Текст книги "Солнце в оковах плюща (СИ)"

Автор книги: Яна Вестник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 26 страниц)

− Я помню. – Муж нахмурился. Да, историю с моей рукой он знает лучше меня и почему-то до сих пор чувствует себя виноватым. Эрит присел по другую сторону от раба. Тот смотрел с мольбой и отчаянием. Он понимал, что его судьба предрешена. − Я попытаюсь помочь.

Мы все знали, что шансов поровну. Или раб выживет, или по крайней мере избежит мучительного ожидания смерти. Муж подцепил пальцем ненавистную вещь и выпустил немного силы. Я видела, как истлевала наружная часть изделия оголяя сердцевину, в которой и таилась угроза. А потом, словно лопнула струна и безмагическая нить тоже исчезла. Раб обмяк, потеряв сознание.

− Он жив. − Лекарь без промедления начал осматривать подопытного.

− А его магия? – Я знала, если юноша выгорел, то спасение будет временным, как в случае с императором.

− Она с ним. Я ощущаю наличие резерва. Но магические потоки я видеть не могу. Нужен боле сильный целитель чтобы сказать насколько они пострадали.

− Ты сможешь сделать так с остальными? – Я прошептала, глядя на мужа. Надежда разожгла костер в моем сердце, что больно ранил нутро.

− Я не знаю. Это тяжело. – Ответил Эрит, но мне и так было хорошо видно насколько он был напряжен.

− У Наррина было восемь сотен рабов. − Подлил масла Серил.

− Я… Я помогу. − Вмешался Фар. – Только, научи меня… Пожалуйста, Эрит.

Муж только сжал его плечо. Конечно, у меня не возникло сомнений о том, как он поступит. И каким кошмаром это для него обернется. Ведь ему предстоит действовать с хирургической точностью, да еще постоянно рискуя чужой жизнью.

Меня отправили домой. В замке я первым делом принялась собирать материалы для сдерживающих артефактов, помня, как у моих рабов вырывалась магия из-за выгорания во время инициации. Отправила к Эриту целителей и запасы снотворного.

На то, чтобы спасти всех рабов, страдающих от наказания и самому не выгореть у Эрита ушло несколько дней. Хорошо хоть остальные командиры заверили нас, что готовы помочь чем смогут и вообще будут паиньками. Может испугались силы Эрита. Или все же удалось их переубедить.

Арк вышел на связь, когда они добрались до места и даже встретились с Советом. Но переговоры не дали ожидаемого результата. Советники мутили воду оттягивая время, то требуя вернуть захваченное имущество, то сдать виновных в убийстве императора. Трижды ха.

Эрит написал дяде о нашем открытии. Это немалое преимущество для нас и угроза империи. Ведь все их общество держится на мнении − если раб, то навсегда. После такой новости советники взяли время все переосмыслить, но переговоры сдвинулись с мертвой точки. По крайней мере, так мне казалось.

30. Выбор.

Под присмотром целителей мне удавалось сжигать почти две сотни ошейников в день. Это был предел моих возможностей. Но, я действительно сильнее магически, ведь Фар, несмотря на рвение, не мог уничтожить больше пятидесяти. Брат не находил себе места видя, как мучаются рабы по его вине. Да и то, как он мгновенно убил командира, не то же самое что на арене использовать физическую силу чтобы спасти свою жизнь. Наша магия могущественна и от этого слишком опасна. Ей нужен контроль и придется мне, как главе, как-то это решить.

И все же, с трудом, но нам удалось спасти рабов. Только известие, что ошейники возможно разрушить, не навредив невольникам, те восприняли по-разному. Большинство из освобожденных стремились вернутся к прежней жизни. Лишь треть просили оставить их в Регелане. И скорее всего только потому, что этим рабам у хозяев было настолько плохо, что они предпочли той жизни неизвестность в чужой стране. В чем-то ныне мертвый командир оказался прав и рабы не все знают, что делать со свободой.

Все время, когда позволяла дочь, Ниа заботилась о пленных. На особо нестабильных надели ограничители, чтобы неумелые маги не навредили никому. Еще в помощи нуждались многие рабы из Города Утех. Я все же отделил их от остальных, насчитав восемь тысяч. По поводу их тоски по прежней жизни сомнений не было.

Мои силы возвращались очень медленно. Утешало то, что мы теперь можем больше не зависеть от перевала, который в любой момент имперцы могут взять под контроль, достаточно прослышать о нем. Я начал обдумывать планы по строительству в Подгории. Связался со старейшинами и понял, что уладить придется много мелких вопросов. Но ощущение правильности происходящего побуждало к действию.

Во время восстановления я часто отдыхал, и наблюдал за тем как дочь сменяет облик и веселится от этого. Маленькая, такая хрупкая и сильная. Ей приносили новую кроватку каждые несколько дней. Только находясь у меня или матери на руках, она не поджигала ничего, неосознанно оберегая нас.

Так, занятый хлопотами и восстановлением резерва я упустил момент, когда воины империи достигли наших границ. Только, они не остановились как в прошлый раз. А дав себе ночь на отдых, наутро построились и начали неспешное шествие землями Регелана. Арк негодовал. Он написал, что советники потребовали у них клятву верности и пригрозили уничтожить страну в случае отказа. А опасаясь гнева моих родственников, предупредили, что даже если соллны навредят Совету, войско не остановится. Командиры уже получили приказ.

Я был солидарен с дядей в желании попросту уничтожить этих упрямцев. Но рад, что он получше Фара способен совладать с собой. Конечно, соглашаться на клятву я запретил. И дело не только в четверых соллнах, которые заверили меня, что примут любое мое решение. Ведь бывшие советники императора на протяжении десятилетий оттачивали в себе коварность и умение искать выгоду. Для них не секрет, что где-то есть еще сотня соллнов, которая в итоге может на них напасть. А если клятва будет дана, нам придется сражаться друг с другом. Но, я принял решение, и мои посланники ни с чем отправились в обратный путь.

В это время, мы решили оценить силы врага, наблюдая и выжидая подходящего часа, в надежде изменить ход битвы. Главное, не позволить отчаянию взять верх. На этот раз имперцы сменили тактику. Теперь войско наступало, рассредоточившись вдоль границы. Словно закинули рыболовную сеть, не оставляя шанса избежать смертоносных пут. Мирные жители из ближайших поселений устремились к столице в поисках надежного укрытия. Я увидел воочию повозки со странными устройствами способные на расстоянии применять смешанную магию. Не будь они направлены против моего народа я бы даже восхитился тем как тонко выполнены эти конструкции. Командиры на этот раз озаботились своей безопасностью. Они шли в окружении охранников, а уже за ними был круг из рабов. Сам главнокомандующий держался позади с еще большей охраной. У каждого отряда был свой приказ. Они четко знали к которому городку или деревне направится дальше. На привал становились поочередно, поэтому нападения не прекращались ни днем, ни ночью.

Участвуя в схватках на входах в деревни, наши воины только пытались отбросить врага и не дать себя разбить. Но, все понимали, что надолго наших сил не хватит. Если сравнить, то соотношение воинов в этот раз: один регеланец против двадцати имперцев. Тут никакая техника боя не поможет. Я мог бы обратится и пролететь на такое короткое расстояние, чтобы ворваться в шествие. Но, пока резерв не восстановится, выпускать огонь целители не советовали. И даже будь я в форме, в одиночку это полчище мне не сдержать.

Так прошла неделя, что казалось, длится уже месяц. В один из таких беспокойных дней ко мне привели командира Серила. Он сам попросился на разговор.

− Кое-кто из командиров, как и я, на вашей стороне. Понимаем, что все это неправильно. Мы пошли бы с вами в бой… Или попросили освободить тех, кто сейчас в подчинении, − он нервно теребил кольцо хозяина, как когда-то делала Ниа. Словно преодолевая желание снять эту вещь, не дававшую покоя. − Но у меня семья и предательством я обреку их на рабство. Если я хоть как-то могу помочь… прошу положитесь на меня.

Я был сильно удивлен. Ниа оказалась права, и он действительно готов к переменам. По крайней мере в отношении рабов. А ведь я видел в этих мужчинах только врагов, как и большая часть моего окружения. Возможно и сейчас в том войске есть люди, в чьих сердцах живет сомнение.

− Я благодарен вам. Если можете, расскажите каким был план, изначально.

Не колеблясь имперец поведал тайные замыслы своего руководства. Первая волна, в которой он участвовал, должна была только взять в осаду столицу, отрезая пути для маневра. А вот вторая − уничтожить оставшихся стражей и захватить в рабство жителей Регелана. Ими должны были заменить погибших рабов. Ведь снять ошейник с мертвеца не проблема. А потом, планировался поход на Подгорию.

− Рабов так легко отправили на смерть? Даже тех, у кого был владелец?

− Каждый хозяин получит компенсацию в случае гибели раба. Это выгодно, ведь таким способом они могли избавится от надоевшей игрушки без лишних хлопот и купить новую. Возможно даже из другой страны. Простите, это все обсуждалось так обыденно. Я не понимал, не задумывался… Как сильно я заблуждался, потакая желанию беспечной, необремененной горестями жизни. В то время, как вокруг было столько несправедливости и страданий… Я так ошибался.

Его скорбь не была поддельной. Мужчина стоял, опустив плечи, ощущая груз вины, за годы безразличия к чужой участи. Я не понимал, как можно вот так прозреть в один миг и изменится. Но уверен, Ниа нашла бы этому объяснение. Я же, яснее понял цели врага.

− Сомнений нет, вы верно поступили, запретив дяде соглашаться на клятву. − Наместник и несколько моих капитанов обдумывали услышанное мной от Серила. − Вполне возможно, что это не остановило бы войну. Советники коварны и как уже стало известно, ненасытны.

− Да. Если изначально в их намерении было поработить регеланцев, они не стали бы отказываться от этого лишь из-за данного слова. – Капитан Грегер, командовавший частью отрядов стражей, скептически повел бровью. – Им нет веры.

− Это люди, не ведающие чести. Я теперь понимаю, что мы воюем не только за наши жизни. – Командир Торис негодовал, осознав, что в Подгории до сих пор и не догадывались о настоящем положении вещей. − В империи живут сотни тысяч человек, о которых некому позаботится. Кто не в силах высказать свое мнение. Сейчас идет бой за всех, кого лишили такой возможности. Мы будем стоять до последнего.

− Есть ли новости из острова? − Маэт посмотрел на меня с надеждой. В тусклом свете магического фонаря, он выглядел непривычно устало. Как и все мы, полагаю.

− Женщин и детей уже отправили в Подгорию. За исключением нескольких мужчин, что остались с семьями, все инициированные соллны сейчас плывут к нам. Но, путь, который на корабле занял бы шесть дней, лодки при хорошей погоде преодолеют недели за две.

− К моменту их прибытия враг уничтожит нашу оборону и дойдет до столицы. – Капитан покачал головой, выдохнув последнюю фразу. − Они придут на пепелище.

− Если бы выиграть немного времени. Может, вам стоит укрыться в замке? − Еще один капитан обратился ко мне.

− Нет. Я с вами до конца. Даже если соллнам останется только мстить за нас.

Я оглядел присутствующих, понимая, что они считают так же. Никогда не думал, что ожидание гибели может настолько по-разному ощущаться, если тебе есть за кого умереть.

− Скорее всего, вас попытаются захватить в плен. − Маэт посмотрел на меня, решая стоит ли продолжать. – В Аугерской империи всегда считалось особой заслугой, привезти во дворец правителя захваченных земель.

− Я не боюсь ошейника. Но для регеланцев такая участь… – Мы понимали, что все, кто не в силах сражаться, рано или поздно станут рабами. И предотвратить это я никак не мог. Или… − А что если мне сдаться?

− Что вы имеете ввиду?

− Сделаю вид, что я сдаюсь в плен и готов исполнить требования Совета. − Я помолчал, осознавая, что сам себе готов подписать приговор. – Вы сказали, что меня должны повезти в империю. За это время дядя вернется в Регелан. Он без труда возглавит остальных соллнов, ведь был их лидером на острове столько лет. И тогда…

− Враг не устоит против их огня. Мы разобьем войско…

− Но, что же будет с вами, когда все раскроется? Мы не можем потерять наследника!

− Маэт, я могу передать право наследования дяде? – Мои капитаны все еще укладывали в голове новую мысль, а я уже обдумывал последствия.

− Да, нужно объявить об этом в министерском зале и подписать… Но принц… – Он все же решил меня отговорить. – Нет нужды отрекаться от трона. Когда прибудут соллны, мы сможем требовать вашей выдачи. Только до этого времени…

− Вам придется продержаться. – Торис, сидевший рядом, положил ладонь мне на плечо. Я скосил взгляд на чужую конечность, и как-то не к месту заметил, что у магов материй всегда очень бережное отношение к кистям. Они постоянно намазываются какими-то смесями, от чего кожа бледная и мягкая.

− Так рисковать я не буду. − Встрепенулся. Глупости в голову лезут в самый серьезный момент. Сказывается влияние Нии.

Немного поспорив все неохотно согласились, что такой план может сработать. Я собрал министров и тайно подписал всю кипу нужных бумаг, передав трон дяде. На утро следующего дня планировалось воплотить в жизнь мой замысел. Конечно, свой последний вечер на свободе я посвятил семье. Сначала несколько часов провел в детской, любуясь играющей, купающейся и спящей дочерью. Ниа не так давно вернулась в замок и еще не знала всего. С ней вызвалась побеседовать Милина, умевшая своей магией «увидеть», что у человека внутри и найти нужные слова.

Я ждал в малом парке, созданном для особо редких растений. Доступ к нему имели единицы. Невозможные, выращенные магией цветы наполнили воздух пьянящими ароматами и светом, шедшим прямо от листьев и черенков. Казалось, все это сон, так стремительно происходили события. И беседка, увешанная летящими тканями, отлично вписывалась в это видение. Слуги приготовили закуски, которые я без интереса теребил, борясь с желанием сорваться на бег. Мелькнула тень, обрисовав женский силуэт.

− Мы словно снова в лесу и никого вокруг. – Тишина резала слух, и мне пришлось заговорить.

Поднял глаза. Она стояла близко. Сжимала кулачки, безжалостно сминая ткань платья из королевской сокровищницы и смотрела куда-то в сторону. Она была прекрасна, но не так, как обычно. Передо мной стояла женщина, достойная звания королевы. После родов я не позволял себе слишком много, только ласки. Хотел дать ей время. А потом был нужен на войне. Но сегодня, возможно в наш последний раз, мне хотелось быть с ней так близко, насколько это возможно. Если она позволит. Если простит мой уход.

− Что с тобой будет? − Встревоженный взгляд все же нашел меня. Я боялся этого разговора. Боялся боли, что причинил ей своим решением. Но она стойко смотрела на меня, пока ветер резвился в ее волосах. Он, а не я.

− Пока они думают, что я будущий король − я ценен. Регелан больше не будет в опасности… Соллнам я запретил давать какие-либо клятвы. Потом, показав свою силу, они смогут как-нибудь меня вытащить. – Невпопад озвученный план казался мне полнейшим безумием.

Я понимал, что пытаюсь скрыть неуверенность в голосе. Пусть, плененный правитель важен. Но, Совет может решить, что моя смерть ослабит боевой дух регеланцев. Или меня попытаются вынудить дать ту же клятву. Возможно и то, что соллны не станут спасать меня. Хоть мы и родственники, а несколько месяцев, прожитых на острове, сблизили нас. Станут ли они рисковать ради одного человека? И в то же время, несмотря на мою дальнейшую участь, мной овладело какое-то умиротворение от мысли, что принял верное решение. И я добровольно пойду на это, чтобы спасти дорогих мне людей.

− Можно мне поехать с тобой? Быть рядом, когда…

− Нет. – Ни к чему ей видеть мое унижение.

− Снова рабство… − Отчаянный шепот. Она понимала, что не сможет изменить что-либо. − Эрит, как ты это переживешь?

− Уверен, что буду тосковать. Очень сильно.

Я понял, что веду себя глупо и притянул к себе жену. Крепко обнял, прекращая разговоры. Исследовать губами каждый изгиб. Изучать пальцами, чтобы в самых страшных пытках держаться за эти воспоминания – таков был план. И я воплощал его, постепенно погружаясь в тягучую негу наслаждения.

Вдруг, мой покой ушел гонимый женским стоном, страстным и толкающим на безумие. Плавные движения сменились резкими. Я ласкал и покусывал чувствительные точки на вожделенном теле и ощущал, как мне отвечают без слов. Во мне проснулась жадность. Никуда не идти, оставаться здесь, в ней, вечность. Каждый мой вдох, имел смысл только если я произносил ее имя.

− Ниа. – Поцелуй и взгляд.

− Твои глаза. Они светятся сильнее.

− Мое пламя едино с сердцем сейчас. − И вправду магия проснулась. Но не для того, чтобы сжечь.

− Я тоже ощущала подобное. Словно… гармония.

− Будто я на своем месте.

− Но так мимолетно, − она улыбнулась. − Мы как подростки играем словами, пытаясь понять свои чувства. Скоро заговорим стихами.

− Или запоем.

Мы рассмеялись. Потом дурачась кормили друг друга. И снова занимались любовью. Теперь мне понятен смысл этой странной фразы, когда больше всего имеет значение − с кем ты. Сколько ночей в моей жизни остались во мраке. Сколько касаний не имели смысла. А сказки и сны потеряли цвет, несравнимые с ней − моей новой реальностью. Теперь даже дыхание смерти не пугало меня и не заставляло грустить. Да, она часть нашей жизни. Очень близка к ней, неотделима. Поэтому, дает почувствовать ценность скоротечных радостных мгновений. И пара влюбленных без стеснения позволили себе это. А потом усталые уснули в обнимку, за два часа до рассвета.

Сегодня я не злился на свет, проникший под веки. Я был благодарен, что проснулся первым. Последние часы свободы провел в седле держа перед внутренним взором лицо спящей жены. Но, мои воины не дали доехать до вражеского лагеря. Там творилось неладное. Наши наблюдатели доложили, что с самого утра заметили дым от пожаров. Оказалось, рабы подняли бунт. Их поддержали некоторые нанны и свободные. Мятежникам даже удалось уничтожить повозки со взрывными зельями и большую часть магбашень. К сожалению, пробиться сквозь стационарный охранный щит чтобы помочь мятежникам не удалось. На место каждой бреши прибегали имперские патрули. Оставалось только ждать.

Силы бунтарей иссякли спустя сутки. И после того, как были потушены пожары и восстановлен порядок, главнокомандующий имперцев велел на закате провести показательные казни. Он даже объявил перемирье на один вечер, чтобы «пригласить» на действо правителя регеланцев со свитой.

На открытом пространстве между двух войск рабы начали строить длинный помост из остатков повозок. Приговоренных собрались сжечь живьем с помощью обычного огня, ведь казнь магией под запретом. Мы пытались как-то повлиять на решение, но никто не стал слушать. У империи свои законы.

Ниа, узнав обо всем, отказалась оставаться в стороне и к назначенному времени уже стояла рядом. Она выглядела измотанной, но не подавала виду.

− Тебе не стоит на это смотреть.

− Там мои друзья.

− Именно поэтому… − Я негодовал. Не хотел для нее этой боли, вдобавок ко всем переживаниям последних дней. – То, что сейчас произойдет... Уверена, что выдержишь?

− Они должны знать, что их смерть не будет напрасна. – Я видел с каким трудом давались ей эти слова. − Что ничего не было зря. И даже если этот бой враг выиграет, мы не остановимся.

− А что по поводу них? – Я указал на полсотни бывших рабов, которые пришли вместе с ней часом раньше. Они были из числа тех, что я освободил от ошейников.

− Сами вызвались. Конечно в бою от них толку будет мало. Физически слабы, а магии необученные или выгоревшие. Но они рвались показать, что свобода возможна. Прошли пешком весь путь. Можно ли осуждать за такое?

− Нет. Это их право. − Я окинул взглядом своих воинов, державших строй и готовых к нападению. Здравый смысл подсказывал, что их время отсчитывает последние дни. Но вера друг в друга и саму жизнь привела их сюда не позволяя сдаться, стоя против могущественного врага.

− Ты уедешь в замок, как только… все закончится. Я не знаю, когда имперцы снова нападут и удастся ли вообще с ними договорится. А под охраной Гила вы продержитесь достаточно долго чтобы дождаться помощи. – Здоровяк, которого я не без причины воспринимал как бандита, теперь отвечал за безопасность столицы. − Он и его люди знают эти стены и смогут выстоять осаду замка. Тебе нужно беречь себя, ради нашей дочери.

− Значит, не передумал по поводу плена. – Ниа хорошо понимала, что другого пути нет. Но не могла просто бездействовать. − А что, если и тебя решат… Ведь как раз этого ловцы пытались не допустить, идя на такие жертвы.

Я покачал головой. Сомнений не было что именно наши друзья, прознав о моем скором пленении, не захотели наблюдать как вместе с захватом Регелана рухнут их надежды на свободу. Ведь они не знали всего плана. И пусть с такой разницей в силе мятеж был заведомо провальным, наши союзники рискнули.

− У меня нет выбора. Как еще я могу выиграть драгоценное время… – Вздохнул, глядя в печальные глаза. − К сожалению, мне не остановить зверя войны, пожирающего мою страну, иначе как накормив.

− Прости. Я понимаю, что лезу не в свое дело и вообще не к месту здесь, но…

Договорить я не дал. Пользуясь неожиданным шансом прикоснуться к манящим губам.

− Твое место рядом со мной. Это то, в чем я уверен больше, чем в биении собственного сердца.

Я приобнял ее делясь теплом. Согрел дыханием пальчики, оледеневшие от тревоги и вечерней прохлады. Кто бы знал, как хочется мне увезти ее отсюда. Спрятать, оградить от всех печалей.

В молчании мы наблюдали как Дневное Светило коснулось гор, а на помост вывели тех, кто посмел восстать против имперских порядков. Их поставили на колени и привязали. Там были сотни три пленников. Часть оказались наннами, но большинство − свободные воины. Среди последних не было Жилиана, но я узнал ловцов, переодетых в мужчин. Уверен, мятежников было больше, судя по количеству разрушений. Возможно, в суматохе поймать удалось не всех. Рядом с помостом отдельно стояли непокорные рабы. Много. Измученные, в крови и свежих ссадинах. Но, в их казни не видели смысла, ведь рабов совсем скоро ожидал другой конец. Моя королева всхлипнула и прижалась ко мне, пряча мокрые глаза. Я не находил слов чтобы ее утешить, в очередной раз ощущая свою беспомощность. Мог ли я сделать хоть что-то? Где ошибся? Или это один из тех случаев, когда, как говорила Ниа, плохое просто случается? Можно назвать это стечением обстоятельств или жестокостью Мира в отношении своих детей. И остается только извлечь урок. Научится больше ценить дары жизни, пока это возможно.

Приговоренным позволили еще несколько раз вдохнуть пряный воздух регеланской земли пока солнечный диск окончательно скрылся за изумрудными вершинами гор. Сложно представить, какую работу проделали наши друзья ловцы чтобы переубедить всех этих людей. Но сегодня их проснувшиеся, «зараженные» идеей правды и свободы умы, такие необходимые этому миру, в немыслимых муках покинут его, жестоко вырванные из потока жизни.

Вдруг потемневший горизонт вспыхнул заревом, и начал светлеть. Будто Дневное Светило отказалось уходить на ночной покой спасая мятежников. Спустя несколько мгновений небо расчертил огненный хлыст. Он менялся и становился все ярче. Все замерли, наблюдая это чудо. Мне потребовалось несколько минут чтобы ощутить в нем знакомую магию. Мою магию. Только тогда я понял, что вижу огненных птиц, которые собрались в ключ. Порыв полететь к ним на встречу был так силен, что я бездумно сделал несколько шагов. Но был удержан женой.

− Что это?

− А ты не видишь?

Она растерянно вглядывалась в небо, но так и не поняла, о чем я.

− Это наши! − Фар был взбудоражен. − Из острова! Летят на подмогу.

На последних словах он уже сбрасывал защитную воинскую накидку и в следующий миг взвился в небо навстречу друзьям. То есть родне. Или верно сказать соплеменникам?

Без малого сотня огненных птиц выглядели ошеломляюще, делая круг над нашими головами. Потом они, медленно гася пламя, опускались на землю уже людьми.

− Простите, что долго. Не у всех сразу получилось встать на крыло. − Первым ко мне обратился Гарен, закончив фразу легким поклоном. − А как тут у вас?

− Вы вовремя. – Выдохнула Ниа и обняла собеседника.

− Да, друг. Не представляешь, как вовремя. − Я обратился к наместнику. − Пошлите переговорщиков. Мы требуем отдать приговоренных и немедленной капитуляции войска.

− Может сжечь чего, для убедительности? – Видя, что они действительно успели, Гарен повеселел. Он подал знак и соллны выстроились в ряд перед регеланскими воинами, показывая с кем в первую очередь столкнутся враги при попытке напасть.

− Разве что, вон то сооружение и веревки на пленниках. − Я указал на помост. − Но, как ваши силы? Я все еще не восстановился после снятия ошейников.

− Полет не настолько утомителен как то, что сделал ты, глава. Это была слишком тонкая работа. Мы в состоянии превратить в пепел все войско. − Но увидев предупреждающий взгляд, продолжил. − Только нам этого лучше избежать.

Гарен отправил соллнов к пленным на выручку, а сам быстро рассказал о том, как им удалось взлететь. Оказалось, они плыли на взятых у подгорцев лодках, гонимых магией материй, когда произошло что-то необъяснимое.

− Все случилось две ночи назад. Мы и раньше пытались лететь, но на этот раз не сговариваясь все вместе устремились в небо. Магия словно сама подсказала, как нужно, ведя на чей-то зов. И кажется, это был ты. Но сейчас трудно сказать с уверенностью.

− А что было дальше? Вы же не летели все время? – Рассказывать, чем я занимался той ночью я не планировал. Да и жена, пряча покрасневшие щеки, была со мной согласна.

− Мы двигались стремительно, даже не ощущая расстояния. Строем сделать это в разы проще. Но в горах все же пришлось сделать несколько остановок чтобы поспать и поесть, что удалось добыть. К сожалению, вещей у нас с собой не было и написать вам мы не могли. Только чувствовали, что надо торопиться.

Пока я осознавал произошедшее, мои капитаны не медлили. Все оружие имперских воинов вместе с доспехами приказали сложить в кучу чтобы потом сжечь огнем соллнов. А большинство свободных воинов и главнокомандующего под конвоем разместили в ближайшем лесу. Пока не оговорим все условия с Советом, представители имперской военной элиты побудут у нас в плену.

Я же обратился к рабам. С помощью ловцов были отделены те, кто принимал участие в бунте. Все они останутся в Регелане. Жилиан тоже нашелся. Его, раненного, рабы спрятали хорошенько прикрыв дерном. Остальные пленники, в том числе захваченные нами ранее рабы, как только соберутся, пойдут обратно в империю. Даже если бы они хотели остаться, для Регелана такой прирост недееспособного населения окажется похуже войны. К тому же, эти люди остаются жителями империи, пусть пока и бесправными.

За Арком отправили десяток соллнов и вскоре они показались в ночном небе, только уже с востока. Но праздновать воссоединение было рано. Все понимали, что нужно снова отправить переговорщиков в Аденмар, уже с ультиматумом. Чтобы раз и навсегда пресечь своеволие советников. С коронацией тоже решили не медлить, тем более, для нее все давно готово.

− Эрит, ты уверен? – Дядя вглядывался в документ, подписанный мной не так давно.

− Да. Пусть все остается как есть. Ты сам говорил, что выбор за мной.

− Твое решение, глава, я принимаю. И постараюсь не разочаровать возложенных на меня надежд. − Он поклонился и подарил свою добродушную улыбку.

Я ответил тем же. Ведь лучшего кандидата не мог и представить. Мой друг, отец, соратник. А теперь – король. Он знал эту страну. Любил ее и свой народ. Был терпелив и мудр. А вот я свой путь видел немного другим. И во мне наконец есть смелость идти по нему.