Текст книги "Союз летящих (СИ)"
Автор книги: Яна Завацкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)
Арти? Арти будет опозорена, но зато это целая рупия...
Он приводит Арти. Он не хочет думать об этом. У него есть рупия. Он больше не возвращается домой. Однажды он видит Арти – на нее страшно смотреть. Потом он слышит о ее смерти.
Лал идет в ашрам, прислуживать живому Богу. Он умный, он будет жить хорошо.
Он сам может стать богом! Его будут называть святым, Шри. У него будут ученики.
Он умный, умный... умнее всех...он хороший... он святой... он хороший... они все это поймут... он докажет. Он заставит их верить в него.
Демоны едят его изнутри. Но он умен, и он намного лучше остальных, дураков. Демоны...
Ему плохо, плохо, плохо, ему нестерпимо плохо, но это ничего, он заставит их молиться, он будет возлежать с лучшими женщинами, есть самую вкусную курицу карри – он, голодавший все детство, его слову будут внимать, следить за каждым его движением... Это не снимет сосущую страшную пустоту внутри, не прогонит демонов... да за что же, почему же они так? Это плата за то, что он так умен, так удачлив?
Этого никто не должен узнать...
"Теперь я знаю это, одри", – мягкий, непривычно мягкий голос, похожий на голос Арти. Сестры.
"Мне нет дела до того, что ты вынюхала обо мне".
"Это плата. За предательство. Это был момент, когда ты убил свою душу. Хочешь вернуть его, переиграть все назад?"
"Я не сумасшедший".
"Это единственный твой шанс. Вернись!"
"Ошалела?"
"Я понимаю тебя. О, теперь я понимаю тебя! Сверхчеловек... ты просто ничтожество".
Его знобило. Теперь уже он был не в силах поднять руки...
Тайри, искалеченная, вся в крови, поднялась и подняла аннигилятор.
"прости меня, Лал".
Тело живого бога было уничтожено, акция завершена. Алейн подняла на руки израненного, но живого кэриен. Втроем они быстро выбрались из экранированной залы. Ментальный фон Союза сразу окружил их. Любовь, тревога, боль – кто-то тут же взялся дистанционно залечивать их раны и внутренние повреждения, а Ташени Радуга протянула мостик, и по мостику отвела энергию Солнца – в последние дни все равно наблюдалась излишняя солнечная активность – для телепортации.
"Ищите, – Алейн передала картинку, увиденную в мозгу живого бога, – "это не может быть далеко. Это где-то здесь. Ищите".
"Это в ашраме, – сказал Дьен, – Аль, прости, я знаю, что ты не можешь – но надо найти это сейчас. От скорости зависит, сколько людей мы успеем спасти. И нужна команда специалистов по кере, психике, целителей... кто пойдет, решайте, быстро".
Алейн положила кэриен на пол, ласково провела рукой по его голове.
"Потерпи, Сат, я вернусь за тобой".
И скомандовала Линне.
"Пошли".
Охранников вырубали с помощью альфа-гена, Алейн преобразовала для себя один из аннигиляторов. На втором подземном этаже им попался перепуганный насмерть человечек, европейский тип лица, зеленый хирургический костюм. Алейн молча закрутила ему руки за спину, и пока он пытался вырваться, сканировала мозг, морщась от увиденного, борясь с тошнотой. Затем Линна приложила к затылку человечка альфа-ген.
– Вниз, – приказала Алейн. Она даже не стала транслировать полученную картинку, и Линна не искала ее.
Искомое обнаружилось на следующем этаже.
Это был огромный стеклянный бокс. Экранирование вообще было наложено лишь сверху, потому учреждение и уходило так глубоко под землю – хотя рыть здесь, в горах, не просто.
"О Боже!" – Линна схватилась за стенку, перепачкав ее кровью.
Обычный человек увидел бы в этом боксе довольно омерзительную картину. На лабораторных столах стояли стеклянные аквариумы, множество – их были, наверное, сотни, если не тысячи, и в каждом аквариуме-банке – человеческий мозг. Не препарированный, как на кафедре анатомии, а пульсирующее мягкое желе, оплетенное багровой сетью жилок, из ствола каждого мозга выходил полупрозрачный шланг, и этот шланг соединял его с остальными банками. И все же обычный человек не ужаснулся бы так – ну биологическая лаборатория... мало ли.
Тайри превосходно ощущали теперь эту лабораторию, без экрана, и видели намного больше, чем обычный человек. Живая адская тьма, которую смутно почувствовал Мартин, была лишь первым приближением к тому ужасу, который навалился на них.
"Экранируйся!" – коротко велела Алейн. Схватила Линну за руку и потащила прочь. Девушка почти потеряла сознание.
Они выбрались за пределы экрана и упали на землю. Алейн транслировала увиденное остальным тайри.
Линна молча переживала. Только воспоминание – к счастью, сейчас она не чувствовала этих существ, заключенных в банки... вернее – этого существа... уже стоять рядом с ним было бы смертельно.
"Наш одри был гениален. До такого еще никто из них не додумался. Остальные занимаются тупым примитивным мучительством людей, а этот...".
"Аль, Линна! – раздался твердый голос Дьена, – немедленно возвращайтесь. Энергию для телепортации мы передадим. Группа сейчас приступит к работе с этим супермозгом. Ваша работа закончена. Вам надо восстановиться".
"Да... – ответила Алейн, – только мне надо еще забрать Сата".
Линна лежала без сил на кожаном диване в гостиной Алейн, пока Кьена, Кел и другие на расстоянии залечивали ей внутренние повреждения. Боли она не чувствовала ни в момент боя, ни сейчас, но сейчас не надо было и прилагать усилия к этому. Вообще не надо было усилий. Можно наконец расслабиться – и Линна заснула, как будто была человеком.
Проснулась она, уже укрытая пледом, Алейн сидела рядом, свеженькая, чистая, с сияющими глазами. Линна тоже чувствовала себя хорошо, она пробежала мысленно по своему организму, ощутила каждый орган, протестировала жилки и клеточки... Села на диване. Алейн обняла ее и поцеловала.
– Все хорошо. Мне пришлось повозиться с Сатом, – она кивнула на соседний диванчик поменьше, где пес лежал без движения, вытянув длинные ноги, – тут дистанционно не справишься. У кэриен все не так, как у нас. Но он уже в норме.
"А ты сама?"– встревоженно спросила Линна. Алейн улыбнулась.
"У меня все хорошо. Мне помогли, и я быстро восстановилась. Мне не нужно для этого спать".
"Я долго спала?"
"Полчаса".
"О Боже! А такое ощущение, что чуть ли не сутки".
"Ты еще помнишь себя человеком. А нам вообще-то не требуется сон. Просто тебя погрузили в забытье для отдыха".
Линна отправилась в душ. Подумала, что прежде ей такой немецкий душ показался бы верхом комфорта, а теперь вот это просто водичка, плохо регулируемая, струящаяся из нелепого железного шланга, который надо либо держать рукой, либо неудобно подвешивать. Но сойдет и так. Она смыла с себя кровь – много же натекло, оказывается, вымыла голову и даже напоследок высушила ее смешным прибором – феном.
Алейн была в общем по комплекции и росту близка к ней, и предусмотрительно положила в душе свою чистую одежду – джинсы, голубую блузку, белье. "Перекусим?"– спросила она из комнаты, пока Линна одевалась. "Я не против, а что у тебя есть?"
Нашлись фрукты, бутерброды с колбасой, сыром, лососем, орехи всякого вида, насыпанные в изящные вазочки, соки, кофе и чай. Линна взяла изящную чашечку, отхлебнула кофе, и звякнула чашечкой о блюдце – руки все еще ощутимо дрожали.
Не верилось, что одри больше нет.
"Выйди в мировую сеть, глянь", предложила Алейн. Линна неумело соединила свой мозговой комп с местной компьютерной сетью, уловила телевизионные передачи... По всем каналам, на всех сайтах шло обсуждение необъяснимой серии терактов – гибели массы людей в пекинском метро, на мосту в Калькутте, и еще зверское убийство двенадцати учеников великого духовного учителя и благотворителя и полное исчезновение его самого... Какая-то исламистская организация уже взяла ответственность за мост в Калькутте на себя, но в ее показаниях были нестыковки.
"А как он на самом деле это организовал?"
"Точно я не знаю, но он мог все это сделать и на расстоянии. Однако я не думаю, что в момент боя он тратил на это энергию, скорее действительно подготовил группы, готовые по сигналу все это устроить".
Алейн пережевывала горстку орехов с медом.
"Он хорошо подготовился, Лин. Он ждал меня. Нас. Знал о существовании тайри, да что там – даже о моем существовании наверное знал. Понимал, что вечно таиться не получится. Экранированное помещение, готовые источники энергии, под рукой – готовые для инициации чела... еще пара часов – и мы бы опоздали. Нам вдвоем не справиться с двенадцатью одрин, даже неопытными. Антиинфернальная команда прибыла бы только через неделю. Пока, Лин, расстояние и время – то, что нам мешает. Может быть, мы сумеем изменить эту ситуацию, но пока это так".
"Почему же он не инициировал их раньше?"
"Для двенадцати одрин нужно ощутимо больше страданий. Превратить землю в инферно – он рисковал бы нашим нападением, земля у нас на особом контроле. Вообще делиться с чела – зачем это ему? Одрин каждый сам за себя, в этом их слабость, они конкуренты друг другу. Ему было значительно удобнее жить так, незаметно для нас, пользуясь благами, уважением, любовью, которые он себе создавал с помощью махинаций и дутой благотворительности. Не думай, что одрин не нужны любовь и уважение. Нужны! И на планетах инферно одрин чаще играют роль каких-нибудь святых, добрых царей и так далее. Хотя бывают и злодеи..."
Линна выпила ананасного сока. Посмотрела на кэриен ,который сидел у стола, будто попрошайничающая собака.
"Ты голоден?"
"Нет, я просто хочу посидеть с вами", откликнулся кэриен. Он наклонил благородную черную голову и лизнул Линне руку. Она улыбнулась. Хотя Сат принадлежал Алейн, он ощущал теперь и более тесную связь с Линной.
Девушка ужаснулась, вспомнив подземную лабораторию. Вот, оказывается, что еще давило и мучало ее изнутри.
"Тут все просто – откликнулась Алейн, – просто и гениально. Пока другой одри устраивал мировые войны и диктатуры, этот... никому не известный индийский божок... В общем, он использовал устаревшую методику клонирования. Мы сейчас это не делаем, у нас есть возможность создавать тела с нуля, строить на атомном уровне, как это сделали и для тебя. Клонированные тела распадаются, живут недолго. Но для его целей и не нужны полноценные тела. Видишь ли, он решил создать противовес Союзу Тайри, не больше и не меньше. Логично. Собственно, ты и сама уже все поняла..."
Линна действительно понимала все.
Одри изначально не собирался использовать супермозг для получения кавалы. Он знал о Союзе Тайри – тайри были на планете, он их чувствовал и умело скрывался от них.
Могущество Союза привлекло его.
Это правда – лишь объединенный разум, лишь сеть разумов способна к дальнейшей эволюции. Наивны мечты о том, как эволюционирует отдельная человеческая личность – биологически человек уже достиг предела. Эволюция – лишь в объединении разумов в сеть, со временем все более и более совершенную, сеть, где сохранятся отдельные личности, где их действие и мысль будут многократно усилены, интегрированы.
Одри осознал это. Ему хотелось бы такого могущества.
Сам одри не способен к такому объединению, но почему бы не создать для себя искусственный супермозг, инструмент, который послушно решал бы любые сложные задачи? Задачи подспудного управления Землей – так, чтобы и кавала поступала, и тайри ничего не заметили?
Одри набрал группу ученых, обучил их, построил экранированную лабораторию. Поначалу он клонировал лишь изолированный мозг, переносил в него полную память и керу оригинала, которого приходилось для этого убивать. Но убивать образованных, заметных людей было сложно и опасно, требовались большие расходы и серьезная организация. К тому же технически это получалось довольно плохо, кера оказывалась поврежденной и не соединялась толком с изолированным мозгом. А люди незаметные, обычные одри были не нужны – супермозгу нужны гении.
Одри попытался выращивать клона гения – и сразу переносить его керу и память на изолированный мозг. Однако кера при рождении была абсолютно чиста, лишена опыта, и наличие памяти прежней жизни не помогало.
Тогда, около полувека назад, одри разработал новый план, и ему удалось действительно построить супермозг.
Кандидата на вакансию в супермозг клонировали – для этого требовалось всего лишь достать его клетки, что не так сложно. Клон выращивали в лаборатории; средний срок жизни клонированного по этой методике тела составлял всего три года, до размера взрослого клон дорастал за год с момента закладки. После этого клону создавали искусственную личность. Память оригинала копировали – это тоже не требует убийства, в отличие от снятия керы. Затем память разделяли и копировали клону лишь профессиональную часть, знания, драгоценные крупицы опыта и собранного из книг, из жизни информации, уникальной для каждого образованного человека.
Кроме этого, клону создавали смутную ложную память "собственной жизни" и симулировали амнезию. С новосозданными документами клон начинал новую жизнь – вдали от оригинала. За десятилетия организация одри достигла большого совершенства в этом деле.
Двух лет обычной человеческой жизни было вполне достаточно, чтобы развить личность и набраться драгоценного опыта – а опыт и знание жизни нужны, чтобы решать задачи управления всей Землей.
После этого клона везли в Индию. Тело, уже начинавшее разлагаться, уничтожали, память и керу клона переносили на бессмертный супермозг. Таким образом, в этом гигантском нейронном образовании скопились сначала единицы, затем десятки и даже сотни отдельных личностей, прекрасно понимающих и слышащих мысли и чувства друг друга.
Однако супермозг так и не начал управлять землей и гениально решать задачи для одри.
Одри не учел главного, необходимого условия объединения разумов – они должны найти между собой общий язык. Научиться взаимодействовать. А значит – принять друг друга. Более того – они должны полюбить друг друга.
Этого, естественно, не могли сделать самые обычные люди, с разными убеждениями, разного происхождения и интересов.
Обычные люди, собравшись вместе, неминуемо начинают конфликтовать между собой. Общее дело еще может их сплотить, если же речь идет только о совместной жизни, пиши пропало – неизбежны иерархия, борьба за место под солнцем, травля слабых, грызня, обиды, ненависть...
То, что сделал одри, было куда страшнее – собранным вместе разумам было некуда деваться. Они не могли отгородиться друг от друга, не могли даже толком объединиться по группировкам, не могли разбить друг другу носы...
"Ад – это другой", сказал кто-то. Здесь от другого было некуда уйти. Нельзя остаться одному; нельзя даже уйти в фантазии – все видели эти фантазии. Супермозг обернулся адом для его составных частей.
Одри со временем понял, что опыт не получился. Никакой гармонией даже не пахло, разумы были просто не в состоянии объединиться и совместно решать задачи. Пожалуй, единственное, что их объединяло – ненависть к создателю...
Шанкара поступил так же, как на его месте поступает любой начальник – заставил личности супермозга работать совместно, угрожая наказаниями. Смерти никто из них не боялся, наоборот – смерть в их состоянии казалась желанным избавлением. Но Шанкара легко мог сделать их жизнь еще более ужасной – небольшое изменение химического состава, легкие электрические импульсы в центры болевого восприятия... Ему нужно было только регулировать эти пытки, потому что у некоторых личностей они быстро приводили к безумию, иногда необратимому.
За попытки совместной работы Шанкара вознаграждал мозг, добавлял питания, стимулировал центры удовольствия.
Но политика кнута и пряника мало что дала. Личности стали пытаться что-то решить совместно – но эти попытки оказались очень неэффективными; в процессе размышлений личности продолжали ссориться, их разделяли мощные психологические барьеры, недоверие, страх, ненависть... Вероятно, в итоге одри отчаялся и понял, что проще решать задачи своим собственным, изолированным мозгом.
Однако одри получил другой, неожиданный результат. Страдания, испытываемые изолированными разумами, были невероятными; и одри получал от них колоссальное количество кавалы. Вполне достаточное для жизни и развития. В реальной внешней жизни он мог теперь себе позволить быть благотворителем и не искать новые внешние источники страданий.
Так супермозг, планируемый как противовес Союзу Тайри, стал просто машиной, производящей страдания.
Одри научился регулировать этот поток. Личности, вливаемые в супермозг, были разными. Среди них попадались активные и умные бойцы-коллективисты, сразу понимающие, что главный враг – извне, и что ненавидеть нужно его, а не товарищей по несчастью; попадались просто добродушные люди, не умеющие ненавидеть, но и не склонные становиться жертвой. И тех, и других следовало нейтрализовать; одри делал это с помощью пыток – сразу же, как только отношения в супермозге принимали нежелательный для него оборот.
Линна казалась совершенно убитой ужасом, открывшимся ей. Алейн обняла девушку, попыталась ментально успокоить.
"Во Вселенной много страшного. Тебе надо научиться абстрагироваться от этого эмоционально. Только тогда ты сможешь помочь".
"Что там теперь происходит?"
"А почему ты спрашиваешь меня? Линна, ты же тайри!"
Они обе автоматически скользнули в "эфир", разыскивая команду с "Виэрела", которая сейчас занималась супермозгом.
Местность вокруг лаборатории пришлось экранировать, благо, о лаборатории в сущности никто и не знал. Работавшие там ученые и охрана разбежались, тайри этому не препятствовали – вряд ли утечка информации будет кем-то воспринята всерьез и принесет реальный вред.
"Ничего хорошего" – Араинн, один из членов команды, был озабочен, – "нам удалось отделить от супермозга несколько кер, поступивших последними. Они сохранны, для них мы создадим тела. Но другие в ужасном состоянии... Мы пока думаем над этим". Он послал Алейн и Линне пакеты подробных разъяснений, чтобы подключить их также, если возможно, к поиску решения. Но женщины чувствовали себя не в силах что-то обдумывать, им обеим требовался отдых.
Тайри вспоминала бой. Вот оно как, получается. Вот этим и занимаются антиинфернальщики. И Алейн, значит...
"Ты давно этим занимаешься?"
"По сути, всю жизнь тайри. Ведь именно Дьен был моим наставником при инициации. Знаешь, это было так забавно, – Алейн улыбнулась и послала Линне несколько картин, – если вспомнить сейчас. Просыпаюсь – будто барин сидит, красивый такой, холеный. И ничего не болит. А ведь я двое суток рожала, ребенок стоял поперек. Меня уж умирать оставили. Открываю глаза – тут он. Я решила, что это вроде больницы. Потом думала – умерла, и это Царствие Небесное. Долго так думала.
Ну а потом мы оба поняли, что друг без друга нам никуда. А Дьен очень давно уже освобождает планеты от инферно.
Конечно, мы пожили и на Лив-Лакосе, это один из миров Тайрона. И на Бинаре, моем корабле, и на других тоже. Я занималась многим, как это обычно у тайри – наукой, искусством. Облетели пол-Галактики, посмотрели мир. Но и повоевать пришлось".
"Дьенар и правда хороший", с некоторым почтением вставила Линна. Алейн в ответ вся вспыхнула и засветилась радугой изнутри.
"Самый лучший. Не знаю, слышит ли он нас сейчас, ведь он участвовал в моем восстановлении и, наверное, выложился. Но он и правда самый лучший. И он тоже с Земли".
Линна вспомнила, как Дьенар вел ее. Она чувствовала себя так неуверенно – впервые одна как тайри, с ответственной миссией.
"Получается все-таки, Аль, что одри сам спровоцировал все это".
"Да, несомненно. Через целителя и эту неудавшуюся инициацию. Но я думаю, он хотел просто проверить, вызвать меня, увидеть, кто из тайри есть на планете. И вероятно, убить".
"Ты так спокойно об этом говоришь".
"Меня спасло одно обстоятельство – Лисицын очень хотел получить от меня определенную выгоду. Для России, как он это понимает. Он тянул время. Поэтому ты успела. Ему приказали убить меня намного раньше".
"Он опасный человек", подумала Линна, внутри шевельнулся легкий импульс страха, "Аль, ты ведь кое-что с ним сделала. Я заметила. Но не понимаю – зачем".
Алейн заметно смутилась.
"Сама не знаю. Практически на автомате. Лин, да я ведь ничего не сделала. Вообще ничего. Я только сказала ему несколько слов. Я ничего не внушала, да он и не поддается воздействию".
"Иногда нескольких слов бывает достаточно".
"Да, все, чего не хватает порой человеку – это веры в собственные силы. Никто бы не подумал, что Лисицину может ее не хватать, но на самом деле ее никогда не бывает слишком много. А теперь она у него есть".
"И что теперь будет? С Россией вообще?"
"Я тебе что – пророк? Посмотрим", – Алейн помрачнела, – "Ничего хорошего в этом нет. Но варианты так и так складываются не самые веселые. А Лисицын по крайней мере честный человек. Хотя честный может быть еще опаснее обычного корыстолюбца. Знаешь, Линна, я, вероятно, об этом еще сильно пожалею. Но я сделала это практически на автомате. Он... почему-то стал мне симпатичен".
"А что с тем человеком?"
"О бомже теперь Лисицын сам позаботится, я уверена".
Несколькими движениями Алейн убрала со стола, сунула чашки в посудомоечную машину.
Тайри уселись рядом на диване, чуть обнявшись.
"Что теперь мне делать?"– спросила Линна.
"Возвращайся на корабль, конечно. Одри обезврежен, гора с плеч. Дальше – моя рутина. Я бы с удовольствием с тобой покаталась по миру, но у меня сейчас тоже некоторый завал в делах"
Алейн вдруг нахмурилась, будто прислушиваясь.
"Ты что?"
"Это мои дела... Линна. Скоро мне надо уходить".
"Я могу тебе помочь?"
"Ты не адаптирована. Ты здесь слишком бросаешься в глаза. С одри-то ладно, а вот дальше я сама. Возвращайся на Виэрел, детка, отдыхай, становись настоящей тайри. Ты же ведь понятия не имеешь, как это чудесно. Ты совсем еще нашей жизнью-то не жила... не видела Тайрона. Космоса. Ты даже не представляешь, какое счастье тебе предстоит", – Алейн вся лучилась радостью за нее, но где-то в уголке Линна ощущала сильную ее тревогу.
"Виэрел?" – позвала Алейн, – "Когда заберете Линну?"
"Да хоть сейчас", – отозвалась Кьена, будто сидела тут же, рядом с ними, "Реети сейчас на ходу как раз, свистнем ему, пусть спустится и заберет. Реети?"
"Слышу-слышу, – раздался спокойный мыслепоток, – я сейчас над Океанией, мне полчаса еще понадобится".
"Мы еще ведь увидимся с тобой?"
"Ну конечно же! Да и мысленно мы рядом в любой момент, только потянись. Ты все еще не можешь привыкнуть к нашей жизни".
"Да, это трудно, – Линна стала вспоминать бой с одри. У нее теперь было так много вопросов, – то есть вот все эти воспоминания, которые он мне навязывал... Ведь это же все было в моей жизни. Бомбежка... тот случай в молодости. Все было. Он просто заставлял меня это вспоминать?"
"Он находил в твоем сознании темные точки – они это могут и любят – и снова выстраивал картинку. Если ты снова прокрутишь эти воспоминания, то увидишь несоответствия. Он рисовал это еще хуже, чем на самом деле, с теми подробностями, которые нужны ему. Ты еще толком не умеешь разрывать картинку... мне-то это проще. Поэтому тебе пришлось нелегко. Но ты его отвлекала, это хорошо".
"Я не понимаю, что сделала ты. И посмотри... он рвал нас изнутри, а мы – мы не можем так же?"
"Ну а как? – беспомощно спросила Алейн, – ты – можешь? Даже вот зная все, что он сделал, все зло – ты можешь?"
Линна съежилась.
Она понимала Алейн. Любое взаимодействие с живым существом для тайри – полное взаимопроникновение, ощущение его как себя самого. Закрыться можно, но лишь до определенного предела. Все равно взаимодействие будет очень сильным. Ударить другое существо – то же самое, что ударить себя, боль пробьет все барьеры, страх, отчаяние...
В этом слабость тайри.
"Ведь не от высоких моральных принципов мы не можем причинять боли. Какое там. Обыкновенная физиология. По нам самим это лупит так, что не встанешь. Вот и вся хитрость. Если бы люди нас понимали, они бы нас глубоко презирали. У них такое качество считается омерзительной слабостью. Да в общем, это и есть слабость".
"Я не поняла, что произошло в конце. Почему он стал вспоминать свою жизнь"
"Так же,как одри ищет в нас темные точки, я стала искать в нем светлые. В этом и проблема. Есть один способ убить одри. Это – понять его. Ты же отдаешь себе отчет, что мы не понимаем одри до конца"
"Да, – подумав, согласилась Линна, – это воспринимается иначе, чем человек. Но и некоторые люди так... Вот ты как бы его слышишь, чувствуешь. Но не можешь понять – неужели можно так жить? Ведь там ничего нет, кроме извращенной, страшной спирали, на пике которой любовь замещена на какую-нибудь самодельную сверхценную конструкцию, и эта конструкция поддерживается таким конгломератом, что непонятно, как все это держится... и как он сам-то все это выдерживает! Хочется понять".
"Не только хочется, но в случае с одри – ты вообще не справишься с ним иначе. Именно, что такие извращенные душевные конструкции поддерживаются только притоком извне, в случае одрин – чистым притоком страданий других людей. Но это настолько кажется невероятным, что ты не можешь в это поверить. Не веришь собственной эмпатии, собственным глазам. Ищешь чего-то другого... И вот единственный способ – это найти это что-то, понять эту мотивацию, понять, в какой момент он перестал быть человеком. Я нашла это – в его детстве. Если бы он был лишен способностей – он, предавший себя, просто прожил бы обычным негодяем. Но он смог инициироваться, так почти не бывает, но вот – получилось. После этого он стал мне понятен. Попросту – я убедилась, что в нем действительно НИЧЕГО больше нет. Убивать человеческое... было бы слишком больно. Невозможно".
Лицо Алейн вдруг изменилось. Она будто прислушивалась к чему-то. Линна попыталась понять, но внезапно наткнулась на преграду – Алейн просто не пускала ее в эту область. Не пускала, но сильнейшее беспокойство скрыть не могла.
"Что-нибудь случилось?" – не выдержала Линна.
"Пока ничего. Не обращай внимания". В этот момент ворвался сумрачный голос Реети.
"Ну дамы – готовы? Я на подходе. Близко подходить не буду, Линна, телепортируйся по пеленгу".
"Ты приземлился?" – поинтересовалась Линна.
"Я в парке тут каком-то. Под экраном. Давай, жду!"
Тайри встали. Алейн обняла Линну.
"Мы с тобой еще обязательно увидимся. На Тайроне. Поплаваем в зеленом море на Лив-Лакосе, полазаем по дюнам, посмотрим водопады Танейра... поживем в огненном подземелье. В городе хрустальных замков. Полетаем на птицах. И на Большой Танец у Трехзвездия обязательно соберемся... не забывай меня".
"Конечно, я не забуду тебя", – пообещала Линна. Ей было немного страшновато еще телепортироваться. Она отошла к столу, зажмурилась – и беззвучно исчезла.
Несколько секунд Алейн смотрела на то место, где только что стояла младшая сестра.
Затем она перевела взгляд на кэриен.
"Сат, эту проблему мне надо решить самой. В этот раз со мной ничего не случится. Жди меня здесь"
Сат не совсем понял, о чем говорит подруга, но вильнул хвостом и влез на свой диванчик.
Алейн тоже исчезла из помещения.
***
Айри был потрясен случившимся. Кому и зачем понадобилось убивать всемирно известного целителя и благотворителя? Кому он мог помешать, кому причинил зло?
Конечно, это могли сделать исламисты, не вопрос. Идеология Шри Шанкары склонялась к нью-эйджу. Фундаменталистам это не нравилось. Убийство учеников Шри Шанкары и исчезновение его самого уже списали на них.
Все это логично и понятно. Но Айри слишком много знал о мире, и поэтому теперь его интересовал вопрос – кто же убил Шри Шанкару на самом деле?
Он сам понимал, что Учителя уже нет. Может быть, потому что исчезло это сладкое связующее чувство, эта ниточка, потусторонним образом – вот уж не думал, что такое возможно – связавшая его с Шри Шанкарой.
Позвонил Шейле – та была в истерике. Айри стало противно, экзальтированная дамочка... Да и не до того просто. Надо делать дело. Шанкара – это все, в конце концов, мистика; а надо делать то, что тебе поручили. В чем нет, собственно, ничего потустороннего.
Вернее – то, что ты гениально, мозгом пиарного агента, создал и продумал сам. И теперь это надо самому же и реализовать – чтобы как можно меньше народу втягивать в круг осведомленных.
Он позвонил с одного из своих временных мобильников, зарегистрированного на подставное лицо, и переназначил встречу с агентом на шесть часов раньше. Прямо сейчас.
Айри ожидал агента – под условным именем Мустафа – не в собственном кабинете, конечно, для этой цели он занял небольшое помещение внизу, рядом с менеджером по кадрам. Помещение было уже подготовлено – освобождено, проверено на предмет возможной прослушки. Айра открыл окно – хотелось курить. Он стоял у подоконника, впитывая далекий уличный шум, мусолил "Мультифильтр", стряхивал пепел в керамическую голову Будды, стянутую со стола. Он чувствовал знакомую легкую дрожь в теле. Все пройдет хорошо. Все получится. Бэнки, черт возьми, увидит...
Лучшая операция в его жизни. Да, вот так оно и бывает, парень, сказал он себе. В один прекрасный день ты просто берешь и делаешь. И все меняется.
Мустафа толковый парень, Айра знал его биографию как свою. Ему казалось, он чувствует Мустафу – сейчас тот ведет "Тойоту" через мост. Там много движения, загружено, но Мустафа спокоен, время еще есть. Он успеет. Пропуск в кармане... кабинет 23. Постучать. "Простите, а менеджера по кадрам нету сегодня?"
И все. Как в дурацком, но чем-то приятном фильме "Назад в будущее" док соединял два куска электрокабеля, чтобы по кабелю пробежала молния, которая отправит машину в 1985 год – их будущее – так сейчас вот он соединит эти кусочки плана. Продуманный, заранее размеченный и подготовленный пиарный план – и группу исполнителей. Всего лишь дать инструкции Мустафе. Больше некому – больше о плане не знает никто. Только соединить эти кусочки. И почему же это может не получиться? Откуда такая дрожь в жилах?
– Здравствуй, Джеральд Айри!
Голос – как выстрел, как взрыв за спиной. Айри ощутимо вздрогнул и, не сознавая своих действий, обернулся в комнату.
Голос был женский. И у стола в запертой пустой комнате стояла девушка. Темноволосая и темноглазая, красивая. В чем-то самом обычном – джинсы, пуловер, и у пояса – странная штука, отчего-то напомнившая Айри старинный дуэльный пистолет. Хотя и без всякой резьбы, конечно, и без курков, и без всего, что там положено. Древний пистолет, кремневый еще.
