Текст книги "Пять причин (не)любить тебя (СИ)"

Автор книги: Яна Лари

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

7. Апух

Ксения

Утро выходного дня сегодня по-особому прекрасно. Дарья в кои-то веки молчит, увлечённо расправляясь с мороженым, садист-пианист с первого этажа наконец-то начал попадать в ноты, а главное – тот, кто мне нужен, лишён возможности уйти от разговора. Куда он денется со своей стремянки?

Суббота. Соколовский должен быть в спортзале в это время, но вот он, работничек – прилежно орудует валиком под козырьком подъезда. Красота.

– Апух! – сестрёнка радостно указывает на выцветший рисунок Винни с футболки соседа.

Задрав голову, обращаюсь к его обросшим тёмной порослью икрам:

– Я всё жду, когда ты выкинешь эту одёжку на свалку.

– Раньше тебе она нравилась, – звучит с лёгкой тенью упрёка.

Ну ты ещё губы надуй, Царевна Несмеяна.

– Так я ж об имидже твоём забочусь, – оправдываюсь лениво. – Да и тебе ли не знать, что нравится девушкам.

– Предлагаешь прикупить пару смокингов?

– Нет. Я про парней с татуированными руками, в потёртых джинсах и кожаных куртках, пахнущих адреналином и пороком.

Кот любит спортивный стиль. И пахнет от него обычно. Я так к нему привыкла, что сразу и не скажу, чем именно. Родным чем-то… Беззаботностью. Домом.

– Проще говоря, ты про придурков, вроде тех, что исписали здесь стены, – рычит Кот раздражённо, и я спешу быстренько прикрыть Дарье уши.

А то мало ли…

Когда Соколовский не в духе, можно определения и похлеще услышать. Непонятно, правда, какая муха его укусила?

За весь разговор не взглянул на меня даже ни разу. Я же не виновата, что его мать вчера заявилась к нам в гости и ненароком спалила всю контору! Мне что, надо было газануть и оставить его глотать пыль за моим мотоциклом? Подвезла на свою голову…

Сам настоял, между прочим! А теперь недоволен, паразит неблагодарный! Апух!

Я показательно выпячиваю нижнюю губу, но, убедившись, что Кот по-прежнему не смотрит, тоже отворачиваюсь, громко шаркая ногой. Хочется ему ворчать, пусть развлекается сам с собой.

– Ко-о-от… – примирительно тяну, не выдержав и полминуты. – Напомни, как зовут того белобрысого, который тянул жребий после Стаси?

Разумеется, от идеи раскрыть личность своего идеального я не отказалась. А первым претендентом на его роль по понятным причинам стал симпатичный старшекурсник с внешностью рок-звезды и улыбкой Чеширского кота. Честно говоря, на нём бы и хотелось остановиться.

– Это вопрос к теме патлатых неандертальцев, от которых разит феромонами?

– Допустим, – решаю не юлить, ведь описание действительно содрано с него.

– Учти, информация не бесплатная.

Подойдя поближе, с вызовом задираю подбородок. Нарочно своим ростом давит, поганец.

– Чего тебе надо, вымогатель?

Соколовский неторопливо спускается со стремянки и протягивает мне валик.

– Поработай за меня. Что-то я задолбался.

Вот же лентяй!

– А не надо было девок каждый вечер менять. Мы, женщины, народ злопамятный.

Кот неопределённо хмыкает, стреляя по мне острым взглядом. Навылет.

– Закрашивай только докуда достанешь, поняла? Мне ещё только контуженных здесь не хватало.

И мороженое моё прямо из рук отбирает.

Ах ты!..

А я за него ещё волновалась вчера. Переживала, что ему из-за меня влетело. Дура.

Сам виноват. Идиотина. Так ему и надо. Нечего было проходу мне не давать.

Открываю рот, собираясь возмутиться бессовестно завышенным расценкам… Однако вовремя вспоминаю, что мне всё ещё нужна информация.

Ладно, не расклеюсь…

Окунаю валик в пластиковое ведёрко, забираюсь на верхнюю ступень, отрабатывать. Ничего, он у меня за такие тарифы выложит все адреса, пароли, явки! Тоже мне барин.

Краем глаза вижу, как Кот устраивается рядом с Дарьей на скамейку, вытягивая перед собой длинные ноги. Дёрганый он сегодня какой-то. И под глазами тени. Может, просто не выспался?

– Кот, а он случайно не ходит с тобой в один спортзал? – спрашиваю убаюкивающим тоном.

Соколовский морщится, словно надкусил кусок льда, слизывает ванильную каплю с верхней губы, пристально рассматривая мои ноги, и решительно мотает головой.

– Нет. Он пловец. И нет, знакомить я вас не буду.

– Больно надо! – восклицаю вполне искренне.

Более нелепое начало отношений сложно придумать, чем когда тебя ведут к парню как овцу на привязи. Что в этом романтичного?

Я начинаю интенсивнее орудовать валиком, сдуваю с лица прядь волос и всё же не удерживаюсь:

– Я прямо и не ждала помощи… Хотя обычно друзья не ставят палки в колёса.

– Работай, а? – вполне миролюбиво отвечает Соколовский, быстро доедая рожок, – Уже прокатилась раз…

– Сеня, я очу игать! – требовательно вклинивается Дарья, облизывая липкие пальцы.

– Уже спускаюсь, – спешу воспользоваться благовидным предлогом увильнуть от задания.

Не то чтобы я была ленивой, но Косте полезно самому пожинать плоды своих похождений. Надо же кому-то этого донжуана воспитывать, чтобы он жизнь свою горемычную по ветру не пустил.

– Неть! С папой очу! – вероломно рушит сестра мои планы.

– Он в офисе, – напоминаю терпеливо.

– Давай я с тобой поиграю, – ловко пользуется ситуацией Кот.

– Ты не поож на папу! – капризничает она.

– Да как же? Смотри, у меня и колючки есть, – Соколов выставляет вперёд подбородок, демонстрируя лёгкую небритость.

– Ну давай, – без энтузиазма вздыхает Дарья, дотрагиваясь пальчиками до щетины. Досада в серо-голубых глазищах моментально сменяется хитринкой. – Купи моё мооженое!

– Ла-а-адно, – растеряно тянет он, глядя на то, как с подтаявшего рожка ему на шорты срывается зеленоватая капля. Бр-р… На вид как сопля.

– Ты там не скупись! Я слежу за тобой, – смеюсь, заметив, что Кот с несчастным видом принялся выуживать мелочь из карманов.

– Мало, – заявляет ребёнок тоном матёрой купчихи, взвешивая в липкой ладошке горстку монет.

– Жди здесь. Сейчас домой поднимусь.

По лицу Соколовского прям видно, как ему не терпится втихаря избавиться от покупки.

– Неть! – опять пищит Дарья, стреляя алчным взглядом по выглядывающему из кармана его шорт краю телефона. – Дай поигать.

– Нельзя. Это вредно.

Сестрёнка воинственно дёргает ноздрями.

– Тогда литики неси. Касные!

И тычет пальцем, указывая на единственную пурпурную ветку высоко в кроне клёна.

– Может, всё-таки деньги? – с надеждой уточняет Кот.

– Литики очу!

Он предусмотрительно выкладывает на скамейку содержимое карманов: ключи от квартиры, жвачку, мобильный…

– Бабы… – Пренебрежительно качает головой, чем-то неуловимо похожий сейчас на своего дружка Акеллу.

На ствол Кот карабкается с грацией своих сородичей, благополучно потеряв размякший рожок за кустиком, на радость прожорливым воробьям.

– Гупый, – подытоживает Дарья, беспрепятственно добираясь до вожделенного гаджета.

Сложно не согласиться. Все беды мужчин от их самоуверенности. И от того, что наши методы они недооценивают.

– Всё. Я закончила, – сообщаю расцарапанному Косте, когда тот свирепо вручает невинно хлопающей глазками Дарье ветку с красными листьями и останавливается у стремянки, придирчиво оценивая проделанную мной работу. – Итак, его зовут…

– Валик, – рявкает Кот протягивая руку.

– Да подавись, обманщик! – С психом возвращаю орудие труда.

Но он перехватывает меня за кисть и резко дёргает на себя. Практически в объятья.

– Его зовут Валик, – цедит зло и тихо мне в губы.

– Идеальное имя для парня моей мечты, – шепчу мстительно. Времени вагон прошло, а всё равно…

Валентин, значит.

Что ж. Я, кажется, придумала, как с ним заговорить…

8. Всё не по плану

Герой моих грёз изволит задерживаться. Прежде чем засесть в засаде между библиотекой и фасадом спортивного комплекса, я имела удовольствие лицезреть этого Ихтиандра в природной стихии. Плавает Валентин действительно завораживающие. Проворные руки рассекали воду в бассейне как вертолётные лопасти воздух, выдавая скрытую в мышцах силу. Но подойти к бортику и заговорить с ним прямо там было бы слишком палевно. Поэтому я жду на улице за газетным киоском. Жду и тихонечко теряю терпение, а вместе с ним остатки оптимизма.

Всё идёт не по плану. Перекусить негде, волосы не причесать, даже в туалет не отбежать! Мама в таких случаях говорит: не задаётся с первой попытки – жди неприятностей. На меня разом обрушивается голод, ветер и кружка выпитого натощак кофе.

Но желание унять любопытство сильнее низменных нужд. Я ведь не дура. Понимаю, что парень, у которого снесло крышу от одного-единственного поцелуя, нашёл бы сразу способ дать об этом знать. Пока кровь горит. На эмоциях. Поэтому иллюзий я не питаю – взаимности сию минуту не случилось.

Мне бы не загоняться и взять с других пример. Ну нет, так нет, значит, не судьба. Пусть остаётся в памяти ярким эпизодом. Вот только не даст мне покоя единственный вопрос: почему?!

Ладно с Соколовским на выпускном облажалась – придумала то, чего нет. Но сейчас-то было! Тот, неизвестный, он же забылся тоже. Прижимаясь, едва не рычал, оттягивая назад мои волосы, садист чёртов. Дышал так жарко, что – дрожь по телу и воздух плавился. Всё это только потому, что взыграли гормоны? Любая бы подошла?!

Сверкнув золотистым лучом, солнце пропадает за тучами. День окончательно приобретает оттенок дохлой мыши. Я окончательно впадаю в уныние. Похоже, накрылся мой план расположить к себе Валентина и на доверительной ноте выведать правду, даже если придётся его напоить. Не все же принципиальные трезвенники как Костя?..

Когда моё терпение вознаграждается смехом выходящих из здания пловцов, я восхищённо приоткрываю рот. Мысленно объявляю все дурные знаки мракобесием и проваливаюсь в Марианскую впадину восторга.

Его взгляд холодно-расчётлив, но на губах играет обаятельнейшая улыбка, словно бы говорящая: «Я знаю, о чём ты думаешь и могу тебе дать даже больше. А могу не дать…».

Он напоминает рок-звезду, глядя на которую хочется попросить автограф и сбрить наголо волосы, чтоб наверняка запомниться в толпе фанатов.

– О, Ксюша, вот так встреча! – усмехается Валентин, словно действительно рад меня видеть, в то время как я удивлена тем, что он вообще знает моё имя. – А что это ты тут делаешь?

– Домой иду.

Я с громким хлопком роняю себе под ноги тяжёлую стопку книг, прихваченных из дома с этой целью. Получается более чем достоверно. У меня как раз руки за час ожидания так затекли, что пальцев не чувствую.

Но Вэл бросаться на выручку не спешит пока что.

– Ксюша, Ксюша, где ж твой неразлучный друг? Ещё надорвёшься таскать такие тяжести, – выдаёт он немного не ту реакцию, что я ожидала.

– Занят. – Пожимаю плечами, изображая несчастную барышню в беде, ничего тайно не замышляющую и даже не представляющую, как подступиться к проблеме.

Мужчина ведь должен протянуть руку помощи, не дожидаясь особого приглашения? Но что-то он мне помогать пока не торопится…

Тем временем Слава, везде сопровождающий Вэла как брат-близнец, и вовсе спешит распрощаться. Его я пока мысленно вычёркиваю из списка претендентов. Мой потенциальный парень такой моветон едва ли допустит.

Судя по жутко занятым мордам остальных ребят, они тоже не горят желанием напрячься… Прискорбно, но в целом даже к лучшему. Мне нравится думать, что Валентин, всё-таки начавший подбирать книги с асфальта, делает это по велению сердца.

Не из-за неловкости же, что сразу не сообразил прикинуться, будто ему в другую сторону?

– После обеда подтягивайся в общагу с гитарой, – приглашает его один из парней, прежде чем нас оставить.

Оценивающе прищуриваюсь, передавая Валентину последнюю книгу.

Ещё и на гитаре играет. Мама миа, какая романтика! Ну как в такого не влюбиться?

По дороге мы оба молчим. Вернее, молчу одна я, а Валентин с кем-то общается по телефону, периодически пытаясь вставить пару слов, но получает в ответ новый блок информации… И с досадой закрывает рот.

Понимаю, что звонок может быть важным, но всё равно чуточку обидно, что герой моих грёз готов так бездарно упустить возможность со мной пообщаться.

Так, Ксюха, прекращай, – одёргиваю себя. – Завышенные ожидания – корень всех зол!

В конце концов, мою макулатуру тащит самый горячий парень всего универа.

Не самый горячий, – предательски сжимается что-то внутри. – Не самый… Но Кота можно рассматривать только как друга. Иначе будет мучительно стыдно. Как в прошлый раз…

– Ну вот, здесь я живу… – Заминаюсь у двери, собираясь с духом. – Зайдёшь на чай?

Валентин словно только и ждёт приглашения, разом приободряется в лице и бодро шагает за мной в квартиру…

– Кто такой? Чего тебе здесь надо?

Боже, папа! В кои-то веки вернулся пораньше и тот жутко не вовремя. По крайней мере, у моей матери нет привычки устраивать людям допросы с порога.

– Знакомый Ксении. Книги донести помог.

Мой гость морщится так, будто врезался в стену. На что «стена» выражает не меньше неприязни.

– Работаешь, учишься?

– Учусь…

– Студент, значит. Понятно… – Сверлящий взгляд отца останавливается на свисающей с мочки Валентина серьге. – Цацки на стипендию брал?

– Нет, заработал… А что?

Отец пренебрежительно пропускает вопрос мимо ушей.

– Как относишься к близости до свадьбы?

Вэл заметно напрягается, словно спрашивая себя, что он здесь делает.

– Да как сказать… – тянет он, сжимая крепче свою ношу и не глядя папе в глаза. Старательно не глядя, словно ему неудобно здесь находиться… Или перехотелось. – Я думаю, девушка должна сама для себя решить…

– Ну и почему я должен впускать тебя в дом? – бесцеремонно перебивают его.

– Я уже ухожу, – чётко и как мне кажется, с облегчением заверяет Валентин.

– Пап, перестань, – не выдерживаю я, задыхаясь от неловкости. – Я могу пригласить человека на чай? Он мне очень помог, в конце концов!

И вот теперь глава семейства изволит переключить внимание на меня. Как гирей припечатывает!

– А я тебе когда-нибудь отказывал в помощи? Ладно, пусть проходит. Пойду поставлю чайник.

9. Счастье – это когда у тебя все дома

Чтобы лишний раз не будить в отце зверя, увожу гостя с глаз долой. Прошу Валентина оставить книги на столе в гостиной.

– Некстати твой батя вернулся домой, да?

Видно, что устроенный допрос его задел. Да не хило так! Валентин не находит нужным скрыть эмоции. Его непозволительно порочные губы сейчас кривит досада, раздражение и чёрт знает что ещё. Что ж, отец может быть доволен. В отличие от первого парня, которого я решилась пригласить в наш дом.

Боже, ну почему так не вовремя? Мама-то у меня тактичная. По крайней мере, с порога вставать в позу не стала бы.

– Он хороший, – улыбаюсь смущённо. – Просто немного перегибает порой.

Мои родители, когда поженились, объединили свои две квартиры в одну, поэтому простор позволяет говорить, не боясь быть услышанными. Но я всё равно стеснительно понижаю голос.

– Не страшно, – заверяет Вэл, плавно оттесняя меня к окну.

– Правда? – вырывается из меня недоверчиво.

Господи, человек, у тебя есть изъяны?!

Даже Кот позволяет себе периодически фыркать и в открытую цапаться с моим отцом. А тут посторонний и вдруг столько понимания. Так вообще бывает?

– Конечно, правда. – Хищные переливы его тона словно подсказывает сбавить градус восторга, но я игнорирую тревожный сигнал, с головой погружаясь в блеск ледяных глаз. – Выходи вечерком. Я живу один. У меня нам предки не помешают.

– Помешают чем?..

Прокручиваю в уме последние слова ещё раз. Итог тот же – либо я его неправильно понимаю, либо у него не все дома! И речь сейчас совсем не о «предках».

– Ну что ты как маленькая? – Играет он бровями. Встаёт впритык, нависая надо мной с наглостью бессмертного. – Все знают, для чего одинокие девушки приглашают парней к себе домой.

– Так, дорогой. Стоп. – Выставляю вперёд руку, чтобы прояснить пару немаловажных моментов. – Кажется, мы друг друга неправильно поняли.

Переспать с малознакомым парнем, не вписывается в парадигму моих ценностей. Между нами ещё не случилось ничего романтичного, о чём потом можно с придыханием рассказывать правнукам, а он уже предлагает… Такое!

Но мироздание продолжает испытывать меня на прочность, разя наповал очередным аргументом:

– Разве не поняли? Пардон, мой косяк. Сейчас исправим.

Скотина с красивым именем Валентин склоняется ниже и… пытается забраться мне под юбку!

Это что… Это он меня так добивается?..

Я чуть пламенем не вспыхиваю от возмущения. Это унизительно и стрёмно настолько, что меня начинает мутить. В гробу я видала такие ухаживания!

– Валентин… Ты чего? – даю ему последний шанс одуматься. Соврать, что руку от нервов заклинило, или там дёрнулся неудачно, не знаю! Сказать хоть что-нибудь, что позволит перевести всё в шутку и с чистой совестью не выставить его вон.

– Того самого, – не понимает он моих намёков. – Ты же меня не просто поболтать пригласила?

Мои воздушные замки шатаются, роняя кирпичи. Красная от стыда и обиды, хватаю ртом отравленный его циничностью воздух.

– Вообще-то, да…

Он подвисает на мгновение и заходится унизительным смехом.

– Люблю, когда у девушки есть чувство юмора, – заключает Вэл, вжимая меня собой в подоконник. Он шепчет тихо, но каждое слово врезается в мозг как бор дантиста. – Давай на пробу разочек бахнемся в дёсны, пока сюда не примчал твой старик.

Это мой папа – старик? Да ему сорока ещё нет!

Да он тебя, пса озабоченного, в бараний рог…

Мысль обрывается на пиковом моменте. Я чуть по подоконнику не сползаю, когда вижу, как Валентин вызывающе постукивает по зубам продетой в язык штангой. Словно гремучая змея – дзинь, дзинь своей погремушкой!

Такую приметную побрякушку даже в темноте не пропустишь.

– А давай! – перекашиваю губы в пластмассовой улыбке, нашаривая за спиной горшок с кактусом. – Бахнуть – это запросто. Почему нет?

И вот вообще не целюсь. Совсем. Гнев целиком берёт управление мной на себя.

От силы огласившего дом вопля закладывает уши и, кажется, немного сдувает назад мои волосы.

Это я ещё удачно зажмурилась, – отмечаю, морща заплёванное лицо.

Нет, Валентина сложно упрекнуть в изнеженности. Мой суккулент оброс такими длинными колючками, что даже смотреть на них, и то больно!

– Ёсик! – радостно верещит Дарья где-то в дверях.

Я осторожно открываю правый глаз – аккурат напротив торчащих из щеки моего кавалера иголок. Пока открываю второй, Валентин уже проскакивает через дверь.

– А как же чай?! – Отец всплескивает руками, очень натурально «забыв» о зажатой в пальцах кружке с кипятком.

В сотрясающий стены ор примешивается запах обваренных носков. Да там от силы попало пару капель, но мат стоит, будто мы ему ногу отстрелили как минимум.

– Дома попьёт. – Показываю своему родителю большой палец, с невероятным облегчением вычёркивая из воображаемого списка первое имя.

Как глупо думать, что счастье в крутизне или в различных талантах. Счастье – это когда у тебя все дома.

10. С тех пор я ненавижу фейерверки

– Мам, а как понять, что ты нравишься парню?

– Надо у него спосить, – деловито выдаёт Дарья, уплетая за обе щеки свой завтрак.

Боже, я реально скучаю по тем временам, когда всё было так просто.

– Ситуации разные бывают, – в голосе матери звучит озорство, но глаза смотрят цепко и серьёзно. – Вот смотри, тебе же тоже кто-то один нравится больше остальных…

– Даже не начинай! – неловко откладываю ложку, почувствовав, как проглоченная овсянка застряла в пищеводе. – Я сто раз говорила, что ни с кем таким не знакома.

– А ты не мне говори, Ксюш, – улыбается мама. – Ты себе ответь, что при этом чувствуешь? Как ведёшь себя, когда он рядом. Что в тебе меняется: поведение, интонации, может быть, отводишь взгляд, когда он смотрит на тебя, или приглаживаешь волосы. Все влюблённые ведут себя одинаково. Просто прислушайся к себе и к нему тоже потом присмотрись.

– Да я же просто так спросила, – отмахиваюсь несколько наигранно, поднимаясь из-за стола. – Девчата обсуждали, мне интересно стало. Было вкусно, спасибо.

– Ксюша… – голос матери звенит то ли грустью, то ли обидой. – Почему ты мне никогда ничего не рассказываешь?

– Так нечего пока рассказывать, – бросаю, не оборачиваясь. Так сосредотачиваюсь на том, чтоб прозвучать беспечно, что задеваю плечом дверь. Матовое стекло позвякивает противным тихим хохотом.

Вообще-то, у меня особо и нет от неё секретов. Но при попытке выговорить всего пару фраз, связав их с конкретным именем, паршивая тошнота поднимается к горлу, вызывая острое желание сплюнуть и на всё забить.

Потом когда-нибудь, обязательно расскажу – мысленно обещаю матери. – Мы ещё посмеёмся с того, какая я дурочка. А пока в памяти ещё слишком свежо то, как жестоко смеялись с меня.

Мой выпускной проходил хоть и посредственно, но богато на сюрпризы. Стоит вернуться мыслями в прошлое, как начинает чудиться горчащий запах пороха. Настолько сильными оказались эмоции, пережитые в тот день.

Конец июня. Почти два года назад

Торжественное мероприятие в школьном актовом зале, кажется, тянется целую вечность.

Я почти не слушаю зычную речь директора. Пока учеников по одному вызывают на сцену, чтобы под аплодисменты зала вручить аттестаты и грамоты за различные достижения, занимаюсь тем же, чем маялась последние одиннадцать лет – высматриваю в толпе Соколовского.

Он на год старше, но на переменах мы всегда держались вместе, наверное, поэтому у меня не найдётся близких подруг. А в такой важный день его рядом нет. Опаздывает.

И так не вовремя наваливается осознание, что всё. Не будет больше рядом учителей – ворчливых, строгих, вдруг в одночасье ставших самыми родными… Ничего больше как прежде не будет.

Со мной только волнение, лёгкий мандраж и бесконечная трескотня Синичкиной.

Поскольку мы никогда не были особо близки, я даже не пытаюсь притворяться, что её планы, куда поступать, мне интересны. Бездумно разглаживаю плиссировку на школьной форме. Но юбка уже сидит на мне идеально, а до нашего «В» класса очередь ещё не дошла. Ещё немного и рискую позорно зевнуть.

– Ксень, а у тебя какие планы на будущее? – не унимается одноклассница и, не дождавшись реакции, пихает меня локтем в бок. Невольно сжимаю пальцы в кулак, комкая ткань униформы. Но эта трещётка вместо того, чтобы заткнуться, продолжает накалять: – Ну помимо того, чтобы лишиться девственности с Соколовским?

– Совсем ку-ку? – Резко перевожу на неё взгляд. – Ну и шуточки! Кот мне как брат.

– О, так у вас игра в одни ворота? – шёпотом выдаёт девчонка, под строгое шиканье классной руководительницы. Впрочем, Синичкину это и раньше не останавливало. – Студент уже, а всё равно сюда к тебе таскается…

– При чём здесь я? Он просто привязан к… нашему лицею! – парирую не очень уверенным тоном.

– Да, конечно. Попробуй повтори это в период сессии, когда единственной твоей привязанностью станет подушка.

Синичкина затыкается, но её молчание длится недолго. Она вновь понижает голос до шёпота.

– Хотя ты, наверное, права, раз в такой день у него нашлись дела поважнее.

Её в этот момент вызывают на сцену.

Слова напутствия и аплодисменты зала доходят до меня как-то скомкано. Сердце стучит тяжело и часто, пока я хмурюсь, чувствуя себя больной, словно мне Синичкина горячих углей за шиворот насыпала.

В любом уголке школы меня всегда не покидало ненавязчивое внимание друга. Это стало чем-то настолько обыденным, что мне в голову не приходило копнуть поглубже. А ведь я только и думаю о нём. Каждую минуту. Просыпаюсь с мыслями о Косте, засыпаю с ними же…

К хорошему привыкаешь быстро, особенно когда такой парень – высокий, авторитетный, любимец учителей и девушек – опекает тебя как сестру. Не то, чтобы я была робкого десятка или нуждалась в защитнике. Но льстило, да.

А с недавних пор я вдруг серьёзно задумалась о поцелуях с ним. Он даже мог бы стать моим первым мужчиной. Единственным. Потому что я хочу только так – одну любовь на всю жизнь.

От этой мысли становится горячо и головокружительно нервно, потому что Костя будто бы с каждым днём отдаляется. Мне начинает не хватать его внимания.

Так и варюсь в растерянности остаток дня. Всё ныряю в воображаемые отношения с Костей и те уносят меня далеко за буйки. Как будто так изначально задумано. Идеально.

Неофициальная и самая долгожданная часть мероприятия должна состояться в модном кафе. Дома переодеваюсь в платье. В последний момент отменяю запись на укладку и макияж в салоне Костиной матери. Лина прямолинейная и проницательная, а у меня недавно вспыхнувший к Соколовскому недружеский интерес, кажется, на лице заглавными буквами написан. Это касается только нас с ним. Больше никого. Кот должен первым узнать обо всём.

Но дома его нет. И мне среди бывших одноклассников невыносимо скучно.

Долгожданное веселье в кафе, которое должно было стать памятным, неумолимо проходит мимо. Ближе к полуночи у парадной двери возникает аномальная активность.

Кто мог присоединиться к вечеринке так поздно? Все три одиннадцатых класса в сборе. А случайных посетителей сегодня размещают на первом этаже.

Любопытство и какая-то упрямая надежда толкают меня вперёд. Невольно приглаживаю вечернее платье, бросая быстрый взгляд в зеркало. Румянец на щеках горит как у матрёшки, про взгляд дурной вообще лучше молчать. Но это так… секундная ремарка, мелочь.

Ведь сквозь оживлённую группу выпускников мне навстречу идёт… Соколовский!

– Поздравляю, ты больше не школьница, – улыбается, делая ещё один шаг ко мне. Подходит так близко, что дыханием касается моего лба.

– Больше нет… – млею, блею, робею и впервые в жизни не знаю, что добавить.

Возможно, скрытый подтекст в этих словах мне чудится. Возможно, друг вообще не вкладывал в них особого смысла. Но я-то уже услышала, то, что сама додумала, распробовала лёгкую хрипотцу его голоса, поплыла волнами рычащего эха…

Теперь больше никого вокруг не вижу, просто стою и смотрю.

Смотрю… Смотрю…

Учащённое сердцебиение ломает рёбра. Новое чувство на границе изумления и слепой любви гордо носит имя Костя.

Константин. В переводе с латинского – постоянный.

Моя константа.

– Пошли, – произносит он ровно. Или хочет, чтобы так казалось. Я не знаю. И вообще, уже через секунду перестаю думать о том, куда он меня ведёт, чем был так занят, что приехал поздравить так поздно, и что за нами по пятам идёт толпа любопытных.

Мои пальцы в его крепкой руке как в колыбели. И Костя так красив сегодня… так обходителен, как не принято между друзьями. Боже, куда подевалась вдруг его расхлябанность? А моя? Я, засмотревшись, даже спотыкаюсь.

Не без его помощи, возвращаю себе равновесие и принимаю независимый вид. Улыбаюсь через силу:

– Куда мы идём?

– Хочу подарить тебе кое-что особенное, – загадочно отвечает Соколовский, открывая передо мной дверь. Моё зардевшееся лицо омывает ночная свежесть.

Я, кажется, влюблена и решительно созрела заявить о чувствах миру.

Наверное, именно в этот момент что-то идёт не так. Порыв ветра. Холодок по коже. Что-то неясное царапает сознание, стужей прокатываясь по венам. Позже я назову это интуицией.

А сейчас обо всём забываю, когда серп луны, окружённый лохматым облаком, словно девица в меха, вдруг пропадает за взрывами фейерверка.