Текст книги "Пять причин (не)любить тебя (СИ)"
Автор книги: Яна Лари
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
20. Сущий пустяк
Откуда-то слева вылетает синеволосая девица и виснет у Соколова на шее, не обращая на меня ровным счётом никакого внимания.
– А говорил, что занят! Ну кто так делает? Я бы платьице красивое надела…
Её стремление понравиться как неосознанный плевок в мою сторону.
– Она? – спрашиваю одними губами.
Кот выглядит растерянным, но потом утвердительно моргает.
Ожидаемо фигуристая, яркая незнакомка и в простых джинсах притягивает взгляды, как переливающийся на солнце горный хрусталь. Котяра, видимо, уже успел ею налюбоваться, теперь только равнодушно ждёт, когда его отпустят.
Мальвина, впрочем, не выглядит ни уязвлённой, ни слепой. Как и девушка с террасы – капризов себе не позволяет. Странно это. Внутренние ощущения подзуживают ещё понаблюдать. А навязанная другом роль поторапливает заявить о себе.
– Котик, может, уже пойдёшь, куда собирался? – подаю голос, внутренне ухахатываясь с его перекошенной физиономии.
А кто сказал, что будет просто? Инструкций мне не поступало.
– А куда я собирался, напомни?
– Принести мне попить, – сообщаю радостно.
Кот поджимает губы, продолжая буравить меня взглядом и, наконец, нехотя выдавливает из себя:
– Тебе как обычно?
«Моей кровушки?» – повисает невысказанным.
Угрюмый какой. Ну вот как с таким встречаться?
– Чай со льдом хочу! – Невинно шаркаю ножкой.
– Такого здесь не бывает.
Я в курсе, поэтому и выбрала его.
– Ну, всё равно попроси, чтоб сделали. Разве тебе откажешь? Я тоже гулять сегодня не горела желанием, но, как видишь…
– Ладно, понял! – соглашается сквозь зубы.
– Кость, а это с тобой кто, сестра? – напоминает о себе Мальвина, тыча в меня пальцем. Ей никто не говорил, что так делать невежливо? Как и лезть без мыла в… душу.
– Да нет, – отзывается Кот, недобро на меня прищуриваясь. – Встречаться пробуем.
В груди моментально вспыхивает огонёк обиды. Что значит – пробуем?!
Игра моя не понравилась?
Эмоций мало? Неубедительно?
Сейчас исправлюсь. Он у меня все круги конфетно-букетного ада пройдёт!
– Чай, милый… – напоминаю елейно. – Без сахара.
Вы поглядите, умный какой. У меня тут репутация, можно сказать, страдает, а он нос воротит!
Наконец-то Кот отходит, и я совершенно безнаказанно могу творить любую дичь.
– А почему только «пробуете»? – невольно приходит мне на помощь Мальвина.
– Ну так язык у него длиннее всех остальных достоинств, – доверительно и скорбно понижаю голос. – Ушами только и остаётся любить…
– Серьёзно, что ли? – недоверчиво распахиваются голубые глаза. – Ничего себе. Так и не скажешь…
– Ссущий пустяк, – киваю неумолимо, показывая пальцами длину в неполный сантиметр. – Дюймовочник, корнишон, фитилёк…
Кажется, продолжать я способна вечно! Но возникает, правда, небольшая проблемка. Моя собеседница развивать столь увлекательную тему не горит желанием.
– Ужас какой! Соболезную… – то, как она искренне поджимает губы, обнадёживает. Прокатило, надо же.
– Только это строго между нами! – разоряюсь притворно. Проснувшемуся во мне артистизму больше невозможно сопротивляться. – Я-то думала, ты в курсе…
Раз уж моё враньё ей зашло, то варианта всего два: либо Кот свой золотой ключик при Мальвине пока не доставал, во что, глядя на неё, уж очень слабо верится. Либо…
Ох, ты ж!
Это ж… Это что же получается?! Не он девушек, едва вскочив с койки, бросает, а они его…
Бедненький Костя!
А я ещё, дура, на него пакости всякие думала. Временами вслух!
Пригорюнившись, отворачиваюсь, потеряв всякий интерес к прибалдевшей девице. От кофейного киоска мне навстречу одиноко шагает друг с картонным стаканчиком. Ухмылка его теперь мне тоже кажется картонной. Ещё бы. Жить с такой трагедией!
А он ничего, держится. Так сразу и не подумаешь.
Вот и я, не думала…
– Спасибо, – приободряюще улыбаюсь во все тридцать два зуба, протягивая руку за напитком.
Кот сжимает пальцы. Отпускает лишь когда мне на руку проливается кипяток. Больно, чёрт! Но уже через секунду перестаю думать о будущем волдыре, жжении на коже, почему вместо льда он принёс горячее и что я в принципе ненавижу кофе.
Кот не вернулся с пустыми руками, старался. И пусть на языке горько до рвотных позывов, зато какой аромат! Божественный. Вкусный. Для меня.
Тут допить всего-то три глотка. Что ж я не справлюсь?
– Очень вкусно! – шепчу, чуть не плача, преданно заглядывая в его хмурые глаза.
– Чая нет, говорил же. Это я себе взял.
– Ой…
Соколов отбирает у меня пустой стаканчик, зыркает злобно на бумажное дно, на меня, и медленно, протяжно выдыхает:
– Нёбо хоть не обожгла?
И нёбо, и дёсны, и, кажется, чуть пострадало даже дружелюбие. Но перебарываю в себе поток пустячных жалоб. Стыдно так мелочиться, когда у человека проблемы куда… мельче.
Улыбаюсь через силу:
– Кость, ты только не нервничай, хорошо? У меня для тебя две новости: хорошая и плохая. С какой начать?
– С плохой, – говорит насторожено.
– Я случайно проболталась Мальвине про твой золотник.
– Не понял?.. – зловеще тянет Кот, заставляя меня мучительно краснеть и пятиться.
– Ну… – блин, что ж он тугой такой?! – Ляпнула, что мелочь у тебя в штанах болтается не только по карманам…
– Ксюха, ты дура?! – ревёт Кот на весь парк, как подстреленный.
– Зато она больше не имеет на тебя видов. Мы в расчёте! – выпаливаю, срываясь особо не глядя куда. Главное – подальше.
Я Соколовского знаю. Если его разозлить, он себя плохо контролирует. Вон какой злющий прёт на меня… глаза горят… шерсть дыбом…
Догонит, всё – фаталити!
21. Звезда не моего небосклона
– Стой, ненормальная!
Окрик Кости звучит так взволнованно, что ноги сами замедляются. Инстинкт самосохранения на миг даёт слабину. Сердце уходит в пятки, когда я оборачиваюсь, чтобы с ужасом понять – ой, зря…
Мне явно крышка, потому что Кот сейчас такой "дружелюбный", вы бы видели! Руки выставлены вперёд, вот-вот схватит, на лице одно желание – прибить, да тут даже обделаться не стыдно!
Это его мысль про слухи о размерах так пугает?
– Сперва успокойся! – кричу, не глядя, куда бегу. – Вот что ты кипятишься? Не в сантиметрах счастье! Мал золотник, да дорог. Народная мудрость, так-то!
– Тормози, дура!
Разбег моего возмущения обрывается вместе с пирсом. Я продолжаю лететь, только уже в прямом смысле и не вперёд, а вниз! В озеро.
Мне на голову снова обрушиваются две важные новости. Плохая – Соколовский меня всё-таки ловит. Хорошая – его пальцы держат так крепко, что я скорее останусь без руки, чем упаду.
Если бы на его месте был кто-нибудь другой, я б уже, наверное, посыпалась от романтичности момента, но первое разочарование подленько напоминает, что сантиментами его жест и не пахнет.
– Тяни уже, – подсказываю, дав себе мысленный подзатыльник. – Кот… Ты чего? – начинаю паниковать, чувствуя, что его хватка медленно слабеет, а затем вовсе разжимается.
Он знает, что я не умею плавать и всё равно отпустил! Подлый, мстительный засранец.
А водичка-то прохладная! – всё, о чём успеваю подумать, прежде чем где-то рядом, в хаосе поднятых мною брызг, разносится ещё один короткий «бултых».
– Давно мечтал… – довольно жмурится друг, пока я в ужасе цепляюсь за него руками и ногами.
– Утонуть?!
Сейчас его талия между моими бёдрами кажется чем-то таким же естественным, как дышать. Поэтому я всячески гоню стрёмные мысли, всё равно инстинкты сильнее возникшей неловкости.
– Проверить, не всплывёшь ли с таким-то характером, – говорит сквозь шипение Кот, пока я брезгливо отфыркиваюсь.
– И ты не придумал ничего лучше, чем напоить меня водой, в которую гадят утки?!
– Не чай со льдом, конечно, но остудиться тоже сойдёт, – высказывается он и со смехом, под мой задушенный писк, резко ныряет под воду.
Второй раз погружаться не так страшно. Соколовский может пугать сколько хочет, теперь я его сама из рук не выпущу.
– Хватит! Клянусь больше не касаться тем ниже пояса! – выстукиваю невнятно, начиная дико дрожать.
Не так уж и холодно, наоборот – жарко. Ледяная вода обжигает, но организм всё равно тянется к источнику тепла. Рукав Костиной футболки трещит под моими непослушными пальцами.
– Полегче, твой интерес к моему телу начинает пугать, – шутит он сквозь зубы, за что получает полный скептичности взгляд.
– Дурак, что ли?
Сползаю ниже, чтобы наши лица не были так нервирующе близко, но сразу отшатываюсь, когда мне в живот что-то упирается. Снова тону. Барахтаюсь. Захлёбываюсь в собственных мыслях, ни одну из которых не успеваю додумать, потому что над головой раздаётся голос Акеллы и чья-то рука грубо выдёргивает меня на пирс.
– Кончай визжать, малявка, – ворчит Юра, раздражённо отряхивая пальцы, и обращается уже к выныривающему Косте: – В следующий раз, когда надумаешь её воспитывать, выбери местечко побезлюдней.
– В таких местах его поклонницы не водятся, – стреляю убийственным взглядом по другу.
– А где здесь его поклонницы? – справляется Юра не то что удивлённо… Скорее с насмешкой.
– Не обессудь, всех не перечислю. Я только про Мальвину знаю.
– Ты про какую? – вот теперь он реально удивлён. – Про Машку, что ли? Так она несвободна года три. Замуж собирается. А что, Кот пытается цену себе набить?
Впечатление о её увлечённости Костей у меня действительно сложилось двоякое. Но я предпочитаю уточнить у друга, потому что верить не ему, а такому балаболу, как Юра, решение сомнительное.
– Кот, так она к тебе клеилась или нет?
Достаточно прямого вопроса в лоб. Чего гадать-то?
Соколовский загадочно ухмыляется, убирая с моего лица мокрые пряди.
– От меня ей нужны только красивые фото.
Сражено открываю рот… Закрываю…
– Но ты же говорил… – недоверчивый шёпот царапает нёбо.
– Говорил.
– И как понимать твоё «отшить»?..
Он только разводит руками под хохот Акеллы.
– Как хочешь.
– Ты просто решил поиздеваться! – озаряет меня.
По глазам бесстыжим, по взгляду надменному вижу, что попала в цель.
– Ты слишком доверчивая, Мартышка. Нельзя верить всему подряд, что тебе говорят.
Я бы могла возмутиться. Кому мне верить, если не лучшему другу? Но не стану.
Косте я прощала выходки похуже. Но настроения болтать больше нет. Всю обратную дорогу бреду рядышком и молчу. Вспоминаю, как жарко с ним было там, под водой…
***
– В южной части города ливень? – иронично вскидывает брови отец, когда мы с Соколовским появляемся на пороге квартиры мокрые до нитки.
Я не отвечаю. Костя меня отпрашивал, пусть он и объясняет. Сама я папе ни за что не расскажу про наш заплыв.
Ночное купание с парнем и так даёт до черта пищи для фантазии. В одиночку Кот лучше выкрутится, а я в сторонке смиренно постою, послушаю. Иначе непременно вылезут проблемы, стоит нам разойтись в показаниях.
– Мы немного поплавали, – беспечно, но с нотками вызова хмыкает Соколовский, пропуская меня в прихожую.
Я от таких откровений аж рот открываю. Не глядя на отца, заледеневшими пальцами стаскиваю кеды с ног. Не только руки меня не слушаются. Сердце громче стучать начинает. Кажется, на весь этаж грохочет!
Ой, что сейчас будет…
– Ночью?!
– Хотя бы не голые. Это всё-таки летом лучше практиковать…
Всё-таки поднимаю полный офигевания взгляд на друга.
Что он творит? Сейчас нам обоим вынесут мозг. А Костю ещё и в дверь пару раз «вынесут»!
Вон, отец уже упирает руки в бока, а мама убавляет звук на плазме. Чего совсем не ожидаю, что папа начнёт раскатисто хохотать.
– Смелая шутка. Мне нравится, – выдаёт одобрительно. – Между фонтанами опять носились, что ли?
– Ага. Решили детство вспомнить! – встреваю дрожащим голосом, незаметно пихая Кота в бок, пока он опять чего не сморозил.
– Кость, проходи. Чаю горячего выпьешь, – это уже мама выходит с Дарьей на руках.
– Очу улять в фонтане как Сеня! – начинает канючить малышка.
– Ребёнок, там холодно, – принимаюсь её отговаривать.
– Апку мне и аф! – на круглой мордашке прямо написано, что аргумент я подобрала так себе.
Действительно, шапка и шарф – на все случаи жизни.
Приходится сделать страшные глаза:
– И темно как под кроватью!
– А ещё комары, – приходит мне на помощь Костя. – Злые. Голодные. Их тысячи! Чесаться будешь как тот блохастый пёс.
Впечатлительная Дарья аж передёргивается, переводит изумлённый взгляд на гостя:
– А вы тогда ачем туда одили?
Что тут ответить…
– Пойдём, верну тебе толстовку, переоденешься. – поворачиваюсь к Соколовскому. Не в мокром же он чай пить собрался.
Он благодарно кивает. Шлёпает за мной в комнату. Чем-то шуршит, пока я ищу в шкафу его одежду. А когда оборачиваюсь, у меня дыхание перехватывает.
– Совсем всё плохо с головой, Кость? Сейчас же прикройся.
– Ты сама привела меня сюда переодеться, – нахально сообщает он, рисуясь передо мной голым торсом.
Боже, стены моей спальни голых мужчин ещё и не видели-то! Да ещё так открыто наслаждающихся моей оторопью!
– Перестань, – прошу, не зная, как самой перестать на него таращиться.
У меня нет ни единого шанса устоять. Стоит только попасть под действие горячего взгляда, способного камни расплавить.
А я не камень, понимаете?
Волнение обжигает лицо как кипяток из чайника. У меня сейчас кровь от градуса смущения носом пойдёт.
– А что я делаю? – делает шаг ко мне, склоняя голову набок.
– Костя!
Ещё шаг…
– Что не так-то? – улыбается.
Боже, как он улыбается! Его внезапный напор заставляет чувствовать себя беспомощной и обнажённой, но я достаточно рассудительна, чтобы держать лицо. Мне такие забавы не по зубам.
– Мне неприятно, – не совсем точно удаётся выразить мысль, но это ближе всего к тому, что испытываешь, когда ощущения в тягость.
Мы замираем, рассматривая друг друга. Я неожиданно смущаюсь из-за облепившей меня кофты, отодвигаюсь резко в сторону, намереваясь выйти из комнаты. Костя не пускает, раз за разом встаёт на пути! Становится ещё жарче.
– Тебе страшно. – Качает он головой. – Иди ко мне, и ты убедишься, что просто накрутила себя. Обнимались же мы раньше как-то.
– Вот так… Раздетыми?!
Я выпадаю от внезапности предложения. Вообще не понятно, почему Соколовский до сих пор не оделся. Почему я до сих пор здесь.
– Я тебе хоть немного нравлюсь?
– А-а-а… Нет! В смысле, да!.. Ты весёлый, когда не бука.
– Ксюша, не юли.
– Не понимаю, о чём ты, – обычно мне удаётся включить дурочку очень естественно, но не в этот раз. Забегавший взгляд выдаёт всё сокровенное. А я не готова впускать парней дальше определённых границ. Особенно Костю, который, конечно, физически меня привлекает, но между нами столько всего намешано, что это скорее напрягает.
– Не бойся. Просто дай свою руку.
Любопытство на грани придури толкает меня подчиниться.
На первый взгляд, ничего ужасного не происходит. Соколовский всего лишь подносит мою руку к своему лицу и слегка прижимает пальцы к верхнему веку. Я целиком переключаюсь на ощущения. Под фалангами мягко проминаются ресницы, а основание ладони колет щетина.
Первая мысль – он словно весь состоит из контрастов.
Вторая – какой он «весь» я весьма смутно себе представляю.
До третьей мысли очередь не доходит. Дальше рука сама соскальзывает вниз по скулам, по шее, в ключичную впадину. Это не пульс… Его прилично колотит. Не знаю откуда, но понимаю, что не от холода. Так я его раньше никогда не «рассматривала».
– Костя, мы здесь одни. – Очнувшись, отшатываюсь. – Нормальные девушки за такое выставляют из комнаты, хлопнув дверью по морде.
– Что можно рок-звезде Валентину, нельзя обычному парню Косте? Вот же засада!
– Ты неправ. Вэл – звезда не моего небосклона, – произношу примирительно.
Протягиваю ему толстовку. Секундное соприкосновение пальцев током бьёт! Отдёргиваю руку. Вещь сизым облаком шлёпается на пол. И у меня невесомость по венам. Чем-то похоже на испуг. Будто падаю…
– Я лучше домой пойду.
– Кость! – Растерянно хватаю его за руку. Меня тоже потряхивает, хорошо, что незаметно. – Я же не выгоняю.
– А то б у тебя получилось! Штаны мне тоже подгонишь? Хочу твои пижамные. С медведями, – ухмыляется лениво. – Ксень, с меня уже лужа на ковёр накапала. Какой, на фиг, чай? Завтра на большой перемене угостишь, если так сильно хочется. Всё. До встречи.
Ох, завтра мне предстоит непростой разговор с ещё одним любителем халявных угощений. Интересно, Адам уже остыл или всё-таки меня использовал?
Надо всё же подойти к нему и спросить в лоб. В конце концов, нельзя пацану быть такой истеричкой!
22. Пять причин не любить тебя
Соколовский сегодня явно встал не с той ноги, причём как минимум на грабли. На большой перемене не успеваю толком отойти от аудитории, как он по-хозяйски хватает меня за локоть и затаскивает за угол, где пылко впечатывает меня собою в стену!
– Что? – только и выходит выдавить из себя от удивления.
– Решил убедиться, что ты не забыла про обещание пообедать вместе. Признавайся, куда намылилась?
– Ко-о-от… – Прикладываю ладони к вспыхнувшим щекам. – Я действительно забыла. Мне стыдно.
Что-то едкое мелькает в его усмешке. Недоверие?
– И приятно, что ты напомнил, – признаюсь тихо. – Но если честно, я планировала поговорить с Адамом. А он не станет перебивать меня только с набитым ртом.
– Пошли его лесом, – давит тоном Соколовский. – Разве так важно, что этот жлоб подумает?
– Кость, мы могли бы поужинать вместе, если ты… не имеешь других планов на вечер. Ну или просто отменим всё, если даже появятся. Не проблема, – добавляю быстро, видя, как на его лице начинают играть желваки.
Лавировать между необходимостью поговорить с Адамом, и нежеланием портить отношения с Костей всё сложнее. При этом альтернатива не должна выглядеть так, как будто я снова навязываюсь.
– Честно? Я уже сделал заказ в «Ориентале». Идёшь или тебе Адам важнее?
– Ты загоняешь меня в угол… – Не могу скрыть огорчения. – Это, конечно, очень «по-дружески».
– Зато справедливо. Только тебе решать, пойти пообедать в приятной компании или и дальше ерундой страдать.
– Вот как… – Задираю подбородок. – Теперь ты решаешь, что ерунда, а что нет?
– Вообще-то, это решает здравый смысл.
Намерение отшутиться остаётся чётким секунд пять, не более, а затем в голову начинают лезть дурацкие мысли, от которых куда сложнее избавиться.
Если я к Соколовскому до сих пор неравнодушна, зачем извожу себя поисками? Не проще ли отмести остальных? Зачем искать? Попадать в неловкие ситуации? Изощряться?
Нет, так тоже неправильно. Через задницу. Нельзя сбрасывать карты, не посмотрев, что выпало. Кот пробовал встречаться как минимум с одной, а я что теперь, должна до конца своих дней сомневаться?
– Мне кажется, ты просто боишься в меня влюбиться, – полушутливо подначивает Костя.
– Облезешь. У меня целых пять причин не любить тебя, – смеюсь натянуто ему в тон.
– Не понял… Откуда так много-то?!
– Считай сам, – с улыбкой загибаю палец. – Валентин…
– Похотливый придурок, если я правильно запомнил твои слова. – Дёргает Костю.
– Но придурок талантливый, – уже откровенно дурачусь. Меня затягивает эта пикировка, и его откровенное недовольство тоже доставляет восторг. – Он играет как бог. А ты так можешь?
– Да, на нервах. Вычёркивай, – становится жёстким его голос.
– Ладно… – Беспечно пожимаю плечами и загибаю второй палец. – Адам.
– Скупердяй. И нет, поужинать за счёт девушки – так я точно не смогу, – с азартом отбивает Кот.
– Это пока не доказано, – возражаю, впрочем, без уверенности.
– Дело времени. Кто там дальше?
– Феликс?
– Повёрнут на учёбе. А ты, пардон, ни разу не энциклопедия.
– Акелла?
Я изумлённо вскрикиваю, когда Соколовский больно перехватывает мою руку.
– Заикнёшься про него ещё раз, я тебе палец оторву. Серьёзно. Не связывайся.
– А Слава, чем плох? – перехожу на шёпот, с интересом глядя на друга снизу вверх. Чего это с ним? – Он занимается стрит дэнсом, классно ведь? Красавец, спортсмен, «комсомолец» …
Костя с загадочной ухмылкой склоняется ниже, прижимается лбом к моему лбу.
– Я тоже неплохо танцую. Кстати, ты мне ещё со школы медляк торчишь. Пора отдавать долги.
– Что, прямо здесь?..
Внутри всё дрожит сжатой пружиной. Меня будто током шандарахнуло, да так, что ног не чувствую. Темнеет в глазах. Умираю!
Ан нет, поторопилась. По-настоящему умираю, когда Кот проскальзывает губами вниз по моей щеке и жарко выдыхает в угол рта:
– Я зайду за тобой вечером.
– Но… – только и успеваю выдохнуть.
– Помолчи-ка, – его тон внезапно режет холодом.
Кот зажимает мне рот, напряжённо к чему-то прислушиваясь. А у меня пульс все звуки заглушает. Не сразу удаётся распознать знакомый голос, не говоря о том, чтоб сразу вникнуть в суть.
– Серьёзно тебе говорю. Рассчиталась за мой заказ как миленькая. Ещё чуток поломаюсь, и опять позову куда-нибудь ужинать, – делится с кем-то скупердяйскими планами Адам.
– Думаешь, второй раз прокатит? – звучит с сомнением ему в ответ. – Я бы на твоём месте не наглел.
– А кто наглеет-то? – Недоумение в голосе Адама настолько искреннее, что мне остаётся лишь обескураженно хватать ртом воздух. – Полный желудок – забота женщины. Так природой заложено. А если Ксюха зажала на это денег и не готова вкладываться в отношения, то она всратая эгоистка. На кой чёрт мне такая нужна?
До последнего не хочется верить в происходящее. Господи боже! Адам мало того что меня использовал, так ещё имеет наглость этим хвастаться?! Надо было всадить в него вилку в тот злополучный вечер.
– Ну что, поужинаешь с ним ещё разок? – с убийственной иронией цедит Костя. На его заострившемся лице остаётся мало что человеческого. Понять не могу, на кого он так злится: на меня, на себя, на Адама?
Вот в этот момент я, наверное, впервые в своей жизни ощущаю настолько сильный стыд. Я думала, что самым страшным позором был тот, когда Кот меня прилюдно отверг и оставил глотать пыль за машиной своей девушки. Я тогда ещё храбрилась и отшучивалась: додружилась до ревности! С кем не бывает?
Но это, по крайней мере, было закономерно. Не зря столько споров по поводу разнополой дружбы – один в такой паре всегда больше, чем друг. И я до сих пор не уверена, что хотела бы с Костей поменяться местами. Вышло и вышло. У меня было достаточно времени пересмотреть свои претензии. И даже извлечь для себя выгоду. Немного потренировать самоиронию и получить иммунитет к шепоткам за спиной – в целом полезный опыт. А вот поступок Адама – бессмысленное и беспощадное свинство!
– Стоять. – В последний момент перехватываю Кота за ворот куртки.
– Не лезь. Я сейчас ему полный поднос горячего в зад затолкаю, пока в столовой пюре не остыло! – бесится Соколовский.
Даже не сомневаюсь – всё именно так и будет.
Что же делать? Мне совсем не хочется, чтобы Костю отчислили за драку. Он не настолько несносный. Всё, что я успеваю придумать, это:
– Постой. Ты покалечишь Адама, а показывать пальцем всё равно будут на меня! – отчасти несу ахинею, но лучше уж так. – Нужно иначе его проучить.
– Как?! Пальчиком погрозить? – озлобленно рявкает Кот, продолжая вжимать меня рукой в стену. – Он и дальше будет издеваться, если ему силой рот не закрыть.
Наши взгляды встречаются, высекая искры. Чудится характерный звон дуэльных шпаг. С треском проигрываю.
Переубедить его почти невозможно, поэтому спорить нет смысла. Да и как спорить с парнем, кипящим как вулкан? Куда аргументы сыпать? Если Соколовскому приспичило устроить самосуд, он же теперь не отстанет, пока у Адама прощупывается пульс.
Мягко обхватываю лицо друга ладонями.
– У меня есть идея получше. Пошли в твой Ориенталь, расскажу.
Похоже, не судьба мне отказаться от роли младшей сестрёнки, которой постоянно нужна помощь старшего брата.
