Текст книги "Перемены на краю империи (СИ)"

Автор книги: Ян Бадевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 27

Влезть в чужой дирижабль – как два пальца.

Для меня, во всяком случае.

Под иллюзией, да ещё в мимикрирующем комбинезоне я могу спокойно разгуливать по любым ангарам, не привлекая к себе внимания. Кроме того, все были поглощены подготовкой к взлёту. Затаскивали в гондолу последние ящики с электрокара, проверяли уровень топлива в баках, отстёгивали страховочные фалы.

Я даже не стал использовать свой Дар.

Не хватало ещё, чтобы кто-то из экипажа ощутил незначительный всплеск ки. Приблизившись к дирижаблю, я понял, что внутри есть двое одарённых. Психотип я определил быстро – левитатор и кинетик. А вот мой психотип они вычислить не смогут. Потому что нет аналогов.

Гондола встретила меня удивительной тишиной. Шум из ангара словно отрезало. Верный признак наличия артефакторики и продвинутой каббалистики.

Интерьер мне понравился.

Словно попадаешь на роскошную яхту, где каждый квадратный сантиметр поверхности – это годовая зарплата школьного учителя. Всё продумано, дизайн эксклюзивный. Дорогая древесина, лакированные поверхности, кожа, полированная сталь, оникс…

Из общей кают-компании я переместился в личные апартаменты Хоума.

Руководитель «Человечности» занимал большую часть средней палубы – его ограничивал только капитанский мостик. Ну, и часть моторного отсека на корме. Не каюта, а хоромы. Спальня, рабочая зона, санузел, уютное пространство для гостей. Я решил ни в чём себе не отказывать. Сел в кресло, мимикрируя под него, и стал ждать. Известный меценат приближался к аэровокзалу.

Я перекинул Доброму Эху слепок локации.

Ольга перебросила мне образы Такахаси.

А ещё через десять минут пришло сообщение о том, что началась операция в городе. Мусаев и несколько наших прыгунов телепортировались в штаб-квартиру фонда, быстро отключили сигнальные блоки и ликвидировали охрану. Сразу после этого в здание вмонтировался Бродяга. Джан приступила к выносу архива.

План у меня был очень простой.

Секретные документы, за которыми охотится Барский, переносятся ко мне в усадьбу и копируются в память Бродяги. Оригиналы я передам Эфе. Но и для себя сохраню ценную информацию.

Такахаси скинул очередную порцию слепков.

Похоже, автомобиль Хоума припарковался у главного здания аэровокзала.

Я попросил оружейника отследить нашего героя до самого ангара, и пошла прямая трансляция. Меценат в сопровождении двух своих мордоворотов выбрался из машины. Один из охранников тут же раскрыл над ним зонтик. Сопроводив босса до центрального входа, бодигарды пристроились к нему в фарватер. Сам британец уверенно двинулся к неприметной двери для ВИП-клиентов, возле которой его встретила улыбчивая девушка из администрации. Девушка провела троицу мимо всех досмотров, касс и прочего непотребства – по тихим коридорчикам с ковровыми дорожками. Последний коридор вывел сэра Кристофера к парковке с электрокарами. Тройка погрузилась в ближайшую машину и поехала к ангарам.

Трансляция оборвалась в тот момент, когда сэр Кристофер ступил под ангарные своды.

Один из здоровяков сложил зонтик.

Второй профессиональным цепким взглядом просканировал окружающее пространство.

К Хоуму подскочил человек из экипажа цеппелина и бросил несколько фраз по-английски. Дескать, машина подготовлена к вылету, исполним любой приказ.

Я присмотрелся к этому человеку.

На вид – около шестидесяти. Приличная физическая форма, уверенные движения. Голова полностью седая. Резкие морщины, как у людей, переживших потрясения в прошлом. У пояса – короткий меч. Ни личных вещей в дорожных баулах, ни портфеля с важными бумагами. Похоже, наш герой переживает исключительно за собственную шкуру.

Оля, хватит. Такахаси – можно отключаться.

Трансляция прервалась.

Переборки вокруг меня сделались прозрачными.

Я видел, как сэр Кристофер в сопровождении телохранителей поднимается на борт цеппелина. Видел, как к нему подходит кто-то из экипажа и рапортует о готовности. Видел, как меценат неспешно идёт вверх по трапу и оказывается возле двери своей шикарной каюты. Охранники остаются в коридоре.

Дверь открывается.

Прозрачность мне больше не нужна.

Полотно, через которое я прошёл, оказывается каббалистическим. Плашки с тихими щелчками накладываются друг на друга, отрезая коридор от апартаментов.

Кристофер Хоум осматривает покои.

Он что-то чувствует.

Я определяю психотип этого человека – криокинетик. Неудобно. Такой тип может проморозить тебя насквозь, даже не вступая в рукопашный бой.

За дверью – меты.

Хоум не спешит раздеваться и снимать обувь. Его цепкий взгляд скользит по каюте, останавливаясь на креслах, шкафах, двери в санузел. Телохранители, по идее, отрезаны. Но хозяин каюты может впустить их, кода пожелает. Надо упрощать это уравнение.

Два выстрела через бесплотную переборку.

Меты не успевают перейти в боевой режим – их головы взрываются кровавыми брызгами. Кристофер Хоум слышит два хлопка, но всё ещё не видит меня в кресле. Я стреляю из-под иллюзии.

Охранники проваливаются через перекрытия, выпадают из гондолы, погружаются в мир бетона и подземных коммуникаций.

Вокруг Хоума начинает вихриться энергия.

– Не советую, – сказал я. – Очень не советую.

Взгляд мужика пригвоздил меня к креслу.

Хоум среагировал на звук.

– Кто здесь?

– Стойте на месте, – продолжил я. – Никаких резких движений. Не вздумайте применять Дар.

– Вы уверены в своих действиях, молодой человек? – сэр Кристофер быстро приходил в себя. – Кто вам заплатил? Я дам больше.

Кристофер смахивал на взведённый спусковой механизм.

Я понял, что он применит Дар в любую секунду.

Сбить концентрацию этому ублюдку можно было лишь одним способом. Убрав наган в кобуру, я достал кромсатель. И выстрелил летающим клинком в ногу британца. Дико заорав, Хоум потянулся к торчащей из бедра железке. Я призвал клинок обратно, и тот вышел из раны, попутно резанув сэра Кристофера по пальцам. Кровь мгновенно пропитала штанину. Британец прислонился к стене и, тяжело дыша, сполз на пол.

– Ведите себя смирно, – приказал я. – Я чувствую, когда вы набираете ки для удара.

Меценат разразился проклятиями в мой адрес.

И в этот самый момент к нам присоединился Байт Мусаев. Выпав из многомерности рядом с британцем, диверсант ловким движением застегнул на запястье ушлёпка блокиратор и столь же внезапно исчез. Всё это было проделано с изяществом Гудини, я аж восхитился.

А ещё через секунду рядом с дверью в санузел прорезалась вторая дверь. Только проём этот вёл совершенно в иное пространство – в салон автоморфа.

– Нам туда, – сказал я по-английски.

Британец слабел на глазах. Под его ногой уже образовалась небольшая красная лужица. Я прикинул, что мужик сильный, на уровне второго ранга. А это означает, что рана затянется, не дав ему умереть от потери крови. Но это не точно.

– Помоги, – прошипел меценат. – Не дойду.

Я отдал мысленный приказ.

Байт Мусаев снова материализовался в каюте. Забрав у пленника меч, мы помогли ему подняться на здоровую ногу, опереться на наши плечи и доковылять до двери. За британцем тянулся размазанный кровавый след. Хорошо бы почистить, но у меня нет на это времени. Скоро здесь объявится кто-то из экипажа. Дирижабль вот-вот должны вывести из ангара, а Хоум молчит и не даёт последнюю отмашку.

В коридоре слышатся возбуждённые голоса.

Ну, конечно.

Я ведь и там наследил.

– Быстрее, – я втащил стонущего британца в дверь и оказался в узком помещении, смахивающем на кабину лифта. – Мы спешим.

Мусаев вышел через дверь и тут же растворился в воздухе.

Проём затянулся.

Лифт перестроился в мгновение ока. Как и в случае с Бродягой, я не сумел отследить момент перехода, а также всю цепочку трансформаций. Просто мы обнаружили себя в кабриолете на подземной парковке неизвестного жилого комплекса.

– Кабриолет? – я уставился на Доброго Эха.

Каримов пожал плечами:

– Вы же стоите. Берёг ваши головы.

Я с силой усадил Хоума на заднее сиденье. Про аптечку глупо спрашивать – любой бинт из протоматерии рассыплется в пыль за пределами автоморфа.

Глава фонда «Человечность» побледнел.

– Регенерация идёт? – спросил я.

– Какая регенерация? – вспылил англосакс. – У меня же блокировка!

Твою мать.

– Возьмите аптечку, – нашёлся Каримов.

Мы воспользовались сотворёнными из протоматерии бинтами и перевязали ногу британца. Потому что других вариантов попросту не было. Салон был перепачкан кровью, но автоморф включил режим очистки. Я даже моргнуть не успел, а вся эта мазня испарилась.

– Где мы? – я осмотрел паркинг.

Машин почти не было.

Два фургона, явно принадлежащих строительным бригадам, и одинокая «таврия» – солидная, чистенькая, на низком клиренсе. Ближе к формату спорткара.

– Комплекс ещё не сдали, – успокоил меня Каримов. – Использую для стыковок.

Стыковками Добрый Эх называл промежуточные остановки автоморфа. Иногда нужно перестроиться без лишних свидетелей. Или просто передохнуть, выбирая следующий пункт прибытия.

– Я знаю, кто ты, – неожиданно выдал Хоум. – Сними иллюзию.

– Правда? – я мысленно отключил артефакт и сбросил капюшон с головы. – А вы неплохо соображаете, мистер Хоум. Надо понимать, я у вас в разработке.

Меценат долго, изучающе смотрел на меня.

– Ты ведь не думаешь, что моя смерть что-то решит?

Пожимаю плечами:

– Смерть – это слишком просто.

Британец вздрогнул.

– Тогда что?

Ольга переправила мне сообщение от Джан. Архив из здания «Человечности» вывезен, Бродяга сделал копии. Наши люди убирают следы вторжения.

Я хмыкнул.

Главный след нашего присутствия – исчезнувшие документы. Ну, если забыть про тех, кого прирезали диверсанты. Война уже идёт, и более жёсткая схватка с СРБ не за горами.

– Для начала меня интересуют подробности, – сказал я. – Детали всех разработанных против моего Рода операций. Перечень задействованных людей. Сроки и схемы. Я должен защититься, как вы понимаете.

– Логично, – кивнул британец. – И, полагаю, у вас есть надёжные способы вытащить из меня эти сведения.

– Есть, – заверил я. – Поэтому мы сейчас отправимся ко мне в гости, сэр Кристофер. К сожалению, истинного кавказского гостеприимства обещать не могу.

– А роскошные похороны организуете?

– Я бы и рад, да только вами, уважаемый сэр, интересуются и другие влиятельные особы. Я намереваюсь вытянуть из вас всё, что только можно, а потом передать по цепочке.

– Даже так? – бровь англичанина поползла вверх. – Надо думать, местные спецслужбы? Уж не господин Барский ли собственной персоной?

– В самую точку, – я перевёл взгляд на Каримова. – Едем домой.

Каббалист нарастил над нами крышу.

Секунда – и машина уже стоит под серым небом Красной Поляны. Вокруг несмолкаемый шум дождя, горные вершины утопают в пепельной дымке.

Я вижу знакомые контуры Бродяги.

– Барон, – проникновенно заявил англичанин. – Вы хоть понимаете, насколько несоизмеримы наши финансовые возможности?

– О да, – не стал я отрицать очевидное. – Мне докладывали.

– И, надеюсь, вы учитываете все возможности? – продолжал гнуть свою линию сэр Кристофер.

– Например, какие? – невинно интересуюсь я.

– Не стройте из себя святую невинность, – поморщился Хоум. – Любые недоразумения решаются деньгами. Это всегда вопрос цены.

– Хм, – нельзя сказать, что я не предусматривал чего-то подобного. – Интрига. Но в этой схеме отсутствует одна фамилия.

– Какая? – насторожился собеседник.

– Блант.

– Не берусь комментировать, – по выражению лица Хоума было сложно что-то определить. – Вы и так вытащите из меня эти сведения. Через морфистов, например.

– Мне может потребоваться больше.

– И чем я могу помочь?

– Вы или ваша родня – не принципиально. Я хочу найти Питера Бланта. Каналы не играют роли.

– Молодой человек, я предлагаю сделку. Моя жизнь и свобода – за сумму, которую вы назовёте. Уверен, цену можно согласовать.

– Всё зависит от качества товара, – хмыкнул я.

К нам уже шли люди мастера Багуса, вызванные Ольгой. Разговор с британцем был окончен. Вся эта история, признаться, начинает утомлять. Отпустив Каримова и направляясь к своему дому под проливным дождём, я размышлял о дальнейшем развитии событий. Готов ли я пойти на сделку с Хоумом? После допроса этого типа его можно выгодно продать. А Барскому заявить, что рейд не удался, резидент выскользнул у нас из-под носа…

Почему-то мне не хотелось этого делать.

Кристофер Хоум и подобные ему личности могут создавать большие проблемы. Они как пауки. Долго и упорно плетут свои сети, создают разветвлённые структуры, а потом обрушивают жизни людей целых стран и регионов. Назревает большое противостояние. Если забыть об окружении Иезекииля Джонса, можно увидеть приближающийся конфликт. А мне нравится Фазис. И империя, в целом, устраивает. Патриот из меня никакой, я ведь где только не рождался на свет, но обрушить свою зону комфорта… Не позволю.

Поднимаясь по ступенькам крыльца, я уже определился с судьбой сэра Кристофера.

Глава 28

С высоты птичьего полёта Каббалистический институт Хокинга выглядел нагромождением серых кубов, утопающим в туманной дымке и окруженным скелетами деревьев.

Институт располагался вдали от человеческой цивилизации.

Официально здесь разрабатывали новые каббалистические цепочки, на деле – занимались более важными для британской короны вещами. Изучением нелегально добытых артефактов, если уж быть совсем точным. Разбором, запуском на испытательных стендах, адаптацией под нужды разведки и военной промышленности.

Я прибыл сюда в начале ноября.

Да, в этой реальности Стивен Хокинг, основатель учреждения, не имел никакого отношения к физике. Это был один из лучших криптоисториков планеты, посвятивший жизнь технологиям Предтеч. И в кресле он не ездил, так что можно выкинуть привычный образ из головы. Местный Хокинг вообще был крепким парнем, да ещё и каббалистом в придачу.

Англосаксы возлагали на комплекс огромные надежды.

И всё, что здесь производилось, нуждалось в полевых испытаниях. Можно, например, отправить к строптивому русскому барону летающих мехов. Или ещё какую-нибудь дрянь разработать в надежде, что инквизиция вовремя не среагирует.

Почти час до рассвета.

Холодно, туманно, мрачно.

Я приблизился к своей любимой игрушке – ПТРК «Эол». Убойная вещь. А знаете, что в этой истории самое приятное? Применяешь такое дерьмо – и никто не бежит жаловаться инквизиторам. Потому что у самих рыльце в пушку.

Институт разместился на лесистых холмах, примерно в двадцати километрах от Винчестера и в пятнадцати – от Ла-Манша. Графство Гэмпшир, ага. Питер Блант едет сюда с инспекцией, но он прибудет часика через полтора. Думает, что прибудет. Благодаря мне и приезжать будет некуда, да и сама траектория полёта мистера Бланта оборвётся быстрее, чем он рассчитывает.

Радары, которые могли бы нас обнаружить, выведены из строя. Самым простым способом – Мусаев вырезал всех операторов.

Устроившись на мешках за установкой, я приник к оптическому прицелу.

Меня интересовал корпус «Бета», с его сверхсекретной лабораторией, автономными генераторами электроэнергии и навороченной каббалистикой. Там и отклоняющие линии, и големы-убийцы, и удивительные в своей жестокости ловушки, и многоуровневый доступ по психотипу…

Возможно, разработав многоступенчатый план вторжения, я вломился бы в эту шарашкину контору и обогатил себя новыми гаджетами… пардон, артефактами. Но это сложно. А меня англосаксы уже изрядно утомили. Поэтому я разнесу дорогое их сердцу детище к чертям собачьим.

Как и во время моей пустынной операции, ПТРК был полностью снаряжен и готов к использованию. Глядя на объект через прицельную сетку дальномера, я прокручивал в голове события, приведшие меня на Туманный Альбион. Несколько дней подручные Багуса допрашивали сэра Кристофера, ломая его и днём и ночью. Ярик получил неожиданно мощный отпор в конструкте, но в итоге с виртуозностью мастера провёл Хоума по его воспоминаниям и получил общую картину деятельности британцев в России.

Честно сказать, мы все охренели.

Во-первых, мисер Хоум спланировал ещё три сложнейших операции против меня, где было задействовано несколько десятков человек и ещё десятка три должны были рекрутировать. Через порт в ящиках с запчастями в страну провезли всякие хитрые приспособления, часть из которых уже была собрана и припрятана в нужных местах.

Во-вторых, я выяснил, как и где любит скрываться Питер Блант, чтобы не пасть от моей карающей десницы. И понял, что самый логичный путь – это перехватить его во время инспекции института Хокинга. А раз такая пьянка, мы копнули глубже и выяснили, что это за институт такой. Навели справки, забросили парочку рептилоидов, а потом офигели от уровня безопасности. Ни прыгнуть в здание, ни прокрасться под видом ремонтника, ни подкупить одного из сотрудников. Байт Мусаев тоже потерпел поражение – здания комплекса были оборудованы хитроумными вставками, блокирующими любое движение ки по периметру. А без применения ки Мусаев не мог путешествовать по многомерности. Вернее, мог. Но упирался в условный барьер.

В-третьих, мы передали секретную документацию фонда «Человечность» Барскому, но все сведения остались в памяти Бродяги. Домоморф помог мне проанализировать массив данных почище Алисы. Натюрморт дополнили сведения, вырванные из Кристофера Хоума. И вот здесь размах поражал воображение.

Резидентура имела очень разветвлённую структуру и множество филиалов по всей стране. Упор, естественно, делался на административные центры Великих Домов. Перед Хоумом стояла задача максимального разобщения кланов, усиление центробежных процессов, возвышение недовольных. Поэтому велась активная работа с Казанью, Владивостоком и вольными аристо Екатеринбурга. А ещё – с торговыми гильдиями, имеющими обширные интересы в Европе. Что касается самого фонда, то он прорабатывал организацию массовых народных волнений, как в самом Фазисе, так и в других клановых столицах. Но акцент делался именно на Фазис. Параллельно собирались данные о наших приморских крепостях, системах РЛС, расположении гарнизонов и тренировочных баз, производствах и линиях снабжения. Кристофер Хоум не располагал сведениями о планах британских властей, но общая направленность политики говорила о многом. Англичане хотели нас ослабить перед решающей схваткой.

Промышленному шпионажу была посвящена целая программа. Все материалы из этого раздела маркировались грифом «Перископ». Мы получили нехилый список людей, как в научно-технических учреждениях Эфы, так и по всей стране, которые были куплены, внедрены или запрограммированы морфистами в разные годы. Причём запустили проект очень давно, ещё лет двадцать назад. Просто документы кочевали между резидентурами трёх мегаполисов.

Выжав из мистера Хоума всё до последней капли, мы передали его службе безопасности Эфы. Блокировщик, оказывается, мешал британцу не только морозить людей, но и вступать в общение с телепатами СРБ. То есть, они могли гипотетически прочесть его мысли, но у нас поток перекрывал Бродяга, а у Барского имелись свои устройства и специалисты. Поэтому в СРБ началась лёгкая паника. Резидент бесследно исчез, его ближайшие помощники не отвечают (потому что мертвы), а из России доходят тревожные сведения о масштабных облавах.

Облавы имели место.

Я стянул в столицу не только лучших шиноби Панджаитана, но и сильнейшие ячейки Чёрного Ока. Мы перебили всех, кто был задействован в проекте «Иванов». Отыскали схроны и конспиративные квартиры, вынесли оттуда все артефакты, деньги и оружие. Вообще всё. А трупы отправились прямиком в недра нашей гостеприимной Родины.

А ещё мы раздобыли выписки с банковских счетов фонда в «Транскапитале» и теперь знаем, сколько денег вбухивается в подрывную деятельность. И от кого поступления – тоже знаем. Очень неожиданные персонажи участвуют в игре. И да, от Наска «Человечности» тоже перепадает.

…Я продолжаю смотреть в прицел.

Дистанция – полтора километра.

Тысяча четыреста двадцать метров, если уж совсем точно.

Проекционный блок подтвердил целеуказание на ментальном уровне. Знакомая вибрация и ощущение того, что я составляю с ракетой единое целое.

Линии сошлись на центральной части здания. По моим сведениям там должна была находиться лаборатория с наиболее ценным оборудованием. Уникальным, я бы сказал. Как жаль, что его не удастся восстановить. Как говорит один мой хороший знакомый, надо лучше строить.

Жму на спуск.

Грохот выстрела, взметнувшаяся пыль.

Я не отрывался от прицела, вёл снаряд по траектории и весело насвистывал себе под нос очередной хит Валерьяна Леонтина. Прицепилось же. Что-то про дирижабль и плывущую внизу землю.

Большой бадабум!

Одиннадцать секунд – и над комплексом распускается огненный цветок. Красивое зрелище. Вспышка была настолько яркой, что озарила окрестности почище рассвета. В этот раз у меня был увеличенный заряд, так что полыхнуло знатно. Не просто разворотило крышу или технический блок, нет… Берите выше.

Когда дым немного рассеялся, я понял, что от здания почти ничего не осталось.

Руины.

– Сила мусора! – радостно заорал я.

Кажется, это из какого-то старого мультика.

Любовался бы целую вечность.

Но есть у меня и другие дела в этот предрассветный час.

– Бродяга, сворачиваемся.

Платформа, с которой я отработал по каббалистическому институту, начала втягиваться в корпус дисколёта. Я времени зря не терял – и уже поднимался, отряхивая с себя пыль. Ночное небо отрезал закругляющий корпус.

За дверью обнаружился центральный пост.

Или рубка управления.

Называйте как хотите, но к гостиной это уже никакого отношения не имеет. Потому что всюду экраны внешнего обзора, вооружённые люди. И люк в полу, через который вся эта компания будет десантироваться. В случае острой необходимости.

Я вошёл в гостиную и обвёл глазами бойцов своего отряда.

Шесть человек в мимикрирующих комбинезонах, трое – индонезийцы. Здесь же – Ольга, Такахаси и Алеся Новацкая. Кенджи сидит в углу за Проектором, вид у него отстранённый.

– Проверь наших клиентов, – бросаю с порога.

Кортеж движется по лесу в четырёх километрах к северу от нас.

Японец перебрасывает дубля, и Ольга перехватывает трансляцию. Я вижу три машины. Чёрные, с тонированными стёклами. Наверняка бронированные и устойчивые к стихийным воздействиям. Обычно – к пламени и морозу. А что касается электричества… Вот это мы сейчас и проверим.

Такахаси по очереди загоняет проекцию во все машины.

Питер Блант сидит во второй. Что логично. В передней и замыкающей – его телохранители. Агенты СРБ, которым он доверяет. Молчаливые, сосредоточенные.

Мне насрать.

Сегодня не их день.

– Бродяга, прозрачность пола.

И вот мы уже стоим на стекле, а под нами простирается бездна. Ладно, не бездна. Всего лишь метров пятьдесят. Резкий бросок через многомерность – и мы зависаем прямо над кортежем. Выглядит так, что зависаем. На деле – уравниваем скорости.

– Алеся, приготовься, – командую я.

Фокус, который я хочу провернуть, может и не сработать. Но, откровенно говоря, не вижу ни одной причины, почему нет. Там всё примитивно до безобразия.

Нас сложно не заметить.

Да я особо и не скрываюсь.

Секунда – и крыша средней машины становится проницаемой.

– Алеся, огонь!

Новацкая генерирует чудовищное напряжение за… Даже не знаю, как измерять. Одно моргание? Девчонка охренительно сильна, с этим не поспоришь. Самородок.

Сверху обрушивается разряд.

И выжигает все внутренности служебной тачки.

Вместе с пассажирами.

Питер Блант, его телохранители, шофёр – все они превращаются в пепел. Мне становится немного не по себе. Как вот, скажите на милость, вчерашняя выпускница гимназии может творить подобное? Это ж сколько энергии она аккумулирует? По ощущениям у этой валькирии уже что-то в районе третьего ранга. Подтвердить ещё не успела. Мне докладывают, что она регулярно тренируется в горах, на нашем полигоне. Плюс боевые операции.

Удар смотрится охренительно.

Был бы тут построен Голливуд – тамошние режиссёры обделались бы от зависти.

– Прелестно, – хвалю я улыбающуюся девушку.

Искорёженные останки авто громыхают по асфальту, а замыкающая машина не успевает среагировать и врезается в эту бесформенную кучу. Что интересно, таранит обломки, но броня даже не поцарапана! Меня такой расклад не устраивает. Приходится сделать бесплотным лобовое стекло и крышу. Сидящие внутри за доли секунды превращаются в фарш.

Шофёр ведущей тачки – опытный сукин сын. Не тормозит, не паникует, не наводит лишней суеты. Даёт по газам – и ускоряется. Мне смешно. Чувак реально думает уйти от домоморфа?

В планы водителя закрадывается погрешность.

Колёса неожиданно вплавляются в асфальт, и весь корпус намертво увязает в дорожном полотне. Мотор ревёт, но сделать ничего нельзя. Режим турбирования не помогает.

– Нас пытаются заморозить, – сообщает Бродяга.

Естественно.

Что им ещё остаётся?

Поверхность под нашими ногами покрывается инеем, видимость ухудшается. Но это – лёгкая заминка. Бродяга тут же всё очищает, уж не знаю чем.

В увязшую машину летит шаровая молния.

Ослепительная вспышка.

– Твою мать, – не выдерживает Ольга.

Даже она такого не видела.

А это показатель.

Рядом со мной – девушка-гроза. Ходячая Звезда Смерти. Иногда я задумываюсь над целесообразностью ракет. Хотя… На больших дистанциях Новацкая не отжигает. Пока ещё. Два километра – это для неё неподъёмно.

Машина уничтожена.

Полностью.

Сохранился обугленный остов – и всё.

– Алеся, – мой голос становится ласковым. – Ты чудо.

Новацкая краснеет.

Делаю себе отметку – поощрить бойца сочной премией и увольнительной на выходные. И года не прошло, а бывшая гимназистка превратилась в основную ударную силу моей гвардии.

– Прыгуны, – даю сигнал своим ребятам. – Спуститься вниз. Проверить машины. Живых не должно остаться.

Бродяга снимает барьер, и мои люди растворяются в воздухе.

Через десять минут я получаю слепки. Трупы, пепел, бесформенные останки. Добивать некого. Питер Блант и десяток его лучших агентов обнулились.

– Молодцы, – я расслабленно улыбаюсь. – Всем печеньки.

Приличный по длине участок шоссе становится проницаемым. Всё, что осталось от наших врагов, проваливается под землю.

Так будет с каждым.