Текст книги "Пламя не спрашивает разрешения (СИ)"

Автор книги: Ян Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11

Два с половиной месяца до Турнира. Я проснулся от того, что мое тело горело. Не в смысле, что простыл, не метафорически – буквально горело. Простыни тлели, деревянный каркас кровати обуглился, а кожа светилась изнутри золотым светом.

Не паниковать. Это случалось уже третий раз за неделю. Внутреннее пламя становилось все более нестабильным по мере приближения к вершине первой ступени.

Я сел в позу лотоса прямо на обугленной кровати и начал выполнять родное уже и привычное Дыхание Пепла. Вдох – огонь втягивается внутрь. Выдох – дым и жар выходят наружу. Четыреста восемьдесят шестой цикл из пятисот, необходимых для уровня Подмастерья.

[Предупреждение: Критическая нестабильность]

Твое пламя приближается к точке бифуркации. Скоро ты либо прорвешься на новый уровень контроля, либо потеряешь его окончательно. В древних текстах это называлось «Испытание Второго Горения». Треть проходящих его сгорают заживо. Еще треть сходят с ума. Последняя треть становятся сильнее. Угадай, к какой трети склоняется твоя судьба?

Система становилась все более… саркастичной? Личностной? За три месяца ее комментарии эволюционировали от сухих описаний до почти человеческих насмешек. Словно она тоже развивалась вместе со мной.

Или показывала свою истинную природу по мере моего роста.

К концу пятисотого цикла пламя стабилизировалось. Температура тела упала с критических двухсот градусов до приемлемых пятидесяти. Для обычного человека – смертельно. Для культиватора огня второй ступени – утренняя норма. Для меня, соответственно, некоторый перебор, но сойдёт.

[Навык улучшен: Дыхание Пепла]

Уровень: Подмастерье (500/500 циклов завершено)

Эффект: Стабилизация внутреннего пламени улучшена на 25%

Побочный эффект: Постоянная температура тела повышена. Обычные люди инстинктивно избегают физического контакта

Я встал и подошел к зеркалу. За три месяца мое тело изменилось. Не критично – я все еще выглядел как подросток шестнадцати лет. Но были детали. Кожа стала смуглее, словно постоянно находилась под солнцем. Глаза приобрели золотистый оттенок, особенно заметный при определенном освещении. И волосы… раньше черные, теперь с красными прядями, которые появлялись и исчезали в зависимости от эмоционального состояния.

Стук в дверь прервал самолюбование.

– Входите, – крикнул я, набрасывая робу.

Вошел Фань Мин. За полтора месяца он сносно научился контролировать темное пламя, но цена была очевидна. Его тело больше не было полностью человеческим – под кожей текла не кровь, а что-то среднее между кровью и жидким огнем.

– Старейшина Янь созывает экстренное собрание, – сказал он без приветствия. – Что-то случилось. Что-то серьезное.

Действительно серьезное, как оказалось. В зале собраний Павильона Тлеющих Углей было непривычно тесно – пришли все выжившие носители нестабильного пламени. Двадцать три человека из пятидесяти, начавших год.

Старейшина Янь выглядел мрачнее обычного. Его огненная рука пульсировала тревожным красным светом – признак сильного волнения.

– Этой ночью произошел инцидент, – начал он без предисловий. – Трое учеников западного крыла… освободились.

Западное крыло. Место, где содержались те, кого поглотило безумное пламя. Живые факелы, потерявшие разум.

– Как это возможно? – спросила Хуан Мэй. – Защитные печати…

– Были разрушены изнутри. Кто-то или что-то помогло им. – Янь сделал паузу. – Двоих удалось усмирить. Третий сбежал. Мы считаем, что он все еще на территории клана.

Беглый безумец с неконтролируемым пламенем где-то рядом. Прекрасное начало дня.

– Почему вы говорите нам? – спросил я.

– Потому что беглец – бывший носитель Солнечного Пламени. У Хун, достигший четвертой ступени пять лет назад. Его пламя… оно может чувствовать других носителей. Особенно вас, – он посмотрел на меня.

Конечно. Потому что моей жизни не хватало сумасшедшего огненного маньяка, охотящегося конкретно на меня.

– Что вы от нас хотите?

– Бдительности. И… приманки. – Янь явно не был рад этой части. – Патриарх приказал использовать вас, чтобы выманить У Хуна. Особенно тебя, Чжоу Сяо. Твое Солнечное Пламя – маяк для него.

– То есть я должен сидеть и ждать, пока меня попытаются убить?

– Не убить. Поглотить. В своем безумии У Хун верит, что поглощение другого Солнечного Пламени вернет ему разум. – Янь покачал головой. – Это невозможно, но попытка будет фатальной для обоих.

Замечательный план. Использовать меня как наживку для ловли безумца. И это за два с половиной месяца до Турнира.

– Я бы мог высказать просьбу? – поинтересовался я.

Янь поднял бровь.

– Если я выживу и помогу поймать У Хуна, хотелось бы узнать о его технике. Третья ступень Солнечного Пламени – даже записи о ней будут полезны.

– Это не мне решать… Но мне нравится твоя дерзость.

После собрания я вернулся к рутине подготовки. Но с одним изменением – теперь я постоянно держал Взгляд сквозь пламя активным, сканируя окружающее пространство на предмет аномальных источников тепла.

Утренняя тренировка прошла напряженно. Все были на взводе, ожидая нападения в любой момент. Даже обычные спарринги превратились в фестиваль паранойи – каждый удар мог быть атакой безумца.

Я отрабатывал Плазменную Искру с Ли Мэй.

А, да – так, без излишней скромности, я назвал гибридную технику Огня и Молнии. За две недели с момента создания техники я довел ее до уровня Новичка и мог создать три искры одновременно и поддерживать их до восьми секунд.

– Стабильность улучшается, – отметила Ли Мэй, наблюдая, как искры вращаются вокруг меня. – Но разрушительная сила падает, при том, что она и так была невысока. Ты жертвуешь мощью ради контроля.

– Лучше контролируемая искра, чем неконтролируемый взрыв.

– Философия труса.

– Философия выжившего.

Она хмыкнула, но не стала спорить. За месяцы совместных тренировок мы научились понимать друг друга почти без слов. Наша синхронизация пламени достигла уровня, когда мы могли создавать сложные конструкции из переплетенного огня.

Сегодня мы пробовали новую технику – Огненный Лотос. Идея была взята из древнего трактата: создать многослойную структуру из разных типов пламени, где каждый слой усиливает следующий.

Я создал ядро из Солнечного Пламени. Ли Мэй окружила его оболочкой из обычного огня. Потом я добавил искру в центр ядра. Она – слой уплотненного пламени.

На пятом слое конструкция задрожала.

– Держи ритм! – крикнула Ли Мэй.

Но было поздно. Лотос схлопнулся, создав взрывную волну, которая отбросила нас в разные стороны. Я врезался в стену… в очередной раз ушиб уже привычные ко всему ребра.

– Семь секунд, – констатировала Ли Мэй, поднимаясь. – На секунду больше, чем вчера.

Прогресс. Медленный, болезненный, но прогресс.

В обед я отправился в библиотеку продолжить изучение найденных научных записей о культивации. За две недели я перевел примерно треть формул на понятный язык и начал видеть закономерности.

Культивация следовала математическим законам. Не жестким, как физика или химия на Земле, но законам. Энергия подчинялась уравнениям, похожим на термодинамику. Прорывы между ступенями соответствовали фазовым переходам вещества.

И самое интересное – существовал теоретический предел. Девятая ступень была не вершиной, а границей. За ней система ломалась, правила переставали работать.

«Уравнение Предела показывает, что при достижении критической массы энергии происходит коллапс энергетической матрицы культиватора. Это либо уничтожает субъекта, либо трансформирует его в нечто, выходящее за рамки нашего понимания. Мы называем это Вознесением, но по сути это смерть в текущей форме существования.»

Энергия, сравнимая с небольшой звездой. И люди достигали этого уровня. Становились ходячими звездами.

А потом исчезали.

– Интересное чтение? – раздался знакомый голос.

Бай Лин, библиотекарь со странными белыми глазами, стояла рядом. В руках у нее был поднос с чаем и печеньем.

– Обеденный перерыв, – пояснила она, садясь напротив. – И любопытство. Ты единственный за последние пятьдесят лет, кто читает эти записи.

– Почему другие не интересуются?

– Потому что это опасное знание. Не запрещенное, не порицаемое… просто вредное для многих. Понимание механики культивации может сломать культивацию. Когда знаешь, как это работает, магия исчезает.

– Или становится более управляемой.

Она наклонила голову, изучая меня своими странными глазами.

– Твоя энергия стала более структурированной с момента нашей последней встречи. Но также более… фрагментированной? Словно в тебе несколько разных источников силы, плохо интегрированных друг с другом.

Солнечное Пламя. Искра молнии. След связи с демоническим барсуком. И что-то еще, что я пока не мог идентифицировать.

– Это проблема?

– Пока нет. Но когда придет время прорыва на вторую ступень… – Она покачала головой. – Разные энергии будут конфликтовать. Тебе нужно либо избавиться от лишних, либо найти способ их гармонизировать.

– Как?

– Не знаю. Твой случай уникален. – Она встала. – Но могу дать подсказку. В запретной секции есть дневник культиватора по имени Ло Фэн. Он тоже собирал разные типы энергии. Его история… поучительна.

Она ушла, оставив чай и загадочную подсказку. Запретная секция была доступна только ученикам пятой ступени и выше. Но медальон патриарха, который я получил после истории с демоническим барсуком, давал некоторые привилегии.

Стоило рискнуть.

После обеда была лекция по истории империи. Обычно скучное мероприятие, но сегодня тему вел приглашенный ученый из столицы – историк по имени Вэнь Шу.

– Империя Цзиньхуа существует четыре тысячи лет, – начал он, разворачивая огромную карту. – Но это четвертая итерация. До нее были три другие империи, каждая из которых пала по одной и той же причине.

Он сделал драматическую паузу.

– Культиваторы. Точнее, культиваторы, достигшие предела и потерявшие человечность. Первая империя пала, когда император достиг десятой ступени – уровня, который сейчас считается мифическим. Он превратился в живое божество и уничтожил половину континента в приступе божественного безумия.

Десятая ступень? Но все источники говорили, что девятая – предел.

– Вторая империя создала Ограничения – то, что мы сейчас называем культивационными ступенями. Искусственные барьеры, замедляющие рост. Она продержалась две тысячи лет, пока группа культиваторов не нашла способ обойти ограничения.

Искусственные ограничения… Интересно. Это объясняло странную структурированность культивации.

– Третья империя пошла другим путем – запрет на культивацию выше шестой ступени. Нарушителей казнили. Это работало, пока соседние королевства с культиваторами седьмой-восьмой ступени не вторглись и не уничтожили империю.

– И текущая империя? – спросил кто-то из учеников.

– Баланс. Мы позволяем расти до девятой ступени, но следим за теми, кто приближается к пределу. Если появляются признаки высшей трансцендентности – принимают меры.

– Но это же несправедливо! – возмутилась Ли Мэй.

– Справедливость – роскошь, которую империя не может себе позволить, – холодно ответил историк. – Один культиватор десятой ступени может уничтожить цивилизацию. Это случалось трижды. Четвертый раз может стать последним.

После лекции я долго сидел, переваривая информацию. Система культивации была клеткой. Красивой, комфортной, но клеткой. Созданной, чтобы не дать людям стать богами.

Или монстрами.

[Историческое знание получено]

Теперь ты знаешь правду. Или одну из версий. Или думаешь, что знаешь. Но в каждом из ответов культивация – это не просто путь к силе. Каждая ступень отдаляет тебя от человечности. Девятая ступень – не вершина, а край пропасти. За ней только падение или полет. Но империя не позволяет летать… и не даёт упасть, утянув всех за собой.

Что ты будешь делать с этим знанием?

Вечер оказался с сюрпризом. Я медитировал на крыше, работая над стабилизацией плазменной техники, когда интуиция заорала об опасности.

Я откатился в сторону за долю секунды до того, как место, где я сидел, превратилось в лужу расплавленного камня.

У Хун.

Он стоял на соседней крыше – или то, что от него осталось. Человеческая фигура из белого пламени, в котором едва угадывались черты лица. Глаза – две черные дыры, в глубине которых танцевало золотое Солнечное Пламя.

– Братттт… – прошипел он голосом, похожим на рев огня. – Дай мне твою искррру…

Он прыгнул, и я едва успел создать щит. Бесполезно – он прошел сквозь него, как нож сквозь масло. Когти из сконцентрированного пламени полоснули по груди, оставляя глубокие ожоги.

Я выпустил огненную стрелу, напитав её насколько успел. Прямо ему в лицо. Взрыв отбросил его на несколько метров, но урон был минимальным – его пламенное тело просто поглотило энергию.

– Слабый… – прошипел он. – Дай мне силу… стать целым…

Он атаковал снова. Быстрее, яростнее. Я едва успевал уворачиваться, используя Шаг Пламени для коротких перемещений. Но он предугадывал мои движения – Солнечное Пламя чувствовало Солнечное Пламя.

Еще одна огненная Стрела – отбита. Пламенная Пыль – проигнорирована. Даже огненный водоворот только немного замедлил его.

Я отступал, он наступал. И я понимал – в прямом бою у меня нет шансов. Четвертая ступень против второй, безумие против разума.

Но у безумия есть слабость – предсказуемость.

Я побежал. Не от него – это было бы бесполезно. К западному крылу. Если он сбежал оттуда, значит, знает территорию. Значит, будет осторожен.

Или нет.

У Хун следовал за мной, сжигая все на своем пути. Деревья вспыхивали, камни плавились, воздух ионизировался от температуры.

Западное крыло встретило нас тревожным воем – другие безумцы чувствовали своего собрата. У Хун замер на мгновение, словно прислушиваясь.

Этого мгновения мне хватило.

Я активировал связь с демоническим барсуком. Не призывая его – слишком далеко. Но заимствуя технику. Зверь Пламени, но не минутное усиление, а точечное – только ноги.

Скорость возросла троекратно. Я метнулся вперед, проскальзывая под его атакой, и коснулся стены западного крыла.

Защитные печати, ослабленные его побегом, но все еще активные. Они среагировали на мое Солнечное Пламя, признав угрозу.

И активировались.

Сеть из огненных цепей выстрелила из стен, опутывая У Хуна. Он взревел, пытаясь вырваться, но печати были созданы специально для сдерживания безумного пламени.

– ПРЕДАТЕЛЬ! – заорал он. – ТЫ НЕ БРАТ! ТЫ ВРАГ!

Может, и так. Но живой враг.

Подоспевшие старейшины закончили поимку, усиливая печати и затаскивая У Хуна обратно в западное крыло. Последнее, что я видел – его глаза, полные ненависти и безумия.

И странной благодарности?

– Хорошая работа, – сказал появившийся Янь. – Использовать защитные системы против беглеца – умно.

– Записи о техниках У Хуна будут переданы тебе завтра. Но предупреждаю – они могут быть опасны. Его путь привел к безумию.

Все пути ведут к безумию. Вопрос только в скорости движения.

Ночью я не мог спать. Раны от когтей У Хуна пульсировали странным жаром – не болью, а чем-то иным. Словно его пламя оставило след.

Я сел медитировать, изучая повреждения внутренним зрением. И обнаружил кое-что странное.

В местах ранений мое Солнечное Пламя изменилось. Стало плотнее, горячее, более… агрессивным? Словно переняло часть характеристик пламени У Хуна, словно чему-то у него научилось. Или вспомнило.

[Обнаружена мутация]

Контакт с безумным Солнечным Пламенем четвертой ступени оставил след. Твой огонь адаптируется, учится, эволюционирует. Это может ускорить твой рост. Или привести к тому же безумию. Наблюдай за изменениями. И будь готов к последствиям.

Я провел остаток ночи, экспериментируя с измененными участками пламени. Они действительно были сильнее – температура выше на двадцать процентов, плотность почти двойная. Но и контроль был сложнее – огонь постоянно пытался вырваться, сжечь, уничтожить.

К утру я научился изолировать измененные участки, создавая внутренние барьеры. Не идеальное решение, но временно сработает.

Утром, как обещано, мне передали записи У Хуна. Три свитка, запечатанные воском с символом патриарха.

Я развернул первый и погрузился в чтение.

«День первый после прорыва на третью ступень. Солнечное Пламя изменилось качественно. Теперь оно не просто горит – оно живет. У него есть воля, желания, голод. Я должен постоянно кормить его, иначе оно начинает питаться мной.»

«День тридцатый. Научился технике Солнечного Копья – концентрация всего пламени в одну точку для пробития любой защиты. Мощность невероятная, но расход энергии критический. После одного использования – полное истощение.»

«День шестидесятый. Пламя говорит со мной. Не словами – образами, эмоциями, инстинктами. Оно показывает мне видения горящих миров, умирающих звезд, первородного огня, из которого родилась вселенная. Красиво и ужасающе.»

«День стодвадцатый. Я больше не уверен, где заканчиваюсь я и начинается пламя. Мысли путаются. Иногда я забываю, что я человек. Иногда мне кажется, что человечность – это болезнь, которую нужно выжечь.»

«День… не помню. Время потеряло смысл. Есть только огонь. Вечный, прекрасный, всепоглощающий. Я должен найти других. Поглотить их искры. Стать полным. Стать солнцем. Сжечь мир и возродить его в пламени. Это не безумие. Это прозрение.»

Последние записи были нечитаемы – просто обугленные следы на бумаге, словно он писал пальцем из чистого огня.

Глава 12

Между строк свитков У Хуна были записи. Формулы, диаграммы, комментарии. Солнечное Копье. Корона Пламени. Тело Звезды. Техники третьей ступени, упрощённые для использования культиваторами второй, адаптированные под Солнечное Пламя.

Разумеется, мне рано было их использовать, даже понять толком не получалось. Разумеется, я попытался.

Начал с самой простой, самой близкой – Короны Пламени, своего рода гибрида моих Щита Пламени и Взгляда сквозь Пламя. Создание ореола из пламени вокруг головы, который защищает от ментальных атак и усиливает восприятие.

Первая попытка закончилась опалёнными волосами. Вторая – ожогом кожи головы. На десятой я смог создать корону… как мне показалось. Очнувшись у целителя, чуток отлежался и вернулся в библиотеку.

Я же упорный. Не буду говорить, кто именно упорный.

[Изучается техника третьей ступени]

Предупреждение: Несоответствие уровня

Риск повреждения: Высокий

Потенциальная награда: сомнительная

Ты играешь с силами, которые тебе не по зубам. Это похвально и глупо одновременно. Большинство героев умирают именно так – пытаясь схватить больше, чем могут удержать.

К обеду я довёл время удержания Короны до двух третей секунды, при вполне терпимых ожогах. Не много, но в бою может стать решающим преимуществом.

После обеда неожиданный визит – патриарх лично пришёл в Павильон Тлеющих Углей.

– Чжоу Сяо, – обратился он прямо ко мне, игнорируя поклоны остальных учеников. – Пройдём со мной.

Мы шли через территорию клана в молчании, пока не достигли небольшого сада с прудом и беседкой. Место выглядело простым, но я чувствовал мощные защитные барьеры – здесь можно было говорить о чём угодно без риска подслушивания.

– Ты изучаешь техники У Хуна, – констатировал патриарх, усаживаясь на каменную скамью.

– Я получил их в качестве награды.

– Я не осуждаю. Наоборот, одобряю. Но есть нюанс. – Он посмотрел мне в глаза. – У Хун был моим учеником. Личным учеником. Я видел, как он поднимался, и видел, как падал. Знаешь, что сломало его?

Я покачал головой.

– Амбиции. Он хотел достичь пятой ступени до двадцати лет. Рекорд клана, да и для Пути Молнии впечатляющий результат. Форсировал развитие, принимал запрещённые пилюли, тренировался по двадцать часов в сутки. И достиг цели. Но пламя… пламя не простило спешки. Оно забрало плату – его разум.

– Почему вы мне это рассказываете?

– Потому что вижу в тебе тот же потенциал. И те же амбиции. Турнир через два месяца, а ты всё ещё не достиг порога второй ступени. Искушение форсировать развитие должно быть огромным.

Он был прав. Каждый день я думал о том, чтобы рискнуть и попытаться прорваться на третью ступень немедленно.

– Но ты сдерживаешься, – продолжил патриарх. – Это хорошо. Медленное пламя горит дольше яркого. У меня есть предложение.

– Слушаю.

– Есть техники… не то чтобы секретные или запретные, но неодобряемые. Разумеется, все кланы их используют – с переменным успехом. Разумеется, все участники турнира будут из числа освоивших. Техника Эссенции Солнца – не для увеличения силы, а для её оптимизации. Сжатие пламени до предела, очищение от примесей, кристаллизация энергии. Ты останешься на первой ступени, но станешь близок к начинающим вторым из кланов попроще.

– Какая цена?

– Боль. Невообразимая боль. Процесс займёт неделю непрерывных мучений. Выживают семеро из десяти. И не болтай… ты не из болтливых, но всё же – даже друзья не должны знать.

Семьдесят процентов выживаемости. Для мира культивации – отличные шансы.

– Когда начинаем?

Патриарх улыбнулся.

– Сегодня ночью. Приходи в мой личный тренировочный зал после полуночи. И морально готовься. Это будет худшая неделя твоей жизни. И, возможно, не только этой жизни.

Ну вот что ответить на это… на оба посыла? Вот и промолчал.

Остаток дня прошёл в подготовке. Я предупредил Ли Мэй, что буду отсутствовать неделю – «секретная тренировка». Она приняла это спокойно, только попросила не умереть.

Фань Мин был менее оптимистичен.

– Патриарх не делает подарков, – сказал он. – Если он лично предлагает технику, значит, ему что-то нужно от тебя.

– Например?

– Не знаю. Но будь осторожен. В нашем, далёком от идеала мире, доверие – это роскошь, которая обычно заканчивается ножом в спине. И бывает, что это ещё неплохой вариант.

Мрачно, но справедливо.

В полночь я пришёл в личный зал патриарха, где меня уже ждали. Рядом с ним стоял котёл, наполненный странной жидкостью – не водой, а чем-то похожим на жидкое золото.

– Эссенция Солнца, – пояснил он. – Собиралась по капле последние девятнадцать лет. Достаточно для одного применения.

– Что я должен делать?

– Войти в котёл и медитировать. Эссенция проникнет в твоё тело, сожмёт и очистит пламя. Процесс не требует твоего участия, но крайне болезненный. Если потеряешь сознание – умрёшь. Если попытаешься выйти раньше времени – умрёшь. Семь дней и семь ночей. Готов?

Я разделся и сделал шаг в котёл… в последнее мгновение, осознав, что происходит, почти удержал ногу – но что-то изнутри меня само завершило шаг.

Что??? Что я, сука, сделал, о чём я думал? Я собрался по своей воле свариться в котле?

Это точно мои мысли, моё решение?

Жидкость была горячей – не обжигающей для культиватора огня, но неприятной. Ладненько, может, всё не так и страшно.

– Начинаем, – сказал патриарх и активировал печати вокруг котла.

Первые несколько секунд ничего не происходило. Потом эссенция начала проникать в тело через кожу, и мир взорвался болью.

Представьте, что каждую клетку вашего тела одновременно сжигают, замораживают, разрывают на части и собирают обратно. А потом умножьте вдвое.

Я закричал. Не смог сдержаться – боль была за гранью человеческого понимания.

– Кричи сколько хочешь, – спокойно сказал патриарх. – Звукоизоляция абсолютная, кроме меня и тебя здесь никого не будет. Но не теряй сознание. Это только начало.

Первый час был адом. Второй – чем-то хуже ада. К третьему часу я потерял способность кричать – горло сорвалось.

Но где-то глубоко внутри, под слоями боли, я чувствовал изменения. Внутреннее пламя сжималось, уплотнялось, становилось чище. Хаотичная энергия структурировалась, примеси выгорали, оставляя только суть.

[ Процесс очищения: 1%]

Ты добровольно подверг себя пытке, которую любая инквизиция сочла бы чрезмерной. Это храбрость или глупость? Время покажет. Если выживешь.

Первый день слился в бесконечный поток агонии. Я цеплялся за медитацию как за спасательный круг, выполняя циклы Дыхания Пепла снова и снова. Это давало иллюзию контроля, точку фокусировки в океане боли.

К концу первых суток процесс очищения достиг десяти процентов. Я чувствовал, как пламя внутри меняется – становится плотнее, горячее, но одновременно более управляемым.

Патриарх периодически появлялся, проверяя моё состояние и добавляя в котёл какие-то травы и порошки.

– Ты держишься лучше, чем ожидалось, – отметил он в конце второго дня. – У Хун на этом этапе уже бредил.

У Хун проходил через это? Это объясняло его последующее безумие – неделя непрерывной пытки могла сломать кого угодно.

Третий день принёс новое испытание. Эссенция начала работать не только с пламенем, не только с душой – но и с телом. Кости трескались и срастались, становясь плотнее. Мышцы разрывались и восстанавливались, становясь сильнее. Даже кровь изменялась, становясь гуще и горячее.

[Процесс очищения: 35%]

[Обнаружена физическая трансформация]

Твоё тело адаптируется к очищенному пламени. Ты становишься менее человеком и более сосудом для огня. Это цена силы. Готов ли ты её платить?

На четвёртый день я понял, я осознал…

Я – точка наблюдения, подвешенная в пространстве между пространствами, в складке реальности, которая не должна существовать. Подо мной – нет, вокруг меня, во мне – горят города, все сразу, во всех временах одновременно. Столица Небесной Империи гибнет в пламени рядом с футуристичными мегаполисами Земли. Цзиньхэ, величайший порт континента, тонет в кипящем океане, города на Марсе, которых ещё нет, уже превращаются в стекло от жара.

Я чувствую каждую смерть. Миллиарды голосов сливаются в один протяжный стон, который резонирует с чем-то внутри меня. И с ужасом понимаю – это не видение, не иллюзии, не галлюцинация. Это память. Память огня, который я принял в себя.

«Мы помним всё,» – шепчет пламя внутри меня голосом, старше звезд. «Каждый пожар, каждую искру, каждое горение с начала времен. И ты теперь – часть этой памяти.»

Поднимаю взгляд (если это можно назвать взглядом) выше. Звёзды умирают. Не когда-то в будущем – прямо сейчас, в этот не-момент вне времени. Сверхновые вспыхивают и коллапсируют, галактики сворачиваются в спирали огня и исчезают. И в центре каждой космической катастрофы я вижу… себя?

Нет, не себя. Нечто, использующее мою форму как временный сосуд. Тысячи, миллионы версий меня, растянутых по всей временной линии вселенной, и каждая горит, питая своей агонией рождение или смерть звезды.

А потом время начинает течь вспять. Или вперёд. Или во все стороны сразу – в этом месте за гранью такие концепции теряют смысл. Я становлюсь свидетелем рождения вселенной.

Не было взрыва. Был Огонь. Первородное Пламя, существовавшее до материи, до энергии, до самой возможности существования. ОНО не имело формы, потому что форма ещё не была изобретена. ОНО не имело цели, потому что целеполагание требует времени, а время ещё не родилось.

ОНО просто БЫЛО. И в своем бытии ОНО решило стать всем остальным.

Вижу, как Первородное Пламя разделяет себя. Не на части – на возможности. Каждая искра становится потенциалом галактики, звезды, планеты, живого существа. Но разделение – это иллюзия. Все искры остаются ОДНИМ, просто притворяющимся многими.

«Понимаешь теперь?» – спрашивает голос, который одновременно мой и не мой, внутренний и приходящий из-за границ вселенной. «Культивация огня – это не путь к силе. Это путь домой. Каждая искра стремится вернуться к источнику. А для этого нужно сжечь все иллюзии раздельности.»

И тут я вижу себя. Настоящего себя.

Моё тело висит в пустоте – обугленное, искорёженное, больше похожее на археологическую находку из Помпей, чем на живого человека. Кожа превратилась в уголь и местами осыпалась, обнажая кости, которые светятся изнутри неземным светом. Глазницы пусты, но в них танцует пламя, смотрящее прямо на меня – наблюдателя.

«Это ты,» – поясняет голос. «Не будущий. Не прошлый. Вечный. Ты всегда был таким под маской плоти. Обугленный труп, в котором живёт искра Изначального.»

… Открыл глаза.

Оказывается, пятый день уже прошёл. Боль, видимо, достигла такого уровня, что перешла через край восприятия и стала почти абстрактной. Я больше не чувствовал тело – только пламя. Чистое, яркое, идеальное пламя.

[Процесс очищения: 70%]

[Достигнут порог трансформации]

Выбор: принять изменения полностью, потеряв часть человечности, или сопротивляться, сохранив себя, но ограничив потенциал. Что ты выберешь?

Шестой день прошёл в странном трансе. Я был одновременно в котле и вне его, наблюдая за процессом со стороны. Видел, как последние примеси покидают тело, превращаясь в чёрный дым. Видел, как пламя кристаллизуется, превращаясь из хаотичной энергии в упорядоченную структуру.

На седьмой день боль исчезла. Просто выключилась, как будто кто-то щёлкнул выключателем. Я открыл глаза и увидел патриарха, стоящего рядом с котлом.

– Готово, – сказал он. – Можешь выйти.

Я встал, ожидая слабости после недели пытки. Но чувствовал себя… великолепно. Сильным, быстрым, полным энергии.

Посмотрел на своё тело и замер. Кожа изменила цвет – стала золотисто-бронзовой, с едва заметными узорами, похожими на языки пламени. Мышцы стали более рельефными, но не массивными – скорее жилистыми, как у профессионального бойца. И температура – я буквально излучал тепло, делая воздух вокруг себя дрожащим.

[Процесс очищения завершён: 100%]

[Получен уникальный статус: Очищенное Солнце]

Эффекты:

– Эффективность всех огненных техник увеличена

– Расход энергии уменьшен

– Физические характеристики увеличены

– Иммунитет к огню ниже второй ступени

– Слабая регенерация от солнечного света

– Способность выживать при высоких температурах

Побочные эффекты:

– Невозможность использовать техники других стихий

– Уязвимость к водным и ледяным атакам

– Изменение внешности (необратимо)

– Частичная потеря тактильной чувствительности

– Как ощущения? – спросил патриарх.

– Странно. Непривычно. Иначе.

– Ты теперь сильнейший культиватор первой ступени в клане. Возможно, и в империи не из последних. Твоё пламя чище, чем у большинства учеников второй ступени. – Он протянул мне робу из специальной огнеупорной ткани. – Но помни – сила без контроля ведёт к катастрофе.

Я кивнул, одеваясь. Ткань неприятно холодила кожу – первое ощущение прохлады за неделю, и оно не порадовало.

– Почему вы это сделали? Правда?

Патриарх помолчал.

– У меня есть план. Долгосрочный план, связанный с будущим клана. И ты – важная часть этого плана. Когда придёт время, ты узнаешь. А пока – готовься к Турниру.

Возвращение в Павильон Тлеющих Углей вызвало фурор. Все смотрели на мою изменённую внешность с смесью страха и восхищения.

– Что с тобой сделали? – спросила Ли Мэй, обходя вокруг и изучая изменения.

– Улучшили. Или испортили. Зависит от точки зрения.

Она коснулась моей руки и тут же отдёрнула ладонь.

– Горячо! Ты как печка!