Текст книги "Цыганская невеста (СИ)"
Автор книги: Яна Лари
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Глава 25
Решение смириться с присутствием Зары на вечеринке далось мне нелегко. Внятного тому повода как не было, так и нет, только туманное обещание Драгоша устроить мне сюрприз. Сомневаюсь, что в его планы входит потерять пиявку где-нибудь в лесу, эта с луны вернётся, лишь бы к нему поближе. С другой стороны выбор-то у меня невелик: либо верить мужу, либо нет.
Что ж, ему удалось заручиться моим доверием. И дело даже не в страсти раскрасившей наше утро или блаженной эйфории от первого в жизни букета цветов, а в нём самом. В его взгляде, мимике, улыбке. Когда Драгош смотрит на меня, в кофейных глазах плещется нежность, какие бы гадости при этом не молол поганый язык.
– Хорошо, Зара. Скучал ли я? – Заслышав голос мужа, замираю у двери кабинета. Позвонки пробирает дрожью от мерзкого чувства дежавю, но я втолковываю себе, что паниковать рано. Вот поймаю с поличным, тогда повоюем. Наивно? Может быть. Только до одури хочется верить, что флирт всего лишь часть игры. Иначе тронусь. В первую нашу ночь Драгош дал мне шанс, пришло время вернуть долг и хотя бы попытаться ему поверить. Однако заставить себя уйти нереально, любопытство настойчиво требует дождаться ответа. Сквозь оглушительный стук собственного сердца слышу его ироничное: – А ты как считаешь? – Юлит, отмечаю, не в силах сдержать робкой улыбки. Оставляет ей возможность додумывать самой, в чём заносчивой сестрице само собой нет равных. Это обнадёживает. – Мм, даже так... И как я тебе снился? На коленях?.. – Затяжная пауза. Нет, у Зары точно не все дома. Не выдержав интриги, заглядываю в щёль... и шарахаюсь обратно. С таким выражением лица только головы резать. Тупым ножом. – А что тут толковать? – с парадоксальным спокойствием, усмехается он. – Играешь на самолюбии, чтобы тебя зажали где-нибудь в углу и хорошенько встряхнули. Хочешь грубой силы, ты от этого ловишь кайф. Тебе в тот раз понравилось... Уверен. Меня что заводит? Обещаю, детка, сегодня ты узнаешь.
Это становится последней каплей. Пружина, стягивающая мою выдержку, болезненно рвётся, сотрясая воздух решительным выдохом. Я срываюсь назад в гардеробную, обгоняя здравый смысл и благие намерения. Пусть его слова – фарс до последней буквы, но Драгош заплатит за то, что заставляет меня проходить через это. Хочет приучить меня к месту? Тогда пусть садится рядом.
Времени сменить наряд остаётся немного, но я точно знаю, какой вещи под силу разжечь мужскую фантазию. Пусть ни один ромал не станет прикасаться к чужой женщине даже в танце, для маленькой мести достаточно пары горячих взглядов. Темперамент так просто не спрячешь, а гостей из других кланов ожидается предостаточно. Драгош будет слишком занят, демонстрируя свою на меня монополию, чтобы растрачивать внимание на кривляния Зары.
– Рада, если ты до сих пор не готова, то ей богу отправишься в мешке.
Н-да, ненадолго хватило его терпения, я едва успела вжикнуть молнией на левом боку.
– Почему не готова? – оборачиваюсь, опуская взгляд, на долю мгновения усомнившись в своей затее. Всё-таки внушаемый Драгошем страх одним днём не вытравить. – Как раз собиралась выходить. – И, чувствуя, как бурлящую внутри робость сметает шквалом прежнего безрассудства, дерзко вскидываю голову. – Нравится?
Надеюсь, гримаса на моём лице хоть отдалённо напоминает голливудскую улыбку, хотя разницы на самом деле никакой – хмурый взгляд мужа безнадёжно затерялся в глубоком декольте вечернего платья. Не знаю, чем руководствовалась Дари, выбирая сие непотребство, но если бы не ревность, век бы ему пылиться на плечиках в дальнем углу.
– Отпад, – едва заметно скользнув кончиком языка по нижней губе, заключает он. Спокойно. Излишне спокойно. – Ночью станцуешь в нём для меня. А сейчас даю тебе десять минут. Переодевайся.
– Ты уверен? – вкрадчиво уточняю я, глядя на Драгоша из-под ресниц. Мысли помимо воли крутятся вокруг бесспорного факта, что ему чертовски идёт двухдневная небритость. С щетиной он кажется старше своих двадцати. Старше и опаснее. – Мне показалось, ты не хочешь ехать один, а я ни в чём другом из дома не выйду.
Собственная дерзость поражает даже меня, чего говорить о слегка побледневшем муже. Не по нраву ему своеволие.
А ты как хотел, милый? Когда ведёшь себя как скот, не удивляйся, узрев перед носом красную тряпку – это всего лишь закономерность. С которой отлично справилось рубиновое платье.
– Значит шантаж... – ухмыляется он, опираясь спиною о дверной косяк и засовывая руки в карманы брюк.
– Называй, как хочешь, – смысла отрицать очевидное мало. Драгош упрямец, но не дурак и именно поэтому обязан уступить. Без моего присутствия ему не видеть Зары как своих ушей. – Сам тоже хорош...
– Хватит, – он небрежно вскидывает руку, побуждая меня заткнуться. – Я собирался рассказать по дороге. Просто помни об этом, когда будешь получать ремнём по заднице.
По-хорошему, наверное, стоит испугаться, только темнеющий взгляд, которым Драгош проходится от моих губ к ключицам и снова задерживается в ложбинке меж грудей, придаёт его словам весьма волнующий окрас.
Ох, мамочка, вот это меня кроет! Пожалуй, Зару можно понять. От контраста его недюжинной силы и какой-то грубоватой дикой чувственности действительно недолго ошалеть. Хочется встать на цыпочки, очертить ладонями крепкие плечи, коснуться губами колючих скул, чтобы сжал до хруста в своих объятиях... а вокруг хоть пули, хоть пожар – лишь бы не отпускал.
– Поехали, – он первым нарушает затянувшуюся паузу и выходит из гардеробной.
Едем мы в относительном спокойствии. Нанэка загодя вывела Зару к воротам своего дома и к моему облегчению задерживать нас не собирается. Вернувшись на своё переднее пассажирское сидение, мрачно наблюдаю как Золотарёв, задержавшись, что-то почтительно говорит моей приёмной матери, в то время как стоящая за её спиной сестра буквально облизывает его глазами. Смачно так, причмокивая. Фу, мерзость какая.
Отвратительней только галантность, с который он помогает Заре устроиться в машине. От её тщеславной улыбки зубы сводит. Специфически-горький привкус соперничества липкой тьмой ползёт от желудка кверху, оплетает грудную клетку и цепко охватывает сердце, стесняя его сокращения. Уйду. Пусть он только попробует... Любую прощу, но не Зару.
Проходит от силы с десяток минут, показавшихся вечностью, и Драгош останавливает свой Ровер у ворот дома Мадеевых. Судя по количеству припаркованных машин, размах вечеринки сошёл бы для небольшой свадьбы, какие обычно играют местные гаджо. Так сходу и не заподозрить, что семья Жеки переживает не лучшие времена. Не принято у нас мелочиться, что тут скажешь.
Мы молчали всю поездку, а по приезду Золотарёв так же молча, выходит из машины. Открывает нам с сестрой дверцы, ставит Ровер на сигнализацию и жестом велит идти за собой. Кто из нас двоих его женщина можно определить лишь по волосам: мои заложены в низкий пучок, её – рассыпаны по меховому жилету. Уже в доме, сняв верхнюю одежду, мы с Зарой впервые за сегодня встречаемся взглядами. Исходя из её реакции, выгляжу я отлично, слега приоткрытый рот и лёгкая бледность соперницы лучшее зеркало. Зара впрочем, тоже постаралась на славу, в серебристом платье свободного кроя, эффектно обнажающем острые плечи и ключицы, сестра напоминает невинного бесёнка. К сожалению, невинность её неоспоримое преимущество, до которого мне уже не достать, как ни тянись. Остаётся отталкиваться от противоположного, делая ставку на силу искушения.
У Мадеева в доме весело и непринуждённо, что неудивительно, ведь собралась одна молодёжь. Беременная мать и бабушки, накрыв фуршетный стол, куда-то свинтили, подальше от шума. Однако, невзирая на неформальную атмосферу гулянки, мужчины неизменно держатся особняком.
Драгош пока ещё рядом, ведёт нас "на поклон" к виновнику торжества.
Глядя на то, как Жека, пританцовывая под "Грибы", машет нам издалека руками, напрашивается вывод, что парень слегка навеселе. Но, несмотря на оглушительный гомон, бьющий по вискам наравне с музыкой, и ломящийся от алкоголя стол, пьяных разборок здесь точно не случится, ни вначале вечера ни, тем более к его концу. Никто не станет позориться, напившись. А если всё же найдётся тюфяк, не рассчитавший свою норму, то двое дежурных подростка сцапают его под белы рученьки и отведут в отдельную комнату. Для энергичного Жеки проспать собственные именины перспектива сомнительная, так что его вменяемость вопрос бесспорный.
– Под нашими ногами земной шар, между нами сегодня пожар*, – не прекращая скандировать слова песни, Мадеев раскрывает объятия для Драгоша, который в свою очередь бросается куда-то в сторону. Как оказалось на перехват задетой гиперактивным другом вазы с розами. На что Жека лишь небрежно машет рукой, мол, чёрт с ними, цветами – иди, обнимемся. – Дружище, такой подарок! От души, прям!
Остаётся только гадать, что такого он мог преподнёсти эксцентричному имениннику, чтобы тот носился вокруг нас как полоумный.
– Полегче, я сейчас не в форме, – сквозь зубы шипит Золотарёв, прикрывая ладонью нижние рёбра, где на память о знакомстве с Пашкой красуется приличная гематома.
– Понял, не дурак, – шальной взгляд Жеки перескакивает на Зару и он барским кивком головы указывает ей в сторону нескольких девушек, задорно отплясывающих в самом центре комнаты. – Гожо, а подари-ка мне танец. Только толковый, чтоб мне понравился.
Господи... Каждый раз удивляюсь, как с таким подходом к женщинам он умудрился завалить половину моих одноклассниц.
– Моё присутствие уже подарок, – презрительно выплёвывает сестра, ничуть не уступая ему в надменности. – Любуйся. Желательно издалека. – И шёпотом, но достаточно выразительно, чтобы он мог прочесть по губам: – Голодранец.
– Тебе кранты, – едва слышно шепчет он в ответ, сжимая в кулак крепкую натренированную руку.
– Так, Жек, пошли. Нальёшь мне штрафной, – Драгош чуть ли не силой уводит Мадеева к столу, незаметным жестом руки за его спиной, показывая мне остаться с Зарой, чтобы ему было удобней за нами следить.
Ага. Держи карман шире.
Кинув в сторону удаляющегося мужа вызывающий взгляд и игнорируя злобную гримасу сестры, решительно иду к импровизированному танцполу. Упоительные ритмы в стиле латино мгновенно распаляют кровь. Двигаться стараниями Дари я не только умею, но и люблю. Безумно люблю: до полного растворения в звуках, до единения с мелодией.
Ну, здравствуй, танец. Я скучала...
Я танцую со всей страстью. Словно в последний раз в жизни. Соблазнительно покачиваю плечами, наблюдая сквозь опущенные ресницы как девушки, которые вот только что были рядом, прихлопывая, окружают меня живым кольцом. Около сотни глаз направлены сейчас в мою сторону. В них восхищение, похоть, интерес, зависть. Это настоящий фурор, но мне плевать на зрителей, сейчас они лишь фон. Мне нужен только Драгомир, только его взгляд.
Собравшись с духом, нахожу его в толпе, и меня как пеленой накрывает. Окатывает истомной, чувственной дрожью от макушки до самых щиколоток, обвитых тонкими звенящими браслетами. И сквозь неё я чувствую, как под кожей разливается слепящее чувство. Счастье. Чистый, стопроцентный концентрат, разрывающий на части тугой кокон застенчивости и неуверенности в себе. Вряд ли существует что-то более волнующее взгляда любимого мужчины. Тёмного, захмелевшего, льнущего к телу второй кожей, повторяющего каждое движение стопы, следующего за каждым взмахом гранатового шёлка.
Ловлю упоение на дне кофейных глаз и улыбаюсь.
– Иди за мной, – одними губами.
Он пойдёт. Теперь я в этом уверена.
Только проскользнув на пустую застеклённую веранду, прислоняюсь спиной к стене и вдыхаю полной грудью.
– Потанцуешь со мной, – не вопрос. Утверждение. Хриплым обволакивающим шёпотом в висок. Драгош кладёт свою ладонь мне на талию и мягким движением разворачивает лицом к себе. В его руке роза: полураспустившаяся, тепличная, обманчиво хрупкая, стебель которой он перехватывает между зубов, чтобы освободить обе руки и распустить мне нижнюю, скрученную объёмным узлом часть локонов, – С первой нашей ночи, как вдохнул твой запах, мечтал об этом. – Усмехается он, просовывая цветок в одну из двух косичек, тянущихся от висков к темени. – Украсить твои волосы розой.
– Ворованной? – иронично уточняю, шагая в его объятия.
– Мне её вернуть? – в тон мне шепчет муж медленно проходясь пальцами по моим рёбрам, перебирая их, словно гитарные струны. Ни с чем несравнимое удовольствие, чувствовать себя инструментом, налаженным под своего умелого мастера. – Нет, тоже не дело – философски размышляет он, с одуряющей ленцой растягивая гласные. – Я её передарю.
– Кому это? – щурюсь, впиваясь ногтями ему в плечо и безжалостно сминая ткань красной рубашки. Мне нравится видеть, какое удовольствие ему приносит эта боль, как пьянит моя ревность.
– Нанэке, – Улыбается он, сжимая в свою очередь мою талию. – За то, что годами эксплуатировала тебя, отправляя развлекать старого, брюзгливого деда. Но чертовски умного и прозорливого. Я перед ними в неоплатном долгу.
Драгош делает первый шаг и я, подхватив волну, повторяю за ним. Отступая назад, покоряюсь своей паре, ни на секунду не разрывая наших взглядов. А в следующий миг, строптиво веду плечом, сбрасывая его руку. В нашем танце не различить, кто кем командует. То он ведёт, заставляя себе повиноваться, то я перехватываю инициативу, вынуждая добиваться благосклонности.
Этот танец только наш. В стороне от любопытных глаз, на самой грани пьянящей страсти и убийственной ревности.
На угасании финальных аккордов, Драгош обводит костяшками контур моих скул, и медленно нагнувшись, приникает к губам: без напора, не делая попыток углубить поцелуй, просто касается меня даже не губами, а жарким дыханием с неуловимой примесью лаймовой Финляндии.
– Почему я не могу выкинуть тебя из головы? – вопрос заданный не ради ответа, а самому себе. Но я, всё ж признаюсь, зажмуриваясь:
– И не нужно. Это меня убьёт.
Вот тогда он целует по-настоящему: ласкает оголодало, мнёт, прикусывает, разливая по капиллярам терпкость победы и, одновременно, горечь поражения. Счастье обладания и страх потери. Светлые чувства и тёмные желания. Жизнь и погибель.
Любовь.
*В тексте использованы слова песни Тает лёд – Грибы.
Глава 26
– Да, отец. Хорошо. Документы? Конечно, в понедельник.
Звонок свёкра пришёлся более чем кстати – Драгош почти убедил меня изобразить обморок и сбежать на часок-другой с вечеринки друга. Поразительная безалаберность, учитывая, что мы в ответе за Зару, о которой он словно начисто забыл. Зачем нужно было портить себе вечер, отыгрывая весь этот спектакль с мнимой влюблённостью, чтобы затем при ней же обозначить истинное положение дел так и остаётся загадкой. Есть, конечно, одно предположение, но оно слишком рисковое, вряд ли кому-то в наши дни придёт в голову так подставиться. Хотя, при известной доле безрассудства...
Чушь! Никто не станет себя калечить.
Наскоро заплетая часть распущенных волос в косу, внимательно всматриваюсь в волевой профиль мужа. А он ведь чтит наш закон и не может не помнить всех его нюансов. Даже в разговоре с отцом, которого тихо ненавидит, умудряется придерживаться положенного почтения. Прикрывает глаза, сцепив челюсть, чтобы не дать крепкому слову сорваться в разговор или не позволить себе, сорвавшись самому, сбросить вызов. Какое бы отторжение не внушал ему родитель, хороший сын сперва внимательно выслушает и лишь затем озвучит своё мнение. Драгош хороший сын... И друг тоже хороший.
Чувствуя, как холодеет сердце, медленно отступаю к двери.
Они свихнулись что ли?!
В памяти вспыхивают обрывки фраз, списанные мною поначалу на несерьёзный мужской трёп, и внутри всё переворачивается от вставшей ребром дилеммы: вмешаться или позволить Заре пустить свою жизнь под откос. В первом случае она продолжит лезть в мою семью, а во втором... К чёрту! Свои ошибки я совершила пусть и не без посторонней помощи, но по большому счёту сама. Остаться в стороне как минимум подло.
Вот только как? Как убрать её отсюда так, чтобы не подставить Драгоша?! Она же упрямая как баран!
Ай разберусь, – машу рукой, метнув сердитый взгляд на первоисточник проблемы. – На крайний случай, если сестрица удумает упираться – вырублю.
Безрезультатно осмотрев весь первый этаж, выбегаю во двор. Выбегаю в одном вечернем платье, потому что моей шубки на месте не оказалось. Обхватив плечи ладонями, бреду к воротам, перебирая в уме последствия грядущей свистопляски, и нехотя признаю, что затея Драгоша не лишена здравого смысла. Наша, да и не только, выгода налицо, но всё равно это кажется диким. Нельзя навязывать человеку сценарий жизни.
Нельзя ли?! – возмущаюсь сама себе, ежась от холода и противоречий, – Не меня ли всего пару дней назад продали как скот? Так может это возмездие? Пашка уже "отплатил" за помощь, чем Зара лучше? Неизвестно, какой финт отчебучит в благодарность. Что он, что она своего не упустят.
Так и не определившись как быть, иду на звуки непонятной возни на углу дома.
Вот так удача! Сестрица собственной персоной. Да ещё и одна стоит в снопе желтоватого света льющегося из окна. Ну как стоит... Размазывает по лицу сопли, пиная мою шубку. Вот же тварь. И початая бутылка кокосового ликёра в руке. Похоже, у нашего с Драгошем танца все ж таки были свидетели.
– Хей, гожо, а я тебя везде ищу.
Мадеев, чтоб его! Надо же, как некстати. Он-то откуда вылез? Только из гаража мог, с противоположной стороны, больше неоткуда. И тоже коньяком затарился. Два сапога пара. Аж на смех пробрало. Истерический. Дрожащей рукой закрываю рот, чтобы себя не выдать и, юркнув за затянутую лианами жимолости беседку, выжидающе замираю. Я ведь могу и ошибаться.
– Если ты опять с тупыми подкатами, то тебе во-о-о-н туда – махнув рукой куда-то за дом, сестра чуть шатнулась на нетвёрдых ногах. – Катись прямо, никуда не сворачивай. Свалка ждёт.
– Клюв захлопни, цапля, – набычившись, Жека пару мгновений сверлит её тяжёлым взглядом, после чего, хлебнув из горла, протягивает бутылку оторопевшей от грубого обращения Заре. – На, припадочная, жахни, может, подобреешь. Я не собираюсь распинаться здесь полночи.
В наступившей тишине отчётливо слышен плеск спиртного о стекло. За забором с душераздирающим негодованием мяукает кот, придавая диалогу ещё более нелепый, глумливый оттенок.
– Вот и вали, – презрительно фыркает она, опасно кренясь набок. Поразительно как лихо ей развязывает язык безденежье потенциального воздыхателя. – Маршрут я тебе накидала. Забирай свою мочу дешманскую и уматывай с глаз моих, пока ноги целы.
– Я же тупенький, пошли, дорогу покажешь – сально ухмыляется Мадеев, отшвыривая под ноги вырванный из её пальцев телефон.
– Ещё один шаг и я тебе фейс подрихтую, – шипит сестра, на что парень демонстративно продолжает сокращать дистанцию. Кто-то явно недооценивает травмоопасность акриловых ногтей. – Тормози, говорю, придурок.
– А что так, мордой лица не вышел? – фыркает Жека, развязно приподнимая ей подбородок горлышком бутылки. Похоже, Зара успела основательно захмелеть, раз спускает ему такую вопиющую выходку. И во взгляде её что-то странно сверкнуло: не то градусы, не то интерес. Зато сам Мадеев ни в одном глазу, будто сырой ветерок с реки сдул с него остатки опьянения. В голосе – твёрдость, в намерениях, очевидно, тоже. – Да выкинь ты этот сироп, вмажь нормального бухлишка, увидишь, как резко похорошею. Поехали со мной, гожо, прокачу по городу. Уток покормим.
– Офонарел? Не хватало ещё на людях с лохом показаться, – Зара делает очередной нетвёрдый шаг назад, уворачиваясь от нахрапистого собеседника. Тот факт, что порядочные утки в полночь уже спят, а вода в фонтане появится не раньше, чем к концу апреля никого особо не смущает. Действительно, мелочь какая. – С тобой рядом стоять разве что на паперти.
– Тц, – укоризненно цыкнув языком, Жека почти ласково хватает её под локоть и тут же грубо дёргает на себя. – Не плач потом, малая, что я не пытался по-хорошему.
Вот где её прыть, когда она так нужна?!
Эта ненормальная, сомнительной милостью судьбы данная мне в сёстры, если и вырывается, то как-то без энтузиазма. Неужели так нализалась, что не понимает, зачем взрослый уже детина тащит её к машине в гараж? А Драгош, зараза такая? Недаром темнил, знал, что я буду против.
Ну уж нет, ребятки, так дела не делают.
Сорвавшись следом, на автомате сжимаю руку в кулак и с разбега пытаюсь разбить их пару. Удар получается коротким, жёстким и болезненным, но желаемого эффекта не приносит. Недаром Жека днями отрывается на груше – крепости в ручищах хоть отбавляй. Убедившись, что действовать через него бесполезно, использую оставшиеся мгновения их замешательства на то, чтобы удержать сестру, вцепившись той в волосы.
– Она никуда не пойдёт!
Набыченный взгляд Мадеева из просто сердитого становится раздражённо-сердитым. Будто глядя на меня, он прикидывает, куда лучше отшвырнуть непредвиденную помеху, да так, чтобы она ещё не скоро очухалась. На что я лишь вызывающе задираю подбородок. Коснётся хоть пальцем, Драгош его с землёй сравняет, что тоже неплохо.
– Да чтоб тебя! – раздосадовано сплёвывает парень, явно негодуя на оплошность товарища, сорвавшую почти безупречный план. – Обещал же убрать её подальше.
Всё-таки я не ошиблась. Никакая это не импровизация.
– Зара, не будь дурой, – зло выговариваю, но всё же разжимаю пальцы, заметив в уголках её глаз дорожки слёз. – Проветри мозги! Он тебя выкрасть пытается, неужели не доходит? Драгош не просто так потакал твоим фантазиям, а чтобы из-под родительского надзора вытащить. Священнику уже заплатили, осталось тебя ослицу наивную приволочь. Хочешь закончить как я?! Против воли? Грубостью, силой?
– Рада, не лезь в это, – довольно миролюбиво на фоне общей ситуации советует Мадеев. – Закрой рот и чеши к своему мужу...
Но поток его "добрых" указаний неожиданно прерывает нечленораздельный рык.
– Ты! – тяжело с присвистом выдыхает Зара, пьяно тыча мне в грудь указательным пальцем. – Врешь! Драгош не мог. Зачем ему распущенная, лживая приблуда когда есть я? Я! Которая никогда не побежит якшаться с грязным гаджо.
– Заткнись... – обрываю себя, прикрывая глаза и медленно выпуская воздух сквозь сжатые зубы. Несмотря на громкие слова, растерянность сестры выдаёт замедленную работу мысли. Вся эта бравада, стремление больнее зацепить, лишь жалкая попытка удержаться за свои иллюзии. Принимать суровую правду больно, мне ли не знать. Нагнувшись, подбираю сброшенный на шубу телефон, уже спокойно сообщая: – Я сейчас позвоню отцу, пусть заберёт тебя.
– Ты действительно веришь, что оказываешь ей услугу? – фыркает Жека, сокрушённо качая головой. – И много тебе известно действительно крепких браков из тех, что заключили по большой любви? Иди к мужу, он тебя за вмешательство не похвалит. Я её не обижу.
А звучит-то как обвиняюще! Будто бы я им, несчастным, впрямь жизнь ломаю. Ладно, интерес Жеки ещё понятен – кража единственный способ жениться, не внеся выкуп, но Заре какой резон? Она ж этого грубияна отроду не переваривала. Остынет – взвоет, да поздно будет.
– Отойди от неё! Хватит приседать ей на уши, слышишь? – в моём тоне проскальзывают рычащие нотки, но парень, дерзко ощерившись, отрицательно мотает головой. – Мадеев, да ты достал уже! Я звоню домой.
Сдерживая поток ругательств и желание хорошенько стукнуть этих упрямцев лбами, я бегло просматриваю ленту контактов в поиске нужного номера. Неожиданно тишину прорезает звук бьющегося стекла.
– Не вздумай, тварь.
Чувствуя, как в позвоночник вгрызается страх, с недоверием смотрю на разбитую розочкой бутылку в руках сестры, на железный угол беседки, по которому стекают мутные капли, на недобрый оскал, неузнаваемо исказивший милое девичье личико.
– Ты этого не сделаешь, – потрясённо выдыхаю я, не испытывая однако желанной уверенности. Ноздри щекочет приторной смесью спиртного и кокоса, подтверждая суровую реальность происходящего. Зара вполне может воспользоваться своим самопальным оружием и в случае надобности пырнёт меня не раздумывая.
– Проверим? – мрачно, глумливо, с явным оттенком истерики предлагает мне эта сумасшедшая.
– Какого хрена здесь происходит? – голос Драгоша звучит одновременно с её первым шажком в мою сторону. Тесно прижавшись телом к моей спине и сжав руками в живые тиски, он угрожающе понижает голос: – Жек, отомри, придурок. Потом налюбуешься, хватай свой подарок и вали. Поймают – костей не соберёшь.
Мгновенно расслабившись, с благодарностью принимаю тепло его объятий. До меня только сейчас начинает доходить, как сильно я продрогла.
– Забери меня отсюда, – разбито шепчет Зара, утыкаясь лицом в плечо своего похитителя. Об асфальт со звоном ударяется выроненная розочка, отыгрывая жалобный марш на моих нервах. Хочется верить, что всё закончилось.
Жека, неуверенно проведя пятернёй по её волосам, дружески подмигивает нам из-под упавшей на глаза пряди.
– Пойдём, моя чокнутая гожо. С тобой хоть на край света.
Ага. Красиво стелет. Сомневаюсь, что Зара до конца осознаёт, истинную цену своей прихоти: либо всю жизнь мириться с его сумасбродными выходками, либо доживать свой век без мужчины как старая Роза. Зато Мадеев выезжая со двора, сияет как паровоз, салютуя нам зажатой между пальцами сигаретой.
Вот морда лисья.
– Что ты задумала?
Драгош шумно выдохнув, решительно выхватывает из моей руки телефон.
– Отдай, – развернувшись, требовательно протягиваю раскрытую ладонь, дабы заполучить назад отобранный гаджет. – Нужно позвонить отцу. Этот побег ошибка, допущенная сгоряча назло тебе. Он ей даже не нравится!
– Рада, успокойся. Тише, – покровительственно шепчет муж и, поймав моё лицо в ладони, смотрит так пристально, словно пытается выжечь свои слова на тканях сердца. – Неделю назад я тебя знать не знал, а теперь не могу уснуть, не убедившись, что ты укрыта. – Его губы влажным мазком скользят по кончику носа, и я отчаянно пытаюсь продлить этот миг, но не выходит. Глупость какая, таких поцелуев – воздушных, щемящих у нас впереди сотни, зачем жадничать? А после понимаю простую истину: рядом с Драгошем мне мало целой жизни. – Дай им десять минут форы. Потом я сам позвоню.
– Почему ты не отговорил его? – шепчу, про себя отмечая, что уступать ему с каждым разом всё проще. – Ладно, на Зару тебе плевать, но Жека твой друг. Если их поймают, прежде чем священник закончит ритуал венчания, то мужчины его с землёй сровняют. Вдруг не выживет?
– Их не поймают, – заверяет он, с уверенной усмешкой.
