Текст книги "Перемены на краю империи (СИ)"

Автор книги: Ян Бадевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 25

Я усилил слух, но даже при таком условии фразы доносились обрывками.

Из-за дождя.

– … срочно… жду указаний… нет, нельзя…

Легенду мы разработали, сидя в автоморфе.

Бородач подозревает, что на одну из конспиративных квартир вышли местные спецслужбы. В его задачи входит, в том числе, и безопасность таких точек. Он арендует квартиры и проверяет хозяев. Если с одной из «кукушек» проблемы, это нужно обсудить на нейтральной территории.

Разговор закончился.

Колх повесил трубку.

Мы не стали отслеживать звонок, потому что смысл? Я хочу выйти не на очередного исполнителя, а на самого Паука. Который в теории должен знать, где скрывается резидент. Мы настолько увязли в этой конспирации, что у меня в душе всколыхнулось раздражение.

Я переглянулся с индонезийцем.

Тот кивнул: никаких сюрпризов.

Дождь заливал нас нескончаемыми потоками. По стеклу будки стекала вода, лицо агента было мутным, искажённым. Мимо, поднимая тучи брызг, промчалась машина.

В будке раздался звонок.

Я тут же отдал мысленный приказ Ольге. Та связалась с Джан, и домоморф врубил прослушку. Трансляция шла с секундным опозданием, но я слышал диалог в своей голове.

– Через три часа. Перегон между станциями «Морпорт» и «Горгасали». Поговорим в кабинке.

Вот и весь диалог.

Короткие гудки.

Я вытащил бородача из таксофона.

– Ты знаешь Паука в лицо? Как ты поймёшь, в какую кабинку сесть?

– Мы знакомы, – нехотя признал кавказец.

План разделаться с этим типом полетел под откос.

Бородач мне ещё понадобится.

* * *

В назначенное время колх выдвинулся на станцию. Мы не могли его сопровождать, поэтому вышли из плоскости. Менталист взял разум нашего товарища под контроль, а в зал ожидания переместилось несколько прыгунов. Я включил иллюзию и поднялся на посадочную платформу под видом толстого мужика в кожаном плаще и кепке.

Утром на платформе почти не было людей.

Дождь стучал по стеклянной крыше.

Раньше канатка в Фазисе запускалась только в десять часов. Но столичный статус многое поменял. Добавились новые линии и станции, расширился штат. Двери станций начали открываться с восьми утра. А всё потому, что Трубецкие вынуждены реформировать транспортную систему, не приспособленную к такому наплыву новых жителей. Сейчас – половина девятого. А пассажиры уже прибывают.

Бородач знал, что за ним следят.

Я предупредил, что мой человек прирежет его в два счёта, если что-то пойдёт не по плану.

Купив билет, колх поднялся на второй этаж, воспользовавшись эскалатором. Я сканировал всех пассажиров, садившихся в кабинки, но агент их игнорировал. Значит, нужный человек ещё не появился.

Смотрю на часы.

Через несколько минут Паук опоздает.

Бородач неожиданно направился к зависшей над полом двухместной кабине. Туда же двинулся и неприметный мужичок в старом плаще и поношенной шляпе. В руке мужичок держал кожаный портфель для бумаг – эдакий специалист низшего звена из коммунхоза. Вот бы никогда не подумал.

Я устремился вдогонку, извлекая из кармана инъектор.

Первым в кабину влез колх. За ним – Паук. Дверца закрылась, и «чиновник» снял шляпу. Он оказался лысым.

Я в два прыжка преодолел остаток пути. Кабина тронулась, но я сделал дверь проницаемой и сунул туда руку с инъектором. Паук недоумённо уставился на меня, но было уже поздно. Игла вошла в предплечье куратора сквозь плащ, и я вогнал этому товарищу целый кубик нейротоксина.

Другие пассажиры вообще не поняли, что происходит.

В нашу сторону никто не смотрел.

Мне оставалось лишь проводить двухместную обтекаемую капсулу взглядом. Бородач сидел неподвижно – он не мог изменить реальность. Лысый откинулся на спинку своего кресла, его глаза закатились, руки и ноги слабо подёргивались. Не самое приятное зрелище.

Отдаю приказ Хорвен сопровождать капсулу.

Незримая гончая, кружившая до этого над станцией, следует за кабиной вдоль натянутого над крышами каната. Я связываюсь через Ольгу с Мусаевым и разрешаю убрать бородача. Колх нам больше ни к чему. Лишний свидетель. Байт перемещается в капсулу, убивает кавказца и бесследно исчезает. Дальше в сторону «Горгасали» едет один труп и один сонный, никому не мешающий человек. Там уже дежурят мои верные рептилоиды, но этого мало. Спустившись в зал ожидания, я выхожу на парковку и сажусь в автоморф.

– Станция «Горгасали».

Мы прибываем раньше кабины.

Я поднимаюсь наверх.

Платформа заполнена людьми, едущими в две стороны. В основном, это докеры, портовые служащие и рыбаки. Угрюмые, небритые, невыспавшиеся. Пахнет застарелым потом и никотином.

Мы успели всё согласовать по телепатическому каналу.

Едва капсула начинает притормаживать над платформой, я отправляю бородача в небытие. Бесплотный мертвец проваливается сквозь пол кабины, зал ожидания и фундамент станции. Полная дичь. Люди всё это видят, но не могут объяснить. Уверен, спишут на похмельный синдром или ещё что-нибудь в этом роде. Полёт бородача длится всего пару секунд.

Дверь с шипением сдвигается.

Пара моих ребят спешит «на помощь» лысому мужику. С извинениями и стандартными фразочками: «расступитесь», «человеку плохо», «Борис, ты чего, опять напился?». Выволакивают Паука наружу, а на его место тут же втискиваются два рыбака в кожаных куртках и с бумажными кофейными стаканчиками в мозолистых лапах. Эти с ночной смены. Возвращаются домой. Скорее всего, в Пригорье. Или ещё куда-нибудь подальше, за Альпику, в одну из бесчисленных горных деревушек.

Автоморф в этой части города не выглядит элитным внедорожником. Добрый Эх успел перестроить тачку под вместительный, но вполне народный «Архарус-Мега». Для антуража ещё и бампер выглядит помятым.

Окрестности станции заполнены спешащими людьми.

Рептилоиды запихивают Паука в «архарус» и растворяются в толпе.

Гончая держится в нескольких метрах над нашими головами, не выключая иллизион. Я отдаю ей приказ следовать в Красную Поляну без меня и сажусь в машину.

Автоморф проваливается в многомерность.

* * *

Паук оказывается крепким орешком.

Я отсыпаюсь, а его ломают подручные Багуса. Таков путь. Что интересно, с первого раза пробить его блоки не выходит, и Багус вынужден добавить в сценарий традиционные пытки.

О результатах я узнаю после обеда.

Мне удаётся поспать целых четыре часа, а это уровень! Снаружи за это время ничего не поменялось. Серая мгла, холод, нескончаемый ливень. По радио уже сообщили, что несколько улиц в центре теперь похожи на венецианские каналы, но муниципалитет работает над решением проблемы.

В половине третьего я получил исчерпывающий отчёт от мастера Багуса.

И да, британцы сумели удивить.

Обычно ведь как бывает? Резидентуры шифруются в консульствах и прочих официальных представительствах, а главный злыдень практически всегда защищён дипломатической неприкосновенностью. В этот раз наши идейные враги разрушили шаблон. Думаю, весь фокус в возросшем уровне напряжённости между странами. Теперь всех атташе и прочих представителей МИД проверяют под микроскопом на предмет связи с внешней разведкой Туманного Альбиона.

Наши клиенты притворились благотворительным фондом.

Я уже говорил, как я люблю благотворительные фонды? Там чего только не проворачивается под вывеской заботы о несчастных сиротках или бездомных собачках. И деньги отмываются, и всевозможные пятые колонны спонсируются… И торговля живым «товаром» идёт полным ходом. Нет ничего более мерзкого, чем фонд, обдирающий простодушных граждан и завязанный на умных инвесторов, прикрытых фирмами-прокладками. На детей и безнадёжно больных там все накладывали с высокой колокольни. Перед фондами стоят иные задачи…

Эх, понесло меня.

Итак, британский резидент в России даже не скрывался под вымышленной биографией. Звали этого типа Кристофером Хоумом, вёл он свою деятельность вполне легально, но не имел явных контактов с правительством своей страны. Официально этот человек возглавлял фонд помощи жертвам классовой дискриминации, боролся за права простолюдинов (чья б корова мычала) и оказывал безвозмездную финансовую помощь в том числе и российским ПСП. Я сразу понял, откуда и куда дует ветер. Доступ к ПСП позволяет выявить одарённых детей чуть ли не раньше, чем это делают имперские кланы. Вербовка таких подростков – это уже дело техники. А ещё можно раскачивать лодку внутри империи, сея недовольство среди простых людей. Сами британские лорды не очень-то озабочены положением простолюдинов у себя на родине.

Фонд носил громкое название – «Человечность».

Мастеру Багусу ничего не составляло пробить господина Хоума через наших агентов в Британии. Для этого, как правило, использовались открытые источники – архивы, библиотеки. И не совсем открытые – правительственные учреждения, куда мы имели возможность проникнуть. В том числе, за деньги. Так вот, сэр Кристофер носил дворянский титул и принадлежал к сливкам общества. Хоумы много куда инвестировали, много кого поддерживали, и очень часто их поддержка приводила к госпереворотам в странах третьего мира. И никто не мог понять, откуда у фонда «Человечность» столько бабла. Ну, Багус – старикан упрямый. Поэтому он раздобыл список учредителей одной из крупнейших компаний, поддерживающих фонд. И нашёл среди этих милых персонажей давно знакомые лица, включая Джонсов. А ещё в фонд поступали средства от королевской семьи. В качестве жеста доброй воли, кто бы сомневался. Всё это делалось публично, перед камерами, с громкими заявлениями и невинными лицами. Народ молился на своих правителей, которые обо всех думают и стараются-стараются…

Я перечитал самые интересные места.

Из отчёта вытекало, что в представительстве «Человечности» работал нехилый штат сотрудников. Формально никто из них не являлся агентом спецслужб, но – спасибо Пауку. Теперь мы знаем больше. А так они числились в качестве волонтёров, бухгалтеров, охранников и клерков. Даже специалисты по связям с общественностью имелись.

А ещё «Человечность» издавала то ли газету, то ли брошюру, которая бесплатно раскидывалась по почтовым ящикам. Понятия не имею, о чём они там писали, но Паук сказал, что пока – никаких революционных призывов. Больше прикрытие, чтобы оправдать нереальные суммы, поступающие на счета организации. Счета, конечно же, в «Транскапитале», но и с Ганзой британцы осторожничали.

На то, чтобы переварить информацию и скорректировать свою стратегию, у меня ушёл час. Упражняясь в додзё с кусаригамой, я обдумывал положение вещей. Можно до бесконечности носиться по городу, взламывая конспиративные квартиры и удаляя мелких сошек. Но это ни к чему не приведёт. Наберут других. Все они взаимозаменяемы. Уверен, наша охота не прошла бесследно, и меры безопасности будут усилены.

Глядеть надо в корень.

Раз уж парни из СРБ настолько потеряли страх, что развернули в столице империи масштабную шпионскую сеть, почему бы одним махом не прикрыть лавочку? Вот кто, скажите на милость, должен быть кровно заинтересован в наведении порядка? Правительство империи. А нынешнее правительство – Дом Эфы. Попробуем в очередной раз загрести жар чужими руками.

Сказано – сделано.

Приняв решение, я позвонил шефу клановой службы безопасности, Артуру Олеговичу Барскому. Трубку поначалу не брали, потом со мной пообщалась секретарша. Итог – нулевой. Артур Олегович на совещании, освободится нескоро. Путём невероятных ухищрений я выяснил, что Барский появится в кабинете минут через сорок. В указанное время я перезвонил, и мне печальным голоском сообщили, что шеф только что сидел у себя, но отбыл по срочному сверхсекретному делу.

Завершив звонок, я понял, что наступила новая эпоха.

Эпоха столичной бюрократии.

Обязанности Барского явно расширились до масштабов страны. Он теперь вынужден взаимодействовать с другими кланами и проводить единую политическую линию. Звонков, совещаний, выездов и бумажек стало больше. Я должен найти более эффективный способ выйти на контакт с шефом СБ.

Телепатия?

Вызвав Ольгу, я попросил соединить меня с Барским, но телохранительница упёрлась в непробиваемые блоки. Нас тупо проигнорировали.

Оставалось не так уж много вариантов.

И я, по своему обыкновению, решил не умножать сущности без необходимости. Позвонил повторно, но уже на другой номер, и записался на приём в администрацию Эфы. Перебросил Бродягу в центр Фазиса, выехал из гаража на «Ирбисе» и влился в плотный транспортный поток, направляющийся к Змеиным Кварталам. Дождь никого не останавливал.

Пропуск мне выдали без проблем.

Вот только ни в какую администрацию я не собирался. Мой путь лежал в штаб-квартиру клановой СБ, где зарылся в своих бумажках недостижимый господин Барский. Я знал, что этот товарищ зависает у себя в кабинете. Знал благодаря Проектору и Феде. И я намеревался безжалостно разрушить эту башню из слоновой кости.

Глава 26

– Какого хрена? – возмутился Артур Олегович Барский. – Иванов! Ты что себе позволяешь?

Должен признать, у него есть веские причины для негодования.

Я только что просочился в кабинет через потолок.

Да, я и так умею.

Упал как снег на голову. Мягко приземлился на ковёр, присев на одно колено. Выпрямился, стряхивая несуществующую пылинку с пиджака.

Прямо над кабинетом Барского находится то ли отдел экспертизы, то ли каббалистическая лаборатория. Мне было лень разбираться. Свой путь, наполненный трудностями и лишениями, я начал с подземной парковки. Путь этот пролегал через закрытые на обеденный перерыв помещения, туалеты, тёмные чуланчики, камеры с боевыми големами и лестничные площадки. Лифтами я не пользовался – мало ли что. И очень технично обходил камеры, пробираясь под ними в толще стен. Виртуозная работа. И это при том, что я без чудесного комбинезона. На мне – приличный костюм-тройка, стильный плащ и белые перчатки.

– Господин Барский, – я приблизился к столу, демонстрируя пустые руки. – Я ведь без оружия.

Лицо начальника СБ побагровело.

– Ты… Иванов, вот как с тобой жить в одном городе, а?

– И что не так? – удивился я, присаживаясь напротив. У Барского в кабинете заменили всю мебель. Теперь интерьер выглядит не просто дорого-богато, а солидно и фундаментально. – По-дружески ведь пришёл. Можно сказать, по старой памяти. И вообще, я сейчас обижусь.

Начальник СБ фыркнул.

– Обидится он… Ты хоть понимаешь, что в кабинет первых лиц государства нельзя просто так, без разрешения, просачиваться? Где запись на приём? Предварительная договорённость?

– Артур Олегович, хватит ломать комедию. Через ваших церберов невозможно пробиться. Я только и делаю, что названиваю часы напролёт. Развели тут.

– Правильно. А ты как хотел? Смотри, бумаг сколько.

На столешнице действительно громоздились серые папки, стопки документов, перевязанные тесёмками конверты с гербовыми печатями.

Лицо Барского на краткий миг сделалось несчастным.

– Не до приёмов мне, – устало произнёс хозяин кабинета. – Задолбало всё, Сергей. Вот где оно у меня сидит!

Барский сделал характерный жест ребром ладони.

– Верю, – усмехнулся я. – Но я по срочному вопросу.

– У тебя всё всегда срочное, – проворчал Барский.

– Поверьте, Артур Олегович, обычные вопросы я решаю взятками. Или просто люди исчезают.

Глаза Барского упёрлись в меня.

– Что-что?

– Шутка-прибаутка, – я обвёл кабинет рукой. – Нас хоть не прослушивают?

– Здесь можешь говорить спокойно, – заверил Барский.

– Камень с плеч. Я, собственно, чего заглянул? Захотелось облегчить ваш тяжкий труд, Артур Олегович. Покарать врагов государства, сослужить верную службу Отечеству. У нас ведь, у патриотов, как? Заметил угрозу – бей в колокола. Будь сознательным гражданином…

– Иванов, – начальник СБ укоризненно покачал головой. – Тебя заносит.

– Не буду ходить вокруг да около, – я понизил голос до загадочного полушёпота. – Враги затаились. Не где-нибудь, а в самом сердце нашего чудесного города.

– Опять британцы досаждают?

– Теперь уже я им.

– А поконкретнее?

– Я нашёл их резидентуру, граф. В Старом Городе, между прочим. Прямо у вас под боком. Могу поделиться сведениями, причём бесплатно.

Барский тяжело вздохнул:

– Ты про «Человечность»?

Настала моя очередь держать удар.

Граф едва заметно ухмыльнулся:

– А ты что думал? Мы тут в бирюльки играем? Так, для мебели? Мне уже давно этот Хоум поперёк горла со своей конторой. Ещё и расширяется, скотина. Его люди сюда прут, как мухи на… сам знаешь что.

– То есть, вы знали. И ничего не делали.

– Ну, как сказать… – протянул Барский. – Мы их вычисляли и методично заполняли досье. Знаем не всех, но многих. Наблюдаем за тем, что они здесь творят.

– И вы были в курсе, что из «Человечности» управляли атаками на мои земли?

– Разумеется, нет, – нахмурился граф. – Мы не следим за частными лицами. Основные задачи – политическая и экономическая безопасность. Негласно мне рекомендовали пресекать в первую очередь промышленный шпионаж.

Я откинулся на спинку стула.

– Ну, чего ты так на меня смотришь? – не выдержал Барский. – Обычная практика. Зачем уничтожать врага, если его можно держать под контролем? В известных пределах.

– Англичане воюют с нами через другие государства. Фактически этот фонд – орган вражеской разведки. А вас, как я посмотрю, это ничуть не смущает.

– Пока они не начали наносить серьёзный ущерб – не смущает.

– Допустим, они готовятся нанести этот ущерб.

– У тебя есть доказательства?

– Здравый смысл.

– Голословные утверждения.

– Ладно. Это позиция клана. А что вы сами думаете, Артур Олегович? Вы лично? Неужели вам не будет приятно… всё это зачистить? Вставить врагу палки в колёса?

– Иванов, ты как маленький. Вот представь, я сейчас перебью всех людей Хоума, конфискую их документацию, найду все фальшивые паспорта и разработанные в Лондоне планы операций. Что начнётся дальше?

– Хм. Спокойная и приятная жизнь?

– Нет. Вой поднимется во всех мировых СМИ, по дипломатическим каналам, международным организациям и везде, где только можно. Связь фонда со спецслужбами Корона будет отрицать. Они заявят, что всё сфабриковано. И что мы, сволочи такие, бездоказательно расправились с известными благотворителями, святыми и непорочными людьми.

– А нам-то что? Пусть орут.

– Империя вот прямо сейчас не планирует конфликтовать с Туманным Альбионом. Мы знаем, что они хотят нанести нам стратегическое поражение. Видим, в каких направлениях работают. И сами готовимся. Но прямо сейчас никто воевать или участвовать в санкционной схватке не горит желанием.

Пожимаю в ответ плечами:

– Ладно. Тогда я всё сделаю сам.

Барский смотрит на меня в упор.

Взгляд долгий, тяжёлый. И я, честно говоря, не совсем понимаю, в каком направлении вращаются шестерёнки в голове моего собеседника.

– Поражаешь ты меня, Иванов.

– Чем?

– Своей логикой.

– Поясните.

– Охотно. Вот ты проделал такой путь, лез через стены в мой кабинет – и ради чего? Чтобы согласовать нападение на штаб-квартиру сэра Кристофера? А с каких пор тебе вообще нужны согласования? Я тебе что, мама или папа?

– Честно говоря, я рассчитывал спихнуть эту работу на вас.

– Знаешь, я сразу догадался.

– Но планы меняются, – продолжил я, выдерживая давящий взгляд эсбэшника. – И теперь у меня новое уникальное предложение. Прямо на миллион.

Барский хмыкнул:

– Ну-ну.

– Я покажу им, где обитает мать Кузьмы, а вы просто закроете глаза на происходящее. Все довольны. Кроме СРБ, естественно. Но кого волнует чужое горе?

– Заманчиво, – согласился граф. – Но протесты будут. И требования расследовать.

– Само собой, – понимающе кивнул я. – Они и после смерти Джонса что-то требовали. Чем всё закончилось – известно. Пшиком.

– Хочешь повторить?

– Мы оба знаем, что Кристофер Хоум и его подручные – не того масштаба фигуры, чтобы устраивать международный скандал или нарываться на драку с Россией. Вы сделаете вид, что расследование началось. Потом оно зайдёт в тупик и закроется за отсутствием улик. Формулировки вы наверняка придумывать умеете.

Барский уставился в окно.

Ливень всё это время не прекращался ни на минуту. Даже просветов не было. Змеиные Кварталы выглядели так же уныло, как и весь город.

– Сергей, это уважаемая организация.

– Вы себя или меня в этом убеждаете?

– Ладно. Что именно ты планируешь сделать?

– Убивать всех я не собираюсь, если вы об этом. Мне нужен Хоум и пара человек из его окружения. Как вы помните, на меня напали, и я ищу тех, кто за этим стоит.

– Ты собираешься допрашивать известного мецената?

– Да.

– А потом?

– Могу передать вам. Но проще избавиться.

– Как у тебя всё решается.

– Если вдруг захотите послушать лекцию по этой теме, по цене сговоримся.

Барский закатил глаза.

И, судя по всему, принял окончательное решение.

– Вот что, Иванов. Я тебя останавливать не буду. Да и вряд ли смогу. Но этого разговора не было. Ты сюда не приходил. Я ничего не обещал. Сэр Кристофер… у нас к нему есть претензии. Давние. И не только у нас. Поэтому… давай так: допрашиваешь, но не убиваешь. Передаёшь нам. Тайно, разумеется. В идеале – мы ещё получаем доступ к их архивам, но ты же заломишь дополнительную плату.

– Вовсе нет, – удивил я самого себя. – От нашего стола – вашему столу.

– Ты серьёзно?

– Мне Англия не нравится. И я не хочу, чтобы они устроили какую-нибудь мясорубку здесь, у южных границ империи. Так что я вам помогу безвозмездно.

– А мы спустим всё на тормозах, – кивнул Барский.

– Вот так бы сразу, – расплылся я в лучезарной улыбке.

Из кабинета начальника СБ я вышел в прекрасном настроении.

* * *

Сэр Кристофер оказался не таким уж дураком.

Вечером Багус доложил, что в город прибыл частный дирижабль, принадлежащий роду Хоумов. А в штаб-квартире «Человечности» есть признаки того, что клиент сваливает.

Я быстро просчитал варианты.

И пришёл к выводу, что всё можно обставить красиво. И господина Хоума нагнуть, и получить нужную информацию из архивов «Человечности», и не устроить при этом кровавую баню в центральных районах Фазиса.

Паука мы пустили в расход.

На организацию рейда я потратил меньше часа.

Вызвал к себе ключевых людей, переговорил, распределил роли, назначил время. Пообщался с Джан, которой отводилась важная роль в моём плане.

А потом начал действовать.

Посадил Такахаси за Проектор и привязал к Ольге. Поставил задачу – наблюдать за сэром Кристофером и сообщать мне о каждом его шаге. Выдал инструкции Джан и Байту Мусаеву, который должен был обеспечить прикрытие внутри штаб-квартиры фонда. Переоделся в модный комбинезончик, прихватил с собой иллюзион, не забыл про наган и кромсатель. Работа у меня сегодня будет филигранная, даже трость – слишком заметный предмет экипировки.

К аэровокзалу Фазиса меня доставил Каримов.

Автоморф превратился в небольшую каморку рядом с мужским туалетом для техперсонала. Удостоверившись, что связь с Ольгой не прерывается, а Такахаси приступил к своим обязанностям, я открыл дверь каморки и вышел в коридор.

Безликий серый коридор.

С тусклыми потолочными лампами.

Прозрачность, которую я придал стенам и перекрытиям, позволила сориентироваться и проложить кратчайший маршрут в нужное место.

Дверь в стене, открытая Каримовым, исчезла.

Я уже знал, где припаркован частный дирижабль сэра Кристофера. В ангаре, который господин Хоум забронировал накануне вечером. Не сам забронировал, а через дальнего родственника. А поскольку ливень не прекращается, при этом погода нелётная от слова «совсем», британцы решили не оставлять технику на улице. Идти они будут низом, на предельно малых высотах, чтобы не пробивать облачный покров. Ещё одно доказательство, что мои оппоненты спешат. И слегка паникуют.

Чтобы попасть в ангар, мне требовалось пересечь техническое крыло терминала, выйти на взлётную полосу и остаток пути проделать под проливным дождём. Не самые приятные впечатления, но куда денешься с подводной лодки, хо-хо-хо! Я мог бы сразу перекинуть туда автоморф, но существовала вероятность спалиться. Встраиваться внутри ангара просто некуда.

Пока я неспешно просачивался через технические помещения, Такахаси доложил, что из представительства «Человечности» выдвинулась машина с мистером Хоумом на борту. Точнее, в салоне. Известный меценат решил не привлекать к своей персоне лишнее внимание и отказался от кортежа. Ограничился двумя мрачными мордоворотами, имеющими при себе ножи и топоры. Меты, значит. Их стиль.

До закрытия британского учреждения оставалось полчаса.

Я отделился от терминала и побежал в сторону высящихся на горизонте куполов. Ангары были высокими, закруглёнными и подсвеченными красными огоньками. По полосе ходить и бегать не положено, но я знал, что из-за погоды все рейсы задержаны. Ни один самолёт не сядет, да и дирижабли плывут низко над городом, чуть ли не царапая брюхом крыши домов.

Лужи, посадочные огни, нескончаемый шум.

Исполинская раздутая туша грузового цеппелина, заходящая на посадку в километре от меня.

Приблизившись к ангарам, я замедлил бег. Остановился и зашагал уже медленнее, приводя дыхание в порядок. Пять или шесть ангаров выстроились в одну цепочку. Все они были громадными, по высоте не ниже девятиэтажного дома. Мне нужен был самый первый. Ворота уже встали на место, но двери в нижней их части были распахнуты настежь. Из проёма лился жёлтый электрический свет.

Я резко изменил траекторию, чтобы просочиться внутрь через боковую поверхность. Сделав стенку прозрачной, удостоверился, что ангар правильный. Под сводами циклопического помещения сновали люди – аппарат явно готовили к отбытию. Шагнув внутрь через металлическую стену, я замер. Суетящиеся работники носили форму технической службы аэровокзала, но встречались среди них и ребята в чёрных кителях, принадлежащие к экипажу дирижабля. Без родовых гербов, но это и не требуется.

Такахаси скинул мне новый слепок.

Машина Кристофера Хоума встраивалась в плотные потоки Аэрокольца.

Игра началась.