Текст книги "Пять причин (не)любить тебя (СИ)"

Автор книги: Яна Лари

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

17. Фантики

– Я жду внизу!

Незнакомый голос в телефоне звучит заигрывающе и приглушённо.

Я так устала ломать голову, как выбраться на своё первое свидание, так умаялась, стараясь собираться незаметно, что теперь, честно говоря, теряюсь.

– Ты кто?

Напряжение рассеивает тихий смех. Фоном, где-то вдалеке, скрипят качели.

– Не узнала?

– Адам?

– У тебя сегодня ещё с кем-то назначена встреча? – вальяжно справляется мой собеседник.

– Нет, конечно! – Зажмуриваюсь, ощущая, как начинает жечь щёки.

Глупо вышло. Нацарапать свой номер на салфетке ума хватило, а, что его наберут, получается, не подумала.

Слабое оправдание, но мне никогда раньше не звонили парни.

– Тогда спускайся, красавица.

– Да, сейчас… Пять минуточек. – Взволнованно замедляюсь возле детской.

Отец читает Дарье сказку. Голос сонный, спотыкается через слово. Опять вырубится первым, а с утра будет жаловаться на затёкшую спину.

Из родительской спальни слышно, как мама сетует по телефону моему любимому дяде Амилю, что в её новой машине заедает ремень безопасности. Всё как обычно, а значит, в закрытую дверь моей комнаты никто до утра ломиться не станет.

Крадучись пробираюсь в прихожую. Распихиваю по карманам куртки ключи от мотоцикла, телефон, роюсь в рюкзаке, пытаясь найти бумажник…

Ну, блин, мелкая!

Знала бы, что Дарье так приглянется бантик, купила бы мужской!

Однако, сегодня мне феноменально везёт, пропажа обнаруживается быстро – на полке перед зеркалом. И замок поддаётся бесшумно! Но, пока проворачиваю ключ снаружи двери, сердце испуганно замирает. Напряжение разбухает мыльным пузырём, готовым в любой момент лопнуть.

Настороженно выжидаю пару секунд. Тихо.

Всё идёт как по маслу. Даже чересчур легко и просто.

– Привет, – тишину двора прорезает низкий голос Адама. – Прости, что без букета. Исправлюсь на обратном пути. Всё равно без воды он долго не протянет.

Сама бы я про букет и не вспомнила. Теперь непонятно как-то, вроде всё верно сказал, а осадочек странный. Ну да ладно, бережливость не порок. Всё равно цветам в конце вечера одна дорога – в урну. Не попрусь же я с ними домой, верно? Отец не оценит.

– Правильно сделал. Пошли… – Тяну его за руку к мотоциклу.

Парень явно не поклонник езды на двух колёсах. Как только мы срываемся – впивается мне пальцами в бока до синяков. Вот Кот боится как-то иначе: жмётся ближе, держит крепче. Совсем по-другому себя ведёт. По-хозяйски. Нагло. С ним хочется лихачить. С Адамом же мой бравый конь плетётся как улитка. Никакого азарта.

На террасе аншлаг. Свободных мест практически нет. Нам сразу же приносят меню, и тут мой спутник неожиданно поражает размахом, заставляя меня серьёзно усомниться, такой ли он меркантильный.

Болтать нам пока особо не о чём, мы едим молча, и это вовсе не его вина. Я так привыкла к закидонам Соколовского, что в компании интеллигентного Адама чувствую себя скованно как сопля на морозе. Но это пустяк в сравнении с той оторопью, что вызывает пара за соседним столом.

Рядом с нами сидит какая-то девка, как говорится, «вся из себя». На высоченных шпильках и в узком платье, сверкая из декольте всем, чем только можно. Рядом – Кот, тоже… недурно выглядит.

Во мне моментально поднимается раздражение. Я не понимаю, откуда оно берёт корни, не слышу собеседника, не могу себя заставить отвернуться… Кажется, Соколовский меня бесит сильнее обычного своей падкостью на модельные формы, и ни на что более.

Девица томно ест клубнику. И строит глазки Коту, поигрывая туфелькой.

Меня он, конечно, не замечает, а если и да, то не подаёт вида.

Адам придерживается той же стратегии, уплетает свой стейк как ни в чём не бывало. Вполне вероятно, что моя заторможенность его обижает. Но, господи, мне кусок в рот не лезет!

– Поверить не могу, что ужинаю с самой неприступной девушкой универа.

– С кем? – Удивлённо таращусь в серьёзные глаза Адама. Вот теперь ему удалось полностью завладеть моим вниманием.

– С тобой, Ксения, – произносит как нечто само собой разумеющееся.

Мне только и остаётся растерянно смотреть на то, как он, не переставая жевать мясо, непринуждённо накрывает мою кисть ладонью! И восхищаться его обходительностью, пусть даже до конца этим словам не веря.

В этот момент бы развить диалог, попробовать найти общие темы, спросить, о чём он мечтает… Но смех Соколовского за соседним столом звучит всё бархатней, а взгляд ныряет в глубокий вырез всё глубже. Они воркуют так увлечённо, что становится неловко, но я не могу не смотреть.

Во-первых, потому что я впервые свидетель того, как мой друг клеит девушку, а во-вторых…

Во-вторых, со мной он, конечно, всегда ведёт себя совершенно иначе. И не сказать, что мне совсем не хотелось бы познать на себе его интерес.

Поэтому, когда Кот вдруг одним беглым взглядом сжигает мои щёки в пепел, а затем нагло подмигивает, я не отвожу глаза. Не только потому, что уже всё равно попалась. Его усмешка прибивает меня к креслу – опаляет под рёбрами чем-то ярким, чем-то въедливым, чем-то настолько мощным, что становится трудно дышать.

– Не понимаю, как он мог предпочесть эту посредственность тебе.

Я вздрагиваю от слов Адама и от внезапного осознания, что последние несколько минут пялилась на Соколовского, перебирая в памяти моменты нашей странной дружбы: споры, соперничество, бесконечные перепалки. А он неотрывно смотрит на меня – как снайпер, сквозь прозрачное стекло бокала. И ухмылялся победоносно, словно слышит всё, о чём я думаю.

– Ты очень красива, достаточно посмотреть в твои глаза и тонешь… – продолжает Адам, постепенно ускоряясь и повышая голос. – Ты азартная, любишь риск, но в то же время хрупкая, и ты божественно вкусно пахнешь. Что ему не нравится?

– Мы что, серьёзно будем обсуждать Соколовского? – выпаливаю растерянно, когда точка его кипения достигает предела.

– Не будем, Ксения! Это мерзко и унизительно, смотреть, как ты при мне флиртуешь с другим! – последнее он выплёвывает с почти осязаемым отвращением, окатывая меня волной праведной ярости.

– Я… что делаю?! – задыхаюсь от шока.

Но Адам уже взбешено швыряет на стол салфетку и встаёт из-за стола.

Оставаться на террасе, став всеобщим посмешищем, нет никакого желания. Вот догоню его и объяснюсь, дальше дело Адама, как реагировать. Хочет обижаться – пусть.

– Девушка, вы готовы оплатить счёт? – Мгновенно вырастает надо мной официант.

– Да. Секунду… – бормочу, доставая из рюкзака бумажник… в котором вместо оставленных мною банкнот сейчас шелестят лишь пёстрые фантики от шоколада.

Систер, блин! Очень вовремя…

Воображение тут же рисует страшные картины, как в кино: сейчас меня заставят мыть посуду или драить унитазы, пока не отработаю долг.

Ну, Дарья! Затейница мелкая… Ты у меня за такие приколы ёршиком по голове получишь!

– Вы можете позвонить, – сухо подсказывает официант.

Не могу! В том-то и дело.

Единственный, кто может помочь, сейчас развязно ухмыляется, открыто развлекаясь за мой счёт. Больше некому. Если отец узнает – трындец. Он только и ждёт повода отчихвостить меня за самодеятельность. Там будет всё – от скандала с нравоучениями до набившего оскомину «я же говорил!».

А Косте, как всегда, на всё плевать. Он и так в курсе. Более того, он прямой виновник моего позора.

Увидев, что я направляюсь в его сторону, Соколовский стремительно поднимается с кресла, но вид у него такой неприступный, что у меня вдруг колени слабнут. Не удивлюсь, если мне сейчас скажут, что помощь убогим – вовсе не то, ради чего он пришёл в ресторан.

– Костя, можно тебя на пару слов? – мой голос предательски звенит и ломается.

Его девица поджимает губы, а затем фыркает достаточно многозначительно, чтобы выразить своё ко мне отношение.

– Дай угадаю. Ты снова в беде, раз вспомнила про старого друга? – говорит Кот так хладнокровно, что вызывает у меня невольный озноб. Он будто с самого начала знал, что так будет. Да что там говорить, мне и самой не верилось, что всё пройдёт гладко.

Я стойко принимаю эту иронию, лишь приподняв одну бровь и по-змеиному улыбаясь в ответ.

– Так и есть.

– Запишите её заказ на мой счёт, – кривит он губы в усмешке.

– Но… – деликатно прокашливается официант, стреляя взглядом по пустым тарелкам, с которых Адам смёл всё подчистую.

Боже, стыдоба какая…

– Но за твоего прихвостня я платить не буду, – грубо чеканит Кот, чем вызывает у меня почти приступ бешенства.

– Тебе есть кому пускать пыль в глаза, – начинаю заводиться от осознания его превосходства и собственного ничтожества. – Я просто попросила в долг.

Вряд ли Адам намеренно воспользовался моментом. Это просто за гранью моего понимания. Пусть сам отвечает за себя, когда остынет. Так и поступим.

– Я за чужие подкаты не плачу. Это дело принципа, – произносит Костя настолько категорично, что надежды переубедить его не остаётся. А затем подходит так близко, что я застываю, не зная, куда себя деть и, наплевав на возмущённое сопение своей спутницы, касается пальцами тонкой бретели топа. – Но я согласен на бартер.

Ситуация злит прямо до чёртиков! И выбора особо нет…

– Чего ты хочешь? – Нервно слизываю с губ тепло его дыхания.

– Дай подумать… – отвечает он сдавленно, заставляя попятиться, когда пальцами намеренно касается кожи над вырезом.

18. Ко мне – последнему

Костя

Вечер грозится из просто паршивого сделаться отстойным. Чтобы не выглядеть сталкером, привёл с собой Софу. Она заказала снимки, так что уровень романтики у нас нулевой. Наш ужин иначе как неформально-деловым не назвать. Но всё равно на встречу я собирался как на войну, где совершенно непонятно как поведёт себя противник. И вот сижу как на иголках. Жду.

Ксения с Адамом сильно опаздывают.

Пустой трёп накаляет. Выхожу на улицу. Судя по стрелкам на часах, мотоцикл подруги колесит по городу, нисколько не приближаясь.

Или же ей не удалось улизнуть.

Поставив себе цель?! Маловероятно. Ладно, подожду ещё. С каждой минутой моё раздражение уступает робкой надежде. Что если она его бортанула? Мысленно поддерживаю такое решение. Давно пора.

Очередная попытка отвлечься провалена. Разговор не клеится. Взгляд словно намертво прикипает к входу…

– Кость, а покажи пока снимки. Ты обещал прихватить их собой.

Довольная Софа убирает фотографии в небольшой рюкзачок ровно в тот момент, когда в зал вплывает Ксюша и этот… пудель!

– Может, повторим? – продолжает сыпаться автоматная очередь девичьей болтовни.

– В смысле? – удивляюсь по самые брови. – Есть какие-то нарекания?

– Нет– загадочно улыбается Софа. – Есть желание познакомиться ближе…

Уже три года как фотография из хобби превратилась в приятный заработок. Софи ни в чём не виновата. Просто я привык отделять работу от развлечений. Рисковать репутацией, когда твой единственный источник рекламы – сарафанное радио, будет только дурак. Отвергнутые девушки редко гнушаются козней, поэтому я научился почти не реагировать на кажущуюся доступность тел своих заказчиц. Платить потом придётся по-любому, не за равнодушие, так за сиюминутный соблазн.

– Я предупреждал, что не завожу интрижек по работе. Извини, если обидел.

– Всегда бывают исключения. Ну, нет так нет. А почему, если не секрет?

Вопрос настолько неожиданный, насколько неудобный.

– Берегу свои нервы, – отвечаю рассеянно, борясь с желанием открыто сместить взгляд на пару сантиметров левее её плеча, где Ксюша прячет смущённое лицо за меню.

Конспирация и необходимость поддерживать разговор мешают сосредоточиться. Но на первый взгляд, она кажется довольной. От залётной мысли, что Адам забыл дома свои крохоборские замашки, крутит живот, будто весь вечер запивал гороховый суп шампанским. Интересно, по каким параметрам подруга собирается вычислить, целовал он её или нет?

– А похоже на то, что бережёшь себя для кого-то. В этом нет ничего постыдного, не переживай! – уверяет Софа голосом, каким психиатры разговаривают с круглыми идиотами.

Соглашаюсь. Даже если прослыву забитым девственником, париться по такому поводу точно не стану. Да и единственная девушка, чьё мнение меня колышет, с куда большим интересом внемлет другому. Вот что мне с ней делать? Как обратить на себя внимание?

Через минуту выясняется, что Ксюша меня, наконец, заметила.

– Чему ты смеёшься? – Софа заинтриговано подаётся вперёд.

– Да так, подумал о своём…

О том, что тупо пытаться вывести девушку на ревность. С учётом, какое мнение обо мне у Ксюши – это вообще самоубийство! Но меня так выносит от её улыбок Адаму, что выплеснуть бешенство иначе нельзя.

Зубодробительная логика, знаю. Вот только в такие моменты не думаешь.

«Мне плевать, с кем и как ты проводишь время, – звенит в ушах. – Плевать, кого ты обнимаешь».

Мне тоже эгоистично плевать, что Ксюша в ярости, если это поможет выяснить обратное.

Позже соображаю, что она в нашу сторону поглядывает тем чаще, чем старательнее я изображаю интерес к своей спутнице. Во мне просыпается сердцеед. Ныряю взглядом в глубину декольте как в Марианскую впадину. Видно, что Мартышева нервничает на почве этого, моё поведение её смущает, и она бездарно пытается показать: собеседник ей куда интереснее. Надеюсь, аппетит у неё отбило напрочь.

– Та девушка за соседним столом… Ради неё стараешься? – усмехается Софа. Женщины безошибочно чуют соперниц. В этот раз удача на моей стороне. Закатить мне скандал у Софы нет оснований.

Тот факт, что мне полностью удаётся перетянуть внимание подруги, убивает конспирацию. Я не успеваю отвернуться, когда Ксения в очередной раз находит меня глазами. Прятаться тупо, поэтому дерзко подмигиваю. В пространстве зависает звон клинков. Её взгляд тяжелеет. Таким вполне можно вбить гвоздь в бетонную стену.

– Хороша, скажи?

– Ты псих, Соколовский.

Возможно. Обычно рассудительный и адекватный, сейчас я чувствую себя одержимым маньяком. Очень нездоровая тема. Наваждение. Зависимость. Ксюша понятия не имеет, как действует на меня и что с этим делать. Это заставляет желать её ещё больше.

Пока между нашими столиками сгущается статическое электричество, Адам в запале швыряет салфетку. Гармония в паре нарушена. Растерянность на лице Ксюши переходит в озабоченность и превращается в панический испуг. Её оторопь при беглом взгляде в бумажник можно потрогать руками.

Меня будто обвивает удавкой. Дышать тяжело. Ощущение, словно я там сижу, прибитый стыдом.

Я не хотел её унижения. Предупреждал же, что он – сволочь! Отмахнулась. Не услышала. Ксюша знает лучше. Кто угодно только не я, так? Неужели, приятней общаться с подонком?

Тебе такие нравятся, да?

– Костя, можно тебя на пару слов?

Дежавю. Мы постоянно отыгрываем тот же сценарий, где я неизменно сдаюсь: «всё что угодно». Каждый раз принимаю возможность ей угодить как милостыню. Может, хватит?

– Дай угадаю. Ты снова в беде, раз вспомнила про старого друга? – Внутри колотит всего, но стараюсь говорить медленно и с расстановкой.

– Так и есть, – Ксения улыбается с вызовом, а в глазах читается: «будь у меня выбор, к тебе бы обратилась последним».

Я с детства был рядом. Оберегал ревнивее отца, обнимал крепче матери. Но всё равно… Ко мне – последнему.

– Запишите её заказ на мой счёт, – прячу свою слабость за безликой усмешкой. Официант тактично намекает на остаток. – Но за твоего прихвостня я платить не буду.

Как же сильно я в этот момент ненавижу Адама! Спонсировать устроенный им беспредел – самое унизительное, что мне когда-либо приходилось делать. Это как лично приложить к нему руку! Поддаться – значит поставить крест на самоуважении, а не поддаться… такой вариант я даже не рассматриваю.

Ксюша вся раскрасневшаяся, необычайно трогательная в этом мареве отчаянья, что-то сухо городит про желание взять в долг. У меня зарождается идея получше.

Я не могу заплатить за этого упыря. И от Мартышевой не могу отвернуться. Но ведь ничто не мешает мне купить её время! Придумать предлог, который не насторожит, дело пары секунд. Пусть и дальше считает меня ветреным, а я аккуратно поставлю её в ситуацию, когда ей придётся, наконец, примерить всю остроту отношений. Со мной.

19. Фантастический релакс

Растерянно смотрю на Костю, и мне кажется, что сердце беззвучно лопается в груди. Отчётливо слышно, как его девушка залпом допивает коктейль. Поскрипывают, отдаляясь, шаги официанта, тактично оставившего нас тет-а-тет.

Я нетерпеливо вскидываю бровь. Соколов нервно скрипит зубами.

– Итак?

– Завтра вечером, – Он порывистым движением руки зачёсывает назад волосы со лба. – Оденься поромантичней, сходим кое-куда.

Кот что, нарочно ставит мне невыполнимые задачи?!

– Ты же знаешь, что мой отец… – начинаю монотонно.

– Не помеха, когда тебе надо , – с нажимом выделяет он последнее слово.

Девица заметно напрягается, но не предпринимает даже попытки встрять в разговор или вовсе уйти. Любопытного, какими пряниками Костя добивается такой покорности? Потому что я бы подобные выходки точно терпеть не стала.

– Шантажист. – Устало закатываю глаза, раздумывая над тем, стоит ли мне в это ввязываться. А есть выбор?

– А кто тогда Адам?

– Давай не будем бросаться оскорблениями! – вздыхаю раздражённо.

Может, друг и прав, но, положа руку на сердце, перед Адамом я реально виновата.

– Ладно, неважно. Твоего батю я беру на себя, – сухо сообщает Кот.

Не сказать, что он выглядит особо заинтересованным. Вот секунду назад был, а теперь будто бы схлопнулся. Скорее всего просто лукавит, чтобы я не думала, будто оказываю великую услугу.

– А куда хоть пойдём? – уточняю с сомнением. Идея вписаться непонятно во что мне категорически не нравится и скрывать свой скепсис я не собираюсь.

– Какая разница? – небрежно отмахивается он, раздувая во мне неясную тревогу. – Ты хочешь отсюда свалить без проблем или нет?

Обидно признать, но отчасти в том есть и моя вина. Ладно не удосужилась проверить бумажник перед выходом, а вот о гордости Адама – думать надо было. Меня бы саму такой поворот привёл в ярость.

– Замётано. Я всё-таки твоя должница.

Протягиваю руку, чтобы по привычке закрепить уговор. Но Костя так рассеян, что не замечает мою ладонь. Отстранённо кивает и подзывает официанта, возвращаясь к прерванному ужину. Напоследок лишь проскальзывает по мне мимолётным взглядом.

Я ловлю грустную улыбку на губах расфуфыренной пигалицы. Кажется, кому-то пока невдомёк, что симпатия Соколовского – акция одноразовая. Но всё равно! Неприятно – слабо описывает мою на неё реакцию. От злости приходится сжать кулаки и в очередной раз пообещать себе, больше никогда в жизни на его счёт не обольщаться.

Мне удаётся сдержать данное обещание на протяжении почти суток, за которые я успеваю убедиться, что мой поздний побег остался никем не замеченным, Дарья искренне раскаивается, а Адам обижен настолько, что готов игнорировать мой четвёртый звонок.

Но, когда я следующим вечером спускаюсь во двор, где меня уже дожидается Соколовский, приходится напомнить себе, что он мне не нравится. Мне не нравится его тяжёлый, осязаемый взгляд, и даже широкие плечи, туго обтянутые тканью рубашки, меня нисколечко не привлекают.

– Готова, подруга?

– Расскажешь, наконец, к чему? – морщусь от издёвки, вложенной им сегодня в обычно нейтральное обращение, а потом замираю, чувствуя на себе его большие ладони. На коже моментально выступают мурашки.

– Будешь моей девушкой.

– Как девушкой? – начинаю тараторить, задыхаясь от волнения. – Зачем девушкой? Что за бред, Костя… Не молчи. Скажи, что пошутил, а?

– Всё, что связано со мной – серьёзно. Не истери, просто поможешь кое-кого отшить. – Кот повышает голос, отчего лицо его приобретает зверское выражение, но меня всё равно продолжает нести.

– Это… Это трындец! Да кто нам поверит?! Ни за что! – срываюсь я на свистящий шёпот, сжимая кулаки. – Я что, похожа на пустоголовую деваху, неспособную сложить в уме количество твоих подружек и вероятность задержаться рядом дольше ночи? Такое даже мысленно представить стрёмно!

– Так уж и стрёмно? – едко усмехается он, подталкивая меня к своей машине. – Успокойся. Это почти как тискаться с Валентином, только со мной.

– Ни с кем я не тискалась!

– Как скажешь.

– И с тобой тем более не собираюсь.

– Хорошо. Я сам всё сделаю, а ты просто не сопротивляйся.

Я врастаю в асфальт как вкопанная.

– Это что ты там собрался делать?

– Решу по обстоятельствам, – хрипло выдыхает он мне в затылок.

– Так не пойдёт.

Он разворачивает меня лицом к себе и резко дёргает в стороны ворот кофты. Верхние пуговицы отлетают нам под ноги, не выдержав натиска.

– Костя?.. – Ошеломлённо, с испугом перевожу взгляд от выглянувшей кромки нижнего белья в его абсолютно дурные глаза.

–  Вот так не пойдёт. Я, кажется, просил одеться поромантичней. Где вырез, локоны… Где косметика? Всё то, что было на тебе вчера.

Ещё раз внимательно его рассматриваю. Вырядился как на модный показ. А ведь Кот терпеть не может рубашки…

– Это дурость гулять с тобой при полном параде. Глупо же наряжаться, после того как мы полжизни чумазыми носились по лужам. Тебе реально есть разница?

– Есть. Ты даже не пытаешься мне понравиться!

– Зачем? – искренне округляю глаза.

– Иначе какой идиот нам поверит? – жёстко возвращает мне брошенные в порыве возмущения слова.

Придурок!

Ещё год назад мне бы дурно стало от счастья. И вдвойне дурно от его мотивов. Мне и сейчас что-то нехорошо…

Сказать бы ему, да боюсь нарваться. Ибо, что внутри меня творится – словами не описать! Реакция организма на это его «свидание» мечется от «готова растаять» до «сейчас откушу гаду голову!». С трудом выжимаю из себя нейтральное лицо кирпичом.

– Но это не потому, что ты мне нравишься как парень, понятно? – подытоживаю, стягивая резинку с волос.

Он зло усмехается, щёлкая кнопкой на ключах.

– Мне плевать.

По дороге мне удаётся успокоиться и отдышаться заодно. Какого чёрта я вообще так растерялась, не пойму? Нас с Соколовским с самого детства швыряет из крайности в крайность, неужели, за лето, пока гостила у деда, отвыкла? Просто надо как-то взять себя в руки.

Костя тормозит машину у парка. Пулей выскочив из салона, глубоко вдыхаю густой запах хвои, предвкушая фантастический релакс.

– Забыла спросить, – заговариваю, когда шаги друга останавливаются за моей спиной. – А что ты такого сказал папе, что он меня сам из дома едва ли не вытолкал?

– Это слишком личное. Но я готов поделиться лайфхаком за отдельную услугу.

Любопытство азартно закипает в груди, но я гоню от себя мимолётный соблазн. Мне выпала редкая возможность оттянуться без последствий, так зачем лишний раз загонять себя в кабалу?

– Нет так нет, – соскакиваю с темы, пока не передумала. – А какая всё-таки услуга? Ты же не целовать меня для достоверности собрался?

Кот тихо чертыхается, споткнувшись.

– Ещё шантажом не хватало тебя заставлять.

И на том спасибо.

После пятиминутной прогулки мы приближаемся к ухоженному озеру с прибившейся к пляжу толпой молодёжи.

Патлатый красавчик с гитарой, в котором я не без содрогания узнаю Валентина, лениво перебирает струны, пока незнакомая мне девчонка, не шибко попадая в ноты, но очень душевно, поёт про то, что сердце не обманешь.

Футляр от гитары засыпан банкнотами. Протянутые меж кронами ив ряды лампочек освещают мечтательность, застывшую на лицах прохожих. Плеск вёсел плавно качает листву на воде. Атмосфера полностью располагает к лирике.

До берега остаётся пару метров, когда Костя бесцеремонно переплетает наши пальцы.

– Ты не говорил, что свидетелей моего позора будет так много, – не могу удержаться от беззлобной шпильки.

– А ты не позорься. Пусть тебе завидуют…

– Ага, прям обрыдаются, как же.

Вот же чурбан самоуверенный.