Текст книги "Пять причин (не)любить тебя (СИ)"

Автор книги: Яна Лари

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

11. Восемь километров одиночества

– Боже, как красиво! – шепчу, завороженно наблюдая за тем, как в небе распускаются огненные цветы. А затем их лепестки, отяжелев, опадают тающими искрами. Снова… И снова…

Бесконечный танец закручивается горячим вихрем в груди. Гореть так же ярко – разве это не то, чего я всегда неосознанно хотела, глядя на друга?

– Я знал, что тебе понравится, – теплом стекает по моему виску выдох Кости.

Я разморено жмурюсь и почти мурлычу от удовольствия чувствовать на плечах его крупные ладони.

– Эмоции – лучший подарок! Ты сделал этот вечер сказочным.

– Всё для моей маленькой принцессы, – говорит он, плавно разворачивая меня лицом к себе. Теперь фейерверк отражается в его бездонных глазах, скрывая эмоции, но голос продолжает звучать на самой грани ленивого удовлетворения и пьянящего бархата. – Тебе только принца рядом не хватает.

Так стань им…

Лицо горит. Прикрываю ладонями невольную улыбку, думая о том, насколько нагло с моей стороны прозвучит такая неожиданная и деликатная просьба.

Я не решаюсь.

Внутри меня разворачивается жестокая борьба – одна моя часть требует признаться в любви, а вторая твердит: «Молчи, сумасшедшая! Он просто сбежит».

Что же мне делать?

При всём желании рискнуть, я понимаю, что назад пути нет. Будь на его месте любой другой, я бы максимум потеряла возлюбленного, но в случае с Костей – могу лишиться ещё и лучшего друга.

– Папа разрешил мне пойти со всеми встречать рассвет… – решаю начать издалека.

– Что, правда?

Улыбаюсь ещё шире в ответ на его неподдельное удивление.

– Правда. Ну как разрешил… У нас был уговор, что если я сдам все экзамены на отлично, то будут послабления.

– И что, даже никаких датчиков на тебя не повесил?

– Потребовал быть на связи. Теперь каждые пять минут названивает… – Поджимаю губы, досадуя, что разговор сворачивает не туда. – Костя?

– М-м?

Соколовский не отстраняется, когда я робко опускаю руки ему на грудь, наоборот, проскальзывает ладонями по моей спине до поясницы. Не льнёт, но и не зажимается. Мне кажется, это хороший знак.

– Ребята собираются идти встречать рассвет к валуну. Знаешь, есть такой при въезде в город?

– Знаю, конечно. Красивое место, отличный выбор.

– Мне так не кажется. Восемь километров на каблуках – это слишком.

Смотрю на него с надеждой. Ну же…

– Так давай я заеду к тебе, привезу кроссовки? – в упор не понимает Кот моих намёков.

Да чёрт! Обычно он сообразительней.

– А не проще нам добраться туда на твоей машине?

Тогда у меня будет достаточно времени набраться храбрости и признаться во всём без свидетелей.

– Никак не получится. Я сегодня не за рулём.

Кот явно огорчён, а я обескуражена.

За моей спиной продолжают грохотать фейерверки. Слышны завистливые шепотки бывших моих одноклассниц. Красиво, наверное. Но я стараюсь не шевелиться, пока ещё могу чувствовать через ткань платья тепло больших ладоней. Боюсь спугнуть его. Но всё равно вздрагиваю, услышав чей-то крик из толпы:

– Целуйтесь уже!

Я на мгновение зажмуриваюсь, испугавшись, что он отшутится. Костя не из робкого десятка. Если по-настоящему захочет – непременно сделает.

Но когда вновь открываю глаза, он смотрит серьёзно. Слишком серьёзно даже. Будто застыл…

Не знаю точно, действительно ли его бездействие можно трактовать так однозначно, как мне того хочется. Просто вытягиваю губы и подаюсь вперёд. Больше не думая, отмахиваясь от сомнений.

Это самый рисковый и тупой поступок в моей жизни. Потому что его пальцы переползают мне на талию и жёстко впиваются в платье, отдирая меня от себя. У всех на глазах. От этого следующие слова: хлёсткие, практически беззвучные, кажутся громом среди ясного неба.

– Тормози. Не ведись, не нужно этого.

– Не нужно? – переспрашиваю эхом.

– Ты слишком впечатлительная. С возрастом пройдёт.

Костя хочет добавить что-то ещё. Что-то, чего я уже никогда не узнаю…

В гробовой тишине раздаётся мелодичное позвякивание.

Ключи – отмечаю заторможено, скосив взгляд вправо. Ключи от машины на легкомысленно розовом брелке в тонких пальчиках незнакомой девушки.

– Милый, ты уже закончил свои важные дела? Можем ехать развлекаться дальше? – режет слух капризный голосок.

С недоверием и болью заглядываю Косте в глаза и, кажется, нахожу ответ, потому что его невысказанное «прости» окутывает вместе с запахом сгоревшего пороха, и лезет внутрь, застревая в голове.

– Не грусти, Мартышка… – вздыхает Соколовский и легко касается губами моего лба.

Я на секунду закрываю глаза, пытаясь скрыть разочарование. Но он видел… И знает, что я знаю, что он ВСЁ видел… И остальные тоже всё видели. Сквозь шёпот всё чаще раздаются смешки…

– Не буду, – произношу, не слыша собственного голоса. Только противный гул в голове.

– Мы, правда, заехали ненадолго. Я привезу кроссовки, а ты… не трать на меня слёзы. Сегодня твой вечер, – с этими словами он подмигивает мне и разворачивается в сторону незнакомого кабриолета.

Я даже не успеваю ничего ответить, беспомощно прячу под холодными пальцами горящий след от его поцелуя, который никогда не заменит то, чего я на самом деле хотела.

Ту девушку рядом с Костей я больше никогда не видела. Было, конечно, много других, но к тому времени я уже научилась реагировать ровно.

У меня было восемь километров одиночества, чтобы признать одну простую вещь – виновата не я и не Костя. Нас схлестнула ситуация, где я начала что-то чувствовать к другу, а он ко мне – нет. И обиды тут ничем не помогут. Они лишь сделают так, что я потеряю друга. Недомолвки, неловкость, напряжение вместо спокойного диалога… К чему это всё? Ну, разругаемся мы вдрызг. И что? Как я дальше-то буду? Без него.

Встречая в стороне от ребят первый рассвет своей взрослой жизни, я задала себе главный вопрос: Стоит ли это неокрепшее чувство нашей дружбы? И дала себе честный однозначный ответ. Но с тех пор я ненавижу фейерверки. Они пахнут разочарованием…

12. Пришла пора – она влюбилась

Костя

– И тут она мне кактусом хрясть по сопатке! Знал бы, на что подписываюсь, когда согласился подыграть, хрена бы дал добро, – содрогается Вэл, заклеивая пластырем очередную царапину на щеке.

Выглядит крипово. А может не так оно болезненно, я не знаю. Да и выяснять как-то не тянет.

– Меня в этой истории удивляет другое, – усмехаюсь, собирая подушечками пальцев влагу с запотевшего стакана. – Как ты ноги-то унёс от её бати?

– Как-как… – заминается он, но затем с грохотом опускает ступню на табуретку. – С потерями, блин! Полюбуйся.

Это Вэл загнул, конечно. Мой внутренний эстет при виде обваренных участков кожи друга выходит в окно. Впрочем, это не уменьшает какого-то невольного, неправильного злорадства. Потому что он стоял там и дышал с ней одним воздухом. Ловил на себе её восторженный взгляд. Надеюсь, большего ему действительно не перепало, и Вэл ни о чём не умалчивает, прикрывая свой зад.

– До свадьбы заживёт, – роняю равнодушно.

Жарко. Квас слишком сладкий и совсем не утоляет жажды.

– В следующий раз избавь меня от ваших разборок! – огрызается Вэл. – Ну бред же чистой воды! Ты половину универа закошмарил, а мелкую соплю прижать к ногтю боишься. Встряхни её разок. Скажи, что нефиг рыпаться, не знаю… Это реально дно, так трястись над девчонкой. Ну, хочет она взрослых радостей. Тебе не всё равно?

И вот даже не понятно, кому он это всё говорит? Включаю музыку на телефоне погромче. Объяснять бессмысленно. Вэл не на моём месте, не поймёт. Я сам не до конца понимаю…

– Ты когда-нибудь косячил так, чтоб разгребать годами? – задаю вопрос куда-то в пустоту. Я и не слушаю, что он в ответ высказывает. У него совсем другие заморочки, с гормонами не связанные.

Вообще, меня мало что волнует. Кроме одного: почему Ксюша не обиделась? Не сейчас, сейчас она научилась кусаться в ответ, а раньше.

Всё должно было развиваться иначе. У меня нарисовались первые отношения. Поверхностные, но вполне закономерные в силу потребностей и возраста. Кто ж знал, что этот любопытный чертёнок потянется ко мне за поцелуем?

Тот выпускной изначально пошёл не по плану. «Всего пять минут» в торговом центре превратились в часы. Я опаздывал, а моя новоиспечённая девушка складывала губы уткой и жалобно канючила: «Эти туфли жмут. Я ещё вот те померю».

«Те» ей не подошли. И следующие. И «вот эти последние, честно-честно» – не подошли тоже. Прошло столько времени, что я бы себе гардероб на год вперёд мог обновить! А проклятые туфли всё не заканчивались. Зато таяли моё терпение и желание с кем-либо встречаться в принципе. Бесконечный, утомительный шопинг не стоил посредственных плотских утех. Не для меня эти заморочки, наверное.

Не выдержал. Огрызнулся. Нужная обувь нашлась моментально! Оставалась отвезти девчонку домой. Теперь уже спешка сыграла со мной злую шутку. Меня тормознули за превышение скорости. По ходу дела добавился штраф за истёкшую страховку, а километром дальше – лопнуло колесо. Сам чёрт меня дёрнул согласиться поехать в кафе на её пыжике. Нет, я сказал ждать в машине, но терпение, видимо, в пакет «вместе навсегда» не входило…

Ксюшу в вечернем платье я увидел впервые. Локоны и лёгкий макияж сделали её взрослее, а меня откровенно сразили. От внезапности преображения чуть не задохнулся. Впрочем, взять себя в руки не составило проблем.

Ситуация опять упёрлась в туфли – вот это настоящая беда! Проклятые шпильки из верха эротизма окончательно стали низом практичности. Но почему-то и она меня так не взбудоражила, как Ксюшин взгляд.

Она смотрела на меня как на Бога. Я, честно говоря, растерялся. Не стой, совсем не с той стороны подвоха ждал, когда бил морды, отваживая от подруги слишком прытких и озабоченных. Всё по классике: «пришла пора – она влюбилась». Удивило другое – что выбор пал на меня.

Ксюша тянулась ко мне губами, а меня крыла паника. Мозг пугал страшными сценариями, где она ещё совсем незрелая, а у меня вовсю шалят гормоны. И я совсем неуверен, что смогу себя сдерживать. Не до конца понимаю, что к ней испытываю: только дружеские чувства или явный мужской интерес. Причём оба варианта с высоким риском остаться чужими людьми.

В общем, последствия необратимые. И за вспышкой бесконтрольного желания пустить всё на самотёк, последовал резонный вопрос: "Как далеко это зайдёт?". А потом признание себе, что дальше некуда. Справимся ли мы? Всегда на связи. Всегда рядом. Не надоест ли?

С посторонней девушкой всё намного проще. Разозлила – послал тем же вечером, отряхнулся, забыл. Благо мысли были заняты только тем, как бы понятно объяснить Мартышке свой поступок.

Но на следующий день Ксюша болтала со мной как ни в чём не бывало. Может, и не было ничего, так – мимолётный порыв. А я, дурак, его раздул до вселенских масштабов. Ксюша и дальше мечтала о сказочных принцах. Я с удвоенным рвением отваживал от подруги реальных придурков. И не мог выкинуть тот неслучившийся поцелуй из головы.

Вот такой у меня незакрытый гештальт.

– Ты чего завис?

Поднимаю замутнённый взгляд на Валика. – Пойду я. Не хочу заставлять даму ждать.

– Очередная съёмка топлес?

Киваю.

Смешно, что лучшая подруга одна, наверное, не в курсе моих дел. Смешно до обидного, потому что Ксюше проще приписать мне каких-то левых тёлок, чем попытаться узнать, что меня с ними связывает. Она всё решила. Как обычно. Не буду мешать. Пусть взрослеет. Хочет – пусть перецелует каждого, и в каждом глубоко разочаруется. Один чёрт ни одному из нас с героем её грёз не тягаться. Может, начнёт, наконец, оценивать парней здраво. Иначе ничего у нас не выйдет. Я не идеален и таким при всём желании не стану. Особенно если сравнивать с вымыслом. Вот пусть на землю спустится сперва и хорошо осмотрится. Только потом поговорим. Я подожду.

По крайней мере, так честнее, чем строить из себя того, кем не являюсь.

– Я твой должник.

Вэл пожимает плечами, и, закрыв аптечку, провожает меня до двери. Славный малый. Но втащить ему всё равно хочется. Нет-нет, да жалит мысль, что Ксюша первым выбрала его.

Во дворе завожу мотор, тяжело вздыхаю и мысленно благодарю Вэла за молчаливое участие. Всё-таки понятливый он пацан. В душу не лезет. Фразочками «буду должен» я, кстати, не разбрасываюсь.

Еду и напряжённо пытаюсь прикинуть, кто будет следующим. Об этом прыткая Мартышка ни словом не обмолвилась. Без небольшой хитрости и коварства с моей стороны, конечно же, не обойдётся. Я же не идиот сидеть сложа руки и ждать у моря погоды. У меня всё под контролем. Нужно только немного времени в запасе и фантазия. Главное – держать в узде эмоции. Самое сложное…

Мысль обрывает звонок телефона.

– Здравствуй, Константин. Всё в силе?

– Да, – невольно выпрямляю спину, едва заслышав жёсткий, строгий голос.

– Буду через четверть часа.

Мой самый сложный клиент. Кому расскажешь – в жизни не поверит. Я и не треплюсь, дорожу репутацией. Увлечение фотографией приносит хороший доход. А это полная независимость. Если Максим Викторович, решит надавить через отчима, то ни черта они мне не сделают. Так что держись, Мартышка. Сперва я тебя воспитаю, а потом станешь моей единственной моделью.

Снимать её… Снимать с неё одежду…

Чёрт, мне бы выдержки дождаться. И взаимности.

13. Научи меня плохому

Мой кандидат номер два вызывает чуть меньше энтузиазма, чем предыдущий. От него не пахнет пороком и носит он скучные рубашки. Пятьдесят оттенков белого слепили меня на протяжении полутора лет знакомства. Собственно, больше ничем особым Адам не запомнился.

Я и так напрягаю память и эдак, а всё, что удаётся откопать – это то, что он никогда не повышает голоса и никак не отсвечивает, если только дело не касается халявы. Удивительная придурь при обеспеченной семье. Синдром юного скупердяя, не иначе.

Мысль, что именно Адам был в комнате, не вдохновляет совсем. Хотя жадность, наверное, не худший недостаток. У всех есть изъяны. Просто в себе их искать не принято.

Это как с условным сусликом в степи. Ты его не видишь, а он есть!

Справедливости ради, может, мне тоже достать своего суслика на свет божий? Вдруг тогда мысли о поцелуе с Адамом перестанут вызывать изжогу? Правда, самокритичностью я не отличаюсь. Нужен честный взгляд со стороны. А кто укажет честнее, чем лучший друг? Особенно когда он постоянно не в духе…

Звоню в дверь соседа и принимаюсь ждать с замиранием сердца. Жду, жду…

Может, его нет дома? Уехал с матерью и отчимом на дачу или просто вышел в магазин?

Откладывать на потом не в моих правилах. Я нахожу в контактах номер Кота и снова жду. Теперь уже, когда ответит.

– Чего тебе, Мелкая? – Соколовский принимает звонок, одновременно открывая мне дверь.

Друг сегодня вроде даже бодр и весел. Правда, по творческому беспорядку на голове, как всегда, не разобрать, это он только проснулся или уже куда-то намылился.

– Кот, выручай! – Вваливаюсь в квартиру, задыхаясь от быстрой ходьбы по ступенькам.

– Что, опять?! – Округляет он глаза, прижимая телефон ближе к уху.

– Снова, – улыбаюсь невинно. – Просто скажи, у меня есть недостатки?

– Успокойся, Мартышка. Нет у тебя никаких недостатков. Есть несусветная наглость , ослиное упрямство и, кажется, цель загнать меня в могилу. И отсутствие совести, конечно, не будем забывать про отсутствие совести… – понижает он голос, гуляя осоловевшим взглядом вдоль участка с отсутствующей пуговицей на моей футболке.

– Да пришью я всё, мамочка. Что ты заладил? – Цокаю с досадой и подозрительно принюхиваюсь, забыв зачем пришла. – А чем это от тебя так пахнет?

– Неужели, пороком? – язвит он беззлобно.

– Да, конечно! – Закатываю глаза. Нет, это не кондиционер для белья, как я сперва решила. Ну не может так пахнуть бытовая химия! Роскошный цветочный аромат расползается далеко за пределы прихожей. Кажется, им здесь все стены пропитаны! – Ты втихомолку в маминых духах купаешься?

– Добавь ещё к недостаткам хромое чувство юмора, – парирует он, вытесняя меня из квартиры. – Послушай, ты немного не вовремя. Давай я попозже к тебе заскочу и проедусь катком по самооценке?

– Уже не надо, – расстроено надуваю губы.

Если не выходит по-хорошему, значит, нужно надавить на совесть.

– Ксень, я реально занят, – напирает Кот, не давая мне возможности осмотреться.

Но поздно. Мои глаза превращаются в блюдца, при виде царственно выплывающей из гостиной персоны.

Кто-о-о?!

– Константин, если понадоблюсь, я на связи. Провожать не нужно.

Я как стою с открытым ртом, так и продолжаю растерянно сжимать свой мобильный, пока мимо нас невозмутимо проходит страх и ужас всея универа.

– Алло, ты ещё здесь? – Издевательски говорит Кот в телефон, погасший, как и последний луч оптимизма в моей голове.

Капец. Это же полный треш!

– Соколовский, ты… Ты совсем бессмертный?! Ты с какого дуба рухнул?! – не решаюсь говорить в полный голос, даже убедившись, что мы остались одни. – Ты и Грымза Аркадьевна?! Да это же бомба замедленного действия, самый токсичный препод на свете. Она тебя завалит на сессии, при первом же взгляде налево!

– Я её просто пофоткал, ясно тебе? – корчит он мне злую рожу.

– Ага, блин, а блузка на ней сама помялась, – пропускаю мимо ушей его враньё. – Всё теперь понятно. Был у меня друг, и больше нет у меня друга. В армию забрали. На север, к белым медведям. Откуда ни писем. Ни звонков. Ни почтового голубя…

– Тормози, Мартышка, – перебивает Кот свирепея. Но куда там! Информация топорщится в моей голове и никак не хочет укладываться. Меня уже несёт.

– И встречать оттуда тебя будут не друзья, а Грымза. С коляской! Потому что врачи рекомендуют первый раз рожать до тридцати пяти. А потом ты с перрона отправишься в задницу мира от соблазнов подальше. Например, на дачу! Выращивать помидоры, огурцы и прочие баклажаны. Здравствуй, семейная жизнь! О таком будущем ты в детстве мечтал?!

Соколовский ещё минут пять изнурительно молчит. Когда становится ясно, что продолжения не будет, выстанывает устало:

– Боже. Да нет у меня с ней ничего и быть не может. Ну ты и фантазёрка!

– Так опровергни мои бредни.

Он лишь скептично вскидывает бровь.

– Какие из?

– Ответь, кто был со мной в комнате?

– Перебьёшься.

– Просто скажи и я отстану, – начинаю психовать.

Самоуверенность, дрогнувшая ухмылкой по краям его губ, накаляет.

– Ну поприставай ко мне, если так хочется. Я ж не против.

– Послушай. Не ты, так другой – всё равно кто-нибудь да расколется.

– Не расколется. Это я тебе гарантирую.

– Тебе в этом какой интерес, не понимаю? – выпаливаю с отчаяньем. Под натиском его пальцев на своих плечах внутри вся дрожу как мышонок в капкане.

– Хочу посмотреть, как ты хоть раз отключаешь эмоции и включаешь голову. Послушай, зачем тебе кто попало? Один из них всё равно подходит тебе больше остальных. Считай, что это был он. Действуй так, словно это был он. Не оставляй ему даже шанса устоять.

После «включаешь голову», я уже мало что способна серьёзно воспринимать. На эмоциях я бы порвала с Котом отношения ещё в свой выпускной. О чём тут спорить?

– Вообще-то, я мозг использую по назначению. Так что не надо мне тут! – Дёргаю плечом, пытаясь сбросить его руку.

Соколовский лишь крепче сжимает пальцы.

– Ну так используй, Ксюша. Используй,  – чеканит с нажимом. – А то пока я это дело вижу только на словах.

– Намекаешь самой предложить ему отношения?

Не имею в виду кого-либо конкретно. Но сама картинка, где я вешаюсь на шею абстрактному парню, который не факт, что этого хочет, вызывает смех, да и только.

– Зачем так радикально?

– А как?

– Есть один способ, – туманно отвечает Костя, опуская горящий взгляд на мои губы.

– Ты что, поцеловать меня собираешься? – Смотрю на него с недоумением.

– Собираюсь, – улыбается он, заправляя прядь волос мне за ухо.

– Типа научить меня плохому решил? – допытываюсь с таким усердием, будто в его ответе есть хоть какой-то смысл.

Между нами не существует запретных тем. Раньше мы спокойно могли обсуждать свои симпатии и неудачи, обниматься, выручать друг друга. Как-то раз Кот даже настучал по башке старшекласснику, который на спор признался мне в чувствах. Но всему есть предел. Нельзя сперва оттолкнуть человека, а потом передумать и ждать в ответ какой-то другой реакции.

– Плохому? Пожалуй, да… Однозначно… – хрипло заключает Костя.

Не знала про себя, что я злопамятная, но мне в кайф его разочек тоже обломать.

– И чего же ты ждёшь? Испугался?

По лицу Соколовского проходит лёгкая тень удивления, но подвоха он по-прежнему не ждёт, раз спешит наклониться ко мне и притягивает к себе настолько близко, что наши губы почти соприкасаются.

– Ну? – подначиваю томно. Мне стоит немалых усилий продолжать смотреть ему прямо в глаза, не отводя взгляда.

Последние миллиметры тают между нашими лицами, когда я внезапно и резко отскакиваю, открываю дверь и только затем оборачиваюсь.

– Знаешь, я тут подумала, Костик. Пусть кто-нибудь другой меня плохому научит, – кидаю отрывисто и дезертирую, оставляя его смотреть мне вслед, сжимающим кулаки до побелевших костяшек.

– И кто, блин, из нас бессмертный после этого?! – в сердцах кричит он мне вслед.

Хороший вопрос.

Но потом меня чуть не сносит эхом от хлопнувшей двери и настроение подпрыгивает ещё на пару этажей. Мне так легко на душе сразу становится, так радостно! Но вопрос с Адамом сам себя не решит, поэтому я себя не обманываю. Мириться с Костей мне предстоит первой.