Текст книги "Союз летящих (СИ)"

Автор книги: Яна Завацкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

  – За мной, быстро! – Алейн выскочила из помещения. Линна не спрашивала, куда и зачем они бегут, почему не телепортируются немедленно. Она просто неслась за освобожденной сестрой, кэриен обогнал их и все норовил заглянуть в лицо хозяйке. Так они достигли помещения, где пес только что сражался с полковником.

   Здесь на полу лежало несколько человек. Сам полковник, парализованный, но в сознании. Двое солдат, мирно спящих друг рядом с дружкой, чуть ли не в объятиях. И бомж, крепко связанный и тоже спящий теперь. На мочках его ушей были закреплены провода, тянущиеся к переносному электрогенератору.

  – Какая сволочь, – прошептала Линна, бросив взгляд на полковника. Алейн присела рядом с несчастным бомжом. Положила руку ему на голову.

  – Я сниму боль, – прошептала она, – и заодно...

   Линна проследила мысленно за действиями старшей подруги. Алейн быстро очищала кровь человека от продуктов распада, уничтожала туберкулезные очаги в легких, добралась до мозга и нашла в сознании цепь, замыкающую патологическую потребность в алкоголе. У них не было ни минуты лишнего времени, но видно, Алейн не могла уйти просто так... Линна склонилась и стала неумело помогать ей, исцеляя несчастного. Пудель лег на грязный, изгвазданный пол и стал вылизывать себе место ушиба – на друга у хозяйки времени не нашлось.

   Наконец Алейн выпрямилась. Бомж мирно спал, чуть улыбаясь во сне. Когда он проснется, будет чувствовать себя хорошо, как никогда. Кроме того, уже никогда в жизни его не потянет к алкоголю...

   Алейн подошла к парализованному Лисицыну. Присела рядом с ним. Серые глаза полковника глядели внимательно и цепко, без тени страха.

  – Я ведь предупреждала, что меня будут искать, – сказала она, – нет. Тебе не надо бояться. И то, о чем предупредил Марченко – этого не будет. Его хозяин не станет тебя преследовать. Я обещаю. Все прошло, ничего не будет больше. Постарайся это забыть. Помни то, о чем мы говорили с тобой. До того, как ты послушался Марченко.

   Она помолчала, вслушиваясь в мысли полковника.

   – И вот что еще. Марченко – целитель, да. Собери данные на всех его пациентов и проверь их судьбы. Просто проверь.

   Алейн вгляделась в лицо полковника.

   – Ты не плохой человек, Лисицын. Нет. Ты нормальный человек. Я дам тебе еще немного информации. Два имени. Те самые.

   Она нагнулась и прошептала что-то ему на ухо. Можно было и не шептать – остальные спали, а Линна услышала это телепатически. Два имени. Она совсем недавно жила в России, и эти имена были ей известны – она потрясенно вздрогнула.

   Алейн подошла к пуделю, положила руку на его бедро и сняла боль и отек. Пес благодарно лизнул ей руку.

   – Прости, милый, – сказала ему Алейн, – ты настоящий друг... я даже не ожидала.

   Кэриен молча, как настоящая собака, завилял хвостом.

   Алейн подошла к Линне и обняла ее, как родную дочь. Поцеловала. Они замерли в объятиях и так говорили дальше.

   "Линна, мы не сможем отдохнуть. Мне некогда отдыхать сейчас. Ты готова работать со мной дальше? Дальше будет опаснее и страшнее. Ты можешь погибнуть".

   "Но тебе же нужна помощь. Конечно, я с тобой. Нам нужно уйти отсюда".

   "Мы немедленно телепортируемся – но сразу в Индию. Это нельзя отложить".

   "Я думала, тебе надо решить вопрос с операцией в Сьерра-Бланке..."

   "Это более срочно. Ты еще не понимаешь, чем это существо угрожает всей планете... Оно очень опасно. Очень. Я не знаю, справимся ли мы вдвоем, а других подготовленных тайри рядом нет. Но мы должны попробовать и хотя бы потянуть время... пока прибудет команда для его устранения. Даже ценой жизни, понимаешь?"

   "Хорошо", ответила Линна.

   "Когда прибудем на место, первым делом установим связь с Союзом, и там решим, как вступать в бой. Ты во всем подчиняешься мне. Если я прикажу оставить меня и уходить – ты уходишь. Это условие твоего участия. Ты готова? Обещаешь?"

   "Да. Я понимаю. Алейн, мы ведь с тобой жили в одной стране и были похожими – мы понимаем друг друга. Я готова".

***

   Самолет был небольшой, Мартин не успел понять, какой фирме и стране он принадлежит. Прямо на поле Мартина вытолкали из закрытой машины и тут же велели всходить по трапу. Он лишь успел заметить мощные дюзы на недлинном, сверкающем белизной корпусе. Частный джет для миллионеров. А наручники с Мартина так и не сняли.

   Паспортного контроля не было, подумал он, успокаивая себя. Значит, не за границу.

   Мартина посадили меж двумя... уже не полицейскими. В самолете его встретили люди в незаметных серых штатских костюмчиках. Секьюрити, подумал Мартин. Спецслужбы. Боже, да за что мне все это?!

   Самолет стал медленно разбегаться. Мартин сидел у крыла, наблюдал, как край его поднимается косо вверх, как режет золотое закатное небо, а если вытянуть шею, то можно увидеть внизу ровные квадраты жилых кварталов, уже зажегшиеся огнями серые ручейки автобанов, вьющийся змеей Рейн. Потом крыло стремительно скользнуло в облака, все заволокла серая каша, и наконец – прорыв под снова светлое, победно сияющее высокое небо.

   Куда его везут? И зачем?

   Его работа? Ну, электромагнитные излучения... ничего особенного. Может быть, осенило Мартина, дело в замысле Лонке? Но ведь об этом никто даже не знает, кроме двух-трех сотрудников лаборатории!

   Но об этом догадывается Аманда, напомнил он себе. Значит, утечка есть.

   Аманда? Связана с какими-нибудь террористами? Какой бред. Но... надо сказать, Аманда в самом деле очень необычный человек. Наверное, она не то, за что выдает себя. Но не может же, не может Аманда быть связана... с этими. Наверное, террористами, Мартин для себя уже так их обозначил. Кто же еще – конечно, террористы...

   По пути он несколько раз пытался возмутиться, обещал, что просто так этого не оставит, что он немецкий граждани и не позволит, что он ни в чем не виноват, требовал объяснить в чем дело. Но с ним никто даже не собирался разговаривать.

   Объяснят, подумал Мартин. Не могут же они просто завезти меня куда-нибудь и убить. Убить можно было проще – хотя непонятно, зачем. Им что-то от меня нужно. Они мне это объяснят. Тогда и будем решать, что делать.

   Мескалин, значит... Конечно, перспективы там открываются интересные, даже в военном смысле. Но ведь это еще даже не в стадии эксперимента! Ведь еще бабка надвое сказала, чистые спекуляции Лонке. Обоснования даже нет.

   Но для чего он, простой доктор наук, лишенный родни и связей, никогда не занимавшийся политикой, мог еще понадобиться этим террористам?

   Ерунда какая-то, воистину.

   Полет длился долго. Очень долго. Через пару часов у Мартина не осталось ни одной иллюзии по поводу полета внутри страны. Его везли куда-то очень далеко.

   Ему даже сняли наручники, накормили – вполне неплохо, предложили выпить. Мартин отказался, сам не зная, почему – нервы неплохо было бы успокоить. По просьбе его вывели в туалет, довольно роскошно оформленный.

   Но на вопросы так никто и не отвечал.

   Мартин в конце концов даже задремал, тем более, что за бортом самолета сгустилась тьма. Разбудил его толчок – джет приземлился. Вскоре Мартина уже выводили из самолета. Снова у него не было ни малейшей возможности понять, где он находится – в какой стране, хотя бы. Судя по обтрепанному виду подъехавшего джипа и общей окружающей убогости – в стране третьего мира. Больше ничего сказать было нельзя. Это могла быть Африка, могла быть Россия. Хотя нет, не Россия, номер на машине с латинскими буквами.

   Мартина затолкали в "собачник" с такой частой сеткой на окне, что через нее практически ничего нельзя было разглядеть. Машина тронулась. Мартина начало подташнивать – странно, вроде раньше не страдал морской болезнью... Конечно, много часов (сколько?) в самолете, теперь еще эта трясучая колымага. В конце концов его вырвало прямо на пол, но так как в "собачнике" он сидел в одиночестве, вдыхать вонь пришлось ему одному.

   Он пробовал открыть дверь, снять наручники – ничего ему, конечно, не удалось. Он не боевик, не Брюс Ли, он даже в спортзале никогда не занимался.

   Или занимался раньше, до катастрофы? Надо бы узнать точнее...

   Если, конечно, у него еще будет возможность хоть что-нибудь узнать.

   Джип остановился, и Мартин вылез, с наслаждением вдыхая прохладный воздух – здесь было, похоже, утро. Он стоял на дворе, огороженном высоким железным забором, за забором высился белый купол здания, украшенный затейливым орнаментом... Индия!

   – Мы в Индии? – Мартин решил перейти на английский. Один из серых в штатском косо взглянул на него.

   – В Индии.

   Шофер вылез, страшно ругаясь на незнакомом Мартину языке и тыкая пальцем в сторону заблеванного "собачника". Серый принялся урезонивать его. Второй несильно подтолкнул Мартина.

   – Go.

   Физиолог двинулся в сторону небольшого серого зданьица. Ноги были как ватные, голова кружилась. Господи, да когда же это все кончится? Мартин уже потерял надежду. В первый момент, когда его арестовали в Бонне, ему было весело и казалось, что сейчас все разъяснится. Но теперь он за тысячи километров от родного дома и даже ближайшего немецкого посольства, наверное... Сейчас с ним могут сделать все, что угодно. Но зачем, зачем? Какой во всем этом смысл?!

   Ведь кажется, и джет гоняли ради него одного. Кроме него и конвоиров, в самолете вроде никого и не было.

   Почти сразу у входа начиналась лестница, и по этой лестнице Мартина повели вниз. Зданьице наверху было всего лишь скудным прикрытием, основные же помещения располагались в подвале... да в каком подвале! Один пролет... второй... третий... На сколько этажей вглубь уходит это здание? Мартин сбился со счета, и на одном из этажей ему велели войти в дверь, покинув лестничную клетку.

   Люминисцентное довольно яркое освещение. Две длинные лампы на потолке. Белый кафель до середины, дальше – беленная стена. Письменный стол с монитором, напротив стола – несколько стульев в ряд, на один из них Мартина усадили, нажав на плечо.

   Две стены в комнате были обычными, а вот третья, за столом, представляла из себя матово-зеркальную темную перегородку. И не доходила до потолка. Мартин сидел, со все еще скованными руками, с двумя молчаливыми конвоирами за спиной – и чем дальше, тем страшнее ему становилось.

   Странно, но сейчас он мог точно локализовать источник ужаса. Там – за перегородкой. Особенно пугала почему-то щель меж нею и потолком, в эту щель словно сочилась живая тьма. Именно так. Спокойно, сказал себе Мартин. Во-первых, сейчас мне наверняка что-нибудь объяснят. Во-вторых, впадать в панику неконструктивно. Какая еще там живая тьма? Это просто чувства, вполне объяснимые в данной ситуации. Конечно, опасность есть. Но чтобы оценить ее, надо сначала получить больше информации.

   Дверь открылась, в помещение вошел врач. Именно так подумал о нем Мартин – человек, с европейским типом лица, хотя и смуглый, облаченный в хирургический зеленоватый костюм, а поверх него – еще белый халат. И бахилы на ногах. Он едва кинул взгляд на Мартина и уселся за стол, что-то там пощелкал на клавиатуре и стал смотреть в монитор.

   – Добрый день, – с нажимом сказал Мартин. Врач оторвался от своего занятия и с любопытством глянул на него.

   – Добрый день, мистер... герр Клаус, – кажется, чтобы вспомнить его имя, врачу пришлось заглянуть в монитор.

   – Не могли бы вы мне объяснить, куда меня привезли и с какой целью? – поинтересовался физиолог.

   По-английски врач говорил хорошо, вероятно, это был его родной язык.

   – Скоро все узнаете. Не надо торопиться.

   – А вы понимаете, – сдерживая себя, начал Мартин, – что все это противозаконно? Я гражданин Германии. Вы понимаете, что нарываетесь на международный скандал? Вы же нарушаете права человека!

   Врач досадливо вздохнул. Повернулся к нему. Мартина поразил глубокий и словно пустой взгляд его больших зеленых глаз (или они только казались зелеными в этом освещении и на фоне хирургического костюма?)

   – Права человека... Дорогой мой, здесь не может идти никакой речи о правах человека. Потому что вы не человек, доктор Клаус.

   Игнорируя выпученные глаза и слегка отвисшую челюсть физиолога, врач подошел к нему ближе, придвинул стул и сел напротив.

   – Вы не человек, доктор Клаус. Вы искусственно созданное существо. Клон.

   Коридор был неестественном узким, двум человекам рядом не пройти. Мартин семенил за хирургом – имя тот так и не соизволил назвать – и пытался проснуться. Все это просто не может происходить в реальности.

   Вы же физиолог, сказал ему этот тип, вам, может быть, будет интересно. Я покажу, пойдемте.

   Кажется, ему самому здесь скучно и хочется с кем-нибудь поговорить. Пусть даже... вот ведь бред! – с искусственным существом.

   "Вас создали два года назад. Срок жизни вашего тела – всего около трех лет. Достаточно для того, чтобы вы набрались опыта".

   Это был бы бред, полный бред, полная чушь. Но ведь он и правда не помнил ничего... помнил очень смутно, фактически – только то, что ему рассказали. Так бывает? При этом из профессиональных знаний не пропало ничего.

   "В мире еще не существует технологий клонирования человека".

   И если бы и клонировали – то Мартин был бы сейчас младенцем. Без всякой памяти. Новое человеческое существо.

   "А с чего вы взяли", – усмехнулся врач, – "что эти технологии всем известны. И что это вообще земные технологии".

   Мартин скривился.

   "Начинается... расскажите мне про инопланетян из галактики Пегаса..."

   Вот тогда он и сказал – "вы же физиолог, наверное, вам будет интересно".

   А что именно?

   И самое страшное, мысль, которую Мартин упорно загонял вглубь – воспоминание о последнем посещении врача. Ему уже назначили МРТ. Врач был очень недоволен. Надо же, а до сих пор Мартин считал себя идеально здоровым человеком. Но в последние месяцы это началось... боли, слабость, быстрая утомляемость. Сначала слегка, потом все сильнее. А теперь вот биохимия крови, врач сказал, у вас очень странно все, и белок снижен, и глобулины повышены, и креатинкиназа... Но Мартин с беспечностью здорового молодого мужчины даже как-то на это не отреагировал... ну подумаешь. Обследоваться, конечно, надо, но скорее всего, пустяки, которые и сами пройдут. Мало ли, грипп вот был недавно.

   "Срок жизни вашего тела – всего около трех лет. Достаточно, чтобы вы набрались опыта".

   Какого опыта?!

   Если он не врет – значит, остался год.

   Да врет, конечно! Бред какой... клоны. Выяснить бы, что им на самом деле нужно от Мартина...

   Они спустились чуть ниже по металлической лесенке. Мартин увидел что-то вроде обзорной площадки, также из металла, прямо перед ними были затемненные стекла, и за стеклами – тускло-красноватый утробный свет. У Мартина забилось сердце. Непроизвольно. Он сделал шаг вперед.

   Прямо под ними раскинулся зал – или цех – разделенный на ячейки. В центре ячейки объединялись, там высилась гигантская машина с множеством окон, пультов, мониторов. Из машины в каждую ячейку тянулся длинный толстый шланг.

   – Наденьте очки, так лучше видно.

   Мартин взял очки, нацепил на нос и вгляделся. Очки существенно увеличивали детали. Теперь он видел одну из ячеек.

   Медицинское оборудование. Большой кювез или барокамера, с прозрачной крышкой, шланг от центральной машины проходит внутрь камеры. Под крышкой, если приглядеться, видно – силуэт голого человека, свернувшегося в позе эмбриона, толстый шланг входит прямо в его затылок, так что кажется, человек, как диковинный плод, просто вырос на конце этого шланга... Мартин отпрянул и содрал очки.

   Он тяжело дышал. Он помнил.

   – Значит, воспоминания сохраняются, – с удовлетворением констатировал "хирург", – я так и предполагал. В конце эмбрионального периода у вас уже достаточно сформировавшаяся нервная система...

   – Как вы это делаете? – отрывисто спросил Мартин.

   – Что? Собственно клонирование? Вы все узнаете позже, все подробности. Какие угодно и даже более того. Сейчас я...

   – Я не о том. Откуда у меня воспоминания? Моя жизнь? Профессиональные знания? Где настоящий Мартин Клаус?

   – Настоящего Мартина Клауса никогда не существовало. Вам сделали все с нуля – документы, жизнь, легенду. Если бы вы удосужились поинтересоваться архивами в своей школе, вы бы узнали, что никогда там не учились. Знаете, чей вы клон?

   Мартин посмотрел на него.

   – Знаете, был такой Вернер Гранер?

   – Да, конечно.

   – Вы и есть – он. Действительно талантливый ученый. На самом деле – гений мирового значения, просто не очень повезло, в его области трудно сделать эпохальное открытие. Однако он фонтанировал идеями, он был великолепен. Согласитесь, и вы для своего возраста... гм... словом, на работе вас ценят, не так ли? Вы – очень перспективный ученый.

   – Да, – деревянным голосом сказал Мартин.

   – Гранер умер своей смертью, не волнуйтесь. Ему было за 80, он уже отошел от дел. Вы – это он. Его геном. Его профессиональные знания... вы иногда чувствуете, как что-то будто всплывает из глубины – вы это уже видели, читали, но не помните, где. Видите ли, у нас есть технология перенесения памяти. И личности тоже.

   Они прошли дальше по узкому коридору и спустились в еще один, небольшой кабинетик. Жестом хирург предложил Мартину садиться. Включил монитор.

   – А вот, кстати, узнаете?

   Мартин вздрогнул. На черно-белой фотографии – его собственное лицо, он сам, только в форме вермахта, белобрысые волосы торчат из-под пилотки. Этакий бравый зольдатик победосносной нации. Вернер Гранер, гласила черная размашистая надпись под фотографией, 1942 г. Лизхен, из России с любовью.

   – О Боже, – прошептал Мартин.

   – Ну не волнуйтесь. Вы-то уже точно не запятнаны нацистским прошлым, да и Гранер был вполне приличным парнем, тогда всех мобилизовали, куда денешься.

   – Зачем вы делаете это?

   Мартин вдруг понял, что верит. Что уже все, уже не спрячешься за "нет таких технологий" и "не вешайте мне лапшу на уши". Он не человек. Он временное эфемерное существо, как бабочка, отпорхал свои три года – и все, организм медленно разлагается. Временное вместилище гениального разума. Кстати, как они переносят память?! Это поинтереснее клонирования...

   – Сейчас объясню, – сказал хирург, – вы только не волнуйтесь. Поймите, – он покровительственно улыбнулся – выбора у вас нет. Как я уже сказал, у нас есть возможность переносить память и личность человека на другой носитель. Правда, носитель должен быть биологическим, иначе невозможно полноценное функционирование личности. Мы ведь существа химические, гуморальная регуляция, да и нервная подразумевает электрохимические реакции, и рисунок гормонов и медиаторов у каждого из нас индивидуален.

   – Понятно, – Мартин поморщился, объяснение было малограмотным, но суть он схватил,– какой бионоситель? Один из... тех? – он кивнул в сторону двери, где они только что видели инкубатор клонов.

   – Ну что вы. Это заготовки. Все это клоны талантливых людей, в основном, ученых и политиков, бизнесменов, менеджеров. Такие люди нам нужны. Качество мышления – вот что важно! Вы тоже выращены именно там. Но теперь, когда ваш первый носитель разлагается, ваша личность будет перенесена на другой. Это не человеческое существо. Видите ли... Словом, известно, что наилучшие, качественно иные результаты мышления демонстрирует не единичный разум, как бы гениален он ни был, а союз разумов, единый, так сказать, мыслящий организм, состоящий из множества отдельных личностей. Это уже известно и доказано, пока позвольте мне не раскрывать подробностей. Наш босс... это очень интересная личность, тоже гений... решил создать такой разум искусственно. Вы станете его частью. Поверьте, это большая честь и большое счастье. И учтите, что в таком виде носитель разума практически бессмертен, отмирающие части мы легко можем заменить на новые, а личности сохраняются. Перед вами открываются великолепные перспективы! – с энтузиазмом заявил хирург.

   Мартин криво усмехнулся.

   – Почему же ваш босс... очевидно, сам он не входит в состав этого единого разума?

   – Ну видите ли, ему нужен инструмент для решения задач. И он создал такой инструмент.

   – Я могу отказаться? – хрипло спросил Мартин. Хирург покачал головой.

   – Но зачем вам это? Вы же умрете.

   – Я предпочитаю умереть.

   – Нет, – с некоторым удовольствием ответил хирург, – вы не имеете на это права. Как я уже говорил, вы не человек. У вас нет человеческих прав. Мы создали вас, и вы будете выполнять задачи, которые мы вам поставим.

   Мартин посмотрел на стол. Прямо под монитором лежали несколько авторучек, коробочка со скрепками, дырокол, ножницы. Ножницы – довольно длинные. Он непроизвольно положил руку на стол.

   – Спокойно, доктор Клаус, – с иронией сказал хирург, – не надо делать резких движений.

   Он ничего не сделал – но дверь в кабинет распахнулась, ворвались двое в той же самой униформе, Мартин схватил ножницы со стола, вскочил, отшвырнул с грохотом стул, с отвращением чувствуя себя героем боевика, но тотчас один из охранников схватил его руку с ножницами, второй ударил в живот, Мартин согнулся, и пока он пытался продышаться, ему уже снова надели наручники.

   Мартин лежал на кресле вроде стоматологического, крепко зафиксированный ремнями. Никаких инструментов видно не было, разве что небольшой прибор с электродами, похожий на аппарат ЭЭГ, торчал в поле зрения. С Мартина даже не сняли одежду – это немного успокаивало.

   Пугало другое – снова эта загородка, не доходящая до потолка. И за ней – Мартин теперь понимал это четко – живая тьма. Дышащая, нечеловеческая. Адская тьма. Мартин не понимал здесь ничего, и воображение разыгралось. Ему чудился там за перегородкой Зверь, монстр, гигантское существо, черное и влажное, с тысячами щупалец-глаз... нет, это слишком отдает голливудской фантастикой. На самом деле это нельзя вообразить, представить. Это не имеет воплощения. Не имеет аналогов. Парализует мозг ужасом, перехватывает дыхание. Мартин хотел застонать от страха – что там, ему хотелось кричать...

   Он лишь крепко сжал зубы. Не дождутся. Надо держать себя в руках. Истерикой делу не поможешь.

   Физиономия "хирурга", на сей раз даже в зеленой хирургической шапочке – замаячила перед ним.

   – Ну вот и все, доктор Клаус, – жизнерадостно сказал он, – еще немного, и вы сольетесь, так сказать, в экстазе с единым разумом...

   – Вы там что-то говорили про нацистское прошлое, – спокойно сказал Мартин, – так вот, кажется, вы сейчас воплощаете нацистское настоящее.

   Хирург приклеивал электроды ему на голову, срезая и подбривая волосы на отдельных участках.

   – Потерпите, Клаус. Осталось немного. Скоро мы перенесем вашу личность на изолированный мозг. Неужели вам не интересно? Вы узнаете так много нового.

   – Будьте вы прокляты, – сказал Мартин, – с вашим боссом!

   – О, а про босса я бы не советовал вам думать так плохо! Видите ли, мы имеем возможность регистрировать и контролировать ваше мышление. Босс может и рассердиться... Единый разум, без сомнения, могуч, но биологический носитель предоставляет нам возможности полного контроля над каждой из личностей. Мы можем вас наказать. И вам очень сильно захочется умереть – но там этой возможности уже наверняка не будет. Впрочем, вы сами все увидите.

   Не думать, сказал себе Мартин. Страх заливал его потной холодной волной. Не думать ни о чем. Сохранить разум. Еще немного – прорвется эта тонкая перегородка в мозгу, и вместе с ужасом хлынет безумие. Спокойно. Он стал вспоминать детские стишки... HДnschen klein... ging allein... in die weite Welt hinein[2]. Далекий, далекий мир. Прощай, мама, больше нет твоего Гансика, да и мамы тоже не было никогда.

   Аманда, вдруг вспыхнуло в мозгу, и Мартин всколыхнулся, ощутив надежду.

   Она знает об этом.

   Он не понимал, почему, но – она знает. Аманда настолько странная, настолько необычная, что только вот она и согласуется с этим диким, невероятным миром, в который он попал. Не случайно он познакомился с ней... Она может его спасти. Он не знал – как, но... Аманда – она такая же ненормальная, но она хорошая, очень хорошая. Она другая. От нее исходит свет. Она спасет, поможет, вытащит. Я верю тебе, подумал Мартин. Спаси меня! Спаси! Ты слышишь меня. Пожалуйста! Я жду!

   – Ну-с, дорогой мой, пожалуй, и начнем, – ласково сказал хирург.

   – Будьте вы прокляты, – повторил Мартин, – убийцы.

   Он ничего не почувствовал. Лишь что-то зажужжало рядом.

   – Перенос пойдет непосредственно на носитель. Лежите спокойно... в какой-то момент вы потеряете сознание, это не страшно.

   – Вы заплатите за это, – прошептал Мартин.

   Живая тьма, казалось ему, поднимается, выползает за перегородку. Так было еще страшнее... он видел тьму, он видел тысячи глаз, наполненных безумным страданием, и все это лезло, лезло на него, не давало дышать. Монстр лез из-за перегородки, и невозможно было двинуться, он был как Андромеда, прикованная к скале, и из последних сил удерживался, чтобы не закричать...

   Он знал теперь, что ждет его там, и Аманда не слышала. Последняя надежда покинула его.

   Мартин потерял сознание.

   Природа в этом месте казалась неестественной. Слишком красиво, слишком ярко. Ядовито кричащая зелень листвы, веера пальмовых листьев, вычурный густо-синий небесный купол. Невысокие синевато-бурые горы вдали словно вылеплены из папье-маше, и на этом фоне круглые высокие купола ашрама – будто игрушечные. Даже небольшая каменистая котловина, в которой оказались тайри, показалась Линне искусственной. Или инопланетной – вот на планете Матур она бы не удивилась чему-то подобному. Камни будто специально привезли сюда и разложили живописными горками. На Земле такой красоты не бывает. Но с другой стороны, что она, Светлана, знает о красоте Земли? Тайга, Уральские горы – это одно, Индия – совсем другое. В человеческой жизни ей не случилось побывать в других странах.

   "Удачное место", вклинилась в ее мысли Алейн. Ее голос звучал устало. Линна поразилась тому, как мало энергии осталось у тайри, и даже потянулась – отдать свою. Алейн поставила мысленный барьер.

   "Не надо, Линна. Простая накачка не поможет, а у тебя самой не ахти как. Сядем и отдохнем".

   Кэриен уже растянулся у ног хозяйки, присевшей на удобный валун. Черный пудель в этой живописной местности смотрелся органично – он и сам был декоративным и ярким.

   Алейн села и наконец-то сосредоточилась. Тоненькая нить протянулась в ее сердце. Совсем тоненькая. Ручеек, размывающий потоки усталости, боли, наросшей жесткой коросты.Она вскинула невидящее лицо в зенит.

   "Дьен".

   "Просто посиди, – сказал он, – просто посиди, три минуты".

   Дальнейшее не требовало слов. Одним из потоков Алейн контролировала Линну – та разговаривала сейчас с Кьеной и другими друзьями с Виэрела. Остальное занимал сейчас Дьен.

   Ручеек быстро разросся до размеров потока, водопада, затопил ее, не давая больше ни о чем думать. Только доверять. Принимать. И когда схлынуло – энергии внутри все еще не было, Алейн чувствовала себя опустошенной, но зато полностью прошла боль, исчезло напряжение, все страшное напряжение последних часов...

   Она заплакала. Дьен невидимо смотрел на нее, издалека, и она знала, как сейчас выглядят его глаза. Как у матери больного, умирающего ребенка.

   "Я не могу прийти", его тон казался мертвенным, – "Не могу, Аль. Не могу".

   "Но это ничего. Это моя работа".

   "Больше никогда. Ты больше никогда не будешь работать одна. Без меня".

   "Ты всегда со мной. Ты и сейчас со мной".

   "Тебе предстоит встреча с одри. Ее исход неизвестен".

   "Он уже знает о нас? Он готов?" – встрепенулась Алейн.

   "Он хочет видеть вас на своей территории, как я понимаю. Во-первых, там он сильнее, во-вторых, ему там помогут, в третьих – заложники... там всегда много людей".

   "То есть пока он в ашраме..."

   "У вас есть время. Но немного. Надо подготовиться и придумать, как выманить его оттуда. Или как войти туда. Сейчас идет анализ".

   "Слушай, Дьен... как же я просмотрела его?"

   "На Земле десятки великих чудотворцев, йогов, целителей и духовных учителей. И он никогда не выдавал себя. Это его первый прокол. Но очень крупный. Талантливый тип, надо сказать. И это после самопроизвольной инициации..."

   "Она точно была самопроизвольной?"

   "Этого мы не знаем. Сейчас неважно. Очевидно, он все же один здесь. Планету сейчас проверяют... Я вызвал, кстати, команду Айдо с Тайрона. Они точно не пропустят одри. Но они прибудут только через неделю. Одри сейчас это все понимает и сбросит маску. Если его не остановить..."

   "Через неделю или раньше Земля войдет в пояс инферно".

   "Да. Он ведь поступал умно – не торопился, набирал силы. Собирал потихоньку кавалу. Я только не могу понять, откуда. Да, он нашел один способ – но этого мало для такого сильного одри. Ты же знаешь, какие страдания им нужны, простое житейское тут не годится. И плохо, что мы так и не можем понять, откуда у него столько кавалы".

   Алейн словно очнулась и посмотрела на Линну.

   Та взяла старшую сестру за руку. Состояние Алейн уже не внушало тревоги. Внутренне она успокоилась. Расслабилась. Восстановились физические функции организма, Алейн снова контролировала их. Вот только сил у тайри все еще не было.

   "Отдохнем здесь", произнесла мысленно Алейн, "надо подготовиться. Подумать, как мы будем брать его. Тебе ведь уже рассказали, кто он?"

   "Я понимаю. Приблизительно".

   "Умен и хитер. Его инициация произошла приблизительно в 19м веке. Мы пока предполагаем – самопроизвольно"

   "Разве это возможно?" – Линна вспомнила собственную недавнюю инициацию.

   "Да. Очень редко, но возможно. Мало того, что это само по себе редкое явление, ты помнишь, что после инициации обычно не выживают. Кстати, всплески необычных способностей у детей, с последующим быстрым угасанием и нередко смертью – это именно самопроизвольные инициации. Но если выживают, то становятся одрин. И дело здесь не в том, что одрин – нехорошие и аморальные. Это бы еще ладно. Дело в том, что одри – принципиально другое существо, нежели тайри. Энергетика тайри завязана на отдачу, на самоотдачу, на творчество, которое по-своему тоже – самоотдача. Энергетика одрин – на всасывание, вампиризм. Одри может существовать только за счет постоянного притока чужой энергии, и притом эта энергия должна быть негативной. Планеты пояса инферно – те, с которыми мы до сих пор ничего не можем сделать – это машины ужаса. Страдания людей там не поддаются описанию, но одрин продолжают разводить людей как скот, люди именно для этого им и нужны. Там страшно... везде по-разному, но везде страшно..."