Текст книги "Перемены на краю империи (СИ)"

Автор книги: Ян Бадевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

– Назар, это не шутки, – сказал я. – Он мог меня убить.

Мы собрались в кабинете морфиста: я, Джан со своим отцом, князь Апраксин и… Хорвен, пожалуй, следовало исключить из списка. По моему мысленному распоряжению гончая вылетела из Бродяги под прикрытием иллюзиона, зависла над крышей особняка Куртов и вела наблюдение за гостями.

– Со своей стороны замечу, – добавил Апраксин, – что ты со своим опытом… э-э-э… в смертоубийственных делах… поддался излишним эмоциям. Пить неизвестно что из этого кубка…

– Князь! – Назар бросил на Апраксина гневный взгляд. – Уж не хотите ли вы сказать…

– Мало кто на этой планете может победить моего сына в драке, – перебил Апраксин. – Отравить – другой разговор. Я никого не обвиняю, но согласитесь, эфенди, что кто-то из ваших родственников ведёт собственную игру. Барон явно нарушил планы этого человека.

– Юсуф сказал мне прямым текстом, что его не устраивает наш брак, – хмыкнул я. – И мне по большому счёту плевать на его мнение. Но если бы Зейн сумел победить в конструкте… Иногда люди умирают во сне, знаете ли.

Я успел проанализировать свои действия за последние часы. И пришёл к выводу, что поступил опрометчиво. Перекинувшись парой слов с Джан, утвердился в этом мнении. Врагов можно встретить даже среди друзей. И среди будущих родственников. Это надо учитывать в будущем. А то, что провернули Юсуф с этим катарским молокососом… явная подстава. И я совершил ошибку, пытаясь что-то доказать Роду… совершенно чужому для меня. И от которого моя будущая жена тоже не в восторге, между прочим.

Больше таких ошибок не будет.

– Вот что, – Назар Курт приблизился к письменному столу, нащупал что-то под его крышкой, слегка нажал пальцами. Я ощутил лёгкое завихрение ки. – Сейчас включена защита от прослушки. И мы можем говорить откровенно. Вы все видели, что мне не нравится происходящее.

– Папа… – начала Джан.

Глава Рода остановил девушку взмахом руки.

– Секунду, Джан. Я управляю всеми делами семьи, но вынужден прислушиваться к мнению авторитетных родовичей. И прежде всего – к мнению патриарха. Отец выступал за сохранение традиций и проведение Испытания в случае, если претендентов на руку моей дочери будет двое.

– Почему не дуэль? – удивился Апраксин.

– Известно почему, – хмыкнул я. – Потому что этот недоносок сдох бы в первые секунды.

– Главу Рода могут сместить, если он не соблюдает традиции, – продолжил Назар. – Откажись я от Испытания на званом обеде, и патриарх поставил бы ребром вопрос о смене правления. Род возглавил бы Юсуф – он первый кандидат по множеству параметров.

Двойная подстава.

– Почему дедушка на это пошёл? – удивилась Джан.

Назар тяжело вздохнул.

– Да потому что и он не в восторге от твоего выбора, Джан. У них с Юсуфом просто совпали интересы. Но отца я не виню, он так видит развитие семьи.

– И что, вы это съедите? – изогнул бровь Апраксин. – Мы все видели слепок. Линия подпитки ощущалась. И я не думаю, что на сторону Зейна встал патриарх.

– Нет, – покачал головой Курт. – Не встал. Если бы это случилось, Зейн стёр бы Сергея в порошок. Демир слишком силён в мире снов, никому из нас не дано с ним совладать.

– Вы все забываете одну вещь, – вмешалась Джан. – Юсуф кинетик, а не морфист. Он не мог принимать участия в поддержке конструкта.

– Да, это линия кинетиков, – признал Назар.

– Тогда кто третий морфист, участвовавший в поддержке арены? – резко спросил Апраксин.

Назар вздохнул:

– Берк, приёмный сын Юсуфа.

– Приёмный? – удивился я.

– Долгая история, – скривился Назар. – Мы думаем, что он бастард от морфистки из простолюдинов. Юсуф всё скрывает, доказать это невозможно.

Я хмыкнул.

Забавная позиция у человека, не переваривающего бастардов.

– Назар, – мой голос стал обманчиво мягким. – Если бы Зейну и Берку удалось победить… я бы, вероятно, не проснулся. А я всегда безжалостно расправляюсь с теми, кто пытался меня убить. Зейн пока ещё жив в силу одного-единственного обстоятельства – он гость в вашем доме. А Берк – часть вашей семьи.

– И что я, по-твоему, должен сделать? – устало произнёс морфист.

– Вы – глава Рода, – пожимаю плечами. – Решайте сами.

* * *

Через несколько дней, во время прогулки на море, у нас с Джан состоялся интересный разговор.

Вообще, на море мы выдвигаемся дружной организованной толпой, перебрасывая в какую-нибудь укромную бухточку Бродягу. В этот раз взяли с собой Демона и Витьку, Ухтышечку, Марту, Федю и ещё нескольких детишек из посёлка. Пока детвора резвилась в воде под присмотром Илоны, Демона и Ольги, мы с Джан валялись на шезлонгах и любовались закатом. Был тот прекрасный октябрьский вечер, когда можно ещё купаться и загорать, но ветры осени уже напоминают о конце бархатного сезона.

– Есть новости, – вдруг сказала Джан. – Из Стамбула.

– Ммм? – я лениво повернул голову.

– Помнишь ту историю с Зейном?

– Конечно. Он у меня в чёрном списке.

– Не сомневаюсь, – улыбнулась турчанка. – Зная тебя, этот несчастный скоро бесследно исчезнет. Или скоропостижно заболеет, а определить причину смерти никто не возьмётся.

– Ты ж моя радость. И откуда всё знаешь?

– Серёжа, папа умолял тебя так не делать. Наш Род сильно повязан с Аль-Кааби, и превращать их во врагов не хочется.

– Наш Род? – я изогнул бровь.

– Мой прежний Род, – смутилась Джан.

– Хорошо, – согласился я. – Если эти арабы первыми не полезут, то смогут дожить до старости. Хотя, нет. Они же бесы, насколько я помню. Ещё и нас с тобой переживут. А что за новости?

– Произошёл конфликт между отцом и Юсуфом. Тот попытался сместить папу на очередном Совете Рода. За папу проголосовало абсолютное большинство, но он нанёс ответный удар.

– Вот как? – мне стало интересно.

– Да. Вытащил из конструкта слепки, указывающие на Берка. Он помогал Зейну в день Испытания.

– И что теперь?

– Берк изгнан из Рода. Юсуф лишён контрольного пакета акций в своём консорциуме, переведён с управляющей должности на почётную, но второстепенную. И больше не участвует в семейных собраниях.

– Круто, – оценил я.

– Теперь он точит на тебя зуб.

– Пофиг. Сунется – умрёт.

– И ещё кое-что, Серёжа… – Джан немного смутилась. – Я не хотела говорить, но между нами ведь не должно быть секретов…

– Ты о чём? – я насторожился.

– На Испытании помогали не только Зейну.

Я молчал.

– Мы с папой… немного подсобили… тебе.

Волны накатывали на берег, шуршали галькой.

Слышались крики чаек над головой.

– Ты хоть не обижаешься? – забеспокоилась Джан. – На трансформацию сонной среды нужно настроится, тут одной воли недостаточно… Это осознанные сновидения… Тренировки, практика…

– Солнышко, я вам очень признателен, – перебил я. – И, честно сказать, я догадывался.

– Правда? Ты не сердишься?

– На что? Я выжил благодаря вам.

– А как же… самолюбие?

Я закатил глаза.

– Родная, о чём ты? Где я, и где все эти понты? Мир снов для меня – потёмки. Если я и выкручивался из этих фантазмов, то делал это благодаря тебе, Ярику, Бродяге. Я умею убивать, но в реальности.

– Тогда почему ты согласился на Испытание?

– Потому что я был уверен в тебе, дорогая.

Турчанка засияла от удовольствия.

– Правда?

– Честное пионерское.

– Честное какое?

– Забудь. В общем, я не сомневался, что ты бросишься мне на подмогу. А тогда было крайне важно набрать авторитет в глазах твоих родичей. Они ведь ничего, кроме силы и управления чужими снами, не признают.

– Водится за ними такое, – в глазах Джан появилась хитринка. – Но знаешь, есть то, чему они поклоняются ещё сильнее, чем манипуляциям во снах.

– И что это?

– Деньги.

Я расхохотался.

– А ты не в восторге от своей семьи.

– Для тебя это новость?

Я хмыкнул и улёгся поудобнее.

Небосклон наливался медью. Горизонт расчертили серые полосы, а солнце медленно, но верно скатывалось в волнующуюся чёрную пропасть. Ветер становился всё более прохладным, но я не спешил одеваться и вставать с шезлонга. Впитывал последние аккорды дня.

В голове прозвучал голос Ольги:

Шеф, в имение прибыл курьер с письмом. Желает вручить вам его лично, под роспись.

Что за письмо? От кого?

Нет информации. Он прибыл к главным воротам, его задержали. Охранникам ничего не желает сообщать и передавать.

Тогда пусть ждёт. Мы отдыхаем.

Поняла.

И детей из моря уже вытаскивайте. Волны поднимаются. Не хватало ещё, чтобы у нас утопился кто-нибудь.

Сделаю, шеф.

Я проследил за тем, исполнен ли мой приказ. Через несколько минут Демон, Илона, Ольга и шумная стайка детворы прибежали к нам. Ребятишки колотились от холода, и мы тут же выдали им сухие полотенца. Кефир, прищурив глаза, наблюдал за всей этой суетой с королевской невозмутимостью.

– Паша, кто там припёрся с письмом?

– Араб какой-то, – отмахнулся Лютый. – Его отклоняющими линиями чуть в ручей не выбросило. Злой как чёрт. Несёт какую-то ересь на арабском.

– И что, никто не понимает?

– Мусаев разобрался. Типа личное тебе послание от какого-то уважаемого Рода. Из Катара.

Джан выразительно посмотрела на меня.

– Знаю-знаю, – пробурчал я. – Всё имеет последствия.

– Нам что, опять войну объявляют? – оживился Федя.

– Без понятия, – зевнул я. – Может, решили пахлавой угостить.

Через полчаса, когда мы уже вернулись в Красную Поляну, я разрешил охране впустить курьера. Внутри посёлка он мог перемещаться свободно, поэтому сразу телепортировался к моей усадьбе.

Я обожаю доводить до белого каления неприятных мне людей.

Поэтому отправил на встречу с курьером дворецкого.

Как и следовало ожидать, курьер отказался от передачи важного конверта слуге и потребовал встречи с хозяином. Никанор невозмутимо поинтересовался, назначена ли у визитёра аудиенция. На арабском, кстати, поинтересовался. Образованная у меня команда!

Курьер, сверкая очами, начал объяснять, что послание адресовано лично барону Иванову, из рук в руки. И никому иному пакет передавать нельзя. Флегматичный Никанор заявил, что немедля передаст эти ценные сведения мне, и захлопнул дверь перед носом курьера. Я наблюдал за всей этой клоунадой через экран, созданный домоморфом. Пока дворецкий шёл к моему кабинету, араб переминался с ноги на ногу, сверлил парадную дверь злобным взглядом, и было очевидно, что ситуация его бесит. Из этого всего я сделал вывод, что ко мне отправили гвардейца Рода или, как вариант, младшего сына какого-нибудь троюродного деверя по хрен знает какой линии.

После доклада Никанора я мог бы объявить, что изволил почивать и назначить визитёру аудиенцию на следующий день. Или вечер. Но мне всё это представление наскучило, и я решил удостоить ушлёпка своим появлением.

– Барон Иванов? – произнёс курьер на ломаном русском, когда я открыл дверь.

– Он самый. Можете говорить на своём языке, я его понимаю.

– Очень хорошо, – курьер протянул пакет. – Это вам.

Я, конечно же, вышел в перчатках.

Откуда ни возьмись нарисовался Никанор с подносом в руке. На подносе лежал специальный ножичек для вскрытия конвертов.

– Любопытно, – я небрежно повертел конверт в пальцах. С озадаченным видом всмотрелся в надписи и герб. – Аль-Кааби. Впервые слышу о таких. Что это?

– Вызов на дуэль, – сухо ответил курьер.

– Правда? Я думал, подобными вещами занимаются секунданты. Вы секундант?

– В нашей стране свои правила, – процедил курьер. – С недостойными мы общаемся посредством переписки.

Я взял с подноса нож и небрежно взмахнул им, вспоров горло курьеру. Тот дёрнулся, зрачки расширились от страха. Но я, разумеется, сделал нож проницаемым.

– Простите мою неуклюжесть, уважаемый, – одним плавным движением я вскрыл конверт с гербовой печатью. – Вы не пострадали?

Конверт с ножом легли на поднос, а я неспешно развернул письмо.

От бумаги приятно пахло жасмином.

– Хм, – я начал читать послание. – Зейн Аль-Кааби смертельно оскорблён… бла-бла-бла… И поэтому его старший брат, Али, прибыл в Фазис, чтобы сразиться со мной? Это как? Оскорблён один мужчина, а его честь защищает, с позволения сказать, другой? Может, у вас ещё какой заместитель для мужчин предусмотрен правилами?

Курьер весь напрягся.

– Господин Иванов! Извольте соблюдать приличия, когда говорите об уважаемых людях!

– Кем уважаемых? – спокойно перебил я.

– Ну…

– Мной ваши хозяева не уважаемы, – разжав пальцы, я небрежно уронил бумажку на поднос. – Ну? Что там у вас? Один недоносок выставил на бой вместо себя другого? И где секунданты? Что там с условиями поединка?

– Из письма следует, – проскрежетал курьер, – что бой состоится в Империум-Арене, которую наш Род ангажировал специально для этого на…

– Бой состоится, – небрежно возразил я. – Там, где захочет принявшая вызов сторона. То есть, я. Завтра жду секунданта в своём имении.

Дверь захлопнулась перед носом опешившего курьера.

Глава 18

Империум-Арену клан строил давно, но лишь к концу лета устранил последние недоделки. Огромный комплекс, превосходящий по своей навороченности даже то, что я видел на Урале.

Да, своеобразный мир.

Нет стадионов в привычном понимании. Болельщики не собираются на футбольные матчи. Зато схватки аристократов и восточные единоборства – вне конкуренции.

Расположилась Арена между площадью Кораблестроителей и Приморским пассажем. Южные пределы Старого Города. Ещё несколько кварталов – и начнётся Портовый район. А самое удивительное, что муниципалитет не просто достроил Арену – он ещё и благоустроил громадную прилегающую территорию. Зоны отдыха с фонтанами, скамейками, небольшим сквером, клумбами и детскими площадками. Обширные парковки. Гейты для перераспределения зрительских толп. Зелёные газоны…

Простым смертным арендовать Арену…

Близко к «невозможно».

Но катарцы смогли.

Час такого проката… у меня в голове не укладывалась сумма. Это ж огромные площади, целая экосистема. Можно жить, работать, драться и умирать в своё удовольствие.

Шейхи решили не только проучить наглого барона, но и продемонстрировать всем своё богатство.

И да, с хрена ли мне сюда идти, раз я решил принять вызов на собственных условиях?

Чтобы это понять, отмотаем немного в прошлое.

Едва курьер покинул мои владения, я созвонился с мастером Багусом и приказал навести справки о том, кто арендует Империум-Арену, что там делается, и как арабы подготовились к гипотетическому поединку. Разумеется, я не верил в то, что дуэль пройдёт честно. Род Аль-Кааби уже показал себя в Стамбуле, и логику их мышления я усвоил.

Выяснилось, что они арендовали комплекс на двое суток и начали что-то химичить непосредственно внутри Арены. Узнав об этом, я отправил на место событий Такахаси. Оружейник запустил Проектор, и я получил доступ к прямой трансляции. А вместе со мной за происходящим наблюдали Михалыч, Добрый Эх и Демон. На последующем совещании мы пришли к выводу, что катарцы устанавливают некие артефакты, природа которых указывает на взаимодействие с кинетической силой. Аль-Кааби, зная о моём Даре, решили предпринять некие меры.

Я решил не проверять мощь артефактов на собственной шкуре.

Но разобраться с катарцами следовало как можно быстрее.

Поэтому я выяснил где живёт кинетик Али, кто его сопровождает, и чем они вооружены. Определил, что отдельные представители группы поддержки остались ночевать в комплексе Арены. И что некоторые из постоянных сотрудников комплекса были подкуплены, а кто-то и вовсе бесследно исчез.

Ночью мы всё переиграли.

Байт Мусаев переместился в Арену через многомерность, отключил отклоняющие линии, и внутри комплекса материализовались прыгуны-диверсанты. В два счёта арабский персонал был вырезан, за исключением двух техников, которых жёстко допросили. Установленные вблизи арены артефакты были демонтированы и вывезены в неизвестном направлении. Для арабов – в неизвестном. Этими игрушками займутся мои каббалисты.

Все трупы исчезли.

Кто должен был уцелеть, тот уснул крепким нейротоксическим сном.

Мусаев и другие прыгуны из моей службы безопасности остались внутри комплекса. Под утро к ним присоединилась Ольга.

Секундант прибыл в Красную Поляну без четверти девять.

Я встретил этого клоуна на террасе с чашечкой кофе в руке.

– Господин Аль-Аттия, как ваше ничего? Нравится ли погода? Как добрались? Угоститесь кофейком?

Катарцу на вид было около тридцати. Он вежливо поздоровался со мной, натянуто улыбаясь. Мне доложили, что приехал один из ближайших друзей Али, с которым они знакомы уже много лет. Пробить его ментальную защиту не удалось – мужик нацепил на запястье хитрый артефакторный браслет. И да, он искренне недоумевал, почему у меня такое хорошее настроение.

Разговаривали мы на арабском.

– Господин Иванов, я уполномочен договориться об условиях будущей дуэли. Вы приняли вызов, и, насколько я понимаю, можете высказать пожелания касательно оружия.

– Я предпочитаю кусаригаму. Ваш друг может взять любой клинок по собственному усмотрению.

– С вашего позволения, господин барон, Али хотел бы выйти на арену с копьём.

– Прекрасно. Кто к нам с копьём придёт, тот от серпа и погибнет.

– Что вы сказали?

– Русская народная поговорка. Фольклор такой, – улыбнулся я. – Давайте продолжим.

– Касательно времени и места, – Ибрагим Аль-Аттия огладил свою длинную, чуть заострённую бороду. – Здесь, безусловно, наши дуэльные кодексы вступают в противоречие… Кстати, где ваш секундант?

– А я решил обойтись без него.

– Хм…

– Не переживайте, я разыщу кого-нибудь ради соблюдения формальностей.

– Это радует. Так вот, мой друг настаивает на проведении боя на нейтральной территории. В вашем чудесном городе имеется новый комплекс под названием Империум-Арена…

– Как замечательно! – восхитился я. – Она уже работает?

– Насколько нам известно, ремонт полностью завершён.

– А зрители? – я сделал глоток из чашки. – Зрители придут?

Секундант опешил от столь неуместного вопроса.

– Зрители?

– Ну, там же полно зрительских мест. Никого приглашать не будете?

– Господин Иванов, вы же не серьёзно? Это дело будет улажено между двумя повздорившими Родами. Лишних людей там быть не должно.

– Тоже верно, – согласился я. – Скучно, конечно. Но что поделать… Итак, я готов выслушать ваше предложение, уважаемый.

Секундант посмотрел на меня с подозрением.

Вне всяких сомнений, ему передали, что с курьером я обошёлся не очень дружелюбно. Сейчас же выглядел сговорчивым раздолбаем, полностью соответствующим своему возрасту. В бутылку не лез, не хамил, не творил странную дичь. Катарец смотрел на меня и не осознавал, в чём подвох.

И всё же он произнёс заготовленную речь:

– Род Аль-Кааби взял на себя труд арендовать Империум-Арену на весь сегодняшний день. Али предпочёл бы сразиться с вами в три часа пополудни, господин Иванов. Но если вы соизволите выбрать иное время…

– Соизволю, – перебил я. – Полдень. Устроит такой вариант вашего друга?

– Вполне, – без запинки ответил секундант. – Теперь давайте обсудим применение сверхспособностей.

– Насколько я знаю, мой оппонент – кинетик.

– Всё верно, барон.

– Я не имею ничего против этого Дара. В свою очередь, я намерен использовать проницаемость.

Такой ответ мужика не удивил.

Эти хмыри понимали, как именно я дерусь, поэтому и притащили свои агрегаты. Не удивлюсь, если там обнаружатся какие-нибудь нейтрализаторы ки. В таком случае, Али чрезвычайно высокого мнения о своём воинском искусстве. Если подавитель не направленного действия, он тоже лишится возможности применить Дар. А это означает чистую физику. Копьё против кусаригамы.

Вот только устройств было несколько.

Три, если мне память не изменяет.

– Мы не возражаем, – кивнул секундант.

– Хорошо, – я демонстративно взглянул на часы. – Что там по финалу поединка? Первая кровь, смерть, другое?

– Мой друг предпочитает драться до смерти, – заявил Аль-Аттия. – Оскорбление, нанесённое его брату, слишком…

– Да-да-да, – я демонстративно зевнул. – Им надо породниться с Куртами, и меня хотят убрать с дороги, несмотря на результаты Испытания. Всё это предсказуемо.

Араб нахмурился.

Он что, серьёзно думал, что ведётся тонкая игра, которую невозможно раскусить?

– Пусть будет смерть, – согласился я. – Итак, встречаемся в полдень.

Никто из нас даже не подумал упомянуть целителя.

* * *

И вот я приближаюсь к Империум-Арене на своём «Ирбисе».

Исполинское сооружение.

Сразу видно, Трубецкой решил переплюнуть в роскоши не только вольных уральских аристо, но и Москву с Питером. Пардон, с Неваполисом. И бабки вложены очень серьёзные.

Прилегающая к комплексу территория пустовала.

Я просочился вместе со своим спорткаром сквозь чугунную ограду, подкатил к центральной входной группе, лихо развернулся и поднял дверцу со стороны водительского сиденья. Поправил солнцезащитные очки на переносице и выбрался наружу.

– Ну что, девочка моя, – бросил я в пустоту. – Проведём небольшую санитарную операцию?

Хорвен мысленно отрапортовала о полной боевой готовности.

Сразу после этого я уточнил у Бродяги, на месте ли он.

Домоморф ответил утвердительно.

На месте – это глубоко под ареной, в навороченной сети подземного этажа с его мусоросборниками, прачечными, бойлерной и другими важными помещениями.

Я поднялся по ступенькам и задержался перед двумя амбалами с кривыми саблями у поясов.

– Кто такой? – прорычал один из быков на арабском.

– Барон Иванов, – я проигнорировал откровенное хамство. – У меня назначен поединок.

Свинячьи глазки мужика справа сузились.

– Пацан, ты почему без секунданта?

– А он предпочитает режим инкогнито, – заявил я, сняв очки и сунув их в карман пиджака.

Голова амбала перестала существовать.

Во все стороны разлетелись кровавые ошмётки, обломки черепа и обрывки кожи.

Напарник амбала рухнул как подкошенный – из его глазницы торчал костяной шип.

Ни одна капля не попала на мой костюм. Я заранее рассчитал дистанцию и остановился в нескольких метрах от дегенератов.

Сделав дверь бесплотной, шагнул внутрь.

Подержал проницаемость, чтобы влетела Хорвен.

Фойе комплекса было настолько громадным, что сюда вполне можно было поместить несколько трёхэтажных домов с бассейном. Я решил поглазеть на эту красоту позже и сразу направился к широкой лестнице. Красная ковровая дорожка была зафиксирована на ступеньках золотыми держателями.

Лестница вывела меня на кольцевую галерею, тянущуюся едва ли не под самым потолком. Трансляция из Проектора позволяла мне свободно ориентироваться в помещениях.

Широкая двустворчатая дверь соединяла галерею с ареной.

Точнее – со зрительскими местами.

Первое, что бросилось в глаза, – одинокий мужчина посреди засыпанного белым песочком цирка. Мужчина с копьём в руке. Без усиления глаз его было сложно рассмотреть, поскольку ряды кресел спускались вниз нескончаемым каскадом. А ещё я отметил силуэты охранников, безмолвно застывших в проходах между секторами. Несколько человек сидели в первом ряду. Али настолько обнаглел, что даже не пытался скрыть группу поддержки.

Я неспешно расстегнул чехол на боку, извлёк шипованный груз, намотал часть цепи на кулак, а оставшуюся длину превратил в свободные витки. Достал серп, стащил с клинка кожаную насадку, неспешно спрятал в чехол. Застегнул кнопку. Удерживая каму правой рукой на обратном хвате, зашагал к арене.

Глаза охранников неотрывно следили за мной.

– Не стесняйтесь, барон! – крикнул из центра арены Али. – Мы тут уже заждались вас!

Хорвен, повинуясь мысленному приказу, бесшумно взлетела под самый купол арены.

Мои шаги гулко отдавались в пустом зале.

Через борт перемахнул давешний секундант, Ибрагим Аль-Аттия. Занял позицию на полпути между мной и своим другом. Терпеливо дождался, пока я не окажусь внутри круга, и лишь после этого спросил:

– С вами нет секунданта, господин Иванов. Кто представляет ваши интересы?

– Никто, – пожал я плечами. – Меня устраивает уровень организации.

Пока разворачивался этот диалог, я успел срисовать позиции всех охранников, а также прикинуть, какими сверхспособностями они обладают. Насчитал двух слабеньких кинетиков, одного левитатора, мету, прыгуна и целителя. Ещё трое, судя по нейтральному фону, были людьми. Радует, что всё это снимается на камеры и передаётся в пультовую, где сидят мои ребята.

Аль-Аттия повернулся к своему другу.

Шейх кивнул.

Мой противник не выглядел избалованным сосунком, как его младший брат. Скорее – крепкий мужик, успевший поучаствовать во многих дуэлях. А, возможно, и в боевых действиях. Стоял уверенно, широко разведя ноги. Без улыбки и пренебрежения. Оценивал меня цепким взглядом. По хвату на древке копья я определил немалый опыт…

Вот только всё это – бутафория.

Али был уверен, что уделает меня и без копья.

– Хорошо, барон участвует без секунданта, – развернулся в мою сторону Ибрагим. – По традиции, я хотел бы уточнить, нет ли у сторон желания примириться?

– Нет, – отрезал Али.

Я отрицательно качнул головой.

– Как только я покину круг – начинайте.

Секундант направился к бортику.

Я задал цели для Хорвен.

Али выдернул древко из песка, легко крутанул и плавно перетёк во фронтальную стойку. Очередное отвлечение внимания, потому что сейчас будет кинетический удар.

Катарец отправил в пустоту мысленный приказ, который незамедлительно перехватила Ольга. Приказ об активации скрытой артефакторики. Ответа не получил и сильно удивился.

Я размотал цепь и начал раскручивать груз.

Али тут же атаковал, попытавшись смять меня силой своего разума. Не отшвырнуть, не сбить с ног. Смять, подобно листу бумаги.

Вот только эти фокусы с проницаемыми людьми не работают.

Я стоял и улыбался, глядя на его потуги.

И тогда к нашему поединку подключились охранники. Один попытался ударить кинетикой мне в ногу, двое других целили в корпус. Бесполезно.

В ту же секунду полетели костяные шипы.

В нескольких точках зала материализовались диверсанты-индонезийцы.

Шипы вырубили мету и прыгуна – гончая выстрелила в глаза своим жертвам. Левитатор изящно оторвался от кресла, поднявшись в воздух на несколько метров, вырвал из ножен кривой меч. И тут же превратился в кровавый фонтан. Гончая таких ошибок не прощает. Внутренности и куски мяса разлетелись по трибунам. С остальными охранниками в два счёта управились мои прыгуны. Все они вышли из телепортации, совместив перемещение с ударом, имея в голове чёткие координаты. Никто из арабов даже вытащить меч не успел.

– Что происходит? – рявкнул Али.

И вновь попытался применить свой Дар.

Секундант вскочил на борт арены, удерживая в разведённых руках тяжёлые парные ножи.

– Лучше брось эти зубочистки, Ибрагим, – предупредил я. – У нас численное преимущество.

Невидимая Хорвен двумя точными ударами выбила клинки из рук Ибрагима. Тот начал в испуге озираться, но так и не понял, что происходит.

– Ты напал на мою охрану, – прорычал шейх. – Это не дуэль! Это война!

– Тонко подмечено, – я всё ещё раскручивал груз, выписывая восьмёрки. – И объявление войны уже передано твоему Роду, ушлёпок. А сейчас мы сразимся без посторонней помощи. Ибрагим будет свидетелем того, что бой прошёл по всем правилам.

Вернув своим рукам материальность, я выбросил груз.