Текст книги "Перекресток в Никодимске"

Автор книги: Ярослав Чеботарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 31 страниц)

– Давай так: я первый тебя позвал поговорить – значит, моя тема и будет первой,– улыбнулся отец.– А потом я о своих проблемах расскажу, ладно?

– Хорошо,– смущённо сказала Жанна.– Я внимательно слушаю.

– Перед твоим приходом звонила Елена Андреевна. И рассказала о твоём новом политическом увлечении. Она им очень обеспокоена. Боится, что ты опять станешь граффити рисовать или нечто подобное. Сама знаешь, сейчас даже размещение поста на своей страничке может вызвать последствия, если такой материал признают экстремистским. А у тебя экзамены на носу… В общем, я обещал ей во всём разобраться и поговорить с тобой о…

– Ну и как тебе кино? – резко прервала его Жанна.– Это нормально?

– Думаю, нет,– покачал головой отец.– Но мы с этим ничего поделать не можем.

– Все так говорят! – воскликнула Жанна и пнула попавшуюся на пути ледышку.– Поделать ничего нельзя, не распространяй, не говори, не думай, как бы чего не вышло!.. Блин, я так устала от этого. Какой-то общий трусливый психоз!

– Хорошо, что ты собираешься делать? – спокойно спросил отец.– Ну, вот ты посмотрела этот фильм, знаешь это – и что? Другие материалы этого журналиста посмотрела, и дальше что?

– Я хочу с этим бороться.– уверенно сказала Жанна.– Примкнуть к этой организации, распространять информацию, убеждать, что коррупция – это ненормально. Чем больше людей это поймёт, тем быстрее у нас все поменяется. Все знают, что это неправильно, но надо же что-то делать! Если сидеть сложа руки, оно так всегда и будет.

Олег Дмитриевич горестно вздохнул и ничего не сказал. Пару минут они шли молча, наблюдая, как спущенный с поводка Джек весело кувыркается в снегу. Наконец мужчина остановился и произнёс:

– Я, наверное, плохой отец. Я воспитал тебя неправильно и глупо, не приспособил к окружающему миру. Ты выросла слишком хорошей и честной, чтобы быть счастливой.

– Блин, па, ну давай без пафосных фраз, а то я чувствую себя героиней марвеловских комиксов! – возмутилась девушка.– Что опять не так, что я неправильно сказала?

– Да вроде всё правильно, только я боюсь за тебя,– вздохнул отец.– Мне кажется, что хорошим это не закончится. Помнишь пример с разделительной полосой, через которую я разворачивался? Вот и с коррупцией точно так же, она тут пропитала всё сверху донизу. Разве что ты нею никогда не занималась, вот тебе и дико всё это.

– Я не поняла, что ты имеешь в виду?

– Всё понемногу,– стал загибать пальцы Олег Дмитриевич.– Во-первых, я поощряю коррупцию, когда меня, например, гаишник хлопнет меня на трассе. Во-вторых, твой друг Миша. Помнишь историю с больничным для вашей классной? Чистой воды коррупция: оформил документы с нарушением, воспользовался связями для получения компенсации от государства за неделю прогула. Сама Елена Андреевна наверняка берёт подарки от учеников – та же коррупция по факту. Что ещё вспомнить? Например, какие у Миши дома простыни?

– При чем тут простыни? – удивилась Жанна.– Откуда мне знать, я их вообще не видела?

– Ну не юли, я знаю, когда ты врёшь,– усмехнулся отец.– Постарайся вспомнить: такой детектив, как ты, деталей не упускает. На них был прямоугольный больничный штамп?

– Был! – изумлённо кивнула Жанна.– Да, точно был, припоминаю. А ты откуда знаешь?

– Элементарно,– усмехнулся Олег Дмитриевич.– Вряд ли сестра-хозяйка станет покупать для своего дома постельное белье. Кого ещё припомнить? Ксению Олеговну и обстоятельства прекращения её дела? Тоже ведь вроде не просто так, а с помощью связей. Понимаешь теперь, о чём я?

– Блин, но тут же масштаб совсем другой! – воскликнула Жанна.– Одно дело – простынки из больницы воровать, а другое – дворцы строить!

– Нет,– покачал головой отец.– Масштаб значения не имеет. У нас тут все такие. Каждый хочет требовать от других соблюдения законов и правил, но сам по себе соблюдать их не спешит.

– И что теперь? – гневно спросила Жанна.– Если я дорогу по зебре не перехожу – значит, права возмутиться не имею. Должна принимать покорно весь пи… бардак, который вокруг творится. Типа начни с себя и всё такое?

– Нет, я не это имел в виду,– возразил отец.– Я хотел сказать, что в твоём видео всё просто и красиво. Распространи информацию, раскрой людям глаза, все расскажут своим знакомым, у всех откроются глаза, все выйдут на улицу возмущаться. Тут же свергнут плохого царя и посадят хорошего. Только вот это не работает. Люди же от этого не изменятся. Не станут разом лучше по щелчку пальцев.

– И что ты предлагаешь делать?

– Честно говоря, я думал, чтобы ты уехала учиться за рубеж и, возможно, осталась там жить,– честно сказал Олег Дмитриевич.– Переделать, тебя не переделаешь, но может легче будет найти свое место. Ты там бывала и видела, что, конечно, там не рай земной, но законы работают. Во многих странах нет этой вечной привычки перехитрить всех. Это не значит, что там легче жить. Просто там понятнее правила игры и возможно их соблюдать. Ты же любишь раскладывать всё по полочкам. А для этого полочки должны крепко в стене держаться.

– А ты тогда почему не уехал? – с природным ехидством спросила Жанна.– Пока я маленькая была. Тогда бы мне проще привыкнуть было. Ты же с мамой тут жить остался, так ведь?

– Не знаю даже,– сказал отец и, запрокинув, голову посмотрел на звезды.– Может быть, даже ошибся. Возможно, и надо было уехать, а я остался, как дурак.

– Но ведь должна быть причина,– не унималась Жанна.– Ничего не бывает просто так.

– Из-за дедушки, наверное,– ответил отец.– Он и этот город строил, и этот комбинат. Тут же деревня была на четыре двора да полустанок заброшенный. А теперь вот город, пусть и маленький. Он бы точно не поехал, а я его бросить не мог…

– А я тогда почему уезжать должна? Только потому, что ты не против? Может, мне тоже тут нравится?

– Не нравится тебе тут, я же знаю,– улыбнулся Олег Дмитриевич.– Всё кажется маленьким и тесным.

– Я про страну вообще,– возразила Жанна.– Мне нравится страна, я никуда не хочу уезжать. В другой город – возможно, но не в другое государство.

– Может, нам и придется скоро уехать,– кивнул отец.– Мне, во всяком случае. Я увольняться собрался, а тут другой работы точно не будет.

– Тебя уволили, хочешь сказать? – воскликнула Жанна.– Давай, расскажи всё как есть, ты же обещал!

– Хорошо,– сказал отец и вскинул вверх указательный палец.– Но сначала обещай мне одну вещь.

– Какую?

– Обещай мне, что не станешь пытаться вмешиваться в эту ситуацию и кому-нибудь мстить в борьбе за справедливость,– строго сказал отец.– То, что вы с Мишей провернули против мужа Елены Андреевны – чистой воды уголовное преступление. И стремление к справедливости вас ничуть не оправдывает. Вам просто повезло, что это сошло с рук, но так будет не всегда. И да, кстати, это ещё одно подтверждение моих слов о всеобщем несоблюдении законов. Ты в этом списке – тоже совсем не исключение. Нападение в составе организованной группы по предварительному сговору, незаконное проникновение в жилище, нанесение телесных повреждений, хулиганство, шантаж; не знаю, что там ещё, но ты у меня совсем не безгрешный ангел…

– Обещаю! – прервала его Жанна.– Обещаю не вмешиваться в историю с химкомбинатом, не пытаться отомстить или сделать что-то подобное.

– Хорошо. Давай по порядку. У комбината действительно сменились владельцы. Но не полностью, часть акций осталась у дяди Андрея, он остаётся на должности исполнительного директора завода, но все основные решения больше не принимает. У него был контрольный пакет акций, кажется, шестьдесят пять процентов или около того. Остальными акциями владели два его компаньона-инвестора, которые работали в Москве. Ну, вот эти компаньоны продали свои доли крупному холдингу, который был заинтересован в контроле над нашим комбинатом. Дядя Андрей очень не хотел продавать контрольный пакет, почти год сопротивлялся. Но против него нашлись рычаги давления, завели дело и в итоге вынудили акции продать. Но он то калач тертый, кое как выкрутился, пришёл к компромиссу, выторговал оставить себе десять процентов акций и право остаться директором тут, на месте. Но в остальном теперь всё будет по-новому.

– Подожди, но если дядя Андрей остался директором, тогда и ты главным технологом можешь так же работать, как раньше,– удивилась Жанна.– Зачем тогда увольняться?

– Я же говорил тебе, это сугубо технологический вопрос. Новые владельцы хотят работать по более простому и дешёвому технологическому процессу. Это позволит сократить издержки. Но я всегда был против такого, и Андрей меня поддерживал. Более дешёвый способ сейчас применяется только в странах третьего мира, а в Европе и Америке от него отказались. При таком техпроцессе велик риск производственной аварии. Есть угроза как для рабочих, так и для города вообще. Я два раза ездил в Москву это объяснять, но всё без толку. Ответ один: «Вы паникёр, вон в Китае такие линии работают, и нормально. Работайте хорошо, тогда и не рванёт». А я так не могу. Мне после этого даже в городе оставаться сил нет. Может, мы даже все вместе уедем. Ты – учиться на новом месте, а мы с мамой – работать. Она сейчас варианты ищет, как перевестись в другое отделение, пусть даже и с понижением.

– А другие жители как? – гневно воскликнула Жанна.– Мы-то уедем, а если тут рванёт?

– Тут не атомная станция, все не погибнут,– горько усмехнулся отец.– Но жить, конечно, похуже станет. Но, может, они и правы. Без сокращения издержек комбинат могут вообще закрыть. Тогда городу конец, а так – хоть такая надежда. Но я всё равно не смогу так работать. Просто ну вот вообще!.. Не знаю, что и в пример привести… Как если бы лесорубы с бензопил обратно на топоры перешли – вот примерно такое ощущение.

– И что, об этом никто не знает?

– Да знают, конечно, я же не самый тут умный вообще,– улыбнулся отец.– Просто выбора нет. Или так – или не работай. Я-то могу рискнуть и уволиться, квартиру продать, в другой город перебраться. Но не у всех жена в банке работает, большинство помалкивать будет, лишь бы работу сохранить. Так и живём.

Он замолчал, и они снова некоторое время шли в тишине. Джек набегался и теперь не спеша трусил рядом с Ивовым-старшим. Несмотря на то, что поводок был в руках Жанны, пёс на совместных прогулках всегда так обозначал, что, мол, дружба дружбой, но главный у него тот, кто вообще в доме хозяин. Девушка не выдержала и первой прервала затянувшуюся паузу:

– Так, а мне что теперь делать? Я совсем запуталась. Мне правда эти расследования нравятся – и то, что Навальный говорит, и вообще этот Фонд в целом. Я тебя поняла, про людей, про общество, но как-то всё-таки…

– Всё-таки выучись,– строго сказал отец.– Чтобы во что-то лезть, надо быть профессионалом, иначе наломаешь дров. Вот я – химик, могу и рассказать всё о техпроцессах: что, почему и как. Хочешь с беззаконием бороться? Стань юристом – и вперёд. Чтобы не по роликам чужим, а самой во всём участвовать. Делай, если нравится, но с умом. Если тебе важно моё мнение, я бы предпочёл, чтобы ты стала адвокатом и защищала невиновных, а не боролась с виноватыми. Мне так, если честно, больше нравится.

– Я поняла,– кивнула Жанна.– Обязательно выучусь, я же упрямая, как ты. Но неужели нельзя с этим что-то поделать? Ну я имею в виду порядок и справедливость. Чтобы, ну я не знаю, как сказать, нормально было… Вот ты привел пример про маму Миши. Ведь она не оттого простынки ворует, что преступник патологический. Купить особо не за что – вот и тащит: денег платят копейки. Это ж не воровство вообще, это попытка бороться с несправедливостью. Будь у неё зарплата нормальная, разве нужны ей тряпки больничные?.. Да они жёсткие, как наждачка, блин! Как только на них больные спят? Это же ненормально, но всем пофиг, «вы там держитесь, просто денег нет».

– Человеческую природу не переделать,– покачав головой, вздохнул отец.– Каждый будет хапать, если есть возможность. Я думаю, возможен только хрупкий баланс, с помощью законов и обычаев. Но вот достичь этого баланса – задача просто невероятная. Я-то точно не доживу, может, твои внуки застанут подобное. Ладно, пошли домой, уже долго гуляем, мама наверняка волнуется.

Долгий вечерний разговор всю ночь не давал ей покоя, и сейчас, утром, она снова думала только об этом, пока механически выполняла рутинные обязанности. Точно в назначенное время вышла на улицу и только тогда заметила первую странность, которая выбила её из привычной колеи.

Жанна остановилась у подъезда, внимательно осмотрела двор, ещё раз взглянула на часы и убедилась: всё как обычно, только вот Миши на месте не было!

Глава 42. Шаг с обрыва

   Миша очень устал. Даже после сна ощущение вялой отупелости его не покидало. Голова была будто ватная, словно поднялось давление, чего с ним давно уже не было. Вчера после возвращения домой долго не мог прийти в себя. Стало немного легче, когда вернулась с работы мать и стала укорять его за неприготовленный ужин, не вынесенный мусор и прочие мелочи.

– Миша, ты совсем потерянный какой-то! Скажи, ты и в учёбе сейчас такой же? – с беспокойством спросила она.– Совсем тебе эта рыжая вертихвостка голову задурила, а что же дальше будет? Её-то родители будут кормить, купят ей квартиру с машиной, а мне с тобой как? Поиграет и бросит  – ты ей не ровня!

– Мам, ну двадцать первый век на дворе, сословный брак давно отменён,– с усмешкой возмутился Миша.– И не собирался я на ней жениться пока, успокойся уже.

– А она за тебя и не пойдёт никогда, я ж тебе говорю,– продолжила мать.– Ты просто время зря тратишь, шоблаешься за нею, того и гляди – ещё вляпаешься. Вон как в ток-шоу говорили: один тоже с девчушкой добаловался, так потом ему восемь лет дали. Теперь всем миром с тюрьмы достать пытаются, да ничего не выходит.

– Ладно, мам, успокойся, всё хорошо будет,– отмахнулся парень и пошёл к себе.

    Немного взбодрившись крепчайшим чаем, Миша решил поискать в Сети информацию о навязчивом увлечении Жанны. Выслушав доводы Ксении, он убедился, что ничем хорошим новая страсть не кончится – значит, нужно искать способы чем-нибудь отвлечь или отговорить подругу от участия во всей этой политической движухе. Миша сначала попытался читать какие-то статьи, но это ему быстро наскучило, и тогда он решил включать фоном ролики на Ютубе. Сам он в это время возился с электроникой, а компьютер работал в режиме советского кухонного радио, включая ролик за роликом по выбранной теме. Поразмыслив пару минут, набрал в поисковике «Правда о Навальном» и с головой погрузился в российский политический омут.

    Примерно через час прослушивания у парня закружилась голова и появились приступы тошноты. Факты были самые противоречивые, и разобраться в этом не было никакой возможности. Навальный представал то агентом Госдепа, то спасителем России, причём роликов на ту и другую тему было примерно поровну.

    Мишу больше всего раздражало, что Жанна с невероятной серьёзностью относилась к этой теме. Понятно, что кругом несправедливость, но вот этим заниматься зачем? Она что, серьёзно собиралась с крыши шагнуть ради этого клоуна?.. Столь разумная Жанна – и вдруг такая глупость!.. Да, говорит некоторые правильные вещи, но ведь ничего невероятного или неведомого, откуда такой фанатизм?

    Неожиданно в памяти всплыли какие-то ролики о женской психологии, которые Миша смотрел прошлым летом, когда строил стратегические планы покорения сердца отличницы. Что-то неуловимое, связанное с этой ситуацией, но вот что именно? Он стал лихорадочно шарить по каналам, на которые был подписан. Среди закладок попалось видео с каким-то профессором, который вещал о женщинах с точки зрения антропологии. Поглаживая седую мушкетёрскую бородку, учёный доступно объяснял, что женщина недалеко ушла от обезьяны, и ею по-прежнему во всем движет природный инстинкт: «Главная задача женщины – найти самого лучшего самца для дальнейшего размножения. Лучшего самца женщина выбирает прежде всего по его статусу в стае, и всегда стремится забеременеть от самого сильного и властного. В эпоху коммуникаций ей даже не обязательно быть знакомой с этим мужчиной. Достаточно просто знать о его существовании. Именно так объясняются появление безумно влюблённых фанаток поп-звезд, готовых на всё, лишь бы кумир прикоснулся к ней, а в идеале вообще осеменил».

    Лицо «профессора» на экране сменилось кадрами с какого-то концерта, где фанатки, действительно похожие на стаю обезьян, буквально разрывали одежду на смазливом кривляющемся певце.

    Лектор меж тем продолжал бубнить: «…такое поведение более характерно для молодых и эмоционально неуравновешенных самок, однако и более опытные способны на подобное. Для опытных характерно более взвешенное поведение, когда они выбирают самца себе „по плечу“ из имеющихся доступных вариантов. Это не исключает стремление получить семя от более рангового и статусного самца, но опытные женщины при этом стараются сохранить постоянного добытчика. Приведу простой пример – вот если жена изменяет мужу, то инстинктивно она будет искать любовника, статусно превосходящего мужа, либо более сильного физически, так как инстинкты никто не отменял. Ни одна женщина не будет заводить любовника более слабого, чем постоянный партнёр – это противоречит природе!..».

    Рассуждение о супружеских изменах Мишу мало заботили, и он поспешил промотать бегунок чересчур длинного ролика ближе к концу. «Профессор» переместился к доске и стал маркером писать какой-то список, не прекращая комментировать происходящее: «…Женщина, не обладая достаточной силой, прибегает к технике манипуляций. Так как воспитание детей издревле рассматривается как исключительно женская функция, то данные манипуляции уже исторически закрепились в общественных нормах. Итак, рассмотрим самые популярные манипуляции:

1. Манипуляция долгом.

2. Манипуляция сексом.

3. Манипуляция чувством вины…».

    Совершенно неожиданно всё происходившее за последние месяцы предстало перед Мишей в совершенно новом свете. Получается, он был для Жанны удобным промежуточным вариантом, она тщательно и внимательно его оценила, протестировала и потом допустила к телу. Теперь у неё наступил следующий этап: она делает из него послушного добытчика, но в то же время не может противиться своим женским инстинктам. Сам же инстинкт у неё сработал на Навального, всё в точности так, как профессор сказал – большой, сильный и храбрый, вдобавок вожак стаи; всё прямо по пунктам. Вот и возникло у неё прямо сумасшествие – аж в Москву ехать, в «Фонд борьбы с коррупцией» вступать.

«Блин, ну вот какой же я дурак был! – укорял себя парень.– Ну знал ведь про эти фишки, видосы смотрел, и не один. А потом всё забыл, словно битой по затылку треснули!.. Расслабился, поплыл. Любовь, все дела… хоть с крыши прыгай, блин».

    Он пошел на кухню и снова поставил чайник. Мать уже спала, Миша старался не шуметь, но всё никак не мог отойти от вновь охватившего нервного возбуждения. Противоречивые ощущения буквально рвали его на две части. Воспоминания об однокласснице, о рыжем треугольнике волос, мягких изгибах тела, нежных покусываниях за ухо буквально сводили с ума. И в то же время безжалостный голос разума, набатным рельсом звенящий в ушах: «Тревога, Тревога, Тревога!!! Не лезь, это ловушка, беги!».

    Миша ходил из стороны в сторону по маленькой кухне, пытаясь решить, что делать дальше. Если он не успокоится – хорошим не кончится. Нужно составить план, всё тщательно обдумать и сделать выводы. «План всегда помогает! – успокаивал себя парень.– Вот не зря я столько готовился и планировал летом. Ведь всё в конечном итоге сработало. Надо сесть, всё обдумать и составить чёткий план. Нужно больше информации!».

    Он схватил кружку с чаем и, проливая на пол, поспешил обратно к компьютеру. Лихорадочно набрал в поисковой строке Ютуба «методы противодействия женской манипуляции», достал блокнот и занялся составлением плана.

    Роликов по такому запросу оказалось невероятно много. Снимали их в основном мужчины, нередко бородатые и брутальные, а порой с плюгавыми рожами матерых алкашей,  часто какие-то психологи или даже «крутые мачо». Иногда попадались женщины, и уж совсем экзотикой выглядели видосы, где о женских манипуляциях разговаривали парой мужчина и женщина.

    Миша выбрал превью, на котором было солидное бородатое лицо в очках, чем-то похожее на профессора из прошлого ролика, и включил воспроизведение. Бородач, устроившись в удобном кресле, уверенно вещал о том, как опасны женские манипуляции в современной семейной жизни: «…в прошлом женские манипуляции уравновешивались отсутствием у женщины лишних прав. Мужчина был владельцем и хозяином всего, женщина не имела права ни в чём ему перечить. Своевременные телесные наказания во время ставили женщину на место. Даже церковь проповедовала «Да убоится жена мужа свого»! И это было правильно! Теперь вот ситуация другая: у жены теперь множество прав, и законы почти во всём на её стороне. Таким образом, у нас, у мужчин, остаётся только два пути борьбы с женской манипуляцией. Либо сразу разрывать отношения при попытке вами манипулировать. Даже если развод – не стоит этого бояться. Одно предупреждение – и всё, а то и сразу на выход с вещами. Либо идти путём предков и проявлять мужскую силу. Собралась идти гулять с подругами? – закрой дверь и ключи не отдавай, пусть в комнате посидит, подумает над своим поведением. Будет возмущаться – выпусти и больше не впускай!».

    Миша подумал, что с Жанной так не сработает, они ведь не женаты даже, однако зерно истины в ролике было. Он включил следующий, потом ещё и ещё. Ситуации описывались разные, но главный смысл оставался одним – «Будь мужиком, под баб не прогибайся!».

    Авторы видосов различались резкостью высказываний: одни прямо матом ругались, другие применяли витиеватые научные термины, но суть от этого не менялось – женщины любят сильных: не будешь сильным – не будет женщины. Если она не подчиняется твоей силе – значит, она тебе не нужна, толку от неё не будет. Других вариантов нет.

    Уверенность постепенно крепла. Несмотря на поздний час, Миша чувствовал себя мужественным и бодрым. «Нечего нюни распускать,– убеждал он сам себя.– А то стал, как собачонка, блин: лишний раз не спорю, встречаю-провожаю… Вот утром не пойду к ней, пускай почувствует. Хамила вчера? Сегодня получай. Поговорю с ней завтра начистоту: хочет быть вместе – никакой Москвы и Навального. Будем жить в областном центре, снимем квартиру, там ВУЗы есть, и вообще…».

    Вдохновлённый уверенностью, он стал набрасывать схему будущего разговора, словно готовить встречу на высшем уровне. Какие вопросы необходимо обсудить, что категорически неприемлемо, какие он предлагает решения и вообще. Список получился не слишком длинным, и суть была одна – выяснить, кто главный в их будущей семье. Всего два варианта – или он главный, или семьи не будет. «Если ещё до свадьбы такие загоны – то что же будет потом? – размышлял Михаил.– Нет уж, надо сразу чётко разобраться!».

    И вот теперь, утром, он после долгих ночных размышлений с трудом пытался встать и собраться в школу. На первый урок он, несомненно, опоздал, но это было даже к лучшему: не придётся ничего объяснять Жанне по поводу отсутствия утром у подъезда. Умывание холодной водой принесло свой терапевтический эффект, и он сумел окончательно проснуться и взбодриться. От Жанны пришло сообщение с вопросом о том, где он, но парень решил выдержать паузу и ничего не написал в ответ. За завтраком Миша ещё раз перечитал свой заранее составленный план разговора и решил, что не будет откладывать беседу, сразу после уроков расставит все точки над «i».

Увидев его в классе, Ивова, казалось, обрадовалась и спросила, почему он не пришёл.

– Проспал,– буркнул Миша.– Давай после уроков сходим ко мне, я серьёзно поговорить хочу!

– Ну давай,– отозвалась отличница.– Ты какой-то странный сегодня. Что-то случилось?

– Так, ничего… давай лучше потом.

    До конца уроков он практически не разговаривал с подругой, старательно выдерживая паузу. Жанна выглядела взволнованной, похоже, её мучило любопытство, и она с трудом сдерживалась. Когда занятия закончились и они немного отошли от школы, девушка сразу спросила:

– Ну и о чём ты хотел поговорить, раз готовился долго и тщательно?

– С чего ты это решила? – удивился Штифлев.

– Ты в листок заглядывал весь последний урок, который в тетради спрятал, но довольно неловко,– улыбнулась Жанна.– И волнение плохо умеешь скрывать.

– Я хотел поговорить о нашем будущем,– нервно начал Миша.– Ну то есть о дальнейшем логическом развитии наших отношений.

– Ого, как официально,– улыбнулась девушка.– Ты мне предложение делаешь, что ли?

– Ну как бы и об этом тоже хотел поговорить,– продолжил Миша, заметно смутившись.– Я же говорил, что настроен серьёзно и совершенно не шучу. Я тебя люблю и не только ради секса с тобой встречаюсь.

– Лол, успокоил, слава богу,– усмехнулась Жанна.

– Я серьёзно! – повысив голос, воскликнул Миша.– Хватит паясничать.

– Извини, настроение такое,– снова улыбнулась девушка.– Но видел бы ты себя со стороны – сам бы заржал.

– Я хотел поговорить по поводу твоего увлечения и планов после окончания школы. То есть вот это всё в смысле поездки в Москву на учёбу и участие в каких-то политических движениях, в фонде Навального и тому подобное. Так вот, я категорически против этого. Этот Навальный – скорее всего провокатор, так указано во многих источниках, я вчера специально изучал. Глупо и опасно ввязываться во что-либо с ним связанное. Даже Ксения Олеговна об этом говорила. Ну так вот, я категорически против того, чтобы ты во всём этом участвовала. И против учёбы в Москве. Гораздо лучше и спокойнее учиться у нас здесь, поблизости,– в областном центре. Так как я серьёзно собираюсь связать с тобой свою жизнь, то считаю важным сразу чётко обозначить своё мнение. Чтобы ты сразу сделала выбор, нужен я тебе или нет.

    Жанна замерла, приоткрыв рот от изумления. Миша по инерции сделал ещё два шага вперед, и рука девушки в тонкой кожаной перчатке выскользнула из его ладони. Он обернулся и увидел, что Жанна стоит в полной растерянности, словно не знала, плакать ей или смеяться в такой ситуации. Наконец спустя пару секунд она улыбнулась и, привычно прикрывшись забралом сарказма, поинтересовалась:

– Блин, ты проспал, потому что всю ночь эту речь учил? Звучит как-то уж слишком картонно. Я так и не поняла – между чем и чем мне нужно сделать выбор?

– Между твоими опасными увлечениями и мной,– твёрдо сказал Миша.– Между моим путем, ну то есть намеченным путём в смысле жизни и образования, и …

    Он замялся, отчетливо понимая, как глупо и нелепо звучит фраза. Всё это было невероятно глупо. Сейчас нужно было завершить «и твоим путём», но при такой постановке фразы ответ был вполне очевиден. Миша вздохнул и поспешно заговорил, несколько сбиваясь и выходя из образа «сильного мужчины»:

– Я просто правда беспокоюсь за тебя, то есть за нас. Считаю, что нужно ставить реальные цели, а не гнаться за какой-то фантазией. Я правда хочу, чтобы мы жили вместе, потом поженились, детей родили. Хочу о тебе заботиться, но мне важно сразу разобраться, определиться и наметить цели. Ты же любишь порядок во всём, вот я и решил сразу обозначить, так сказать, порядок в отношениях. Чтобы сразу понять как бы и потом не жалеть, вот…

    Жанна молча кивнула. Улыбка на её лице постепенно растаяла, губы сжались в тонкую ниточку, и Мише показалось, что сейчас она заскрежещет зубами. Она смотрела на него не мигая и столь пронзительно, что, казалось, взгляд пройдёт через его глазницы навылет, оставляя на затылке два обожжённых отверстия. Девушка молчала не меньше минуты. Затем протянула, тяжело роняя каждое слово, будто капли из раны на снег:

– Ультиматум, значит!.. Ты на самом деле думаешь, что вот так можно на ровном месте?.. Блин, условия типа выдвигать. Вот прям решил, и всё,– что мне делать, а что не делать. Ты, может, вообще меня хочешь в клетку закрыть, на цепь посадить и к батарее привязать сразу? Почему ты уверен, что можешь что-то решать за меня?

    Миша вздрогнул и едва не сорвался на извинения. Взгляд Жанны пылал гневом, ему очень хотелось опустить глаза, но он решил идти до конца:

– Не за тебя, а за нас. Принимать решения должен мужчина. А я даю тебе выбор: или есть мы, или нет. Ты то же самое себе позволяешь, забыла? Вчера у Лайки прям как Джеку скомандовала: «Миша, пошли, мы уходим!». Может, я ещё там побыть хотел, а у тебя даже мысли такой не возникло. Давай сразу решим, я не собачка тебе. Есть вещи, которые мне не нравятся. Я скажу чётко и ясно. Я против твоего увлечения всей этой навальной антикоррупционной хуетой. Против, и всё. Или я – или это.

– Ты ревнуешь, что ли? – ехидно ухмыльнулась Жанна.– Дожили! Меня к Навальному приревновал. Или ты струсил, что тебя к ЕГЭ не допустят за репост?

– Я считаю это опасным и вредным,– твёрдо сказал Миша.– Хочу тебя оградить, потому что люблю.

– Ну и считай,– сказала Жанна и со злостью плюнула в снег.– Хуй свой рукой огради и дрочи на здоровье. Я сама буду решать, что мне делать и когда. Бывай!

    Она резко развернулась на каблуках и бросилась прочь быстрее, чем Миша успел заметить блеснувшие в уголках глаз слёзы. «Ну и пускай,– со злостью подумал Миша.– Значит, я не совсем ошибся. Был бы ей нужен – не побежала бы так, что аж пятки засверкали. Пусть едет в свою Москву и там сосет у Навального!

    Вернувшись домой, он несколько остыл и почувствовал сомнения в принятом решении. Парень успокаивал себя тем, что Жанна очень импульсивна. Возможно, если поразмыслит, то одумается, и потом всё будет хорошо. Он стал ждать сообщений от подруги, отвлекаясь пока от гнетущих мыслей с помощью решения пробных задач по ЕГЭ.

    Но на следующий день Жанна, не проронив ни слова, пересела от него и больше не обращала внимания, словно Миша скоропостижно скончался. Парень решил проявить твёрдость и ответил совершенно тем же. В классе стали посмеиваться над ним, ведь Миша никак не комментировал ситуацию, а вот Жанна, кажется, что-то сказала девчонкам, и парню всё время чудился неприятный шёпоток и смешки за спиной.

    «Плевать,– думал Миша,– недолго осталось. Скоро школа кончится, начнётся новая жизнь. Проживу как-нибудь без этой истерички и её метаний да шараханий во все стороны. И одноклассники на фиг не нужны. Дайте только закончить и свалить куда подальше, забыть эту дыру, словно страшный сон»,

    Он ничего не подарил Жанне на Восьмое марта. И другим тоже ничего дарить не стал. Кроме матери, которой купил шампунь. И только Елене Андреевне купил цветы, сам не зная почему; по какой-то въевшейся привычке, не позволившей в Международный женский день прийти в школу без цветов. Учительница как-то особо обрадовалась именно его букету и сказала, когда он уже собирался отойти: