Текст книги "Дороги (СИ)"

Автор книги: Яна Завацкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 31 страниц)

В общем, единственное, что на Квирине было для него действительно интересно – это Сеть. Дома в удобном кресле, с пивом и орешками под рукой, Пита с удовольствием погружался в глубь информационных потоков.

Информационная политика на Квирине ведется без цензуры. В сети можно найти все, что угодно. Например, порнографию. Можно смотреть в шаровидном мониторе, с ощущением собственного присутствия. Если надеть демонстратор, ощущение присутствия еще сильнее. Еще бывает виртуальная реальность, неотличимая от настоящей, но она запрещена из-за вредного воздействия на психику. Но Пите хватало и простого голографического монитора.

Ильгет стала смотреть порнографические фильмы вместе с Питой. Может быть, это вызовет какие-нибудь нужные ему страсти… желания… Раньше ведь они все-таки были!

Теперь – как отрезало. Ильгет казалось, что из ее тела выбили, выдавили какое-либо желание удовольствия. Ее тело не предназначено для того, чтобы наслаждаться. Оно этого просто не умеет. Разучилось.

Нет, и у нее были свои маленькие радости. Когда каким-то чудом Питы не было дома, или просто она была не нужна Пите, Ильгет любила полежать на диване с демонстратором, читая увлекательную книжку, прихлебывая при этом кринк из соломинки.

Но с сексом – будто отрезало. И однако Ильгет продолжала прилежно смотреть с Питой фильмы, которые нравились ему, и даже сама для себя находила то, что раньше могло ее заинтересовать в телесной страсти.

Но – не интересовало.

Пите нравились комедии, особенно из фантастического цикла о планете роботов. Нравились фильмы слегка философского содержания, о любви. Книг он, как и на Ярне, не читал. Зато коллекционировал легкую музыку. Понемногу начал интересоваться здешней техникой. Сделал собственный домик в Сети и даже помог усовершенствовать сетевое пространство Ильгет.

– Мне никогда не стать здесь программистом, – сказал он однажды. Ильгет поразилась.

– Почему? Здесь все можно! Ты сможешь выучить, ведь есть же мнемоизлучатели… ну посмотри на меня! Можно было представить человека, менее способного к военному делу? И однако же, получилось все…

– Ты не понимаешь. У них другая философия совсем. Они же не пишут коды. Они ставят задачи машине, и та уже программирует. Я не смогу так. Здесь другой подход, другие качества нужны. Мне так даже просто неинтересно.

– Ну ничего, – растерянно сказала Ильгет, – ты присматривайся… наверняка найдешь что-нибудь подходящее.

Ее радовало, что Пита хочет остаться на Квирине. Его не тянуло на Ярну. И слава Богу.

Родственники Питы постепенно обживались и, к счастью, новая жизнь настолько захватила их, что никаких проблем с ними больше не возникало. Мама Ильгет поселилась неподалеку со своим другом, они начали учиться – по квиринским меркам, 55 лет – это еще цветущий возраст, восстанавливать здоровье. Мама была,похоже, счастлива. Время от времени Ильгет навещала ее.

Арнис резко обернулся на звук. Тут же выругал себя за молниеносную реакцию – мало ли кому понадобилось войти в церковь… Хотя бы и в этот ранний час. Ведь это приход Святого Квиринуса, и церковь стоит прямо на дороге во Второй Космопорт, мог ведь кто-то зайти просто перед стартом. Арнис снова повернулся к Распятию и постарался, стоя на коленях, ощущая лбом холодное полированное дерево, сосредоточиться… Но странное чувство заставило его снова обернуться.

Отец Маркус. Священник просто сидел в первом ряду, сложив руки на коленях, глядя задумчиво на алтарь. Арнис встал, подошел к отцу Маркусу. Молча сел рядом. Священник перевел на него задумчивый светло-карий взгляд.

Арнис вдруг подумал, что ведет себя невежливо.

– Здравствуйте, – пробормотал он. Отец Маркус молча протянул ему руку. Арнис слегка пожал прохладные длинные пальцы бывшего эстарга.

– Я отрабатывал ночной бой в атмосфере, – объяснил он, – ну и решил с утра зайти, помолиться.

– Я помешал? – спросил отец Маркус.

– Да нет, что вы.

Дверь сзади снова заскрипела. Арнис бросил взгляд назад, темно-синие бикры, какие-то транспортники… видно, правда, перед рейсом зашли.

– Если хочешь, пойдем, чайку выпьем, – по-домашнему сказал отец Маркус, – я тоже не спал сегодня, думал, выпью чаю да залягу до утренней службы.

Арнис посмотрел на него и неловко кивнул.

Они пили чай в полукруглом отсеке Зала Общины, ели глазурованные булочки. Арнис смотрел в окно, небо наполовину было окрашено розовым, окно выходило на восток.

– Откуда это у тебя? – отец Маркус кивнул на височный шрам, уже едва заметный, – На Ярне заработал?

– Ага… Дэггер чиркнул.

Они помолчали, потом отец Маркус спросил.

– Что там Ильгет? Я знаю, она мужа нашла.

Арнису не хотелось говорить. Надо, наверное. Только как объяснишь эту дикую смесь, то, что творится в голове сейчас…

– Вы знаете, отец Маркус, ее муж… он подумал, что мы, ну вы понимаете. В общем, ревнует он. Ильгет не хочет со мной общаться. Наверное, правильно.

Отец Маркус слушал, опустив глаза, помешивая чай тонкой серебряной ложечкой.

– Выходит, я должен признать, что мое общение с Ильгет раньше… ну, наша дружба – это грех. Наверное. Мы просто дружили. Ничего такого ведь не было. Я не понимаю, почему это грех.

– Так это не грех, мы ведь говорили, – сказал отец Маркус.

– Тогда почему сейчас нельзя? Почему сейчас это стало грехом? Потому что он здесь?

– Чтобы не смущать мужа Ильгет, – ответил священник.

Арнис помотал головой.

– Не понимаю. Или это грех, или нет. Если нет, то почему сейчас-то нельзя? Потому что он ревнует? Так это ведь его проблемы. Этак много до чего можно дойти, чтобы кого-то не смущать.

Отец Маркус подумал.

– В других случаях может быть иначе, Арнис. А в этом – так. Хорошо, возможно, это его слабость. Придется быть снисходительными к его слабости.

Арнис вдруг ощутил угрызения совести.

– Вы извините, вам еще на службу, а я тут…

– Это ничего, – сказал отец Маркус, – ты говори, говори… ты ведь тоже не спал. Не обращай внимания, это же моя работа. Тебе случалось не спать на работе? По нескольку суток?

– И потом, мне жалко Ильгет, – угрюмо сказал Арнис, – вы ее видели?

Священник кивнул.

– Она очень изменилась. Она… будто потерянная. Совсем. Стала другой. Господи, – вырвалось у Арниса, – он ведь в этой Системе служил… я знаю, что это за человек, на своей шкуре знаю. Как он с ней обращается?

– Мне не показалось, что она потерянная, – негромко сказал отец Маркус.

– Она ничего уже давно не пишет. Она ведь много писала. Я каждый день хожу на ее сайт, смотрю… ничего нет.

– Арнис, это ее выбор.

Он вздрогнул. Опустил глаза.

– Я ее люблю, – прошептал он, – я хочу ее видеть… и чтобы ей хорошо было. Почему она так идет у него на поводу все время? Почему? Он же ее совсем не любит, ему на нее плевать. Ну я понимаю, она права, конечно, права…

Они помолчали. Потом священник спросил.

– Арнис, тебе плохо?

– Да, – вырвалось у него, – очень.

А это как сказать – что на самом деле просто не хочется жить? Просто не хочется. И не объяснить, почему. Ведь все правильно. Ильгет поступает абсолютно правильно. Хочется ее видеть? – ну что ж, надо терпеть, она всего лишь друг тебе, семья для нее важнее. А то, что небо все время серое и тяжелое, что в общем-то, ничего уже и не хочется давно… и зачем вообще жить без Иль? Ты с этим просто ничего поделать не можешь.

– Я помолюсь за тебя, – сказал отец Маркус.

– Ничего, – пробормотал Арнис, – Скоро, наверное, будет акция…

На Квирин возвращалось лето. Настоящего лета Ильгет не видела уже давно (военное, на Ярне – не в счет), и очень радовалась каждому светлому деньку, солнышку, купанию в море (быстрому, чуть ли не украдкой, чтобы поскорее вернуться домой, к мужу). Особенно ей нравилось идти с Мирой после тренировки (все мышцы – как ватные, ноги с трудом отрываются от земли, в голове – парящая легкость), они шли пешком от Грендира до моря, купались (это, говорят, полезно для мышц), потом уже на флаерную стоянку. Собаки, Нока и Мирина Рэда, молча сопровождала их.

– Ты знаешь, – сказала Мира, – говорят, что мы сейчас будем готовиться к работе на другой планете. На Визаре. Арниса туда отправляют уже через месяц, будет готовить там акцию.

Сердце екнуло и замерло. Ильгет посмотрела на подругу.

– Серьезно? Нет, он говорил что-то, но я не думала, что уже сейчас…

– Вы с ним совсем не разговариваете? – спросила Мира.

– Совсем, – коротко ответила Ильгет. Черные глаза Миры блеснули, но сказать что-нибудь она не решилась.

– Тяжело же, – Ильгет думала о другом, – ведь ему отдохнуть тоже надо… недавно только с акции, и снова в космос.

– Это его призвание, – заметила Мира, – с этим ничего не поделаешь, Иль, это такой человек. Ну а что, семьи у него нет. Меня-то вот в космосе со страшной силой тянет к Лукасу, к детям… я поэтому и отказалась от долгих экспедиций в Милитарии, занималась вот испытаниями в ближнем космосе да в воздухе… Однако с ДС, конечно… – Мира замолчала.

Ильгет испытывала почти физическое наслаждение, глядя на раскинувшийся вокруг поздневесенний пейзаж – цветущие рододендроны, от темно-алого, до белого, всех оттенков сиреневого и розового, нежно-салатовая, темно-зеленая листва, трава, и там, вдали, синяя полоска моря… И запах, неуловимо нежный, восхитительный запах весенних цветов. Дышать этим воздухом – не надышаться.

– Что – может быть? – спросила она.

– Что? – Мира будто очнулась.

– Ты сказала – может быть…

– А, да. Может быть, Арнису просто и не хочется оставаться… ну, плохо ему здесь.

Ильгет поняла, что Мира хочет сказать этим, и мудро решила не продолжать тему.

Она вспомнила о другом. Вчера Пита снова дулся на нее. Высказывал претензии. И тут он был, наверное, прав – она холодная. Он так красочно живописал, как ему с ней плохо… наверное, действительно плохо. Как бесчувственная лягушка, как бревно. Ильгет казалось, что она старается не быть такой. Но ведь сложно изображать страсть, которой нет.

– Мира… можно я… немного скользкая тема, но мне больше не с кем посоветоваться… как у тебя насчет секса с мужем?

Мира задумчиво посмотрела на подругу.

– Иль, а почему ты спрашиваешь? Догадываюсь, что у тебя довольно-таки хреново с Питой, так?

– Да если бы было хреново, мне-то все равно. Но ему плохо, понимаешь? Для мужчин это главная радость в жизни, а я…

– Ой… ты знаешь, для меня это тоже одна из главных радостей, – сказала Мира.

– Завидую, – вздохнула Ильгет.

– Я всегда так мечтаю… когда на акции, далеко от Лукаса. Знаешь что, Иль, я думаю, что у тебя может быть не все в порядке. Твое тело, если уж честно, столько пережило, такой стресс, что… ты с врачом не говорила об этом?

– Ну, я лечилась от вагинизма. Теперь боли нет, но все равно… При чем тут врач? Он же не может усилить мои желания.

– Обычный врач нет, но может быть, сексопатолог? Хотя у тебя же не патология… Ну не знаю. Есть такие психологи. Надо поискать в сети.

– Вообще это мысль, – согласилась Ильгет, – пожалуй, поищу. Вдруг поможет.

Вскоре Ильгет закончила подготовку и сдала эмигрантский минимум. Экзамен длился восемь часов, четверо педагогов задавали Ильгет вопросы и задачи, совершенно не заботясь о порядке предметов, там был и простейший навигационный расчет, и математика, и теория подпространства, и космография, и физика, и генетика, и гуманитарный цикл – два иностранных языка (с этим у Ильгет проблем не было, в дополнение к лонгинскому она наконец-то выучила томи в совершенстве), история цивилизаций, история искусств, социология, психология… даже просто перечислить названия всех предметов – и то сложно. Но Ильгет готовилась долго и с мнемоизлучателем. Сдала она и физподготовку, но упрощенный курс дался ей легко, этим-то она занималась всерьез. Теперь и Пита начал заниматься по программе в спортзале, понимая, что сдавать все равно придется.

Вернувшись с экзамена, Ильгет не застала дома мужа. Это ее поразило. Пита никогда не выходил один, разве что в спортзал или по делам. Но он же никуда не собирался. И не предупредил, и не оставил сообщения. Ильгет позвонила мужу на спайс – ответа не было.

Ну и ладно. Она сможет сегодня побыть одна!

Боже мой! Чем бы заняться? Ванну принять… поваляться с книгой… гитара – а что, это мысль. За гитару не бралась уже несколько месяцев. Ильгет в волнении пересекла гостиную большими шагами. Писать… несколько месяцев даже не прикасалась к своему сайту. И даже не вспоминала о том, чтобы сочинить что-нибудь – какое там. Не до того было! И сейчас ничего в голову не идет…

Да, но Пита скоро придет… ну конечно же. Мало ли куда он мог выйти.

Ладно, пока устроим торжественный ужин только для себя… Ильгет вышла в кухню. И накрывать на стол не буду, подумала она. Ненавижу накрывать на стол! Положу себе на поднос все, что хочется… завалюсь на кровать, буду смотреть какой-нибудь фильм, какой-нибудь простой, про любовь, про эстаргов, про реальные, настоящие приключения в Космосе. Только не про войну. Она подошла к коквинеру, задумалась, из гастрономической медитации ее вырвал звонок вызова. Ильгет обернулась к экрану, ожидая увидеть Питу, не может же быть, чтобы он исчез так внезапно. Ей улыбалась Мира, черноглазая, с зачесанными назад гладкими волосами.

– Иль! Ну как?

– Сдала, – мгновенно сообразила она. Уже вылетело из головы радостное событие.

– Это надо отметить, – деловито сказала Мира, – ты как насчет того, чтобы в "Ворону" завалиться?

– Прямо сегодня, что ли?

– А что? Я ребят предупредила, все в боевой готовности. Мужа бери с собой, – добавила она, помедлив, – хватит ему уже избегать нашего общества.

– А его нет дома, – сказала Ильгет слегка растерянно.

– Ну так тем более! Пошли.

Ильгет молчала.

– Чего?

– Да понимаешь… я думаю, что он вернется, – сказала Ильгет, – придет, а меня нет. Он расстроится.

– Да? – теперь, похоже, расстроилась Мира, – ну все равно. Я тебя поздравляю.

Она отключилась. Ильгет вздохнула. Представила уютные столики "Синей вороны", музыку с эстрады, вьющуюся по перегородкам зелень. Сто лет там не была. Сто лет не слышала шуточек Гэсса. И не пела с ребятами. Да и сама, собственно, не пела.

Она тщательно подавила нехорошие мысли. Что же поделаешь, муж дороже. Семья важнее. Заказала себе ужин, пирожные. Присела в гостиной, выбрала фильм…

Примерно через час раздался сигнал. Ильгет открыла дверь и вышла в коридор, ожидая увидеть Питу. Но в холл ввалилась целая толпа.

– Привет, Иль! – Лири чмокнула ее в щеку. Иволга обняла. Данг тоже обнял одной рукой – на второй держал младенца. Глаза Ильгет сияли безудержно.

– Ой, ребята, как здорово, что вы пришли!

Она не думала в этот момент, что скажет Пита… да ведь его и дома нет. И неизвестно, где он и когда вернется. Случиться с ним ничего не могло, мы ведь на Квирине все-таки.

– Заходите!

Началась мельтешня. Иволга с Мирой собирали на стол. Лири утянула Ильгет в спальню.

– Оденься поприличнее, Иль! Праздник все-таки.

Лири обожала наряжаться, да и других наряжать. Даже маленький Анри у нее был вечно разукрашен, как принц. Открыли шкаф. Лири придирчиво пересмотрела гардероб Ильгет. Тяжело вздохнув, выбрала палевое платье – в нем Ильгет давным-давно уже встречала Рождество.

Ильгет переоделась, посматривая в зеркало. Ей приятно было видеть свою фигурку. Кто бы мог подумать, что она когда-нибудь так преобразится – будто литая, с тонкой талией, высокой грудью. Мышц много чересчур. И лицо – Ильгет терпеть не могла свое лицо. Лучше на него не смотреть. Интересно, а как Пита относится к ее новой фигуре? Ведь никогда ничего не говорил об этом. Так же, как и об одежде. Ильгет даже и не стремилась красиво одеваться, Питу это, похоже, совсем не волновало. А может, волнует, да он не признается?

Дэцин качал на коленях ребенка Данга и Лири. Дедуля, подумала Ильгет. Все теснились вокруг стола, места было немного, кухня у Эйтлинов небольшая. Как на Ярне, подумала Ильгет. Чай на маленькой кухне. Гэсс разлил по бокалам светлое ву, всем, кроме Лири – та все еще кормила.

– Выпьем за нашу Ильгет! – Дэцин поднял свой бокал, – в общем… что я хочу сказать… в общем, Ильгет, здорово, что ты у нас есть!

– Ура! – сказала Иволга. Бокалы качнулись и зазвенели. Ильгет выпила, и вино весело промчалось по жилам.

– Спасибо, ребята! – сказала она звонко, – я так рада, что вы пришли!

Ей захотелось заплакать от счастья.

Только свербила тревога – где же все-таки Пита, и что он скажет, придя домой?

Хорошо еще, что Арниса нет. Он в патруле.

Иволга взяла гитару. Стала перебирать струны.

– Сто лет не пели с тобой, – сказала она, – с чего начнем?

– Не знаю… да ты спой что-нибудь свое.

– А ты новую спой! – посоветовала Мира, – Иль же еще ни разу не слышала.

Иволга кивнула.

– Мой новый перевод с терранского… с русского. Это такая эстрадная песенка у нас была.

И она запела.

Если вы нахмурясь,

Выйдете из дому,

Если вам не в радость

Солнечный денек,

Пусть вам улыбнется,

Как своей знакомой,

С вами вовсе незнакомый встречный паренек.

И улыбка без сомненья

Вдруг коснется ваших глаз,

И хорошее настроение

Не покинет больше вас.

– И ведь не скажешь, что это не квиринская песня, – тихонько сказала Мира во время проигрыша, – совсем наша… по духу, что ли.

Если кто-то другом

Был в несчастье брошен,

И поступок этот

В сердце вам проник,

Вспомните, как много

Есть людей хороших!

Их у нас гораздо больше,

Вспомните про них!

В коридоре раздался щелчок. Дверь открылась. Ильгет вскочила, заметно побледнев.

– Привет, – Пита стоял в дверях. Ильгет подошла к нему.

– Привет. Я… сдала экзамен, вот ребята пришли меня поздравить, – неуверенно сказала она, – а ты… ты где был? Я тебя потеряла.

– А я что, обязан перед тобой отчитываться? – добродушно спросил Пита. Ильгет покачала головой.

– Нет, конечно… не обязан.

Внутри что-то заныло. Она чувствовала себя виноватой.

– Пожалуйста, занимайтесь, развлекайтесь, – сказал Пита, – я не буду вам мешать.

Он сделал шаг в сторону кабинета. Ильгет попыталась удержать его за рукав.

– Пита… ну пойдем, хотя бы поздороваться надо?

– А зачем? – он смотрел на нее наивными большими глазами.

Когда Ильгет вошла в кухню, все замолкли. Она была очень бледна, так что черные точки резко выделились на лице. В глазах застыло что-то похожее на отчаяние.

– Ребята, – тихо сказала она, – спасибо вам большое… но я больше не могу сейчас… простите.

– Да, – сказал Гэсс, – и тут пришел лесник и всех выгнал.

– Гэсс! – одернула его Мира. Встала, – прости, Иль, мы пойдем тогда.

– Ну нет, я не хочу уходить, не засвидетельствовав свое почтение. Это было бы невежливо! – возмутился Гэсс. Прежде, чем Ильгет успела что-то сказать, он оказался у двери в кабинет. Постучал вежливо. Услышав приглашение, заглянул.

– Здравствуйте, ди Эйтлин, – исключительно официальным тоном заявил Гэсс, – я очень рад с вами познакомиться. Кстати, у вас очаровательная супруга! Сегодня она сдала общеобразовательный минимум, вы в курсе?

– Рад взаимно, – еле выдавил из себя Пита. Гэсс вежливо попрощался и убрал голову, на его месте появился Дэцин и поприветствовал Питу, уже спокойно, без ерничанья. Один за другим, друзья Ильгет заглядывали в комнату. Иволга остановилась рядом с Ильгет, которая замерла, просто не зная, как относиться ко всему происходящему.

Старшая подруга положила руку на плечо Ильгет, заглянула в лицо.

– Иль. Если хочешь, я здесь останусь. Я до утра в Коринте.

– Ну что ты, – помертвевшими губами пролепетала Ильгет, – то есть, конечно, если негде ночевать…

– Не в том дело, – веско сказала Иволга, – просто мне страшно подумать уйти сейчас и оставить тебя с этим типом.

Ильгет выпрямилась. Взглянула на Иволгу спокойно.

– Ничего, не беспокойся. Почему с типом? Он ведь мой муж.

Иволга молча сжала пальцами плечо Ильгет. Кивнула. Вышла вслед за остальными.

Ильгет пошла в кабинет к мужу. Села против него, подперев голову кулачком. Пита молчал, делая вид, что смотрит в экран.

– Пита, – сказала наконец жена, – ты прости меня.

– За что? – удивленно спросил Пита.

– Ну… что я вот друзей пустила. Они сами пришли, правда, но я их не выгнала. Без твоего согласия.

– Ну что ты, ты ведь совершенно свободная женщина, вполне можешь приводить, кого тебе хочется, – подчеркнуто спокойно ответил Пита. Ильгет молчала, не зная, как понять его ответ.

– Значит, ты не обижаешься на меня? – спросила она наконец.

– Ну как я могу на тебя обижаться? – Пита выключил монитор и развернулся наконец к ней, – ты свободный человек и вправе делать все, что посчитаешь нужным.

– Но если тебе что-то не нравится, я не хочу это делать, – тихо сказала Ильгет.

– А почему? Почему ты должна считаться со мной? Ведь я намного ниже тебя духовно, я такой неразвитый и тупой, по сравнению с твоими друзьями я вообще ничтожество.

– Перестань так говорить о себе, – Ильгет встала, подошла к Пите. Обняла его голову, прижала к груди, – я вовсе так никогда не думала.

Пита старательно высвободился.

– Зачем тебе нужна эта ложь? – спросил он. Ильгет стояла рядом с ним, опустив руки.

– Почему ложь?

– Ты же не любишь меня. Все это лицемерие!

– Почему ты думаешь, что я тебя не люблю? – спросила Ильгет.

– Я не могу тебе доверять!

– Но разве я тебя когда-нибудь обманывала? В чем?

Ильгет показалось, что Пита ведет себя как маленький ребенок, который капризничает и пищит, испытывая любовь мамы – а будет ли она меня любить, если я буду вот таким?

– В том, что ты не любишь меня. Пока меня не было, ты развлекалась тут с этим… Арнисом.

Ильгет вздрогнула. Она просто устала. Выкатились слезы. Опять, со злостью на себя подумала она. Ну что за физиология такая? Чуть что – слезки на колесиках.

– Пита, я тебе уже говорила, что между нами ничего не было. Ну как мне оправдаться, ну в самом деле? Ну если бы я была виновата, ладно… но ведь не было этого. Подожди, Пита! Ты не помнишь – ты же сам говорил, если я тебе изменю, ты ничего против иметь не будешь!

Пита вздохнул тяжело.

– Понимаешь, Ильке… это не просто. Я действительно бы ничего не сказал, если бы ты просто мне изменила. Даже наоборот. Вот это, то, что ты не изменила, и я этому вполне верю – вот это и страшно. Ведь столько времени прожить совсем без человеческого тепла рядом… это же каким монстром нужно быть. А с Арнисом у вас совсем другие отношения. Вот именно– другие. Если бы вы с ним трахались, я бы и слова не сказал. А так… в том-то и дело, что его ты – любишь. А со мной – трахаешься.

Ильгет почувствовала, что не может говорить. Горло перехватило. Наконец она произнесла.

– Не так, Пита. Я люблю его. Я люблю тебя. Я люблю Иволгу, Гэсса, Дэцина – всех ребята. Но они, и Арнис тоже – они мои друзья. А ты – мой муж. В этом отличие.

– Седьмой! Выход за пределы атмосферы, коридор задан!

– Есть, – радостно откликнулась Ильгет, подтянула гравикомпенсатор и стала поднимать машину по почти отвесной прямой, кверху носом в бескрайнюю бесстыжую синь.

Как это все-таки здорово! Все, все можно забыть… Ландер медленно поднимался все выше, то есть, это так кажется, что медленно, а на самом деле – несется ракетой… Включились маршевые. Небо вокруг нее постепенно темнело, и вот она уже видит сверкающие, позванивающие хрусталем точечки звезд, и полный сияющий диск Бетриса… Ночь. Я в космосе! – поняла Ильгет, и ликованием вонзилась в сердце эта мысль, космос, пространство! Ильгет впервые была в космосе совсем одна, вот так, на маленьком самолете – ощущение совсем другое, чем в большом корабле, звездном доме.

– Седьмой, как слышно? Орбита 85 тысяч…

– База, слышу хорошо, занимаю орбиту 85 тысяч.

– Дальше вас поведет Четвертый…

– Седьмой, я Четвертый, – услышала она глуховатый мужской голос в шлемофоне, – следуй за мной…

На экране возникли знакомые очертания, Ильгет занялась тем, чтобы выдержать правильную дистанцию, следовать за ведущим, который предупредил о выполнении сложного маневра – околоземной петли, теперь, развернувшись на орбите, они входили в атмосферу, по отношению к земле – Квирину – Ильгет летела теперь вниз головой, и окна закрыл голубовато-пестрый ковер, планета как бы нависала над ландером. Ильгет вслед за ведущим выполнила переворот, не так уж и сложно… чудная картина раскрывалась перед ней. Они входили в атмосферу на гравитационных, медленно, не торопясь, и вот уже словно синим крылом смахнуло звезды, и вокруг – только темная, густая синева, все светлеющая книзу, и вдали – красноватый диск солнца, и все радостнее, все светлее, и вот уже сияет победная небесная голубизна… Четвертый давал какие-то указания, они выполняли маневры, расходились с идущими навстречу машинами, Ильгет все выполняла четко, но словно во сне, невозможно поверить, что это – наяву… и гладь океана внизу – как море солнца, золотого, волнующегося огня.

… Она посадила машину на лапы, точно на стоянку, сняла шлем. Вылезла на крыло. Ноги, как обычно, слушались с трудом. Невозможно, невозможно в это поверить, только что вокруг был бесконечный, сладостно волнующий душу простор голубизны, света, воздуха, и вот – уже на земле, уже ступаешь нетвердыми ногами по гемопласту площадки. Четвертый вылез из своего ландера, помахал Ильгет. Скинул шлем и оказался темноволосым подростком лет пятнадцати. Нагнал свою ведомую, и вдвоем они пошли к Центру.

Ильгет собиралась сдавать класс 4в. Многие эстарги это делают еще в молодости, спортивного интереса ради. Это престижно. Но для Ильгет это еще и профессия. Дэцин пообещал, что воздушные бои еще будут…

Ильгет шла по дорожке к флаерной стоянке. Она вдруг вспомнила, что неделю назад Арнис улетел на Визар. Работать. Господи, как это страшно-то… Что он будет делать там? Каким опасностям подвергаться? Ильгет даже не пошла его проводить, хотя провожал весь отряд – ради спокойствия Питы.

Муж оказался дома. Разговаривал с кем-то в Сети, плотно закрыв дверь кабинета. И хорошо, подумала Ильгет. Чем мне-то заняться? Почитать пока что-нибудь… правда, Питу это тоже может обидеть. Он как-то высказывал на днях возмущение тем, что я в его присутствии читаю. Но что еще делать? Здесь ведь не нужно готовить, стирать, убирать… Может, в сети покопаться, приобрести что-нибудь? Из одежды, например.

Если я и читать совсем не буду, я просто отупею. Ну что поделаешь… Ильгет включила монитор. Нашла торговый каталог. На Квирине запрещена реклама. Но полную информацию о любом товаре легко получить в сети. Раздел "одежда". Так… например, можно Пите скету подарить, у него мало что-то. "Мужская одежда", "летняя"… Ильгет выбрала нужный размер и цветовую гамму. Рубашки, надетые на жизнерадостные манекены, поплыли в глубине экрана. Ильгет не заметила, как вошел муж.

Он не сказал ни слова. И когда минуты через две Ильгет наконец оторвалась от монитора, она увидела Питу в крайне обиженном виде – подбородок оперт о ладонь, положенную на полочку шкафа, все тело привалено к стене в болезненной позе полного изнеможения.

– Пита, ты что? – спросила Ильгет, – что-то не так?

– Нет, все прекрасно,– тоном мученика произнес муж.

– Пита, скажи, пожалуйста, в чем дело, – попросила она.

– Да нет, все нормально. Ты свободная женщина, – с горечью сказал муж, – и абсолютно независима. А я не свободен. Мы в неравном положении, только и всего.

Ильгет почувствовала страшное желание заплакать. Опять. Что с ним? Ведь явно неладно с психикой.

– Пита, – голос Ильгет упал, – мне кажется, тебе надо все-таки обратиться к психологу. Что ты имеешь в виду? Почему я свободна, а ты нет?

– Да, да, я еще и больной! Я больной, ненормальный. Ты абсолютно нормальна и правильна.

Ильгет казалось, что она находится в каком-то затянувшемся кошмарном сне.

– Что я сделала, Пита?! Что ты ругаешь меня?

– Я? Ругаю? Как я смею ругать свободную женщину? Ты что? Я констатирую факты, а ты это считаешь руганью…

– В чем я свободна?

– Да во всем. Хоть бы от одной своей привычки ты отказалась ради меня!

Лучше не спорить, подумала Ильгет.

– Прости, – сказала она, – наверное, ты прав. Я не знаю, как лучше… ну посоветуй, я хочу постараться, чтобы тебе было хорошо. Я просто не знаю, я, наверное, что-то делаю неправильно.

– Ну вот пожалуйста, ты шляешься неизвестно где весь день.

– Но ты же знаешь, где. У меня тренировка. Пита, ну я же теперь работаю… у меня профессия есть.

– А почему у меня ничего нет?

– Ну как же? Ведь ты тоже готовишься к сдаче минимума, а потом будешь учиться профессии…

– Но я не живу этим! – воскликнул Пита, – для меня это не главное. И когда ты дома, я всегда провожу время с тобой…

– А я разве нет?

– Да какая разница, – с горечью ответил муж, – ты мной просто не интересуешься. Я для тебя пустое место. Ну конечно, разве я, тупой, необразованный человек могу сравниться с твоими новыми друзьями! С этим Арнисом!

Внутри все заныло – так привычно…

В тысячный раз одно и то же объяснять…

– Пита, – сказала Ильгет, – но это же неправда. Ты же сам знаешь.

– Да я это чувствую прекрасно! Ты же меня не любишь. Ну что, вот то, что между нами происходит – это можно назвать любовью?

– Ты о чем?

– Например, о вчерашнем.

Ильгет подумала. Вчера был нормальный секс. Все как обычно. Они попробовали новую позу. На взгляд Ильгет, все получилось, по крайней мере, у Питы (сама она не получала никакого удовольствия от процесса и привыкла к этому).

– А… что-то не так было?

– А что было так? – Пита уставился на нее круглыми глазами. Ильгет неловко пожала плечами.

– Не знаю…

– Главное, что мы с тобой не равны, – заключил Пита, – ты можешь делать все, что тебе нравится, а я нет.

– Почему, Пита? Не понимаю. Почему ты не можешь делать то, что тебе нравится?

– Ну хорошо. Предположим, я встречаюсь с женщиной… Тебе это понравится?

Ильгет опустила глаза.

– Нет, Пита, – сказала она спокойно, – я против этого.

– Вот видишь! – победно заключил он, – я об этом и говорю. Мы не равны.

– Но подожди, у меня же тоже нет любовников.

– А они тебе и не нужны. У тебя другие интересы. А у меня эти. Ты свои интересы удовлетворять можешь, а я свои – нет.

Ильгет ошеломленно молчала. Логика была железной.

– Ты командуешь мной, как хочешь, – Пита развивал успех, – ты можешь мне приказывать, а я тебе нет…

Ильгет с отвращением к себе почувствовала, как слезы катятся по щекам. Ну что с ними сделать? Но как победить эту логику? И почему она приказывает, когда, в чем?

– Пита, но разве я тебе что-то приказываю?

– Да, ты ставишь мне ультиматумы! Если у меня будет любовница, то я подлец! Разве не так? Или ты, может быть, согласна на то, что у меня будет любовница?

– Нет, – сказала Ильгет, – не согласна.

– А почему, позволь спросить? Ведь тебе не нравится секс со мной. Его будет меньше.

Ильгет пожала плечами.

– Потому что я не хочу… ну не хочу… ты же этим во-первых, свою душу погубишь.

– А тебе какое дело до моей души?

– Ну знаешь… ты мне все-таки не чужой человек, – Ильгет начала плакать уже всерьез.