Текст книги "На тверди небесной (СИ)"

Автор книги: Яна Завацкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

– А как Игорь? – спросила я осторожно, – как у него дела?

– Игорь – да неплохо, – с гордостью сказала Ирма Викторовна, – работает инженером в немецкой фирме. Ездит много по командировкам…

Я кивнула. Сама Ирма Викторовна, в прошлом заведующая детским садом, как и моя мама, пробавлялась уборкой у богатых немцев. А куда еще податься, когда тебе за пятьдесят? Зато сын – гордость семьи! – "в немецкой фирме работает". Опять мне тоскливо стало. Я положила три ложки сахару – не люблю так много, но мне полезно сейчас. Размешала. Совсем еще недавно ведь о другом думали. Работа, образование – все это казалось таким естественным и нормальным, а как же еще может быть иначе? Гордились чем-то особенным. Занятым высоким постом. Правительственной наградой. А здесь обычная работа обычным инженером – что-то крутое и для простых людей недосягаемое.

Я в глазах Ирмы Викторовны таких высот не достигла, видимо, потому что работаю, якобы, всего лишь в русской фирме. Просто езжу сюда в командировки. Тоже неплохо, конечно.

– Совсем-то сюда переселяться не хочешь, Катя?

– Да нет, зачем мне, – буркнула я.

– Игорек вот должен приехать вообще-то. Сегодня ждали, но наверное, все-таки завтра будет.

Ирма Викторовна по-видимому, начала относиться ко мне получше. Несмотря на русские крови. Ну да. Игорь до сих пор не женился, а он у них единственный, а внуков все-таки хочется. Надо бы перевести разговор на что-то другое.

– Чай у вас вкусный… Это с чем?

– А это такая специальная добавка, – радостно включилась Ирма Викторовна, – фирмы "Дарвей", не слышала?

– Не-ет.

Мгновенно на столе передо мной оказался целый ряд баночек и коробочек, и счастливая обладательница всего этого начала рассказ. Вот это биодобавка, стимулирующая желчеотделение, ей лично очень помогает, при ее-то холецистите. А это витамины. А это другие витамины… А это от ожирения. А это от бессонницы… и стоит-то такая баночка всего лишь 20 евро. Батарея, выстроенная на столе, по моим прикидкам обошлась Ирме Викторовне не менее, чем в две сотни.

– Вот это для блеска волос, кстати, может, попробуешь? Я тебе даже бесплатно дам образцы…

– А давайте я куплю! У меня деньги есть. Давайте-давайте!

Я стала счастливой обладательницей витаминов для блеска и красоты волос. Самое то, конечно, что мне сейчас необходимо. Ирма Викторовна воодушевилась и подробно рассказывала, как какая-то ее знакомая, которую врачи приговорили уже к смерти, принимала витамины фирмы "Дарвей" и совершенно поправилась. И о чудодейственных свойствах всех этих витаминов.

– А еще, – таинственно блестя глазами, сообщила мать Игоря, – в этой фирме можно работать и зарабатывать! Я уже работаю! И каждый может! Если хочешь, то и ты тоже!

Тут надо было спросить "а как"? И я, конечно, не разочаровала Ирму Викторовну и спросила. Мне ведь еще надо было остаться у них ночевать. С одной стороны, это как бы естественно – моя машина якобы разбита, и не уходить же мне неизвестно куда на ночь глядя. Но с другой – неизвестно, насколько родители Игоря прониклись европейскими нормами, и так ли уж для них теперь естественно оставить ночевать малознакомого человека.

Ирма Викторовна притащила огромную ярко-синюю папку с картинками. Объяснила, что я прямо сейчас могу вступить в их фирму и стать "международным консультантом", да, мне даже корочки дадут. Сунула рекламный проспект – "С нашей помощью вы полностью измените свою жизнь".

– Ты уже сейчас можешь начать зарабатывать, а через год, если будешь стараться, у тебя пойдет зарплата…

Из тактических соображений я не спросила Ирму Викторовну, сколько именно она зарабатывает сейчас. Судя по всему, весь ее доход от продажи биодобавок тратился на приобретение нового товара. Зато проспект меня заинтересовал. С картинок смотрели характерно улыбающиеся дамы и юноши в деловых костюмах, и я вдруг вспомнила, где видела такие картинки. В инструкциях по контрстратегии. Это же чисто дарайский проект! Это они создали в Медиане образ преуспевающего торговца-миллионера, а земные рекламщики подхватили. Фирмы эти, основанные на директ-маркетинге, растут как на дрожжах. Продают хозяйственные средства, корм для животных, биодобавки, косметику. Через год-другой, конечно, Ирма Викторовна разочаруется в проекте, но до тех пор, возможно, успеет завербовать туда еще нескольких человек, и главное – сама все это время будет думать о "личном успехе", богатстве и чудодейственных свойствах биодобавок. Не отвлекаясь на разные пустяки вроде философии, религии, политики, государственного устройства и даже любви к ближнему.

Я хмыкнула. Ну что ж… поддержим дарайскую инициативу. Раз такие дела. Я согласилась вступить в "консультанты", и радостная Ирма Викторовна тут же выписала мне сертификат, и я даже подписала его левой рукой, как смогла.

– Кстати, Ирма Викторовна, а нельзя ли у вас переночевать сегодня?

– Конечно, конечно, куда же ты пойдешь на ночь глядя? – Ирма Викторовна вскочила, потому что в прихожей зачирикал звонок. Встала и я, остро жалея, что оружия у меня больше никакого нет. Хотя – не убивать же сына прямо на глазах матери? Интересно, смогла бы я так или нет?

А сможет ли он? Я еще надеялась, что может быть, это соседка зашла за солью. Но увы – на пороге стоял Игорь собственной персоной. Давненько я его не встречала. Мрачный, но по-прежнему довольно привлекательный – высокий и белокурый. Что-то ведь я находила в нем…

Я встала в проходе. Игорь сразу увидел меня. Мне было интересно – ждет или не ждет? Реакция непонятная – но скорее все-таки, он меня ожидал здесь увидеть. Не так уж поразился. Значит, они меня пасут? Но тогда почему не убили раньше, когда я еще так глупо заходила в церковь, шлялась по Верлю? Казалось бы, чего проще, выстрел с глушителем из снайперской винтовки…

– Игореша, а это Катя, надеюсь, ты ее помнишь? Она попала в аварию. Ехала как раз к нам, передала кое-что…

– По дороге заехала, – уточнила я, глядя в лицо Игорю. Тот вяло кивнул.

– Привет.

– Не возражаешь, я тут заночую? – сказала я с долей ехидства. Он пожал плечами.

– Да, конечно.

Ирма Викторовна постелила мне в комнате Игоря. Я помолилась на ночь, хотя чаще всего манкирую этим делом. Но сегодня мне искренне хотелось помолиться. Раздеваться, конечно, я не стала. Повалилась в кровать как есть, жалея, что куртку пришлось оставить в гардеробе. Кажется, кровотечение остановилось, и слава Богу. Рука слегка ныла, хотя я выпросила у Ирмы Викторовны еще и пенталгин. Все же, хотя бы для самоуспокоения – что-то выпила от боли. В ящике Игорева стола я обнаружила финку, не очень острую, с декоративной рукояткой – ну хоть что-то. Теперь я сжимала эту финку в левой руке. Наверное, зря, в рукопашном бою я все равно слаба, а оружие отберут и мне же под ребра воткнут. Но приятно ощущать в руке хоть что-то.

Темнота и тишина, приглушенные голоса за дверью действовали обманчиво успокаивающе. Дико захотелось спать. Я дошла уже до того градуса усталости, когда никакое возбуждение, никакая опасность не могут расшевелить – тебе уже просто на все плевать. Просто лечь и спать… но спать нельзя… нельзя… нет, я не буду спать, я лучше постараюсь прикинуть, что делать завтра. Надо будет уйти рано утром, и…

Я проснулась от движения в комнате. Резко села на кровати. Игорь предостерегающе поднял руку.

– Спокойно!

Он сел рядом со мной на стул.

– Ну что? – спросила я, – убивать будешь? Что родители-то скажут? Труп в постели, кровища…

– Ну для трупа есть Медиана, – небрежно ответил дарайский агент.

– А кровь оттирать замучаешься. Да и тихо убить не получится.

– Умеешь ты выкручиваться, – вздохнул Игорь, – ладно, не дергайся. Не буду убивать.

Он вдруг положил руку мне на плечо. Властно так положил, по-хозяйски. Я чуть отодвинулась.

– Игорь, скажи… на меня охота? Почему? Ты занимаешься этим?

– Все тебе скажи. Может тебе еще ключи от квартиры, – пробормотал он, – где деньги лежат. Эх, Катя! Ну зачем ты связалась с ними?

– Тебе разве не сказали, что я дейтра? Я по рождению дейтра. Так же, как и ты, наполовину.

– Ну и что? При чем здесь кровь? Мы же в одной стране росли, видели одно и то же… почему ж так теперь?

– Именно, – сказала я, – вот и меня удивляет. Росли в одной стране. А видели совершенно разные вещи. И верили в разное. И стали по разные стороны.

И все же, если честно, сейчас я не чувствовала, что я дейтра, а он – дараец, что мы враги. То, что нас объединяет – сильнее. Мы выросли в одной стране. В одном городе. Мы оба говорим сейчас на русском. Мы были… да мы же были любовниками. И я даже сейчас, сквозь вонючий от пота пуловер, ощущаю тепло его тела. Может быть, все это иллюзия. Игорь оказался совсем рядом со мной.

– Катька, ну зачем ты так, – с горечью сказал он. Нож выпал из моей руки, Игорь этого не заметил – или сделал вид, что не заметил. Поднес к губам мою руку и стал целовать. И делал он это умело. Просто бред, но от прикосновения его губ к ладони меня пробило, тело даже чуть задрожало от желания. Нашла же я время… и место… Рука Игоря проникла под мой пуловер. Коснулась груди.

– Не надо, – сказала я беспомощно. Господи, ну почему я такая дура? Ведь абсолютная, безнадежная дура. Ведь это враг! И стоит ему вот так коснуться меня, как я… Игорь начал стаскивать с меня пуловер.

– Не надо…

– Не бойся, – прошептал он. Еще секунда – и опрокинул меня на кровать. Бред, какой бред то, что я делаю! Почему я не оттолкнула его? Да ведь мне этого хочется, конечно же, хочется. И пусть я точно знаю, что нельзя, что это очень опасно, но… Губы Игоря впились в мои. Я замерла под теплым весом его тела, уходя в поцелуй. И даже глаза закрыла. И потом словно резкий звонок заставил меня открыть глаза, и взглядом поймать дуло ТИМКа, движущееся к моему виску, и мгновенно отреагировать – левой рукой ударить Игоря в ухо, и тут же, без перехода – в глаз. Игорь слабо вскрикнул – не ожидал такой подлости, и я мгновенно сбросила его в себя, заломила ему руку за спину – пистолет с глухим стуком упал на ковер. В следующую секунду я поняла, что сейчас он опомнится – и вряд ли мне удастся справиться с ним в рукопашной. И тогда я перешла в Медиану.

Здесь было на удивление спокойно и пусто. Кто-то там маячил, но довольно далеко отсюда. Шлинга нет, и это жаль, конечно. Но ничего. В Медиане я неизмеримо сильнее любого дорша. Я уставилась на Игоря, который копошился, пытаясь выбраться из зеленоватых стеблей. Оказывается, почти бессознательно я сразу же применила против него старенький образ – кто-то из наших его создал еще в квенсене. Нервущиеся лианы, путающие врага по рукам и ногам.

Я наклонилась над Игорем, бьющимся в путах. Сейчас он, видимо, выберется. И что тогда – дуэль? Но мне же ничего не стоит убить его здесь. Может, потом и меня убьют – здесь тоже вокруг полно доршей. Однако сейчас – несколько минут – он полностью в моей власти. Сволочь. Это ж надо так использовать меня. Поцелуй жарким оскорблением еще горел на губах. Так тебе и надо, сука похотливая… Поверила гаду. Да никому из них верить нельзя! Это же дорш.

Я вдруг поймала его взгляд – полный искреннего, неподдельного ужаса.

Он же все понимает. Он знает, что сейчас умрет. И понимает, что у меня нет причин его прощать. Хотя бы за ту подлость, которую он только что совершил.

– Живи, – сказала я и отступила на шаг.

Наверное, я неправильная дейтра. Или вообще не дейтра. Но не в моих это силах – его убить. Мы выросли в одной стране. Мы никогда не будем настоящими врагами. Даже если он считает иначе.

Я перешла на Твердь. Подобрала ТИМК, все еще лежащий на полу. Выскользнула в спящую гостиную, в коридор. Накинула свою куртку и обулась. Не босиком же драпать от врагов. И подумав, снова перешла в Медиану.

Игорь теперь оказался метрах в пятидесяти от меня – он все еще возился, выпутываясь из лиан. Не глядя и не обращая на него внимания, я пошла вперед, по склону, туда, где согласно показаниям келлога, вполне возможен был выход в какой-нибудь иной мир.

У зверя могут быть сильные ноги и выносливое сердце. Способность долго и быстро бежать, спасаясь от преследователей. У него могут быть рога, клыки, когти – возможность убивать охотничьих собак. Зверь может уходить от преследования – сутки, двое, трое. Но если охотники подготовились по-настоящему хорошо, в итоге ему не уйти.

То, что опасно по-настоящему – не пули, и не зубы собак, рвущие плоть. В конечном итоге зверя убивает усталость. Охотники не выходят на бой один на один. Зверя обкладывают. Выслеживают. Гонят и не дают прилечь. Собак и людей много – они могут отдыхать, могут меняться, наконец, их напряжение не так велико, как у загнанного и уже подраненного животного. Рано или поздно ты сдашься. А если нет – то просто упадешь без сил, ожидая смерти как избавления.

И ты уже понимаешь, что этот исход близок. Что он почти неминуем. А ведь вначале все казалось игрой. Казалось, так легко и весело уходить от них, это ничего не стоит – помериться с сотней загонщиков силой, ловкостью и хитростью. И когда усталость уже начала одолевать, казалось – немного потерпи, и там, впереди заповедные луга, куда не ступит нога охотника, или – своя стая, стадо, где грозные самцы встанут вокруг, ощетинясь рогами, куда не посмеют приблизиться псы.

А потом становится ясно, что стадо давно разбежалось. И убежища не существует. И в отличие от зверя, меня вместе с усталостью начала грызть еще и обида.

Мы, дейтры, лишены свободы. Вся наша жизнь подчинена государству. В моем случае это даже добровольно, да и никто особо не ропщет. Потому что в ответ мы вправе ждать чего-то от государства. Поддержки. Обеспечения. Защиты в тяжелой ситуации. И когда этого нет и не предвидится – наступает полное недоумение. Почему ты остаешься в полном одиночестве?

Четвертые сутки. Я понимаю, шемата на Триме выполняет гораздо более масштабные и серьезные задачи, чем спасение какой-то там ксаты. Хотя с другой стороны, если дорши не поленились выделить на охоту за мной несколько сот человек (или их не так много? Может быть, мне это кажется?), почему же наши даже не почесались? Я отработанный, ненужный материал? Можно сдать меня в расход? Хотя бы учли, что меня все же могут взять и в плен, а знаю я много. Могу в принципе весь европейский отдел информационных операций сдать. Конечно, я не собираюсь этого делать… И если даже возьмут, буду терпеть до последнего. Но все же это свинство.

Четвертые сутки я металась между Медианой, Землей и Килном. Потому что только туда открывался проход из данного участка Медианы. Но и в Килн за мной следовали десятки доршей. Патроны для ТИМКа давно кончились, зато мне удалось захватить С-32 и какое-то время отстреливаться, но чья-то пуля угодила прямо в ствол, безнадежно изуродовав оружие, да и на руке остался приличный синяк, слава Богу, хоть кости не поломало. Да и стрелять левой рукой оказалось очень неудобно. Правая же раздулась безобразно, и уже не то, что болела – казалось, она вся в огне, и пульс колотится паровым молотом, отдавая в голову. Потом, правда, боль ослабла.

Я только в Медиане еще пыталась вступить в схватку. Там я все еще была сильнее врагов. Но не так, чтобы неизмеримо – их все же были десятки, может, и сотни. А у меня начала отказывать даже не фантазия – кураж, уверенность в себе, которые так необходимы для создания любого образа, будь то картинка акварелью, будь то оружие, способное убивать.

Все, что мне оставалось – петлять, как заяц, из мира в мир, пытаясь спастись, изменить свое местоположение, уйти. Если бы на Тверди удалось уйти достаточно далеко, думала я, то можно через Медиану – в Лайс. Один раз я попала в Руанар, но и туда за мной последовали дорши. Два раза – в саму Дарайю, и в этом тоже не было ничего хорошего. А вот в Лайс, да еще бы в нашу дейтрийскую зону… Хотя с другой стороны, не хватало еще привести доршей в наш мирный поселок. Они ведь тоже не выбирают, кого убивать.

На рассвете четвертого дня – рассветы я считаю по земным – меня выбросило на улице незнакомого немецкого городка. Часы на башне вдалеке показывали половину восьмого. Ну да, потому уже и светает. Не так уж и рано. Я пошла вдоль улицы, пошатываясь и гадая, какой у меня сейчас видок. Дама с болонкообразной собачонкой на поводке отшатнулась, увидев меня. Ну да, страшненько, понимаю. Я заметила в ряду темных, закрытых еще магазинов светлое окно. Булочная – они рано открываются. Ввалилась, с усилием открыв дверь. Продавщица уставилась на меня со страхом и недоумением – но справилась с собой.

– Доброе утро, что вам угодно?

– Булку, – выдохнула я, – дайте булку какую-нибудь…

Дико хотелось горячего кофе. Но задерживаться нельзя.

– У вас есть минеральная вода?

Продавщица завернула мне несколько булок в бумажный пакет. Я бросила пять евро на прилавок и вышла, не дожидаясь сдачи. Медленно пошла по улице, жуя на ходу горячую свежую булочку. Прижав бутылку локтем правой руки к боку, левой я открутила колпачок. Выпила минералки.

Ничего. Все будет нормально. Будем выживать. Спасаться. Плевать на всех. Ну сволочи они все. Да, никому нельзя верить. Все гады. Ни на кого нельзя надеяться. Я завернула за угол, в конце улицы возник высокий шпиль церкви. Обида снова острым комком ткнулась в горло. И Тебе тоже на меня плевать по большому счету. Вот помру – тогда Тебе будет дело до моих грехов, тогда Ты будешь решать, куда меня отправить, и конечно же, так просто в рай мне не попасть. Я ведь не Аллин, который всю жизнь положил только на свое спасение и избавление от грехов. Мне от грехов никогда не отмыться. И Ты, наверное, заберешь к себе того францисканца, который лишь косо скользнул по мне взглядом и даже, между прочим, не заметил, что у меня вся повязка промокла от крови. Или, скорее, заметил, но как это у них принято, решил не вмешиваться не в свое дело. И Аллина Ты к Себе заберешь. И вообще всех этих правильных, совершенных людей, а ведь я совсем не такая. За что меня-то любить… я понимаю – не за что. Я всех ненавижу, я переполнена злостью и обидой, только за последние сутки я убила нескольких человек как минимум. Спасая всего-навсего свою жизнь. Я и своих-то уже ненавижу, потому что они гады и хоть бы попробовали меня спасти. Хоть бы что-то попытались сделать! И Ты такой же… Я всхлипнула, давясь булкой. Ну и ладно.

Жаль, что Эльгеро на меня плевать тоже. Я-то верила, что он… наверное, иллюзия это все. Вот и сейчас мне кажется, что Ты все-таки не такой, как они все. Что Ты меня любишь. И даже, может быть, пытаешься помочь, но это просто невозможно. И что Ты меня все равно примешь. Что я для тебя – единственная такая и прекрасная. Но ведь это, наверное, тоже иллюзия. Сказка. Но приятная сказка. Ладно, все это неважно. Раз никто меня не любит, будем как-нибудь выбираться самостоятельно. Надежда остается всегда. Может, Ты как-нибудь мне поможешь, Господи. В любом случае, надо что-то делать. Вон идет автобус, например, а вот и остановка. Я в несколько скачков достигла остановки, дверь распахнулась передо мной. Черт, надо же назвать, куда я еду. Я бросила взгляд на табло. Автобус идет до Викеде.

– Викеде, пожалуйста. Только в один конец.

Водитель с подозрением взглянул на меня, но деньги взял. Я прошла в салон, плюхнулась на сиденье напротив выхода. Так, чтобы в случае чего легко было выскочить. Едва двери сошлись, и автобус тронулся, мои глаза тоже закрылись – сами собой. Господи, как спать-то хочется… сил же нет никаких.

Я проснулась от толчка. Автобус остановился. Судя по часам, я проспала две минуты. Ну да, следующая остановка… Шендак! В открытую переднюю дверь молча вскакивали люди в неприметных костюмах – джинсы, серые куртки. Все, как один, голубоглазые высокие блондины. Шли ко мне по проходу – к счастью, водитель только теперь открыл среднюю дверь. Я прыжком вскочила и рванулась вперед. Ботинки стукнули по асфальту. Успела. Теперь бежать.

Бежать, как можно быстрее. Церковь – та самая, что виднелась в конце улицы – теперь совсем рядом. Я рванула было вперед, но вовремя заметила силуэты, похожие на дарайские, которые бежали прямо на меня. Сменила направление. Во двор, через подворотню. Почти сшибла с ног какую-то даму, отскребающую лед с лобового стекла автомобиля. Дама злобно прошипела "шайсе", я пролетела через двор, и раздались выстрелы. Та-ак… Я успела спрятаться за аккуратными немецкими мусорными баками из черного пластика. Вдоль баков – и за забор палисадника. Пригибаясь, я пробежала вдоль высокого подстриженного кустарника. Теперь за угол. Передо мной снова оказалась церковь. Конечно, дорши не постесняются и туда зайти. Но кажется, другого выхода нет. Только перебежать через улочку. Я шмыгнула через тротуар и спряталась меж запаркованными у обочины автомобилями. Сейчас… сейчас. Господи, как страшно-то. Стиснув зубы, пригибаясь к земле, насколько возможно, я побежала через улицу. Надо мной свистнуло несколько раз. Ничего, раз я это слышу – это мимо. Всем телом я воткнулась в массивные чугунные двери. Нажала. К счастью, дверь оказалась открытой. Даже не перекрестившись, я помчалась прямо к алтарю меж проходов. И кланяться не стала. Что уж теперь… Дверь открылась. Дорши. Нет, все-таки это глупость была, чего меня сюда понесло-то? Я оказалась возле алтаря. Бежать некуда. Здесь и убьют… Хотя – уж четверть часа наверняка прошло.

Я сосредоточилась и, глядя на приближающеся дарайские морды, медленно ушла в Медиану.

Здесь положение было немногим лучше. Хоть местность изменилась, но видимо, далеко уйти мне не удалось. Самая большая группа доршей была метрах в ста от меня. Я машинально полоснула по ним "серой плазмой". Бесполезно, но хоть что-то я сделала. Вот что. Не буду я больше сражаться. Попытаюсь просто уйти. К востоку местность снижалась, и что-то вроде небольшого обрыва, очень длинного – его можно использовать как естественное укрытие. Я создала себе "метлу" – ни на что оригинальное я уже не способна, а это как-то недавно пришлось использовать. Вскочила и на ходу строя защиту, помчалась на небольшой высоте к востоку.

Далеко уйти мне не дали. С неба посыпались знакомые уже маки – длинные серебристые ракеты, втыкаясь в землю подо мной, они взрывались. Ударной волной меня швырнуло в сторону. Я попробовала придумать защиту, но ничего не шло в голову. Совсем ничего. Меня развернуло в воздухе и понесло, и спиной, едва успев втянуть голову, я плашмя ударилась о каменную стену. Удар был настолько сильным, что я ошалела и несколько секунд ничего не соображала, а на меня надвигалась земля, я еще успела построить под собой воздушную подушку, и спружинила, не разбилась. Но даже встать казалось теперь невозможным, а сверху прямо на меня пикировал дараец на летающей доске.

Я ощутила Ворота. Незнакомые. Неважно – главное, что я оказалась в них. Все-таки мне везет отчасти. Я перешла на Твердь.

Мир показался мне странно знакомым, но где это – понять я не могла никак.

Не Килн – сила тяжести показалась мне совершенно нормальной. И не Лайс – листва деревьев ярко-зеленая, самый обычный хлорофилл. Здесь было лето. И закат. Полная противоположность тому, что сейчас в Германии. Может быть, Дарайя, но по сотне мелких признаков я была уверена, что это не так. К тому же, в Дарайю у них пробиты все ходы, и они без труда последовали бы за мной.

А здесь я наконец-то осталась одна.

Похоже, Бог внял моим обидам, и наконец-то решил хоть как-то помочь. Самым парадоксальным, как обычно, и неожиданным образом.

Здесь было просто хорошо. Удивительно хорошо. Может быть, это уже и есть рай? Может, я сдохла наконец-то, и сейчас никого нет вокруг именно потому, что я так устала от преследования… что мне хочется побыть просто одной. В тишине. Но с другой стороны, если это рай, то почему не проходит боль и усталость?

Лес был не очень густым. Нормальный лиственный лес, деревья похожи на осины, но на самом деле другое что-то, незнакомое. Пичуги пересвистывались в ветвях. Невдалеке шелестел ручей, и я невольно двинулась на этот шелест. Воздух был теплым, мне уже становилось жарко в куртке. Добравшись до ручья, я расстегнула ее, но снимать не решилась – может, сейчас придется снова сражаться и как только минет четверть часа – уходить в Медиану. Хотя вот сражаться-то мне совсем нечем. Оружия никакого больше нет, а руки-ноги ни на что не годятся. Если меня поймают здесь – кранты. Одна надежда, что они и правда не смогли отследить мой путь. Хотя это очень странно…

Лес у ручья кончался, прямо передо мной тянулась узкая, заросшая сочной травой долина. И в конце долины паслись большеглазые пятнистые животные, похожие на косуль. Они подняли головы, прислушиваясь, но я нырнула в овражек, где протекал ручей, и не потревожила их.

Вода была прозрачна до невидимости. Казалось, камешки на дне плавают в красноватых бликах заката. Невозможно было удержаться, и я не стала удерживаться – легла на живот и погрузила лицо в холодную чистейшую воду.

Вода оказалась очень вкусной.

Я перевернулась на бок. И лежать здесь очень даже удобно. Естественное укрытие. Папоротники заслоняли обзор, и все, что отсюда было видно – небо, наполовину окрашенное алым заревом. Здешнее солнце садилось.

Наверное, это было безрассудством, но что поделаешь? Я не робот. Оказавшись в тишине и одиночестве, на постели из мелкой гальки, я тут же провалилась в сон.

Вставать не хотелось просто дико. Нашла повод расслабиться, сказала я себе. Да ведь ничего не кончилось! В любую минуту меня снова могут найти. Чудо, что я продрыхла здесь несколько часов. Судя по темноте. Кстати, не так уж и темно – ночь здесь довольно светлая. Надо было вставать. Вставать, идти, принимать какие-то решения. Но голова словно впечатана в землю. "Расстреливайте, делайте со мной, что хотите, но я не встану".

Тогда я перевернулась на спину и стала смотреть в темное небо.

В небо, где слабые звездные узоры затмевались светом четырех лун!

Если до этой минуты я тщетно пыталась где-то в подсознании перебирать имена известных миров и определить, куда же именно я попала, то теперь все стало ясным. Перебирать названия бесполезно. Я пробила дверь в совершенно новый, незнакомый мир. Среди 12ти населенных и 9 исследованных планет нет ни одной с таким количеством спутников. Даже, кажется, есть астрономическая теория, гласящая, что у планет ниже определенной массы больше двух спутников быть не может.

Ну вот – передо мной опровержение данной теории. Масса планеты явно не больше земной (а наверное, даже меньше – что-то я ощущаю здесь необычную легкость). И однако в ночном небе сияют четыре луны. Это очень красиво. Невероятно, неописуемо красиво. Самый крупный спутник – красноватый, в виде полумесяца, и неподалеку от него яркий белый диск, ближе к востоку – маленький золотистый шарик, и еще дальше – нежно-розовый совсем узенький серп.

И звезды. Мы изучали астрогнозию для всех населенных миров. Здесь рисунок звезд был совершенно незнакомым. Ни одного известного созвездия. Матерь Божья, в какой же невообразимой дали находится эта планета? И как меня угораздило попасть сюда? Даже жутковато стало.

Но через мгновение мистическая жуть сменилась вполне естественным, уже привычным страхом. Я услышала треск наверху. Дорши? Да, скорее всего. Отследили ворота все же. Нашли меня. Правда, странно, если они не нашли ворота сразу – то почему сейчас? Нелогично.

Самым правильным пока было – оставаться на месте. Под прикрытием берега. Пусть поищут хоть немного. Да и пристрелить меня здесь непросто. Я замерла, ожидая врага. Шендак, и хоть бы было чем защититься. Пресловутая последняя граната. Взорваться бы вместе с ними. Так ничего нет – ни патрона последнего, ни гранаты. Впрочем, они все равно собираются меня убить. Да и выход у меня есть все же. Если бы не возможность петлять между мирами, я бы и суток не продержалась. А теперь я немного отдохнула даже. И рука вроде не так болит, хотя возможно, у меня просто уже сепсис, общее состояние совсем хреновое, температура, кажется. Но я смогу уйти в Медиану. Оттуда – куда-нибудь еще… Я поспешно достала келлог. Сохранила координаты последнего перехода. Конечно, они все равно не помогут – только я пробила сюда ворота, и только я теперь смогу открыть этот мир для других. Разве что еще одна такая же случайность – но случайности бывают редко. И все же для себя я должна была сохранить координаты.

Треск все приближался. Они ломились сквозь лес молча. Надеются, что я их не слышу? Глупо. Хотя странно, они ж не вовсе необученные, чего же идут так шумно? И лес здесь не такой уж густой, не джунгли. Темный силуэт навис надо мной. Намного больше человеческого. Прыжок.

Нет, это были не дарайцы. На другой стороне ручья, злобно скалясь, на задних лапах стоял огромный черно-бурый зверь.

Морда у него была скорее кошачья. И клыки. А вот повадками он больше напоминал медведя. Размером с гризли. Нет, не земной медведь – у наших таких морд не бывает. Однако поза его не оставляла сомнений – зверю не нравилось мое присутствие здесь. Зверь готовился перейти в атаку.

Я закрыла глаза и ушла в Медиану. Что еще оставалось делать?

Организм снова удалось мобилизовать. Он на какое-то время передумал умирать, и решил еще побороться. К тому же и с фантазией у меня стало получше после отдыха. Вначале я увидела двух доршей, обменялась с ними несколькими ударами, после чего они поспешили удрать, оседлав свои летающие маки – что-то вроде мотоциклов. Я не стала, конечно, их преследовать – не до того. Но уже через минуту на меня навалилась целая толпа. В обычном состоянии я легко уничтожила бы эту толпу. Но сейчас мне все еще было трудновато. Я запустила "змеиное гнездо", чуть модифицированное, тысячи пестрых лент устремились по земле к противнику, разворачиваясь и жаля огнем и ядом. Но меня обошли с флангов, и в воздухе засвистели шлинги. Не давая им возможности захлестнуть тело, я сразу же перешла на Твердь.

Здесь ворота открывались на Землю. Город вокруг меня был крупным.

И это вообще не Германия. Напротив на магазине было написано что-то… гм, да это французский. Я его и не знаю. Занесло же меня. Ну что ж, по крайней мере, удалось сдвинуть метрику. Выйти из круга, куда меня загнали охотники.

Что это за город? К черту подробности, страна какая? Впрочем, видимо, Франция. И холод же здесь. Порыв ветра прохватил насквозь. Я неловко, одной рукой застегнула куртку. Какая-то бабушка с тростью шарахнулась в сторону. Ну да, понимаю. Я скосила глаза на зеркальную витрину. Еще бы – я б тоже испугалась. Я и так, в общем-то, испугалась, впервые за несколько дней увидев себя в зеркале.

Лицо было совершенно черным. И вдобавок грязным. Хотя казалось бы, я только что окунала его в ручей – но видимо, это не помогло. Грязные разводы на щеках, совершенно черные круги вокруг глаз и рта. Обметанные сухие губы. Воспаленные глаза. Волосы похожи на темную паклю, и в них запуталась сухая трава – это еще откуда, интересно? И еще большой желто-бурый синяк на скуле и кровь на подбородке. Очень мило. Неимоверно грязная куртка, опять же, вся в пятнах крови. И повязка на правой руке, пропитанная чем-то страшненьким, уже не кровью, а чем-то похуже, вроде гноя.