Текст книги "Перемены на краю империи (СИ)"

Автор книги: Ян Бадевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 3

– Прежде всего, – сказал я, – меня интересует распад вашей организации.

– Мы уже в курсе, – на лице Лафарга появилась недовольная мина. – И это идёт вразрез с нашими планами.

– А никто не спрашивает о ваших планах, – презрительно скривился я. – Вы либо принимаете мои условия, либо умираете. До каждого из вас я способен добраться.

– Тогда почему мы ведём эти переговоры? – в глазах морфиста проскочил хитрый огонёк.

– Потому что я услышал интересное предложение. Но поверьте, месье Лафарг, безопасность для меня превыше всего. Я могу пожертвовать вашей информацией, чтобы избавиться от Сонных Мастеров навечно.

– Охотно верю, – француз поник. – Что ж, выбор у нас небольшой. Организация распадётся и не будет мешать вашему Роду.

Конечно же, он врал.

Мне не нужен был эмпат, чтобы это почувствовать.

– Прекрасно, – я откинулся в кресле, скрестив руки на груди. Бросил взгляд на мастера Багуса: индонезиец сидел с непробиваемым лицом и упорно притворялся статуей. – Значит, с этим разобрались. Второй пункт, который я не озвучил вашей представительнице, это каббалист Лука Каримов. Он же – Добрый Эх.

– И что с ним не так? – удивился Высший.

– С ним всё так. С вами не так.

– Объяснитесь, молодой человек.

– Вы должны исчезнуть из жизни Каримова. Вот и всё. Этот каббалист в сфере моих интересов. Он сын моей подруги. Так что забываем про его существование и прекращаем шантаж. Всё понятно?

Мастер немного помолчал.

И ответил:

– Это несложно, господин Иванов. Раз у меня больше нет организации, то и каббалисты нам не нужны. Успокойте своего друга, мы больше не появимся.

– И вот этого человека тоже вычеркните из своих списков, – кивнул я на Михалыча. – Он присягнул на верность моему Роду.

Француз с достоинством кивнул.

– А теперь приступаем к вашим обещаниям, – я выбросил стакан, и он растворился в колеблющемся мареве пустыни. – Британское правительство. Начнём с этого пункта.

Морфист не стал терзать кошачьи гениталии.

Сразу приступил к делу:

– СРБ получило задание на силовой захват некоего барона Иванова с последующей экстрадицией в Британию, – сообщил Лафарг.

В этой реальности о МИ-6 никто не слышал. У британской короны имелся один, но мощный инструмент внешней разведки – СРБ. Секретное разведывательное бюро. Руководил этой структурой Вернон Камминг-младший. Влиятельный лорд, морфист и безжалостный игрок, годами двигающий пешки на мировой шахматной доске. Всё это я узнал от мастера Багуса, ибо давно присматриваюсь к потенциальным врагам.

– И кто отдал приказ? – уточнил я.

– Ким Ступер, – последовал меланхоличный ответ. – Не думаю, что вас это удивляет.

Я хмыкнул:

– Не удивляет. Вы влезли в чей-то сон?

– Выполнялся один из побочных проектов, – пояснил Лафарг. – И нам потребовались воспоминания одного из подчинённых лорда Камминга. Мы начали подбрасывать ему образы, чтобы выяснить, чем он занимался в последние недели. Оказалось, этот тип занимался вами. Подготовка уже началась, в Россию внедрены агенты, задействованы и уже имеющиеся специалисты. Они понимают, что операция сложная. Понимают, с кем имеют дело. И готовятся основательно.

– Есть слепки? – уточнил я. – Имена агентов? Кто руководит проектом?

– За операцию отвечает Питер Блант, – ответил Высший. – Образы я сейчас перекину вашему морфисту.

Я посмотрел на Джан.

Девушка кивнула и застыла на месте с расширенными зрачками. Через несколько секунд она шевельнулась, сглотнула и повернула ко мне обеспокоенное лицо.

– Сергей, я тебе чуть позже всё покажу. В отдельном конструкте. Это серьёзно.

– Верю, – я забарабанил пальцами левой руки по подлокотнику. – Верю, солнышко.

Ступер и вся эта грёбаная семейка никак не угомонятся. Безусловно, они понимают, насколько сильны мои связи с правящим кланом. Руководству Эфы бесполезно выдвигать ультиматумы, ведь британцев никто не рассматривает в качестве международных партнёров. Сказать, что отношения натянутые – это ничего не сказать. Финт с Медведями тоже не прокатил. И эти уроды решили взяться за дело с другой стороны.

Мастер Багус дважды мигнул.

Выглядело естественно, но это был знак.

– Продолжим, месье Лафарг, – обратился я к французу. – Мне нужны карты.

– Было бы не совсем верно называть сведения об опасных зонах картами, – скривился Высший. – Но пусть будут карты. Госпожа Курт, я готов прямо сейчас дать вам эти слепки.

– Хорошо, – ответила Джан.

И вновь – немая сцена.

Мне пришлось терпеливо ждать, пока Джан впитает в себя ментальную передачу. Обычно трансляции доступны телепатам, но то – в реальности. Высший Мастер даже в чужом конструкте способен творить вещи, выходящие за грани понимания. Моего понимания.

– Как вы это собрали? – восхитилась Джан. – Вы побывали так далеко?

– Побывали, – с гордостью ответил Высший. – Эти данные, госпожа Курт, мы накапливали десятилетиями. Не одно поколение Мастеров посвятило себя великой идее.

Боги!

Опять этот пафос.

– Вы – отличные картографы, – улыбнулась Джан.

– И вы могли бы стать одной из нас, – вырвалось у морфиста. – Если бы не… политика вашего Рода.

Красноречивый взгляд в мою сторону.

В эту секунду я окончательно удостоверился в собственной правоте. Можно сколько угодно давить фанатиков, но если они что-то вбили в свои головы, то уже не отступят. И здесь даже инстинкт самосохранения не работает. Его просто выключили.

– Технологии, – продолжил я. – Что вы хотите мне предложить?

– Перечислять долго, – пожал плечами Высший. – Я могу продемонстрировать образцы вашему каббалисту, господин Иванов. А вы с его помощью выберете то, что вам действительно нужно. Как насчёт трёх инноваций?

– Пять, – возразил я.

– Хорошо, – сдался морфист. – Пусть будет пять.

В моё сознание проник голос Ярика, следящего за безопасностью конструкта:

Бро, он прямо сейчас ищет уязвимые места в обороне. Этот засранец использует переговоры для разведки. Думаю, он планирует удар. В ближайшее время.

Не переживай, дружище.

Рекомендую быстрее свернуть разговор и вернуться в сферу влияния домоморфа.

Я тебя услышал. Наблюдай, но не вмешивайся.

Как скажешь.

Ярик, по-моему, обиделся.

Но он не знал всего замысла.

Из присутствующих только мы с Багусом понимали, что происходит в реальности. Я размышлял над этим, пока Багус сидел с отстранённым видом, а Михалыч просматривал схемы, развёрнутые Лафаргом прямо в воздухе. Солнце уже наполовину спряталось за барханами, небо над пустыней потемнело. Начали проступать первые звёзды.

Время в конструкте, казалось, начало замедляться.

Так бывает, если ничего не делаешь. Но я специально выбрал этот ландшафт, чтобы не отвлекаться от важной беседы. Чем меньше деталей, тем проще сосредоточиться на главном.

– Сергей, да они звери! – восхитился Михалыч. – Ты даже не представляешь, сколько у них всего!

– Мы принесли на обмен лишь те схемы и описания, которые можно использовать в нашем мире, – добавил Лафарг. – То, что не будет запрещено инквизиторами и не вызовет подозрений у окружающих.

– Почему вы это сами не применяете? – удивился я. – Что мешает запатентовать, продать крупному концерну или монетизировать другим способом?

На самом деле, вопрос риторический. Очевидно ведь, что нам притащили полный шлак. То, чем не жалко пожертвовать. Кроме того, если им удалось бы провернуть сегодняшнюю операцию, то и жертвы, как таковой, нет. Потому что на конструкт будет совершено синхронизированное нападение трёх Высших Мастеров и десятка морфистов попроще, которые, вне всяких сомнений, способны смять и Ярика, и Джан с её отцом. Наверное. А уж потом, заключив нас в темницу разума, они начнут диктовать собственные условия.

Или не начнут.

Ведь я подготовился.

– Кое-что уже запатентовано, – сказал Лафарг. – И продано. Не только концернам, но и правительствам разных стран. К примеру, шифровальные машины из развитой паровой эпохи приобрела британская разведка. Есть вещи, которые мы передали Супреме. Безвозмездно.

– И они закрыли глаза на то, что вы делаете, – кивнул я.

– Вся наша культура основана на сотрудничестве, – пожал плечами Лафарг. – Жаль, что вы этого не поняли, господин Иванов.

– Почему же, я очень понятливый, месье Лафарг.

Мастер Багус тронул левую щёку.

Настроение значительно улучшилось.

– Михалыч, ты выбрал пять позиций?

Каббалист деловито кивнул:

– Ещё бы. Две из пяти можно будет использовать в производстве мехов. С незначительными модификациями. Поверь, оно того стоит.

– Вы сделали передачу? – спросил я у француза.

– Прошу дать нам немного времени.

И я увидел, как взгляд Михалыча цепенеет.

Дождавшись конца передачи, я произнёс:

– А теперь, месье Лафарг, у меня для вас плохие новости.

Толстяк вонзил в меня цепкий взгляд:

– Разве мы не заключили соглашение, господин Иванов?

– Вы передали мне некие сведения, – сказал я. – За что примите мою благодарность. Но, знаете ли, мне не нравится, что вы готовились к штурму этого конструкта с целью нанести мне решающее поражение в войне.

Высший заёрзал в кресле.

– Это не имеет смысла. Тут слишком всё хорошо защищено.

– Не врите, Лафарг. Атака начнётся с минуты на минуту. Проблема в том, что к вам никто не присоединится.

– Что ты несёшь, мальчишка? – не выдержал Высший.

– Попробуйте связаться со своими друзьями. Сделайте это сейчас, – в моём голосе лязгнула сталь. – Ну?

Морфист встал с кресла.

– Ты мне угрожаешь во сне?

По пустыне прокатилась судорога.

Я даже не пошевелился, а вот глаза Джан полыхнули яростью. Начиналось эпичное представление – дуэль между нашей командой и теми, кто пришёл не с миром.

Вот только у нас с мастером Багусом карты краплёные.

Потому что в разных точках планеты наши люди по одному начинают убивать всех, кто стоит за Лафаргом. Все эти тайные знаки, которые мне подавал индонезиец, означали, что агенты Чёрного Ока на позициях и вот-вот начнётся зачистка. Тотальное, мать его, уничтожение!

Главное – успеть вовремя.

Багус получает отчёты непосредственно от Бродяги. Который, чтобы меня не отвлекать, служит посредником между индонезийцем и нашими агентами в разных странах. По-другому синхронизировать операцию не получилось бы.

С пустыней что-то происходило.

Песок под ногами дрогнул, но это была не судорога агонии – это было дыхание пробудившегося монстра. Барханы поползли в стороны, как кожа, стягиваемая с живого мяса, и из-под них хлынул свет. Не солнечный – иной. Мертвенно-зелёный, пульсирующий в такт сердцебиению самой пустыни.

Лафарг больше не сидел в кресле. Он возвышался над нами, и тело его вытягивалось, ломалось, перестраивалось в геометрии, невозможной для человеческого восприятия. Суставы гнулись в обратную сторону, кожа темнела, становясь хитиновой, из лопаток пробивались мокрые перепончатые крылья.

– Ты думал, я приду один? – голос его звучал уже не из горла – из самой ткани сна, вибрируя в каждой песчинке.

Пустыня вокруг нас схлопнулась в точку и взорвалась заново.

Мы стояли на поверхности, которая не могла существовать. Равнина простиралась во все стороны, но горизонт изгибался так, словно мы смотрели на мир через хрусталик чудовищного глаза. Небо над головой отсутствовало – вместо него образовалась ткань, похожая на внутренности гигантского существа. Багровые вены пульсировали в такт ритму, который отдавался в зубах.

Лафарг уже не был Лафаргом.

Существо, в которое он превратился, нависало надо мной, и его очертания текли, как расплавленный воск. Десятки глаз открывались на теле там, где им вздумается, и каждый глаз смотрел не на меня – сквозь меня, в те слои реальности, где спят мои страхи.

Я почувствовал, как окружающее начинает плавиться.

Из песка вокруг нас потянулись щупальца. Не живые – сотканные из самой идеи щупалец, из архетипического ужаса перед тем, что обитает в темноте. Они не касались меня – они касались моей веры в то, что я здесь в безопасности.

И тогда я почувствовал его.

Отец Джан.

Назар Курт.

Он не проявился в конструкте – он стал конструктом. Равнина под нашими ногами вздрогнула, и из-под песка поднялись колонны. Древние, циклопические, испещрённые письменами, которые жгли сетчатку. Колонны росли, уходя в багровое небо-плоть, и на их поверхности проступали барельефы. Тысячи лиц, искажённых криком, застывших в агонии, но глаза их двигались. Следили.

Лафарг-чудовище замер, оценивая.

Колонны выстроились в круг, и в центре этого круга реальность пошла рябью. Там формировалось нечто, чему не было имени ни на одном языке людей. Гигантское, бесформенное, но при этом обладающее структурой, которая причиняла боль одними попытками её осмыслить.

Назар Курт не сражался с Лафаргом.

Он становился углом, под которым Лафарг видел собственное ничтожество.

Мастер Багус через Бродягу невозмутимо доложил, что наш пленник, пакистанец Фарук Рандхава, ликвидирован. Прямо во сне, откуда он помогал своему господину. А вместе с ним, в другой части мира, убито ещё несколько вражеских морфистов. И они продолжали умирать.

Чудовище взревело – звук расколол багровое небо, и из разрыва хлынула тьма. Из этой тьмы полезли твари. Не морфисты – их проекции, их кошмарные субличности, выпущенные на свободу. Они были везде и нигде, их очертания менялись каждое мгновение, подстраиваясь под самые потаённые страхи.

Одна из теней метнулась ко мне, и я увидел в ней лица тех, кого потерял. Тех, кого не спас. Тех, кто умер из-за меня.

Тень раскрыла пасть.

И рассыпалась пеплом.

Ветер, поднявшийся из ниоткуда, развеял этот пепел, и я почувствовал запах джунглей. Влажных, горячих, кишащих жизнью, которая старше любого человека.

Реальность свихнулась окончательно.

Мы стояли в пространстве, где одновременно существовали пустыня, храм с колоннами, джунгли и та багровая плоть, что заменяла небо. Гравитация отменила себя – песок сыпался вверх, деревья росли корнями в небо, а колонны изгибались, пронзая друг друга под невозможными углами.

Лафарг метался в этом хаосе.

Его чудовищная форма распадалась и собиралась заново, но каждый раз она становилась меньше. Слабее. Человечнее. Тысячеокая тварь корчилась под взглядом того, что формировал отец Джан, задыхалась в джунглях мастера Багуса, и я вдруг понял – мои друзья не атакуют Высшего. Они показывают французу его место в мироздании. Песчинку. Мгновение. Мимолётность бытия.

Лафарг закричал.

Крик этот длился вечность и одно мгновение. В нём слышалось всё – ярость, страх, отчаяние и, наконец, смирение. Последнее было самым страшным.

Тени вражеских морфистов, те самые твари, что вылезли из разрыва в небе, вдруг замерли. Остановились. А потом начали пожирать друг друга. Беспощадно, жадно, с чавканьем и хрустом, от которого сводило зубы. Они жрали свои страхи, свои надежды, свои иллюзии – и таяли, таяли, превращаясь в ничто.

Назар Курт отпустил реальность.

Колонны рухнули, рассыпавшись пылью. Багровое небо затянулось тьмой. Джунгли мастера Багуса исчезли, оставив после себя только запах озона и тлена.

Мы стояли в пустыне.

Обычной пустыне, где песок золотился в лучах заходящего солнца. Где небо было чистым, а горизонт – ровным.

Лафарг сидел в кресле.

Он был человеком. Испуганным, постаревшим на сотню лет человеком, который только что увидел бездну и понял, что бездна смотрит не на него – сквозь него. Что он никогда не был важен. Ни для бездны, ни для мироздания, ни для тех, кто только что перекроил реальность по своей прихоти.

Губы его шевелились, пытаясь что-то сказать, но звука не было.

Вокруг нас, невидимые, неосязаемые, но абсолютно реальные в этом безумном сне, стояли те, кто сделал это возможным. Ярик, контролирующий каждый сантиметр иллюзорного периметра. Михалыч, отыгравший до конца свою экспертную роль. Мастер Багус, чьи джунгли всё ещё пульсировали где-то на грани восприятия. Назар Курт, чьё присутствие давило на остатки воли Лафарга тяжелее любой горы.

Джан стояла рядом со мной.

Только её я мог видеть по-настоящему. Только её рука была тёплой и живой в этом сне, ставшем полем битвы великих морфистов.

Пустыня молчала.

Лафарг молчал.

А я впитывал серию отчётов мастера Багуса. Смерти, смерти. По всему миру. Десятки умирающих морфистов, объединившихся для финальной битвы.

Я шагнул вперёд, и песок под ногами даже не скрипнул. Время замерло, готовое сорваться в любую сторону по первому моему желанию.

– Ты проиграл, – сказал я. – Не потому, что слабее. А потому, что ты один. А мы – Род.

Лафарг поднял на меня глаза.

В них больше не было ненависти. Только усталость. Бесконечная, вселенская усталость существа, которое поняло, что всё его величие – лишь пыль на ветру.

Пустыня дрогнула, начиная таять.

Сон отпускал нас.

И в клочьях, подхваченных ветром перемен, Лафарг рассыпался. Перестал существовать. Только что, в далёком Провансе, ему перерезал глотку Байт Мусаев.

Мы поставили точку в затянувшемся споре.

Умер последний из Сонных Мастеров.

Глава 4

Следующую ночь я потратил на изучение материалов, касающихся операции британских спецслужб. А ещё точнее – отдела, возглавляемого Питером Блантом. Там была огромная подборка снов, по которым я был вынужден путешествовать. Наутро, как и следовало ожидать, чувствовал себя разбитым. Вдобавок, шёл дождь.

Есть только один способ привести мысли в порядок, если голова забита всякой ерундой.

Пробежка.

Но какая нафиг пробежка в такой ливень? Осенью начинаются знаменитые черноморские шторма, и в такую погоду из дома только камикадзе выйдет. Местные, правда, адаптировались. Они даже мусор выбрасывают прямо из машины. Берут с собой пакет, проезжают пару метров до бака, опускают боковое стекло и точным броском отправляют отходы в небытие. Постоянно такое вижу. Привычка, кстати, сохраняется и в солнечную погоду…

Итак, пробежка отменяется.

А раз отменяется, я решил покачать мышцы в тренажёрном зале. Под бодрую мотивирующую музычку. Лихое диско – это наше всё!

Ладно, шучу.

Какое диско, если в Британии уже появились Depeche Mode? Хоть что-то полезное к нам приплыло с берегов Туманного Альбиона. Битлов, они, кстати, так и не смогли породить. А ещё жаль, что «депеши» не успели дорасти до «наслаждения тишиной». В моём мире этот сингл появился только в 90-х.

В общем, под жёсткий индустриальный бит я хорошенько размялся, растянулся, побегал в додзё, а потом сосредоточился на тренажёрах.

Питер Блант в своих снах обдумывал базовую стратегию, но детали ещё не проступили на поверхность. Этот мужик знал о Бродяге и моих способностях. Навёл кое-какие справки о нашей службе безопасности. Начал собирать досье на всех представителей моего окружения. Добыл карту Красной Поляны и схему подведённых к посёлку коммуникаций. Выяснил, какие поставщики привозят еду в магазин. Узнал, что у нас есть отклоняющие линии. И стал продумывать схему внедрения агентов в посёлок.

По всем признакам выходило, что этот тип намерен протащить своих людей под видом курьеров, доставщиков еды, водителей фургонов или… обычных туристов. Я ведь уже запустил туристический бизнес и принимаю людей в гостевых домах на берегу озера. Организую рыбалки, трекинг. Нанял инструкторов по дельтапланеризму. А вот катамараны мне не нравятся – слишком шумные. Вместо них я хочу внедрить сапборды, хо-хо-хо!

Так вот.

Я пришёл к выводу, что проникнуть в посёлок агентам британской разведки будет несложно. Гораздо сложнее – застать меня одного, вырубить и вывезти из долины на глазах у патрулей. Под пристальными глазами телекамер. И ещё я не должен сопротивляться или догадываться о том, что меня хотят похитить.

А знаете что самое удивительное?

Если уж пошла такая пьянка, проще меня убить. Попытаться убить. Я ведь спокойно разгуливаю по улицам, часто выезжаю по делам на «Ирбисе», заглядываю в холдинг, банк, на почту, к старосте, в шашлычную… Охренеть, я много куда заглядываю!

Так почему бы со мной не расправиться…

К примеру, на утренней пробежке?

Наверняка, в этом есть какая-то извращённая англосаксонская логика. Вариант первый: они меня настолько возненавидели, что хотят погрузить в пучину страданий. Приготовили казнь, от которой содрогнутся потомки. Вариант второй: догадываются, что я непростой парнишка, и хотят вытянуть какие-нибудь сведения государственной важности. Вариант третий: решили меня на кого-нибудь обменять. Только вот на кого? Я кроме Джан и Феди нафиг никому не нужен.

Сны Бланта на мотивацию британцев свет не пролили.

Блант – мелкая сошка.

Перед ним поставили задачу.

И да, как только (не «если», а «когда») меня вывезут, то сразу же должны передать службе безопасности Кима Ступера, а потом уничтожить все документы, связанные с операцией. Иными словами, механизм запущен влиятельным семейным кланом, а не государством.

Ну, что ж.

Мастер Багус будет поставлен в известность.

Да и я не планирую сидеть сложа руки.

Приняв душ, я уж совсем было отважился погрузиться в отчёты финансовых аналитиков холдинга, когда позвонила Маро и пригласила на «необременительный дружеский спарринг». Отказать бессмертной в таких вещах я и раньше не мог – наши поединки всегда были красивыми, на пределе возможностей. А я люблю боевую эстетику. Поэтому я прихватил кусаригаму и отправился к соседке.

Мы устроили полноценную зарубу во дворе.

Катана против кусаригамы.

Так сказать, неувядающая классика.

Звон стали, лязг цепи, свист воздуха, рассекаемого лезвиями… Несмолкаемый шум дождя, насквозь промокшая одежда… Нам было всё равно. Что может быть лучше после двух непростых ночей? Сны ведь, они такие. Могут и утомлять.

Покончив с поединками, сменив несколько видов оружия, мы по очереди приняли душ, вышли на утопающую в шуме дождя террасу второго этажа и погрузились в медитацию. Над террасой нависала крыша – особенность кавказской архитектуры. По вертикалям металлических столбов ползли какие-то вьющиеся растения.

Маро выделила мне сухие вещи из гардероба своего сына, сама же просто переоделась в запасной спортивный костюм.

В таком положении нас и застал Лука Каримов.

Я не заметил, как Добрый Эх выскользнул из многомерности. Его автоморф проявился с противоположной стороны дома. Бесшумно. Ни шороха шин по гравию, ни звука мотора. А вот когда он начал подниматься по лестнице, я уже знал о его приближении. И безошибочно определил визитёра.

– Мама, ты своеобразно принимаешь гостей, – заявил каббалист, сдвинув сегмент панорамного окна. – Может, чайку? Шашлычку? Или вдарим по кебабу?

Маро открыла глаза и улыбнулась:

– Смотрю, у тебя хорошее настроение.

– А чего расстраиваться, – Лука присел напротив, устроившись на полосатом шезлонге. – Я только что завершил все свои дела. Снял обязательства. И теперь я совершенно свободен. Вольная пташка.

Говорить приходилось громко.

Рёв стихии норовил поглотить наши голоса.

– Пойдёмте в дом, – предложила Маро.

Мы перекочевали на кухню.

Здесь было гораздо тише. Окна бессмертная закрыла, поставила на плиту чайник, и приступила к исследованию содержимого холодильника.

– Бутерброды хотите, мальчики?

– Доставка в такой дождь – это близко к невозможному, – прикинул я. – Давай свои бутерброды.

– Я помогу, – предложил Каримов.

– А что, – Маро лукаво взглянула на меня, – ваши курьеры в дождь не работают?

– Почему не работают, – обиделся я. – Очень даже работают. Просто их меньше. Пеших и велосипедных не будет. Соответственно, увеличивается время ожидания. И стоимость доставки.

– Дело ж не в цене, – усмехнулся Каримов. – Я, например, проголодался.

– Так никто не мешает ко мне в гости заглянуть, – предложил я. – Вы же своих поваров не удосужились нанять…

– Вот кто бы говорил! – возмутилась Маро. – Великий Кромсатель! Учивший меня никому не доверять и не пускать в дом посторонних!

Я смутился.

– Хм.

– Было такое? – Маро принялась нарезать хлеб, сыр и ветчину. Лука намазывал ломтики хлеба тонким слоем масла. – Не отпирайся.

– Не буду.

– Вот и не ропщи теперь.

Я посмотрел на Луку:

– Хочешь сказать, ты безработный каббалист? Лучший в мире каббалист, не востребованный обществом?

– Вполне востребованный, – возразил Добрый Эх. – Но у меня есть подушка безопасности. И я могу себе позволить отпуск. Бархатный сезон, все дела. А потом решу, чем буду заниматься. У меня переоценка ценностей.

– Не темните, – попросил я, когда на стол перекочевала большая тарелка с бутербродами. – Сначала меня зовут на спарринг, потом на чай. И рояль в кустах – Лука откуда-то приезжает.

– Ты прав, мы всё подстроили, – Маро поставила передо мной кружку. – И выбора у нас нет. Ты должен умереть.

– К сожалению, – возразил я, – в этой комнате нет людей, способных застать меня врасплох.

– Да их и в мире-то нет, – буркнул Каримов.

Через несколько минут наша компания уже сидела за столом, пила ароматный чай на семи травах, ела вредные бутерброды и оживлённо беседовала.

– Ты прав, мы хотели поговорить, – вдруг заявила Маро. – И этот разговор давно назревал, если честно.

– Хотите сгонять на острова, – догадался я. – В Наска.

Маро вздохнула.

– Молчу-молчу, – я потянулся за следующим бутером.

– Прими нас в Род, – сказала бессмертная. – Я принесу вассальную клятву, Лука подпишет…

– Стоп, – я чуть не поперхнулся отваром. – У вас что, опять какие-то проблемы, ребята?

Маро и Лука переглянулись.

– Понимаешь, – девушка замялась, подбирая слова. – Ты взял на себя охрану посёлка. Благоустраиваешь здесь всё. Улучшаешь. Доставка, коммуникации, охрана школьного автобуса. Пункт выдачи открыл. Я слышала, подал заявку на станцию канатки…

– И какое это имеет отношение?..

– Не перебивай, – попросила мечница. – Мы не раз попадали в передряги, и всякий раз появлялся ты. Вытаскивал и меня, и Луку. Из совершенно безнадёжных ситуаций. Нам просто нечем отплатить. Денег у тебя хватает, Род поднялся. Земель – тоже. Но вдруг твоя гвардия нуждается в хорошей мечнице?

– А холдинг – в талантливых каббалистах? – подмигнул Лука.

– Нуждается, – честно признал я. – Но вы мне ничего не должны. Потому что мы друзья. Слышали про такое? Друг в беде – оказываешь ему помощь. Вот такой я извращенец.

– Сергей, мы в курсе, – тепло улыбнулась Маро. – Да только и мы твои друзья. У нас просто никого больше нет, чтобы помогать. Ты единственный кандидат.

– И уж больно интересные вещи вы делаете с Михалычем, – задумчиво произнёс Лука. – Я даже не про мехов, а про эти его новые цепочки.

– Знал, что ты попадёшься, – хмыкнул я, вгрызаясь в бутерброд.

– Ты согласен? – вмешалась Маро. – Примешь нас с сыном?

– Если вы этого действительного хотите. Вассальная клятва ничего не изменит в наших отношениях. Я оторву голову всякому, кто сунется сюда и попробует причинить одному из вас вред.

Маро посмотрела на меня с теплотой.

А ещё мне показалось, что в этом взгляде промелькнула… нежность? Именно так на меня смотрит Джан, и это ни с чем не перепутаешь.

Наваждение схлынуло.

– Вот что, – я доел бутерброд и допил свой чай. – Подумайте, надо ли вам это. На меня постоянно кто-то лезет. И скажу честно, в будущем могут возникнуть проблемы с инквизиторами. А это вам точно не нужно. Подумайте. Если через неделю всё ещё будете гореть идеей, с радостью приму вас обоих.

На этом распрощались.

Одежда у меня была мокрая, и Лука подбросил до Бродяги на автоморфе. Я тут же переоделся, отдал шмотки горничной и всерьёз занялся зловредными отчётами. Составлял всё Николай Филиппович, так что для меня картину максимально упростили. Меньше цифр, больше смысла. Получалось, что диверсии Сонных Мастеров радикально не повлияли на логистику и существенного урона холдингу не нанесли. Мы восстановились и укрепили свои позиции. Более того, за первый месяц осени открылись новые ПВЗ. Завод тоже строился ударными темпами. У нас уже имелись цеха, которые готовили к установке оборудования. Контракты по закупке этого самого оборудования уже были заключены. Аналитики отмечали, что оружейный завод может быть введён в эксплуатацию уже летом-осенью следующего года. Дальше всё будет зависеть от спецов нашего КБ, испытаний опытных образцов и лицензирования Супремы. А дальше начинается самое интересное – первые контракты, пробные партии, конкурентная борьба… Но это – через год-два, не раньше.

Заработавшись, я не сразу заметил, что коммуникатор на краю стола вибрирует.

Точки фальшивой игральной кости светились зелёным.

В этой реальности ещё не возникали ситуации, когда Администратор хотел со мной поговорить. Я выходил с ним на связь еженедельно, но этой осенью замотался и пропустил два сеанса. При этом кубик я держал под рукой – мало ли что.

Сжав противоположные грани кости, я услышал в голове знакомый голос:

Ты давно не контактировал со мной, человек.

Извини. Были проблемы с Сонными Мастерами.

Наслышан. А ещё до меня дошли слухи, что в Супреме хватились Сонных Мастеров. Никто не знает, где они. А, между тем, эти две организации взаимодействовали по ряду направлений.

Очень жаль.

Надеюсь, ты всё сделал аккуратно.

Работали профессионалы.

Хорошо. Я звоню, потому что надо запустить очередную колонию моих хозяев. Задача уже стоит. Крайний срок выполнения – ноябрь. Справишься?

Я всегда справляюсь с твоими заданиями.

На твоей мыслекарте обновлены данные. Предварительно: колония расположена в империи Наска. Именно оттуда отправлялись в странствие последние Предтечи, оставшиеся на Земле. И сейчас там очень серьёзная охрана, организованная правительством.

Даже не инквизиторами?

Им удалось договориться. Добываются артефакты, важные как для Супремы, так и для империи. Кроме того, власти делятся своими исследованиями в расшифровке Знаков.

Рука руку моет. И что, там двойная линия обороны?

Если не тройная.

У них нет технологий против домоморфов?

Подобными технологиями на Земле никто не обладает. Но существуют устройства, позволяющие тебя обнаружить. Кроме того, я не исключаю, что учёные из Наска сумели активировать, настроить и выпустить на патрулирование биомехов, подобных Хорвен. Боевой класс.

Они представляют угрозу для Бродяги?

Нет. Но они могут перехватить ремонтный модуль. И тогда придётся начинать всё заново.

Я тебя услышал.

Завершив разговор, я отложил кубик в сторону. И прикоснулся к часам на запястье, погружаясь в виртуальную реальность мыслекарты.