Текст книги "На тверди небесной (СИ)"

Автор книги: Яна Завацкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)

– Да я-то рада бы. Как начальство скажет.

Входя в зал, я нагнулась, перевязать шнурок. С расчетом, так, чтобы оказаться возле ряда кресел. Тример скользнул из рукава в ладонь. Щель я присмотрела давно уже, удобная щель под сплошным рядом кресел, там прибор не будет заметен. Я сымитировала потерю равновесия, протянув руку с тримером, схватилась за ножку кресла, и быстро засунула прибор в укрытие.

Отлично.

Остальные два прибора установит Эльгеро. Я прошла на свое место на последнем ряду. Зал поднимался уступами, отсюда все будет видно, как на ладони. Вскоре Эльгеро, протиснувшись по ряду, сел вместе со мной.

– Сколько еще до начала? – безразлично спросил он по-немецки. Я глянула на часы, ответила. Европейские целители собирались вокруг. Пестрый народ, интересный. Особенно дамы. Прямо перед нами – дива лет пятидесяти, огненно-рыжие волосы костром раскиданы по плечам, на плечи и бюст наверчены немыслимо яркие ткани. На каждом пальце – длинный маникюр с ярко-сиреневым лаком и по одному-два перстня. Как неудобно, наверное! А вот высохшая, как палка, исключительно тощая черноволосая дама в вязаном пончо. Глаза вдохновенно горят. Вот старичок с реденькими седыми баками и кустиками волос на лысине. Одет как бомж, но это ни о чем не говорит – бедные люди сюда не попадают. Все эти целители очень неплохо зарабатывают на своем ремесле.

– Интересная тема: биоэнергетический массаж в сексологии, – сказал Эльгеро, просматривая программу. Я фыркнула. Эльгеро строго взглянул на меня.

– Автор – австриец, я его не знаю.

В самом деле, надо делать вид, что мы заинтересованы. У нас и легенда разработана, якобы мы тоже целители. Не случайно Эльгеро заставил меня изучить материалы.

Но хорошо, что никто к нам не пристает с разговорами. Боюсь, можно и опозориться. Слишком уж я далека от всего этого. Впрочем, Эльгеро с его основательностью наверняка знает все и может отлично выдать себя за компетентного целителя.

Черные блестящие глаза Эльгеро сканировали пространство, он успевал изучить каждого, кто прошел мимо, каждую очередную пышноволосую ведьму – все они были немолоды, молодые еще не добились успехов и права поехать на съезд, и все они были не от мира сего. И не от горнего мира – от иного, где шабаши на Лысой горе, где обезьяны пляшут вокруг костров. Каждого благообразного целителя в демократическом свитере и в джинсах или реже, в дорогом костюме.

Эльгеро успевал при этом разговаривать и со мной – по-немецки, безразличным тоном участника съезда, делящегося впечатлениями со своей дамой.

– Обрати внимание, Кей, как много Индии, Тибета – вообще востока. Посмотри в программу. Крийя-йога, тантра, аюрведа. Это говорит о многом.

Да, вчера я убедилась, что Индия и вообще Восток – своеобразная Мекка оккультистов. Хотя скорее они просто используют традиционные религии Востока, по сути своей – жестокие, нечеловеческие, страшные, для оправдания все того же образа Нью Эйдж. Прав Эльгеро. Это дарайский образ. Интересно, кто из этих, проходящих мимо – агент? Ведь должны они здесь быть, наверняка должны – крупный съезд.

Разве отличишь? Дорши, как и многие европейцы – высокие светлоглазые блондины. Кто угодно может быть.

Смешное, кстати, название, особенно сейчас оно мне таким кажется: дорш по-немецки – это треска.

Когда мы погрузим зал в Медиану, все, что заметят земляне – темная тень беспокойства, легкая тревога, словно гигантская птица взмахнула над ними крылом. Они не умеют отделять облачное тело. К их счастью или горю. А вот дорши – непроизвольно окажутся там. Для своих соседей они просто исчезнут. Шок, конечно. Но на мероприятии вроде этого – даже неплохо. Целителям будет что порассказать.

Доклад оказался неожиданно интересным.

Дама выглядела более привычно, чем многие в зале. Деловой костюм песочного цвета, жидкие светлые волосы. Астролог из Нидерландов, Хендрике Юргенс. Она говорила по-английски.

– Переход к Эре Водолея, – вещала астролог, – несет изменения глобального масштаба во всех сферах жизни. Глобальные изменения происходят и в Высших Мирах. Недаром этот процесс, называемый сменой эонов, предсказатели древности охарактеризовали как "конец света". Старые, отжившие установки рушатся, им на смену приходят новые. Большинство из Вас наверняка ощутили трудности последних лет, многих посетило чувство неуверенности: а что будет дальше? Удивляет количество смертей, несчастных случаев, террористических актов, стихийных бедствий. Это Космос производит отбор, и от нас уходят те люди, чье сознание не готово к переходу в новый эон, не готово расстаться с прошлым и принять новые идеи.

Мы должны донести до людей эти новые идеи, и помочь им в совершении внутренней трансформации, необходимой для перехода в новую эру.

Предыдущая эпоха Рыб характеризовалась жесткой зависимостью человека от его социальной группы, от общества, от религии. Поощрялся религиозный фанатизм, нетерпимость к чужой вере, отказ от "мирского", жертвенность, всевозможные запреты. Эзотерические знания держались в тайне, и были доступны немногим. Большинству же людей вместо истинных знаний о законах Вселенной, Космического равновесия предлагались религиозные догмы.

Наступающая Эра Водолея несет свободу, но не следует понимать ее как вседозволенность. Это свобода выбора человека, свобода его самовыражения при единственном ограничении – соблюдении Закона Космического Равновесия. Появляются и будут появляться новые религиозные и философские течения, и эзотерические направления. Наступающая эра говорит и о ненужности жертвы.

Самопожертвование, отказ от своих интересов, от личного развития не будет вознаграждено; напротив, такие люди будут наказаны. Эзотерическая наука вышла, наконец, из подполья и стремится к занятию должного для себя места. Происходит возрождение древних традиций, но уже на новом, более высоком уровне…

Я скосила глаза на Эльгеро. Однако не в бровь, а в глаз. Как точно он увидел в этом дарайский след! Такое ощущение, что я слушаю Лику Уве, дарайского психолога, снисходительно объясняющую мне, как нелепа наша дейтрийская жизнь.

Только чудом можно объяснить, как я тогда все же не поверила им. Ведь я ничего и не знала о Дейтросе. Не было ни Аллина, ни нашего квенсена. Друзья не гибли на моих глазах. Не была я тогда и верующей – совсем. И тогда, тогда мне уже пришлось защищать Дейтрос – внутри себя.

Чудо. Любовь. Дэйм. Память об Эльгеро. А по сути – Господь. Ведь Он ни на минуту не сводил с меня глаз, не выпустил моей руки.

– Эшеро Медиана, – тихо сказал Эльгеро. И активировал дистанционный пульт триангеля. Я вскочила, зажмурилась, выхватывая из кармана шлинг.

Медиана!

Поле было ровным, почти идеально ровным. К западу уходила невысокая скальная гряда – там должен быть выход в Лайс, судя по карте. Прямо перед нами, в нескольких точках, вскакивали с земли ошеломленные дорши. Шесть человек. Неотличимые от обычных европейцев. С изумлением я узнала среди них только что выступавшую голландку Юргенс. Мы уже бежали, готовя шлинги – подойти на расстояние броска. Эльгеро выпустил из руки огонь, огненное кольцо, второе, третье. Кольцо опоясало дарайца поблизости, но тот умело погасил огонь – уж не знаю как, не заметила. Они все ж умеют как-то сражаться в Медиане. Я метнула шлинг. Рванула привычным движением. Дорш свалился на землю, его облачное тело заколыхалось в воздухе. На ходу обрезая петли, я понеслась к следующему.

Двоих нам довольно долго пришлось преследовать. Ту самую Юргенс и еще одного красавца. Они создали что-то вроде летающих мотоциклов – несомненно, маки, и улепетывали на них. Эльгеро применил трансформацию, превратившись в орла, я обошлась методом попроще, изобретя реактивную сверхскоростную летающую метлу. Гм, это бы противнику больше пристало. Ну да ладно. Струя плазмы ударила из прутьев метлы, и, продираясь сквозь плотный воздух, я в несколько мгновений нагнала Юргенс, сбила ее шлингом. Заботливо подхватила тело, беспомощно летящее на землю. Посмотрела вверх – гигантская хищная птица несла в когтях последнего дорша. Он еще даже шлингом не был спеленут и трепыхался, бедный, словно птенчик в хищных когтях орла. Опустившись к земле, Эльгеро бросил дорша, я тут же накинула на него шлинг и потянула – лицо врага исказилось от боли, и облачко освобожденно взлетело. Эльгеро трансформировался обратно.

– Собирай всех, – распорядился он, – я за конвоем.

Он вскочил на мою реактивную метлу, видимо, оценив творение, и понесся к западу, к выходу в Лайс. Ну да – самим тащить шестерых пленных, да еще их облачные тела – слишком много возни.

Вздохнув, я осмотрелась. Короткий бой уже утомил меня. Но что сделаешь – надо работать. Первым делом я согнала в кучу облачные тела, неподвижно висящие в воздухе.

– Эй, – позвала Юргенс. Я обернулась к ней. Женщина с ужасом смотрела на свое облачко. Боялась, что я разрушу его, видимо так.

– Вам что? – она все еще оставалась для меня европейской целительницей, и как-то странно было бы назвать ее на "ты".

– Что вы сделаете с нами?

Юргенс лежала совершенно неподвижно. Ну да, шок отделения, паралич, он продлится несколько часов. Некоторые могут и говорить в этом состоянии. Это все индивидуально.

– Верс, – сказала я, Юргенс тихо застонала. Я отвела взгляд. Не хватало еще только начать их жалеть. У меня с этим быстро. Я нагнулась, подняла ее руки и связала их приготовленным шнурком. Мелочь, а все же предосторожность. Вдруг она выйдет из паралича не вовремя?

Спокойно, уговаривала я себя, таща под мышки следующего дарайца – их надо было сложить рядышком. Спокойно, ты только подумай, что было бы с тобой, если бы наоборот – они захватили твое облачко! Вспомни Дэйма. Вспомни Нессу, тело которой мы нашли в Килне. Долбанная война, до чего же я все это ненавижу!

Вдали уже показался Эльгеро с группой гэйнов. Пленных забрали. Один из гэйнов, будто пастух овец, гнал полупрозрачные облачные тела вслед за их хозяевами, подпуская направляющую струю из шлинга. Мы смотрели им вслед.

– Вот и все, – Эльгеро повернулся ко мне, – благодарю тебя. Все очень хорошо получилось.

– Ты на Твердь сейчас?

– Я в Лайс. Мне важно присутствовать при работе с пленными. А ты возвращайся в Кельн. Дальнейшие указания тебе передадут.

Эльгеро улыбнулся. Протянул мне руку. Мне так хотелось задержать его крепкую сухую ладонь – в своей. Я жадно смотрела, не стесняясь, в его лицо. Увидимся ли еще? И когда? Когда еще у меня будет такое счастье – видеть его, говорить с ним. Сражаться рядом с ним?

– Так ты не забудь, – мой голос предательски дрогнул, – насчет отдела. Я хочу заниматься контрстратегией.

Квенсен. Год первый.

То, что время обучения в квенсене – те три года – было самым счастливым временем в моей жизни, и что это больше уже никогда не повторится – я поняла гораздо позже.

Нас было двадцать два человека в сене с коротким названием Дор. Я Кейта иль Дор. Далеко не сразу я поняла, что все эти "иль" – вовсе не фамилии, и передаются вовсе не от родителей. Мой отец – Вейн иль Кэррио. Что ж поделаешь, если для дейтр изначально важнее не семья, а… скажем так, профессиональное или боевое братство. Хотя к своим детям и родителям они относятся куда лучше, как правило, чем земляне.

Нас было двадцать два, а к концу обучения осталось 17. Неизбежные почти потери. Дейтрос не может позволить себе беречь учеников и не использовать их в боевых действиях. Иногда – приходилось.

Тем более, что сен у нас был необычный. Общее образование у дейтр заканчивается к 12 годам, после этого – профессиональное. В этом возрасте обычно уже видны основные наклонности, можно определить касту. Но ошибки бывают, да. Их можно потом исправить – вот в таком сене, как наш. Где средний возраст учеников был приблизительно мой – 20 лет. И за плечами у всех (кроме меня, разумеется) было уже профессиональное образование и годы работы в другой касте. Аслен – инженеры, техники, ученые, или медар – врачи, учителя. У некоторых уже и семья была, и дети. У Вильде даже трое малышей. И все же она решилась сменить касту. Она и жила с нами, только ей чаще давали отпуск, почти каждый день.

Для меня рассчитали сдвиг метрики. Это значило, что я могу вернуться после обучения в свое прошлое, и прожить те же годы заново на Земле. Не слишком удобно рассчитали, но ведь метрика пространства-времени под меня, к сожалению, подстроиться не может. Получилось, что на Земле я все же должна отсутствовать почти полгода. Пришлось для родителей срочно придумывать "практику за границей", учить английский – все равно для агента необходимо; показывать какие-то фальшивые документы. Мало того, наш агент на Земле вел за меня переписку с родителями все время моего отсутствия…

Парадокс, как мне объяснили, произойти не мог, так как повторно прожитое мной время на Земле не характеризовалось ничем особенным, я ничего в мире не должна была менять – просто закончила институт и немного пожила с родителями. Впрочем, я ничего в этих парадоксах не понимаю и не пойму никогда, аминь.

Сильно развитые мышцы я объяснила занятиями, конечно же, атлетической гимнастикой. А что касается оставшихся шрамов, почти неизбежное, к сожалению, следствие нашей работы, я просто избегала раздеваться при родственниках. Тем более, что видеть их теперь приходилось не так уж часто.

Да, десять часов работы в сутки. И какой работы! Мы буквально валились с ног к концу дня. Да, плюс еще постоянное патрулирование нашего участка и время от времени – бои с дарайцами. Время от времени нас бросали, как резерв, в очередную дыру, и воевали мы как в Медиане, так и на Тверди, как с помощью воображения, так и увы, с помощью обычного огнестрельного оружия. Но ведь мы все самостоятельно, уже будучи взрослыми и в здравом уме, решили стать гэйнами…

В 12 лет дети не выбирают свой путь – их направляют. Мне всегда было интересна психология учителей, которые отбирают среди 12летних мальчиков и девочек самых способных… самых талантливых (а такие дети нередко слабоваты физически и неуклюжи), способных хорошо рисовать, петь, музицировать, сочинять – и определяют их в касту гэйн. Зная, что через пару лет именно этих детей, наименее приспособленных к миру, самых неловких, погруженных в себя, живущих творчеством – бросят в мясорубку нашей вечной войны. И далеко не все доживут хотя бы до конца обучения.

Ничего. Талантливые дети родятся снова. Их в Дейтросе много.

Нет, я прекрасно понимала детей – предложи мне кто-нибудь такое в 12 лет, да я бы полетела как на крыльях. Но вот – тех, кто их отбирает?

А впрочем, многие профессии содержат в себе такой элемент, который довольно трудно понять извне, и который далек от гуманизма. И уж особенно – профессия гэйна.

Да, мы убивали доршей. В количествах. И рука не дрожала. И жалко не было – нисколько. Ну поначалу-то конечно… А потом все это становится нормой, особенно, когда начнешь терять друзей.

Да, по меркам земных гуманистов мы были извергами и убийцами.

И даже по меркам других каст Дейтроса наша жизнь была тяжела невероятно. Хотя в Дейтросе расслабиться не дают никому.

И наши друзья – а есть ли кто-нибудь ближе и роднее, чем братья по сену – иногда гибли.

Да, все это так – и все же никогда в жизни я не смеялась так много, и так искренне, никогда в жизни я столько не пела, как это было во время обучения в квенсене. И как ни странно – тогда я рисовала даже больше, пожалуй, чем сейчас.

На уроке Шишинды рисовать не осмелился бы никто. Рима ходит по кабинету, вдоль наших столов, выстроенных буквой П, постукивая по столам указкой, метая подозрительно-нервные взгляды. На ее предмете с некрасивым названием ТБДМ (тактика боевых действий в Медиане) царит полная тишина. Коррада не пишет и не посылает по кругу анекдоты и короткие рассказы, посвященные преподавателям вообще и Риме иль Шеш в частности. Вильде и Рэсс не перекидываются самолетиками. Я не рисую карикатур. Шишинда умеет поддерживать дисциплину. Не то, что, к примеру, отец Алесс (при воспоминании о нем у меня портится настроение – не хочу тащиться к нему на исповедь, но пока я в квенсене, выбора нет, у нас один духовный папаша, назначенный сверху). О Шишинде ходят нехорошие слухи – что сама она, окончив квенсен, ни разу и не принимала участия в тех самых боевых действиях в Медиане, которым обучает нас. Я в эти слухи не верю (хоть и хотелось бы верить), не может такого быть – но в бою она точно не была очень давно.

– А теперь приготовьте четвертные листки бумаги, о которых я говорила на прошлом занятии…

Шишинда – современный замечательный преподаватель-методист. Она постоянно изучает педагогическую литературу, как дейтрийскую, так и на других языках, и применяет разные новаторские методы для обучения нас… Это, правда, не очень удобно, потому что все время приходится приносить какие-нибудь специальные карандаши, блокноты, перепрограммировать эйтроны или келлоги. А если забудешь, что неудивительно – ничего хорошего тебя не ждет. Лоренс, сидящий справа от меня, конечно же, забыл… К счастью, у меня два листочка. Я быстро подсунула один из них Лоренсу, взглянувшему на меня с признательностью. И тут же поймала неприязненный взгляд Шишинды.

– Лоренс, я должна это понимать так, что вы забыли подготовиться? – спросила она. Бывший археолог смущенно опустил глаза. Оправдываться бесполезно и даже это будет себе во вред. Шишинда проплыла мимо. Это, конечно, мелочь, просто недочет Лоренса будет взят на заметку. Где-то там, под копной рыжеватых кудряшек, в мощном, как гиперэйт, мозгу Шишинды на всех нас заведены личные дела, в коих копятся и записываются мельчайшие наши ошибки и промахи. Когда мера их перейдет некую известную одной Шишинде границу – а ты об этом еще и не подозреваешь – грянет нечто весьма неприятное для тебя.

Между прочим, меня она сейчас тоже – однозначно! – взяла на заметку.

– Два вопроса по теме сегодняшнего занятия! – объявила Шишинда, – пишите, кто сколько успеет до сигнала. Итак, вопрос первый! Назовите шесть разновидностей типичного светового оружия. Вопрос второй – порядок применения светового оружия при работе в группе.

Написав первый вопрос, я не могу не оторваться и не взглянуть на класс. Так интересно наблюдать за народом. Аллин – он сидит прямо против меня – строчит азартно, прикусив кончик языка. Он совсем маленький, Аллин, похож на мальчишку-подростка. Маленькая собачка – до старости щенок. Но на самом деле – очень сильный, не слабее того же здоровяка Эсвина. Раньше они с Эсвином дружили, а сейчас что-то… Лекки, как всегда, сидящая рядом с Аллином, пишет быстро и уверенно, на лице ее своеобычное чуть скептическое выражение, носик наморщен. Мне вдруг приходит в голову картинка… Нет, некогда! Дописывать надо… Интересно, кому и зачем все это нужно? Ну может быть, конечно, систематические знания о том, какое существует виртуальное – то есть выдуманное оружие, и как его в Медиане применять, как-то и влияет на нашу боеспособность… Не знаю. Не верится. Какой там "порядок применения"? В бою всегда такой бардак бывает, что…

Сигнал бьет по нервам. Голос Шишинды перекрывает оглушительный писк.

– Сдавайте работы! Сдавайте! – она приближается ко мне, – Да, Кейта! Я прошу вас во время этой паузы зайти ко мне в преподавательскую.

И чего это Шишинде снова от меня понадобилось?

Во дворе гоняют мяч юные квиссаны. Пацаны и девочки 13-14 лет. Красиво – засмотришься. Они тут все двигаются красиво. Я так не умею, я не выросла в Дейтросе, меня не дрессировали в здешней школьной системе с годовалого возраста. И разделения никакого нет, мальчишки и девочки играют вместе. У них по-другому устроены головы, чем у нас, их воспитывают иначе. Ну еще бы, попробуй внушить будущей гэйне, что она в чем-то «от природы» уступает мужчинам, долго такая девочка не проживет. Не знаю, как я-то умудрилась выжить до сих пор.

– Кейта!

Голос подействовал на меня как звук сирены, я резко повернулась, сдерживая сердцебиение. Спокойно, Кей. Спокойно.

Эльгеро иль Рой. Никакой он тебе не друг больше, и не друг отца, и даже не тот человек, который три месяца дрессировал тебя персонально в Килне и потом сражался вместе с тобой в Дарайе. Преподаватель. Точнее – один из лучших гэйнов, элита, старший офицер Европейского отделения штаба Тримы. Не тебе чета. Тебе до него, дорогая квисса, как до неба.

Я, как положено, наклонила голову и сказала.

– Приветствую, хессин Эльгеро. Вы к нам надолго?

– Да вот, попросили курс прочитать. Отпуск называется, – улыбнулся Эльгеро, – как у тебя дела-то?

– Спасибо, хессин, хорошо.

Я вдруг сообразила, что меня сейчас, скорее всего, будут разносить по кочкам. Позор-то какой… Так-то ладно, ерунда, но – при нем?

И все-таки здорово, что Эльгеро опять будет читать у нас лекции. Он уже это делал в прошлом году, до сих пор весь сен вспоминает. Помимо прочего, это очень интересно.

Да, помимо прочего…

Господи, почему у него такие блестящие и цепкие глаза? Почему, когда он смотрит, кажется – прямо в душу, на донышко сердца заглядывает?

– Как отец, Кей?

– Хорошо, – отвечаю я машинально, хотя чего уж хорошего, только из больницы вышел опять. Врачи не обещают, что он протянет еще долго, – болеет только.

– Эль?

Женский голос, и он мне сразу не понравился. Просто сразу же! Незнакомка подошла к Эльгеро и властным жестом взяла его под руку.

– Эль, пойдем, ты же торопился, вроде бы?

Ненавижу красавиц. Просто не выношу. У нас в сене все девчонки симпатичные. Но у них скорее внутренний свет, это другое совсем. А тут – в Дейтросе нечасто такое увидишь, кукла настоящая. Каштановые волосы уложены волосок к волоску. Уж точно не гэйна, наши никогда не делают причесок – бесполезно. Чувственные красные губы, голубые глазки, кукольное лицо, серьги, тьфу. Еще косметику бы ей – и совсем дарайка. Господи, и чего это я взъелась на бедную женщину?

– Да-да, – сказал Эльгеро, – сейчас пойдем. Это твоя будущая подопечная, из взрослого сена, зовут ее Кейта.

Красавица кивнула мне.

– Я Шилла иль Гарн, ваш новый психолог.

Ясно, она из медар, значит. Наш психолог, старый Шамор, недавно на покой удалился как раз. Под ручку с Эльгеро красавица исчезла в преподавательской. А через минуту выглянула Шишинда.

– Кейта? Проходите.

– Смещены все понятия! – разглагольствует Рима иль Шеш, глядя на меня и постукивая карандашиком по столу, – вы совершенно не хотите и не умеете работать, Кейта. Я буду вынуждена поставить вопрос на педсовете. На занятиях вы рисуете карикатуры. Это просто безобразно…

Я не спорю. Спорить с преподом – себе дороже, заработаешь дисчасы. Отмалчиваюсь.

Что с нами сделать, с квиссанами? А ничего. В младших ступенях дейтрийской школы наказания довольно впечатляющие, могут и побить, если иначе ученик воспитанию не поддается. Но в квенсене ничего такого нельзя. Нас берегут. У нас инструмент для работы тонкий – душа, а ее розгами не переделаешь, и насилие вызывает одну реакцию – гэйн перестает работать в Медиане. Теряет способность к творчеству и гибнет. Поэтому даже дисчасы, отсиживание ареста в подвальном помещении, нам дают очень осторожно и только при серьезных провинностях.

Да и если честно – чем можно напугать человека, который не раз побывал под огнем? Чем нас еще-то можно напугать – здесь? Ничем. И Шишинда это понимает. Вот и разоряется для порядка, используя все свои невостребованные творческие способности бывшей гэйны.

– Вы бездельничаете, пользуясь своей безнаказанностью. Вы считаете возможным издеваться над преподавателями, как вам угодно! Вы думаете, что вам все позволено, а учиться не обязательно? Так вы ошибаетесь! Я вас научу уважению к старшим!

Да, напугать и даже произвести впечатление на гэйна, который регулярно сражается в Медиане – нельзя. Мало ли что она там орет – я отлично знаю, что это же самое она говорит всем, и серьезно относиться к ее словам нельзя. Это для порядка. Просто выбрала себе очередную жертву. Только вот сейчас она на меня впечатление все-таки произвела.

Эльгеро сидит в углу, за столом, по соседству с фарфоровой красавицей. Я почти не вижу его. Во всяком случае, не смотрю. Может быть, и он на меня не смотрит – но ведь он не может этого не слышать!

Только не реветь, повторяю я себе в тысячный раз. Прикусываю губу до боли. Заставляю себя дышать глубоко и ровно. Не хватало еще тут разреветься, это будет просто конец всему, это будет такой позор, которого я потом не переживу.

– На вас жалуются все преподаватели! Объясните мне, почему вы позволяете себе рисовать на занятиях? Я слушаю вас, Кейта. Объясните.

Какое там – объясните! Если я сейчас открою рот, у меня точно начнется истерика. И это будет конец всего.

Почему, почему он должен все это слышать? И эта красавица? Теперь он будет считать, что я хуже всех… он-то не знает, что Шишинда то же самое говорит любому, кто ей попадется под руку. Это Эльгеро, такой правильный, такой идеальный, он, наверное, в жизни ни одного занятия не пропустил и ни одного взыскания не получил. Что он теперь подумает обо мне? И в глазах этой идиотки я тоже буду худшей в сене, каким-то монстром.

– Кейта, я вас слушаю!

Как на допросе. Привязалась. Я почувствовала соленый вкус – все-таки прокусила губу. Открыла рот наконец.

– Хет Рима, – сказала я жестко и уверенно, голос совершенно не дрожал, – вы не думали о том, чтобы перейти на работу в Верс? Вам там будет проще, чем с нами. Возможностей больше.

– Вы обнаглели, – выдохнула Шишинда, – пять часов ареста.

– Есть пять часов ареста, – согласилась я и, получив разрешение, пошла к двери. По дороге взгляд мой упал на красавицу Шиллу, которая с ясным взором и важным видом сидела за столом, заполняя какую-то ведомость. Она даже не подняла на меня глаз, проигнорировала, будто какое-нибудь насекомое. Плевать, подумала я, но настроение снова окончательно испортилось.

Отец Алесс не нравился мне, как исповедник. Да и никому он не нравился. Я предпочитала попасть к отцу Тиму – но это только в отпуске, отец Тим аж в другой зоне. Как преподаватель, отец Алесс тоже ни у кого энтузиазма не вызывал. Но что сделаешь? Именно он был прикреплен к нашему квенсену, именно он обязан быть нашим отцом… отца не выбирают. Хотя в отношении отца духовного это правило мне совершенно не нравится. Но что сделаешь?

Мерный голос отца Алесса усыплял. Тем более, что полночи сегодня я проторчала в патруле. Так что я не из вредности рисовала на него карикатуры – иначе я бы уснула, и уж тогда мне точно не миновать ареста.

– Как учил великий триманский святой отец Томас из Аквины…

Длинная тощая фигура… скелет… я вдруг вспомнила, как в школе еще рисовала серию "Жизнь скелетов". Началось все с антиникотинового плаката для школьной стенгазеты – я там изобразила скелет с сигареткой в зубах. А потом мне понравилась идея, и я изобразила целую серию… альбом дома где-то валяется. Скелеты на прогулке. Комната скелета. Танцплощадка… Я быстро набросала знакомый контур. Скелет с воздетыми руками… и нимбом вокруг черепа. И крылышки. Физиономия удивительно похожа оказалась на отца Алесса – с его-то провалами впавших щек… аскет наш. Говорят, впрочем, что у него хронический панкреатит и язва. Он даже не постится толком, нельзя.

Ногу скелет поставил на кафедру, и стоял в вещательной позе… прикольно по-моему получилось. Я фыркнула и тут же с опаской посмотрела на Алесса – не заметил ли? Нет, вроде.

– Различается вечернее и утреннее познание ангелов…

Шендак, как это скучно. Все написано в книге, открой и прочитай. Лекции Леши – так его прозвали с моей подачи между прочим – ничем от написанного в книге не отличались. Но сидеть надо все равно. И делать вид, что слушаешь.

Майри коснулась моей руки. Записка. Я, честно глядя на вещающего Лешу, накрыла записку ладонью и ловко двумя пальцами развернула ее. Скосила глаза.

Очередной анекдот, все ясно. Я окинула взглядом ребят, сидящих полукругом. Те, что уже прочли записку, безмолвно хихикали. Черные глаза Каррады подозрительно блестели. Скорее всего, она и запустила…

"Умерли Тринн, Мартис и Алесс, приходят к воротам Рая. Апостол Петр говорит Тринну – зайди-ка в кабинет. Через полчаса Тринн выходит пристыженный – да, говорит, с дисчасами я перебрал немного. Заходит Мартис. Вышел через час, растроенный, говорит – пожалуй, насчет техники я зря придирался иногда. Заходит Алесс. Тринн с Мартисом ждут, ждут… проходит три часа, четыре. Наконец решили заглянуть в кабинет. А там апостол Петр уже за голову схватился, тычет в Библию и оправдывается: "Да я же сам это написал! Честное слово, я!".

Я сжала губы, чтобы не улыбаться откровенно. Ткнула соседа – Рэсса – в локоть, он опустил ладонь под стол. Я осторожно вложила записку в его пальцы. Потом скатала собственную карикатуру и передала Майри – тоже по кругу.

– Кейта!

Я вскочила. Прохладные водянистые глаза Алесса смотрели в упор.

– Назовите доказательства бытия Божия по святому Томасу из Аквины…

Холодок пополз вдоль позвоночника. Странная это штука – страх. Обычно это просто реакция на неожиданность. Как только начинаешь разговаривать с отцом Алессом, так сразу чувствуешь себя в чем-то виноватой. Ну вообще-то да, я толком его не слушала. Наказание я заработала честно. Но… какие доказательства бытия Божия? Он же что-то про ангелов начинал. Про бытие Божие мы на той неделе проходили!

– Э… – промямлила я. Ту тему я надеялась подзубрить к экзамену… шендак…

– Надо полагать, вы не знаете, – начал отец Алесс. Его лоб собрался в знакомые складки. Я стиснула зубы. Сейчас начнется.

И кончится наверняка арестом – а то как же? Отец Алесс мелочами не ограничивается. Я вдруг поймала взгляд Аллина с первой парты – он всегда сидел впереди почему-то. Сочувствующий взгляд, и сразу внутри будто потеплело. Он такой, Аллин.

– Ну же, я слушаю, квисса.

И в этот крайне неприятный для меня миг внезапно резанула по ушам сирена.

Тревога!

Через несколько секунд я была уже у окна, накидывая куртку и шлем. Схема выхода давно отработана. Лишь часть квиссанов покидает класс через дверь. Лоренс передо мной рванул оконную раму, вот его ботинки на подоконнике, вот я взлетаю вслед за ним и прыгаю вниз. И бегу, бегу, встраиваясь в ряд квиссанов в рыже-буром камуфляже. На тот случай камуфляж, конечно, если воевать придется прямо на Тверди и в Лайсе.

Интересно, что там отец Алесс делает. Наверное, махнул рукой и сел за стол, наблюдая, как ученики покидают класс. Ему что, он – хойта, его тревога не касается. Грызет, наверное, локти с досады, что не засадил меня. К следующему уроку придется зверски готовиться. И не только сегодняшнее, но и всего Томаса повторить. Конечно, с отца Алесса станется спросить за весь курс вообще.