Текст книги "Пять причин (не)любить тебя (СИ)"
Автор книги: Яна Лари
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)
Пять причин (не)любить тебя
Яна Лари
1. Папина дочка
– Ты выйдешь из дома только через мой труп!
Несправедливо!
Мне уже девятнадцать – прекрасный возраст, чтобы пойти на свою первую в жизни вечеринку и надкусить, наконец, этот манящий, загадочный плод под названием «взрослая жизнь». Самое время.
Но быть папиной дочкой – круто только до определённого возраста. А потом ты резко осознаёшь, что сидишь на цепи.
«Можно я останусь ночевать у Машки?»
«Домой!»
«Пап, мы с девчонками собрались на пляж»
«Забудь»
«Я тут задержусь на полчасика…»
«К ноге!»
Вот и сейчас он даже слышать ничего не хочет про то, чтобы ослабить родительский контроль.
– Ты меня оскорбляешь своим недоверием. Я не пью, не курю… Да у меня единственной на потоке даже парня нет! Ну скажи ты ему! – с надеждой поворачиваюсь к матери, нарезающей творожный пирог.
И слёзы с ресниц роняю: кап-кап…
– Тебе мы доверяем. Чего нельзя сказать о мальчиках, которые там будут. Ксень, пойми же, твоё желание, чтобы попасть в беду необязательно. Кто знает, что у тех ребят на уме.
Дальше можно не спорить. Дело дохлое.
Она предсказуемо встаёт на сторону отца. У них так всегда – полное единодушие.
– Помимо мальчиков, на даче будут и мои сокурсницы, – бурчу из чистого упрямства. – А ещё километры соснового леса, шашлыки, природа, свежий воздух…
Пойти хочется так сильно, что голос сипнет!
– Чем дальше в лес, тем меньше вероятность попасть на шашлыки, – непреклонен отец.
Откуда-то в мыслях всплывает выражение из лексикона местного плейбоя Акеллы: «Ну охренеть теперь!» и следом ещё парочку, покрепче.
Я с психом загружаю тарелку в посудомоечную машину. Руки подрагивают так, как будто побывали на морозе.
Хочется закатить глаза и почему-то обратно в детский лагерь.
К чёрту на рога. К слепням и комарам! К свободе!
– Сеня очет по попе?! – воинственно хмурит бровки, коверкая моё имя, трёхлетняя сестра.
Шути, шути предательница. Тебя это тоже ждёт.
Понуро возвращаюсь к себе в комнату и как учила мама, пытаюсь выплеснуть негатив в уборку. А тот не выплёскивается, только нарастает. Всё, как нарочно, валится из рук! То книгу уроню, то ушибу мизинец…
У мамы в моём возрасте уже родилась я. Я не в укор. Но блин! Почему она всегда жила своей головой, а мне нельзя даже пойти на свидание? Почему отец думает, что если парень проводил меня домой, то в следующий раз тот приведёт меня из роддома?!
Замерев у окна, смотрю на ночной город, терзаясь одиночеством и осознанием, что я просто непроходимая неудачница. Ну что такого ужасного может случиться? Я ведь не собираюсь делать ничего криминального! Просто посмотрю, пообщаюсь. Может быть, кому-нибудь улыбнусь. На самом деле, чем строже мне запрещают, тем больше меня туда тянет.
– Ничего плохого со мной не случится, – повторяю уверенно, натягивая нарядный шёлковый топ под свою безразмерную домашнюю футболку.
– Ксень, чай стынет! – доносится мамин голос из соседней комнаты.
– У Кости попью. – Останавливаюсь в дверях кухни. – Мы собирались фильм посмотреть.
Сын маминой подруги единственный, кому мои родители доверяют. И то исключительно благодаря его репутации хорошего мальчика. Которой до реальности дальше, чем от Земли до Луны. Уж мне ли не знать, что он за фрукт на самом деле.
– Стоять, Стрекоза! – Окрик отца настигает меня практически сразу. – Не слишком ли поздно для киносеансов?
И вот так всегда! Как чувствует, когда я что-то задумаю.
– В самый раз, – отзываюсь беспечно. – Тётя Лина уже дома, будет кому перенять вахту.
Я не утрирую. С годами контроль только усилился. По крайней мере, в местах, где есть кровати, диваны или что-либо мягче деревянной табуретки, наедине нас практически не оставляют. А ведь когда-то спокойно сидели на соседних горшках!
Пф-ф…
Вот что я там не видела?
Получив родительское «добро», на одном дыхании сбегаю мимо квартиры друга по лестничным пролётам. Заводить мотор прямо под своими окнами не хочется, могут засечь. Поэтому я откатываю хромированный подарок на своё совершеннолетие вниз по улице, от греха подальше, и только затем завожу мотоцикл.
Телефон в режиме вибрации в заднем кармане шорт уже пару минут не подаёт признаков жизни. Значит, никто вдогонку не кинется ближайшие полтора-два часа…
Темнеет очень быстро. Тревожно и душно, шёлковая ткань от адреналина липнет к коже. Футболку я предусмотрительно сложила в кофр. Дорога к лесу, где расположена вилла, куда звали всех наших, одна – не заблужусь.
При въезде в лес тяжело пахнет травами и хвоей. Оставляю мотоцикл у современного загородного дома. Сумерки взрывают громкие басы и смех. Кураж в крови моментально подскакивает до запредельной отметки.
За открытыми воротами яблоку негде упасть. Вокруг красотки в таких откровенных купальниках, что папа бы при виде них за мою честь бы секунды не беспокоился. На меня обращают внимания, не больше, чем на декоративные кусты по краям бассейна!
Так вот какая ты на вид, свобода…
Боже… Кайф!
– О, и ты здесь!
Первое знакомое лицо, которое мне суждено встретить на вечеринке – Акелла. Он же Юра, мажористый бабник и по совместительству редкостный придурок.
Отвратительный тип, если честно. Но я так рада увидеть знакомое лицо и влиться в тусу, что, не задумываясь, забираю предложенный стаканчик с какой-то янтарной жидкостью. В конце концов, пить совсем необязательно. Достаточно держать его в руках, чтобы не выделяться.
– Привет! – едва намереваюсь поделиться впечатлениями, как взглядом цепляю крайне ошеломлённое и вытянутое лицо.
У шезлонга в одних коротких шортах стоит, чтоб его, Костя!
Его здесь встретить я не ожидала, но это «кино» нам всё же предстоит смотреть вместе…
Вода с тёмно-русых мокрых волос заливает сердитое лицо и взгляд его, не отпускающий меня на секунду – просто дикий! Он движется к нам, лавируя между телами, но неуклонно. И в хмурых, сощуренных глазах сосредоточены все молнии мира.
– Что ты здесь потеряла?!
Я морщусь под жёстким давлением его пальцев на предплечье. Резкая смена настроения, когда из душки и весельчака он вдруг становится полным неадекватом, не в первый раз сбивает меня с толку. В последнее время всё чаще.
Мертвею, не в силах подавить предательскую слабость, стучащую в висках непередаваемым страхом и обрисовывающую в красках все те неприятности, что способно создать одно его слово, брошенное вскользь моим родителям.
Кот реагирует мгновенно, ослабляет тиски, но до конца не отпускает.
– Вали отсюда, Мартышка, – звучит негромкий и такой парадоксально резкий голос друга. – Чего ты, блин, вылупилась? Тебе здесь делать нечего.
А вот это только мне решать.
2. Буду паинькой
– Браво, Соколовский. Впечатляюще! – Показываю большой палец, с любопытством оглядываясь вокруг.
Кот ловит мой подбородок рукой, жёстко сжимая ледяными пальцами щёки, и поворачивает голову вправо.
– Ворота в той стороне.
– Да нет, я пытаюсь вычислить, на кого ты пытаешься произвести впечатление? – мой сиплый и отчаянный шёпот Костю не трогает. Хватка на челюсти только усиливается. – Брюнетка, может, рыженькая? Кого присмотрел себе сегодня?
– Ты меня слышишь вообще?
Он поворачивает к себе мою голову, чтобы опалить моё лицо долгим взглядом с каким-то новым и совершенно непонятным выражением.
– Да брось, передо мной-то можно не включать праведника. Это всё та же я. Ксюша, которая во вторник видела, как из твоей квартиры выпорхнула Оля из соседнего дома, в четверг уже довольная Юля скакала по лестнице, распутывая волосы пальцами… А уже в пятницу ты возвращаешь забытые у тебя в спальне стринги очередной дурочке, польстившейся на твою смазливую мордашку. Кость, у тебя прям гарем. Арабский шейх нервно курит в сторонке. Неужели, найти ту единственную так сложно? Ведь они все достойны большего.
Говорю и сама себя распаляю. Страшно коробит тот факт, что друг детства вырос таким неразборчивым. Раньше Кот казался мне эталоном, почти как мой папа.
– Они всего лишь получили то, за чем пришли.
Боже ты мой. Когда он стал таким циничным?
– И зачем же они все к тебе ходят? – язвлю в надежде заговорить ему зубы. – Хочу подробностей. У друзей ведь нет друг от друга секретов?
Он продолжает напряжённо смотреть мне в глаза, размыкает губы, но, прежде чем ответить, отводит взгляд в сторону.
– Не доросла ещё. И именно поэтому тебе здесь делать нечего.
– Да брось. – Встаю на цыпочки, чтобы заглянуть ему за плечо. – Целующиеся парочки, отвязные танцы прямо в бассейне… Здесь нет ничего, чего бы я не видела в фильмах. Кстати, именно просмотром очередной киноленты мы сейчас занимаемся. Через полтора часа меня здесь не будет. Сам знаешь, если не успею в кроватку к полуночи, то папу можно наручником к батарее приковывать. И да, ты всегда можешь присмотреть за мной для очистки совести.
– Разрешаешь? – настаёт его черёд ехидничать.
– Главное – не вмешивайся.
– Уходи, я сказал. Совсем от рук отбилась! Брысь домой.
Обидно. Я правда не понимаю, почему каждый считает своим долгом ограничивать меня в том, что для остальных давно в свободном доступе. За что меня наказывают?
– Послушай, не нужно зря разоряться и читать мне мораль. Я хочу веселиться, и никто меня не остановит. Нравится это тебе или нет.
– Считаешь себя взрослой? – осекает он меня, глядя колючим взглядом. – Уверена, что потом не будешь кусать локти?! Хорошо. Оставайся. Но учти, здесь никто с тобой носиться так, как я, не будет. Большинство парней – потребители. Для них ты просто кусок свежего мяса, а не вот вся та ванильная чушь, что ты себе вбила в голову. Не веришь – валяй! Убедишься.
– Достаточно самой вести себя благоразумно! – заносчиво вздёргиваю подбородок. Я не его безмозглые подружки, готовые отдаться на первом свидании, даже зная, что завтра на их месте будет другая. – Здесь все всех знают. Никто не позволит себе большего, чем я сама разрешу. Так что, если ты хотел меня напугать – считай, у тебя ничего не получилось.
Соколовский насмешливо вскидывает брови. И где-то в глубине души я всё ещё понимаю этих восторженных дурочек. Он по-прежнему греховно хорош собой. Но с лица воды не пить, а в остальном… Кот он и есть кот – никому принадлежать не будет.
– Таких наивных идеалисток, как ты, водить за нос проще всего… – Опять как-то странно смотрит на меня, пугая прожигающим взглядом. – Просто хочу, чтобы для тебя это не стало неожиданностью.
Я тяжело вздыхаю. Непробиваемый.
– Ну всё, завязывай. Хватит пугать. Обещаю быть паинькой, клянусь! Кот, пожалуйста… Я просто хочу повеселиться, пофлиртовать, кому-нибудь понравиться. Не больше. Когда наши вылазки заканчивались плохо?
На ум сразу приходит тот случай, когда мы удрали с тихого часа кормить уток на озеро, а потом заблудились и заедали испуг какими-то терпкими ягодами с прибрежных кустов. Если опустить невыносимый стыд перед переполошившимися родителями, было весело.
– Ладно, Мартышка, – бросает он с психом, отшагивая в сторону. – Я предупредил и умываю руки. Делай что хочешь.
Кот своими словами как проклял!
Прослонявшись час по двору, перебрасываюсь парой дежурных фраз со знакомыми, пребывающими в сомнительной кондиции, и отвергаю два непристойных предложения, никак не вяжущихся с моими представлениями о высоких чувствах. На третий раз решаю посмотреть, что интересного творится в самом доме.
В гостиной на диванах вокруг овального стола расположилась шумная компания. Понаблюдав со стороны как все по очереди увлечённо пишут на стикерах числа и, сгибая бумажки вдвое, складывают в шляпу, решаю, что довериться случаю, наверное, прикольно. По крайней мере, хоть будет что вспомнить.
– А в чём смысл игры? – заинтересованно спрашиваю у Акеллы, который, как оказалось, является устроителем вечеринки. Знала бы, вовек сюда не сунулась!
Этот рельефный шатен наделён всеми данными, чтобы стать идеалом, но Юра постоянно направляет свою деятельность куда-то не в то русло. Ершистый, самовлюблённый, он стабильно влипает в сомнительные истории и определённо дурно влияет на Костю. А отвратительная репутация не оставляет ему ни единого шанса не то что замутить – даже просто поболтать с нормальной девушкой!
Его избегают как огня, потому что если где-то дело пахнет скандалом, то на девяносто девять и девять десятых процента оно не обошлось без участия Акеллы.
– Чей номер вытянут, тот отправляется в секретную комнату и ждёт в гости следующего, вытянувшего жребий.
– И в чём прикол?
– Прикол в том, что в комнате темно хоть глаз выколи. Чёрт его знает, с кем ты в ней окажешься. И никто из оставшихся никогда не скажет, кто вошёл вторым. Это против правил.
– Они что там будут… ну это самое? – ошарашенно округляю глаза, запуганная предостережениями друга и невесть откуда почерпнутой информацией про существование различных оргий.
Акелла непонимающе моргает, но вскоре заходится раскатистым смехом.
– Капец ты фантазёрка. Кто их ждать-то будет? У каждой пары от силы пару минут, чтобы поцеловаться. И ВСЁ. Но тебе, недотрога, я б свой язык побоялся доверить. Ещё жевать начнёшь сдуру…
– Боже… Давай, пожалуйста, без подробностей.
Я аж передёргиваюсь. Страшно представить, сколько чужой слюны в его общедоступном рту побывало.
– Уже передумала?
В отместку так и хочется заметить, что талия у сидящей на его коленях блондинки находится немного выше. Пусть бы хоть уединились, что ли.
В попытке сосредоточить взгляд на чём-нибудь нейтральном, замечаю входящего в комнату Соколовского.
У Кости слегка вьющиеся густые волосы, спортивное тело, и даже сейчас, когда на его мокрый торс открыто и бесстыже таращатся все собравшиеся в гостиной девушки, я не могу не признать, что нечто непреодолимо притягательное в этом нечёсаном парне определённо есть.
А потом мы встречаемся взглядами. Я вдруг ощущаю резкую потребность создать видимость бурной активности, словно меня поймали на чём-то стыдном и нужно срочно сделать вид, что это вышло случайно. По сути, оно ведь так и есть, но реакции мне всё равно неподвластны.
– Я тоже играю! – Порывисто выхватываю у Акеллы стикеры и ручку.
Здравый смысл деликатно покашливает. Прикидываюсь глухой.
– Это называется «буду паинькой»?! – Мгновенно реагирует Костя.
– Это называется не твоё дело, – ворчу, якобы крайне сосредоточенно вырисовывая девятку на бумажном квадратике, согласно количеству участников.
– Ну, удачи, малявка, – произносит с угрозой.
Он выдёргивает у меня стикеры и, не глядя, чиркает на следующем цифру десять.
– И тебе удачи, болван.
Кажется, мы достигли полного взаимопонимания всего за минуту. Неслыханное событие.
3. Дважды почти…
Соотношение девчонок к парням всего четыре к шести, что добавляет предстоящей игре пикантности.
Акелла, как хозяин вечеринки, внаглую вызывается тянуть стикер первым.
– Итак, номер два. На выход, – объявляет с ухмылкой, стряхивая со своих колен красотку с малиновой шевелюрой.
Пока он провожает взглядом её короткую юбочку, демонстративно скрещивая пальцы на удачу, я внимательно присматриваюсь к остальным парням.
Если выбирать, с кем разделить таинство первого поцелуя, то в лидеры просятся два вполне симпатичных старшекурсника. Это Слава и его товарищ. Сложно выбрать, так оба хороши! Разве что по росту – первый высоковат для меня. С такими шея затекает разговаривать, что говорить о большем.
Потом в порядке убывания, идёт мой однокурсник Адам – интеллигентный, но жутко прижимистый персонаж. Уверена, он перед вечеринкой дома не поужинал и, честно говоря, идея скормить ему мои слюни вызывает злорадный смешок, и только.
Затем следует Феликс – щуплый ботан, всем своим видом вопрошающий: «Что я здесь, к чёрту, забыл?!»
Словно почувствовав чужое внимание, он поднимает на меня равнодушный взгляд бледно-голубых глаз и сразу отводит. В принципе, парень наверняка тоже не ас в общении с противоположным полом. Облажаться – наш максимум. Как бы на этом всё…
Представить слюнявящими меня придурочного Акеллу или Костю никак не выходит.
Ну ладно. Было дело. Было!
Дважды почти…
Первый – страшно вспомнить, честное слово. Нам с Костей исполнилось по четыре и пять. Так вот, этот паршивец уже тогда активно интересовался девочками. Наплёл мне, что все друзья так делают, а я и рада, как обычно, уши развесить – подставила щёчку под его вытянутые трубочкой губы. Было очень смешно и немного щекотно…
А потом стало совсем несмешно, когда следующим утром мне не посчастливилось застать родителей в одной кровати. Ничего такого, они там не делали, просто целовались. Меня шокировал сам факт, что дядя Макс спит у нас дома.
Первые годы моей жизни он не знал о моём существовании, а я не знала, что наш новый сосед был первой и единственной маминой любовью. На мои неудобные расспросы, мама, краснея, что-то лепетала про аиста, отец же растерянно пошутил – теперь жди братика.
Братика, кстати, мы по сей день не дождались. Зато у меня появилась моральная травма! Я-то поверила, что от поцелуев появляются дети. Подрались мы с Костей по этой причине знатно. Он честно вопил, что если тянуть бяку в рот, заводятся только глисты, но кто бы слушал? Мутузили мы друг друга со всей самоотдачей.
А второй наш поцелуй… скажем так, не случился. И глупо по нему убиваться. Тогда вообще всё получилось глупо.
Перехватываю на себе Костин тяжёлый, муторный взгляд.
Тоже помнит?
Жаль.
– Номер пять!
Отвлёкшись на радостный и даже несколько кровожадный возглас сидящей рядом с Акеллой блондинки, пропускаю момент, когда он в сердцах запускает стаканом в стену.
– Останутся две девушки на шестерых. Это вообще ни в какие ворота! Пацану целовать пацана – моветон!
– Так тебе и надо, козёл, – елейно отзывается она.
– Захлопнись, Стася. – Закатывает глаза Юра.
Я вспоминаю, что между ними зимой случилась какая-то очень некрасивая история. Тогда к нему и пристало прозвище «Акелла». Полагаю, прошлым скандалом дело не ограничится. Ибо запереть бывшую с нынешней в одной комнате даже на минуту – затея абсолютно бредовая. Что, впрочем, вполне в его духе.
Тишина за дверью длится от силы секунд десять. Потом начинается типичный дурдом. Красотки вываливаются, вцепившись друг другу в волосы, оглашая дом воинственным кличем и сверкая бордовыми полосами во всё лицо. Феликс увлечённо поправляет очки. А Адам нагло пользуется моментом, чтобы придвинуть к себе ближе поближе пиццу.
– Я же говорил – минус два, – ёрничая, подытоживает Акелла. – Опять из-за меня дерутся. Зуб даю. Вон пошли. Обе! Развели курятник. – И невозмутимо подаёт шляпу следующему игроку. – Продолжим, друзья.
– Если ты думаешь, что бумеранг к тебе не вернётся, держу в курсе: ещё не долетел! – Стася отвлекается на миг от драки, чем её жертва пользуется, чтобы рвануть вон. – А ну, стоять! Тебя-то он как раз настиг!
– Я тебя бросаю, козёл! – успевает бросить Малина под свист старшекурсников.
– Бросил – значит козёл. Она тебя бросила – потому что козёл! – Разводит руками наш король вечеринки. – Бабы…
– Номер девять, – сообщает кандидат номер один на моё сердце, стреляя по мне взглядом из-под пепельной чёлки.
Засмотревшись на дерзкую улыбку, которую – О боже! – он адресует мне, не сразу понимаю, почему за столом становится так неестественно тихо.
– Не тормози, Кнопка, – скалит зубы Акелла, безуспешно стараясь вызвать меня на эмоции.
Комплексовать из-за детского прозвища, оставшегося со мной по причине низкого роста, не время. Меня сейчас больше беспокоит вопрос, как бы действительно не откусить язык партнёру, если тот решит затолкать его так далеко, что я начну задыхаться. Надо было хоть подготовиться, что ли…
В смысле не к членовредительству!
Ну там… потренироваться как-то… теорию вызубрить…
Так бы я, по крайней мере, знала, почему героини в кино во время этого дела так жутко мычат.
Правда, парни всё равно невесёлые какие-то. На постных лицах нет ни капли недавнего энтузиазма. Нет, я смотрюсь в зеркало и объективно считаю, что внешностью меня природа не обидела, но всё равно уверенность в себе страдает.
Не хочу нагнетать, однако похоже на то, что никто не горит желанием со мной целоваться. Ещё пару таких казусов и я точно понесусь с копилкой к знахаркам, чтобы как положено снять всё то, что в таких случаях снимается, помимо денег с карты.
В гробовой тишине вхожу в комнату, поворачиваюсь, как было велено, спиной к двери и нервно принимаюсь ждать…
Волнуюсь, конечно. Даже жалею, что согласилась в этом участвовать. Но самое время напомнить себе, что на втором курсе невостребованными остались только зубрилы, дурнушки – и я, почему-то.
Что ж…Кто бы ты ни был, я сделаю всё, чтобы это исправить.
