Текст книги "Пять причин (не)любить тебя (СИ)"

Автор книги: Яна Лари

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

38. Артист

Середина дня. Припекает солнце, такое же яркое, как и моё настроение.

Я очень соскучилась по погожим денькам. И по Соколовскому. Мы только утром разошлись по разным аудиториям, а душа уже рвётся обратно к нему.

У его группы сегодня на одну пару больше, чем у моей. Я терпеливо жду его на лавочке у центрального входа, считая ворон и минуты до звонка. Из дому и домой мы теперь ходим только пешком, прогулочным шагом. Осталось потерпеть ещё четверть часа…

Подставив лицо солнцу, прокручиваю в голове воспоминания о нашем первом и пока единственном разе. Они настолько яркие и волнующие, что по рукам и шее прокатывается дрожь. Костя всячески склоняет меня повторить, но я отказываюсь для чистоты эксперимента.

Всё-таки хорошо, что наша фотосессия назначена на завтра. Соблазн велик, а я терпением не отличаюсь. Благо сомнений в том, как сильно ему неймётся, Кот не вызывает.

– Меня ждёшь? – выводит меня из задумчивости голос Акеллы. Я с неохотой открываю глаза и передёргиваюсь. Похоже, у меня на него развилась аллергия.

– Не подходи ко мне! – Отшатываюсь, когда Юра устраивается рядом на лавочке. Левым боком упираюсь в стальной подлокотник, а он всё придвигается, словно вдруг оглох.

– Чего это? – вопросительно отвечает он на мой недоумённый взгляд.

– Мне показалось, в прошлый раз я доходчиво объяснила, что будет, если ты не отстанешь, – поясняю, искоса его разглядывая.

Из-под расстёгнутой рубашки выглядывает знакомая мне футболка, с которой шипастыми клыками скалится зелёная акула. Сейчас она не светится, но принт узнаваемый. Смотрю на него, обмираю, и задаюсь вопросом, можно ли это расценивать как намёк? То есть сперва он просто меня раздражал, а теперь станет постоянно напоминать о совершённой глупости? Так получается?

– Я бы сказал, объяснила исчерпывающе, – соглашается он. – Но я же не говорил, что отстану, – замечает с ухмылкой.

– То, что тупой, ты тоже не говорил, – парирую раздражённо.

– А я люблю интригу, – смеётся Юра, по-свойски закидывая руку мне на плечо.

Привычное хамство сегодня уступает дружелюбию. Конечно, дешёвая уловка. Если Акелла пытается строить из себя влюблённого, то у него плохо получается. На фоне Соколовского с его горящим взглядом и бархатным тоном, он выглядит пустышкой. Эффектной, безусловно, но пустышкой.

– Едва хромать перестал и снова решил испытать судьбу? – решаю его подколоть.

– Почему бы и нет, – он даже не думает отпираться. – При моём упорстве нет непосильных задач.

– Да, настойчивость открывает массу дверей. Например, на три известных буквы. Тебе туда так сильно хочется?

– Мне всё равно куда пойти, если в твоей компании, – находится он, но замечая мой скептический взгляд, наигранно тяжело вздыхает. – Короче, Ксюша, прекращай придираться. Меня это злит. А когда я злой, то люблю делать больно. Лады, признаю, я был грубым. Ну так ты сама меня постоянно выводишь. Зачем?

– Ты думаешь, я это делаю нарочно? – пытаюсь вспомнить, когда давала ему повод так считать. Ни разу. – Нехилое у тебя самомнение, Дикушин. Да я, наверное, единственная не в курсе почему у тебя такое странное прозвище.

– На самом деле нелепая вышла история. Как-то на вечеринке немного перебрал и вошёл в спальню к чужой девушке. А выходить не захотел. Пришлось объясняться потом с её парнем. Но что я мог сказать в своё оправдание? Акелла промахнулся, ну бывает, – кидает он, без намёка на неловкость или раскаяние.

Меня прорывает. Смеюсь с таким удовольствием, что на глазах выступают слёзы.

– Так ты и со мной промахнулся… – Выскальзываю из-под его руки и встаю напротив скамейки. – Но ты не отчаивайся, пробуй. Просто с кем-нибудь другим.

– Поздно, малышка, ты рожу воротишь, – произносит он, глядя на меня с притворным умилением. – Между нами столько уже было…

– О чём это ты? – вклинивается в наш диалог Костя.

Юре приходится обернуться, потому что он подходит с задней стороны скамейки.

– Да так. Мы о своём, – что-то в его секундной растерянности настораживает, выводит меня!

– Юра всё наш поцелуй забыть не может, – язвлю, просовывая руки в карманы джинсов.

Что я как дура буду молчать? Как будто этим можно что-то изменить! Да было. И Костя об этом знает не хуже меня.

Или не знает? С удивлением отмечаю, что шок на лице Кости написан заглавными буквами.

– А вы что, целовались?!

Костя

– А вы что, целовались?!

Мне на миг становится дурно. Когда успели-то?

Ксюша удивлённо вскидывает бровь, услышав меня, но не смущается тех слов, что я застал. Хоть бы покраснела приличия ради или замялась. Впрочем, здесь все свои. С чего ей передо мной тушеваться? Да и перед Акеллой она не робеет.

– Юра утверждает, что да, а я не вижу причин этому радоваться. Представляешь, он заявил, что мне жизни не даст, если я продолжу его игнорить! Поговори с ним, Кость, я не могу до него достучаться.

В каком смысле «он утверждает»? Она, получается, не уверена был поцелуй или нет? Как это? Или…

Ох, ё… От облегчения накрывает лёгкостью. Понятно, Дикушин развлекается. Он что, совсем больной? А Ксюша, выходит, поверила? Меня она даже слушать не захотела. Обидно. Послать бы обоих к чёртовой матери! Да я сам не лучше, молчал как партизан. Подыграл, практически! Боже…

– Чего ты стрелки переводишь?! – вызверяется на неё Юра, не давая мне времени слова вставить. – Это наши с тобой дела. Каким в них боком Кот замешан?

Сколько экспрессии и недовольства, надо же! Артист, мать его за ногу…

Я торможу в себе порыв разубедить её. Ну нет у меня уверенности, что Ксюша в полной мере осознала последствия! Пусть полюбуется, чем может обернуться глупая игра, где за тебя решает рандом. Ей полезно.

– Милая, что случилось? – иронично обращаюсь к Ксюше. – Чем именно тебе Дикушин не угодил: тем, что вообще поцеловал или желаньем повторить?

– Да какая разница? – борзо подыгрывает Акелла. – Соглашалась на любого? Соглашалась. И нечего теперь нос воротить!

Не знай я наверняка, как всё происходило, повёлся бы. А так… Идиотизм ситуации ну просто исключительный!

– Ксения, малышка, почему на тебе лица нет? Как будто произошло что-то страшное, – продолжаю сбивать её с толку. – Забей. Хочешь, пойдём куда-нибудь? Перекусим в романтической обстановке, прогуляемся заодно.

Ксения теряется, мнёт нервно пальцами поясок плаща. Что ж она не повторяет за Юрой, что я сую нос не в своё дело? Примерно, как отмахнулась от меня на той вечеринке. Всё. Деточка посмотрела, чем оно чревато? Уже не так весело?

– И Юру с собой возьмём? – ехидно передразнивает меня она.

Злюсь на неё просто нечеловечески! Не нравится тебе Юра? Раньше надо было думать! На будущее, надеюсь, вывод сделала?

Ксюша девушка вспыльчивая и в пылу эмоций неспособна здраво рассуждать. Но я не могу не провоцировать! Границы моего терпения достигли конечной отметки. И меня уже несёт… Я предупреждал, теперь щадить не буду.

– Ты с нами? – как ни в чём не бывало обращаюсь к застывшему в вызывающей позе Акелле.

Если он уже просёк примерно фишку, то Ксюша с меня явно в шоке. Дёргается как от больного.

– Кость, ты что не понимаешь? – срывается она на крик. – Юра утверждает, что это он целовал меня на вечеринке!

– Юра плохо представляет, с кем связался, – произношу спокойно. – Четверо уже прочувствовали на себе твоё обаяние, теперь будут обходить десятой дорогой. А с пятым ты не справишься, что ли?

Она в отчаянье сжимает пальцами виски. Не понимает, где заканчивается стёб и начинается правда.

– У меня сейчас голова взорвётся!

– Да чем ты опять недовольна? – тоже срываюсь на повышенный тон.

– Стикер ведь вытянул он?

– Я, – довольно резко подтверждает Акелла, накаляя её замешательство.

– Тогда к чему был вопрос, целовались ли мы? – убито спрашивает меня Ксюша.

В груди всё переворачивается от её умоляющего взгляда, дольше я молчать не выдержу.

– К тому, что я бы такого не допустил. Ты что думала, что я буду стоять в сторонке? Совсем ку-ку, что ли? Никто к тебе не притронется, пока я рядом. А Юра врёт как Троцкий.

– Не в этот раз, – парирует он борзо. – Врёшь ты, Костян. Нагло и бессовестно.

Я до сих пор не до конца уверен мы заодно или Юра ведёт какую-то свою игру? Репутация у него, конечно, атас. И в принципе она вполне заслужена. Дикушину не впервой поступать как полный кретин. Но что-то я не приметил за ним неявного интереса к Мартышке. Всё громко, топорно и напоказ. Настоящий Юра всегда подходит к делу тонко и обстоятельно. Заморочит так, что встрянешь и не заметишь. Занимательно, однако.

Впрочем, Ксюша тоже никогда не обольщалась на его счёт. За кем бы ни была истина, а жмётся она всё равно ко мне. Хоть и не уверена. Я вижу это по лицу, чувствую по нервозности, с которой она то и дело косится на его одежду.

– А почему я должна верить тебе, Юра?

– Заметь, на мне то, в чём я из той комнаты вышел, – не сдаётся он. – На мне, а не на Косте. Ещё доказательства нужны?

– Твоя футболка была другого цвета, – с триумфом вспоминает Ксюша. – Белая!

– А эта вещь, – показываю, толкая Акеллу в грудь. – Совсем не уникальная. На мне в тот вечер такая же была. Переодел задом наперёд, а сверху рубашку накинул, чтобы ты не узнала…

– Враньё от и до, – запальчиво скалится Юра, возвращая мне удар.

Ха-ха! Во даёт, ненормальный. Жжёт!

Мы никогда раньше не конфликтовали. Я знаю его с горшка, помню ещё нормальным, мировым пацаном. Я хорошо понимаю, через что он прошёл, но и спускать ему с рук эту пакость не буду. Поэтому мой удар достигает цели первым.

Юра не отстаёт. Набрасывается на меня резко и с диким рыком. Кулаки разрезают воздух как масло и беспощадно вколачиваются в мясо. Дикушин крупнее, но я более юркий, так что держимся на равных.

– Да вы чего? Немедленно перестаньте! – требует Ксюша, словно её слова нас разнимут. – Соколовский! – взывает она ко мне, наверное, как наиболее адекватному.

– Кто победит, тот забирает даму! – подливает Юра масла в огонь.

Я хотел дракона – вот он. Сыплет ударами как из автомата.

– Держись, придурок. Ты сам это сказал… – шипит она отрывисто. А затем раздаётся характерный свист и ему по голове прилетает рюкзаком.

Ксюша ученица прилежная, постоянно таскает с собой пару килограмм учебных пособий. Утром снова имел возможность проверить – у неё сейчас с собой вес способный не прибить, но оглушить конкретно. Я пользуюсь заминкой, чтобы взять Юру на болевой. Теперь у меня под контролем даже его дыхание.

– Слышал, дама сама выбрала, – говорю ему. – Уймись.

– Ой, иди на хрен, – беззлобно бросает он. – Такие единодушные, аж блевать охота. На свадьбу не зовите, не хочу уснуть, пока вы в загсе определяться будете.

– За нас не волнуйся. Но приглашения не жди. Не хочу фальшивых поздравлений.

– Это ты мне так предложение делаешь? – хихикает Ксюша смущённо.

– Сделаю, не сомневайся! Когда слушаться меня научишься… – обещаю строго.

– Ну хоть морозиться перестали! – закатывает глаза Юра. – Ей-богу, задрали кругами ходить. Без пинка под зад и к зиме объясниться не сподобились бы. Ладно, пошёл я. Благодарить не надо! Сына именем моим назовёте.

Вот и вся драка. Юра поднимается с земли, отряхивается и, не оглядываясь, идёт налево. А мы с Ксенией, как и собирались, сворачиваем к дому.

– И всё-таки я не поняла… – Она тормозит меня спустя всего пару пройденных метров. – Почему ты так долго молчал?

– Разве? По-моему, ответил. И не раз. Но ты хотела идеального! – психую.

– Ну, правильно. Такого, как мой лучший друг! – посмеивается Ксюша. Интересно, как я должен был это понять?

Домой мы возвращаемся в хорошем настроении. День выдался не простым, но под конец нехило разрядился.

– Уговор на завтра в силе? – спохватываюсь я, когда мы оказываемся уже у подъезда.

– Разумеется! Нужно же решить, как быть с твоим гаремом? – шурша букетом хризантем, напоминает мне Ксения.

Скажет тоже! Тот гарем только в её фантазиях. Но пытка меня ждёт, что и чертям не снилась.

39. Я выбираю тебя

– Ну что, Ксень, готова раздеться на камеру? Затею ещё не поздно отменить, – издевается Костя, помогая мне сойти с шаткой лесенки на крышу нашего дома.

– И часто ты отменяешь фотосессии? – Сдуваю с лица прядь волос, хватаясь за его предплечье.

Двадцатисантиметровые шпильки совсем не годятся для таких экстремальных подъёмов. Этот момент я как-то не продумала, одержимая идеей затмить сегодня всех его клиенток своей сексапильностью. Сдаться, пройдя такое непростое испытание, будет обидно вдвойне.

Его широкие ладони обжигают талию, вытягивая меня наверх. Под короткой кожанкой на мне только длинная цепочка.

– Для тебя готов сделать исключение…

Он обрывается на полуслове, когда мы встречаемся взглядами. Молча опускает меня на кровлю.

– Соколовский, а почему ты меня так отговариваешь? В этом точно нет ничего непристойного?

– Я уже сомневаюсь… – отвечает хрипло, медленно проскальзывая руками по моим бёдрам. – Ты уверена, что надела именно шорты? Они не шире трусов!

– Вот чего на мне нет, того нет, – хихикаю, сама смущаясь своего признания. Выскользнув из тёплых объятий, осматриваюсь вокруг.

Чтобы не попасться на глаза случайным зрителям, для съёмки Кот выбрал раннее утро. Нам очень повезло с рассветом. Насыщенное розовым золотом небо красиво бликует в окнах высоток. Декорации потрясающие! Только простор, бетон и ветер.

– Полностью раздеваться не надо, – проводит инструктаж Костя, сосредоточенно настраивая навороченный фотоаппарат. – Используем сочетание одежды и «случайно» обнажённого тела.

Я расстёгиваю курточку и взволнованно сжимаю руками края, царапая молнией ладони. Соколовский предупреждал, что нужно расслабиться и воспринимать происходящее как приключение, а у меня с этим наметилась серьёзная проблема. Переживаю адски! С чего вдруг? Вроде не в первый раз мы наедине и не в первый раз перед ним оголяюсь, но трясёт меня так, что зуб на зуб не попадает. Блин, что ж так не вовремя моя скромность проснулась?

Подбадриваю себя как умею. Приходится вспомнить всех красавиц, что для него позировали… Вернее, ту малую их часть, о которой я знаю. Метод срабатывает безотказно! Теперь мне охота треснуть Костю за одни разговоры о других девушках. Страшно подумать, скольких он совратил если не на деле, то мысленно! Это что такое? Столько лет с ним бок о бок живу, его музой не то что не побывала, даже намёками позировать не предложил. Цветы дарил, заступался, коленки целовал… Где, чёрт возьми, мои фотографии?

Ради нескольких щекочущих нервы кадров можно и попытаться разбудить в себе тигрицу.

Не иначе как на кураже расстёгиваю даже верхний болт на шортах.

– Я готова! – Поднимаю глаза и сразу наталкиваюсь на внимательный взгляд Соколовского. Костя, оказывается, не так уж и занят был. Давно он за мной наблюдает?

– Ты вся в мурашках, – отмечает он глухо.

– Это плохо? Некрасиво? – вырывается у меня. Распахнув пошире курточку, растерянно осматриваю стянутую утренней прохладой кожу. – А по-моему, так даже лучше…

Подняв руки, зачёсываю пальцами волосы за спину. Кот ничего не говорит, просто смотрит на меня пронзительно и цепко.

Горячая волна поднимается по телу и оглушает желанием, густо разбавленным природной стыдливостью. Вспыхнув, пытаюсь запахнуть на себе куртку, но меня на середине движения тормозит властный окрик:

– Замри. Вот так… Голову чуть ко мне поверни.

Сердце стучит так, что, кажется, вот-вот пробьёт грудную клетку.

Брови Кости сведены к переносице, губы плотно сжаты. Но щёлкнув пару раз фотоаппаратом, Кот мне улыбается так обаятельно, как он один умеет.

– Что-то выдержка моя совсем ни к чёрту стала! Руки дрожат, представляешь? Всё. Буду по выходным свадьбы щёлкать, – делится планами, вызывая у меня слепящий вал восторга. – Хотя… Конкретно с этими снимками можно взять главный приз на конкурсе… сделать карьеру… стать востребованным, ультрамодным фотографом… грести бабло лопатой… Но фиг кому я их покажу! В сейф запру. Слишком они… живые, личные. Моё. Не отдам.

Мы не задерживаемся долго, а снимков набирается за пятьдесят. Соколовский отдаёт мне свою толстовку, и мы устраиваемся на парапете, отбираем фото на печать.

– Теперь понятно, почему к тебе такие очереди, – восхищаюсь картинками на дисплее фотоаппарата, устроив голову на его плече. – Я даже не подозревала, какой ты талантливый.

– До сегодняшнего дня я тоже не догадывался, – смеётся Кот мне в волосы. – Будешь моей эксклюзивной моделью. Ты создана, чтобы тобой любоваться.

– А ты… Ты просто лучший, Костя! Всегда и во всём. У меня нет слов… Правда.

Я не преувеличиваю. Помимо очень эффектной внешней эстетики ему удалось поймать в объектив столько женственности, что дух перехватывает. Застывшие кадры бьют в самое сердце. Это как увидеть себя его глазами: страстными, влюблёнными, упоёнными. Тут даже слов не надо, чтобы прочувствовать, что отношение Кости ко мне не является мимолётным или просто данью гормонам. Фотографии буквально сияют любовью.

– Надо как-нибудь повторить, – задумчиво произносит Костя.

Я запрокидываю голову, чтобы видеть его лицо.

– Что именно?

– Хочу в свою коллекцию парочку более откровенных снимков.

– Решил воспользоваться ситуацией?

– А ты разве не хочешь меня отблагодарить?

Мне резко становится жарко от того, как хрипло и близко к моим губам он говорит.

– Ну и расценки у тебя, Соколовский! – смеюсь немного пьяно. В лёгких пожар и голова идёт кругом…

– Это что сейчас было? – удивлённо выдыхает он мне в ладонь, едва я накрываю рукой его губы. – Знаешь же что для тебя особый тариф, так какого чёрта…

– Погоди, – отвечаю, с любовью поглаживая колючую щёку. – Понять тебя хочу. Просто всю ночь думала… Ты молчал, потому что боялся меня разочаровать?

– Нет, я злился, что ты готова была очароваться любым. А я хотел стать твоим осознанным выбором. Поэтому ждал, когда ты наиграешься.

– Ревнивец.

– Страшный, – усмехается, смущённо пряча глаза.

– Эй? – Фиксирую пальцами его подбородок. – Посмотри на меня…

– Смотрю…

– Поцелуй меня, Костя. Я выбираю тебя…

Конец