Текст книги "Перемены на краю империи (СИ)"

Автор книги: Ян Бадевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7

Дед мне сразу не понравился.

– Бродяга, что он делает?

– Не знаю, Сергей. Мне незнаком этот тип энергии.

Здравствуйте, я ваша тётя.

– Сбрось его, – приказал я.

– Принято к исполнению.

Домоморф резко изменил конфигурацию потолка. Купол превратился в конус, и дед с фиолетовыми венами полетел вниз… Но во время падения ухитрился выбросить руку и зацепиться за стекло. Я увидел прозрачные борозды, тянущиеся за его пальцами… очень сильно смахивающими на когти. Пальцы светились фиолетовым.

– Какого хрена? – не выдержал Мусаев.

– Потеряна связь с первым ремонтным модулем, – доложил Бродяга.

– Его разделывают те твари, – отозвался Такахаси у Проектора. – В техническом тоннеле. Слепки нужны?

– Нет, – покачал я головой.

Каратель зацепился за наклонную поверхность конуса второй рукой.

– Бродяга, почему он не падает?

– Сергей, у меня плохие новости. Кажется, этот инквизитор продавливает сдерживающее поле и частично разрушает связи протоматерии.

– Хочешь сказать, он пробивает внешнюю оболочку? – изумился я.

– Давление растёт.

Тупик.

Мы не могли уйти в многомерность до восстановления Администратором контроля над колонией. Потому что Бродяга следил за АРМ и оказывал ему навигационную поддержку.

– Алеся, сними этого дегенерата, – бросил я через плечо.

Сверху ударила молния.

Я ощутил нехилое завихрение ки. А потом вдруг понял, что атака не причинила карателю ни малейшего вреда. Энергия развеялась, распределилась – называйте, как хотите. На краткий миг мне почудилось, что нашивки на рукаве рясы светятся жёлтым. И образуется некое подобие туманной полусферы…

Инквизитор оторвал правую руку от Бродяги. Сложил пальцы в кулак и нанёс сокрушительный удар по гладкой поверхности конуса.

По стеклу побежали трещины.

Скос потолка прогнулся.

– Да ну нафиг! – взревел я.

И сделал карателя бесплотным.

Оболочка домоморфа не пропускала подобные объекты, но вот цепляться своими когтями за скос дед больше не мог. Я увидел, как его тело скользнуло вниз… растворившись в воздухе.

– Прыгнул, – сказала Ольга.

– Вопрос в том – куда, – Байт Мусаев встал с кресла, лениво выхватывая нож из поясного чехла.

Я утратил связь с дедом.

Внизу раздался странный грохот.

– Что там происходит? – я не понимал, куда делся наш противник.

– Он на первом этаже, – сообщил Бродяга. – Пытается нарушить целостность оболочки.

Второй удар – и отчётливый хруст.

Бродяга успел зарастить повреждения наверху и превратить конус в купол. Но дед с фиолетовыми венами проламывался к нам на уровне первых ярусов.

– Есть контакт с АРМ? – уточнил я.

– Я его веду.

– Что он делает?

– Подключается к одному из управляющих узлов.

Грохот, треск.

– Смени форму, – приказал я. – Веретено.

Стены надвинулись, потолок ушёл вверх.

Не только рубка, но и весь артефакт изменили конфигурацию.

– Инквизитор исчез, – отчитался Бродяга.

Я переглянулся с Мусаевым.

И тут же за пуленепробиваемым стеклом купола мелькнула знакомая тень. Дед в рясе упал на колено и вогнал кулак в оболочку. Во все стороны разбежались фиолетовые дорожки. Что-то хрустнуло. А ещё мне показалось, что внутри купола заструились чёрные ленты протоматерии.

– Вали его, – приказал я Байту.

Диверсант растворился в воздухе.

Выпал из многомерности по ту сторону купола.

И, небрежно взмахнув рукой, полоснул инквизитора по горлу.

Я был практически уверен в результате. Расплывчатые контуры указывали на то, что диверсант не до конца покинул многомерность. Он бил, рассчитывая вспороть защиту карателя с помощью дополнительных измерений.

Вот только дед среагировал молниеносно.

Размазавшись от скорости, перехватил кисть Мусаева, вывернул сустав и поставил моего бойца на колени. Лицо Байта перекосилось от боли…

Я едва успел сделать гвардейца проницаемым.

Пальцы инквизитора схватили пустоту.

Мусаев вовремя сообразил, что надо валить, и нырнул в многомерность. Секунда – и он уже на ковре гостиной. Тяжело дышит, хватается за неестественно вывернутую кисть.

– Целитель нужен, – Ольга подскочила к поверженному диверсанту.

Вместе с Такахаси телепатка усадила кривящегося от боли Мусаева в кресло.

Инквизитор неспешно достал из кобуры пистолет.

Я уже видел оружие этих ушлёпков. Внушительное, с приличным боезапасом, мощным футуристическим стволом. Не «глок», но очень похоже.

– АРМ встроился в коммуникационную систему, – доложил Бродяга.

Всё, что мне оставалось – вновь сделать упоротого карателя бесплотным.

Дед начал стрелять.

Пушка тоже светилась фиолетовым, как и глаза этого ублюдка.

Я продолжал держать концентрацию. Каратель не мог провалиться вниз из-за тотальной блокады домоморфа, но его оружие вместе с патронами перестало быть опасным. Через три выстрела дед сообразил, что у него проблемы. Попытался сунуть ствол в кобуру, но тщетно. Пистолет прошёл насквозь через тело и материал кобуры.

– Бродяга, свяжись с Администратором, – приказал я. – Он контролирует колонию?

Пауза.

– Контроль достигнут, – доложил домоморф.

– Уходим отсюда, – приказал я. – Срочно!

– Конечная цель?

– Домой! В Красную Поляну!

Дед, разумеется, не мог нас слышать.

Он вообще ничего не мог.

Когда я убрал с него проницаемость, Бродяга уже уводил нас в иные измерения. И я понятия не имел, что будет с карателем.

Стены утратили прозрачность.

Возник экран, транслирующий осенние горы.

– С тобой всё в порядке? – я подскочил к Мусаеву.

Рука выглядела неважно.

Сам гвардеец держался, но его лицо побелело, а на лбу выступил пот.

– Бродяга, – сказал я, – как только прибудем в Красную Поляну, вызывай целителя.

– Я вызову, – предложила Ольга. – Так быстрее.

– Добро.

– Со мной всё в порядке, – выдавил Мусаев. – Я же одарённый.

– Ну-ну, – я отошёл в сторонку, доставая коммуникатор. – Главное, не откинься в ближайшие пятнадцать минут.

Кисть Мусаева была не просто вывернута.

Мне показалось, что в том месте, где её схватил дед-берсеркер, появились ожоги, а кожа вздулась волдырями. Не знаю, что он там за вставки себе вживил, но этот хрыч почти ничего общего не имел с обычными людьми.

А ещё я не мог взять в толк, куда запропастился нож Мусаева.

Надеюсь, он не выронил его.

Ибо нож, с которым могут поработать провидцы – это начало конца.

* * *

– Без истории он! – в десятый раз заверил меня Мусаев. – Мамой клянусь!

– Все вещи имеют историю, – проворчал я. – Ты в каждый новый рейд таскаешь «чистый» клинок?

Диверсант призадумался.

Мы сидели втроём.

Я, Мусаев, Демон.

Руку моему многомерному другу уже починили. Теймурадзе долго матерился по-колхски, но работу свою Заза сделал на «отлично». Выяснилось, что у Байта множественные переломы со смещением, плюс ожоги, гематомы и вывих… В обычной клинике вылечить Байта не смогли бы. В муниципальной, например. К счастью, Теймурадзе был лучшим хиропрактиком губернии и неоднократно вытягивал наших парней с того света. И да, он вколол Мусаеву что-то восстановительное и уверенно заявил, что дальше заживление пойдёт на стандартных возможностях одарённого.

Ситуацию мы решили обсудить вечером того же дня.

– Не в каждый, – признал Мусаев. – Да и оружие у меня крутое. Острое, как бритва. Просто Михалыч нанёс на рукоять цепочку интересную.

– Что за цепочка? – вскинулся я.

– Ну, из его новых, – пожал плечами диверсант. – Раз в сутки очищает нож от истории.

– А так можно? – брови Демона поползли вверх.

– Угу, – буркнул Мусаев. – Мы с Илоной проверяли. После срабатывания считать ничего нельзя.

– С Илоной – это хорошо, – кивнул я. – А Мамуке показывали?

– И ему тоже, – довольно осклабился Байт. – Не тянет.

– Хорошо, – я встал с кресла, подошёл к окну и задумчиво уставился на отвесные линии дождя. За минувшие дни ливень не сбавил обороты. И даже укрепился в своём желании затопить всю долину. – И что вы об этом думаете, господа?

– Каратель высшей ступени посвящения, – тяжело вздохнул Байт. – Я рассмотрел нашивки у него на плече. Это Паладин, шеф. А они совсем отбитые.

– Настолько, что могут пробить оболочку домоморфа?

– Он тяжело дышал и покраснел весь, – сообщил Мусаев. – Не думаю, что такие фокусы ему легко даются.

– Бродяга, – обратился я в пустоту. – Как ты оцениваешь ущерб?

Домоморф ответил, не раздумывая:

– Структура после ударов карателя восстанавливалась быстро. Насколько я понял, там какие-то артефакты и вживлённые под кожу вставки. Он генерирует поле, разрушающее на атомарном уровне любую субстанцию.

– И протоматерию? – уточнил я.

– И её.

– А почему прогибались стены?

– Таким образом я компенсировал урон, – пояснил Бродяга. – Иначе он проломал бы обшивку с одного удара.

– Что это за поле такое? – я невольно нахмурился. – И как его может генерировать обычный прыгун?

– Вот здесь ты, Сергей, не прав, – вступил в разговор Демон. – У инквизиторов весьма разнообразные технологии. Они же сливки со всех археологических находок снимают. Мне… кое-что рассказывали о подобных фокусах.

Я обернулся.

– Ну-ка. Скандалы, интриги, расследования.

– А тебе всё шуточки шутить, – пробурчал начальник гвардии. – Есть у инквизиторов Паладины. Это типа высшая каста. Да и среди карателей десятых ступеней такое встречается. В общем, не важно какой у них психотип, если они оперируют энергией ки. Главное, чтобы не бес. Смекаешь? Остальные могут имплантировать себе хитрые усилители и даже преобразователи ки. Для здоровья не ахти какая польза, но ты получаешь мощного урода, который сметёт любую технику, наваляет метам и пробьётся через броню.

– Надо полагать, одного из этих уродов мы и видели.

– Ты и без меня в теме, – хмыкнул Лютый.

Я откинулся в кресле.

– Бродяга, что ты знаешь об усилителях и преобразователях?

– Ничего, Сергей. Извини, если разочаровал.

Пожимаю плечами:

– Нет. Не разочаровал. Я ждал чего-то подобного.

Все ждали продолжения.

– Значит, так, – я посмотрел на Пашу. – Вангую, что в скором времени к нам прицепится Супрема. Они поймут, что в Наска побывал домоморф, это очевидно. И Даром своим я спалился по полной. Визит дознатчика – вопрос времени.

– Надо было его грохнуть, – с досадой произнёс Мусаев.

– Спасибо скажи, что живым ушёл, – отмахнулся я. – Действуем следующим образом: ты, Алеся, Ольга и Такахаси едут в отпуск. Можете с палаткой в горы сгонять. Или в пансионате левом пожить. Ни в чём себе не отказывайте. Ваша задача – не попадаться на глаза инквизиторам в ближайшие недели. Приказ понятен?

– Да, ваше благородие, – Мусаев совсем осунулся.

Мне даже стало его жаль.

– Всё будет хорошо, Байт. Прорвёмся. Держим связь, не пропадаем. Местную консисторию я беру на себя.

– Главное, чтобы Паладины не припёрлись, – тихо сказал Демон.

Я уже собирался ответить очередной шуткой про нагибаторство, но в этот момент зазвонил телефон. Бросив неприязненный взгляд на тумбу в углу кабинета, я проворчал:

– Бродяга, у меня совещание.

– Звонят с КПП, – доложил Бродяга. – Главные ворота.

– Ладно, – я посмотрел на Демона. – Паша, узнай, что там у них.

Лютый встал с кресла, приблизился к телефонному аппарату и снял трубку. Я наблюдал за его лицом. Командир гвардии мрачнел с каждой секундой. Наконец, закрыв динамик ладонью, он повернулся ко мне:

– Сергей, на входе инквизитор.

– Да ладно.

– Представился братом Григорием. Настаивает на личном разговоре.

– И какие у него основания?

– Насколько я понял, он ведёт расследование от консистории Фазиса. Прибыл на своей машине. Дежурный говорит, это не каратель. Обычный дознатчик.

– Обычный?

– Графитовая сутана.

Седьмая ступень.

– Пусть проедет, – распорядился я.

Демон отдал приказ и положил трубку.

– Вы вдвоём остаётесь в кабинете, – сказал я, поднимаясь. – Никуда не выходите.

– А вы, шеф? – забеспокоился Мусаев.

– За меня не переживай. У меня обширный опыт взаимодействия с этими упырями.

Пока я спускался вниз, Бродяга вырастил крытую террасу с удобными креслами и журнальным столиком, настроил максимальную защиту от ясновидящих и телепатов. На КПП у меня сидят рядовые бойцы, не имеющие сверхспособностей. Они не смогли определить психотип гостя.

У меня было целых пятнадцать минут, чтобы подготовиться к разговору.

Я меланхолично смотрел на ревущую стихию, вслушивался в шум водостоков и просчитывал варианты. По всему выходило, что доказательств у Супремы нет. Поэтому они попытаются надавить, выбив признание. Или влезть ко мне в мозги. Любое из этих действий будет считаться противоправным, поскольку моё отступничество не доказано.

Наконец, к дому подъехала машина.

Чёрный тонированный «мерседес» неизвестной модели. Тачка подкатила к самой террасе. Дверь со стороны водителя открылась, и оттуда выбрался бритоголовый человек неопределённого возраста. Крепкий, среднего роста. С белыми бровями и острыми скулами.

Я поднялся навстречу.

Брат Григорий, действительно, был в сутане. Дознатчик. Из оружия – табельный сакс. Никакого огнестрела. Зато куча плетёных браслетов, амулет в виде бронзового диска на шее, какая-то странная завитушка на левом ухе…

В тусклом свете фонарей этот мужик выглядел зловеще.

Инквизитор не спешил.

Струи воды хлестали его по плечам и бритой голове, но я прекрасно видел, что ткань не промокает. На лице Григория не дрогнул ни один мускул. Когда он оказался под навесом, стало очевидно, что вода вообще не задерживается на поверхности сутаны.

– Удобная у вас одежда, брат Григорий.

Я слегка поклонился, но руку инквизитору не подал.

– Практичная и удобная, – сухо ответил дознатчик. – Вам здесь не холодно?

– Предпочитаю дышать свежим воздухом, – улыбнулся я. – Но если вы желаете погреться…

В дальнем углу террасы из протоматерии собрался очаг, который сам себя наполнил дровами, вспыхнул и придал дождливому вечеру немного уюта.

Дрова начали весело потрескивать.

– Прошу, – я указал на одно из кресел. – Чай, кофе? Партейку в шахматы? Нарды?

– Благодарю, – поморщился инквизитор. – У меня мало времени, господин Иванов. Следует разобраться в вашей причастности к нападению на режимный объект в Наска.

Ответить я не успел.

Брат Григорий врубил свою ауру и обрушил на меня всю ментальную мощь, которой располагал.

Глава 8

Седьмая ступень – это вам не шутки. Обычно такие дознатчики работают в паре, а то и втроём: один давит, второй лезет в память, третий страхует. Но этот, видимо, был настолько уверен в себе, что припёрся один.

Я выдержал удар.

Не дрогнул, не моргнул, даже дыхание не сбил. Потому что за моей спиной, в стенах, в полу, в самом воздухе террасы пульсировала живая броня Бродяги. Домоморф принял на себя ментальную атаку, рассеял её по протоматериальным контурам и выплюнул обратно в виде лёгкого, едва уловимого эха, которое я почувствовал лишь как мимолётную зубную боль.

Инквизитор этого не заметил.

Он видел только меня. Стоящего перед ним с невозмутимым лицом, не реагирующего на его давление. Его белые брови чуть сдвинулись – я уловил в этом движении толику недоумения, быстро подавленную.

– Причастность, говорите, – я неторопливо опустился в кресло напротив, закинул ногу на ногу. – Обвинение – вещь серьёзная. Надеюсь, у вас есть ордер от консистории и доказательная база, способная заинтересовать даже такого скромного обывателя, как я.

– Вы далеко не обыватель, господин Иванов, – голос у дознатчика был низкий, вязкий, с хорошо поставленной дикцией человека, привыкшего, чтобы его слушали. – На вас уже собрано досье. И весьма подробное. У моей организации есть основания полагать, что вы с неизвестными целями посещаете колонии Предтеч, похищая там артефакты и предметы старины.

– Впечатляет, – я кивнул на стоящий на столике чайник. – Всё же предложу чай. Вы промокли, брат Григорий. Негоже представителю Супремы возвращаться в Фазис с насморком.

Инквизитор не принял любезности. Он стоял, глядя на меня сверху вниз, и я чувствовал, как он пытается пробить мой блок. Снова и снова. Волна за волной. Методично, как таран.

Но блок держался.

Я же тем временем пытался считать его сам. Психотип – первое, что нужно знать о противнике. Телепат? Ясновидящий? Или тот редкий тип, что работает на вживлённых вставках?

Пусто.

Не просто отсутствие информации – глухая стена. Словно я пытался разглядеть рисунок на ткани, накрытой плотным брезентом. Артефакты, понял я. Эти браслеты, амулет, завитушка в ухе – всё это работало как единый контур, глушащий любую попытку заглянуть в структуру его личности. Профессиональная паранойя инквизиции. Или… они что-то знали обо мне заранее и подготовились?

– Утром двенадцатого октября, то бишь сегодня, – голос Григория стал жёстче, – на объекте особой важности в районе плато Маркауаси была зафиксирована аномальная активность. Системы оповещения сработали трижды. В воздушном пространстве над колонией был обнаружен объект, классифицированный нашими специалистами как домоморф. По совпадению, в ту же ночь вы, господин Иванов, отсутствовали в своей усадьбе.

– У меня загородный дом в Атлере, – пожал я плечами. – Иногда выезжаю подышать морем. Неужели это теперь считается преступлением?

– Ваш дом в Атлере – гостевой. И там вас никто не видел уже давно. Транспортные средства, зарегистрированные на ваше имя, не пересекали границу Империи. Вы просто исчезли из Красной Поляны и появились через несколько часов. – Он сделал паузу, давая мне прочувствовать вес своих слов. – Объясните это, господин Иванов.

– Не вижу необходимости, – я взял со столика чашку, которую Бродяга предусмотрительно материализовал рядом, а служанка наполнила моим любимым напитком. Чай был горячим, ароматным. Я сделал глоток, не сводя глаз с инквизитора. – Мои перемещения – моё личное дело. Если консистория считает иначе, пусть присылает официальный запрос. С печатями. С подписями. С обоснованием, почему частная жизнь гражданина Империи вдруг стала предметом расследования без состава преступления.

– Состав преступления есть, – Григорий сделал шаг вперёд, и я ощутил, как воздух на террасе стал тяжелее. Он не повышал голоса, но в каждом его слове звучал металл. – В колонии Уарираначи погибли люди. Пилоты мехов.

Я поставил чашку.

– Мои соболезнования. Но какое отношение это имеет ко мне?

– Прямое, – губы Григория сжались в тонкую нить. – На месте происшествия обнаружены следы энергетического воздействия, идентичного применению артефактов категории домоморфов. Подобных устройств в мире не так уж много. По пальцам можно перечесть. Есть записи с камер, где зафиксированы смены конфигурации этого механизма. На одного из наших Паладинов напал человек, умеющий перемещаться через иные измерения. Кроме того, Паладин указывает на краткосрочную проницаемость своего тела, а это – уникальный Дар. Фирменный, так сказать, почерк.

Брат Григорий сделал паузу.

– А также, и это самое интересное, господин Иванов, нами обнаружен клинок, используемый прыгунами-диверсантами. Вне всякого сомнения, такие есть среди ваших бойцов.

Я вспомнил, о чём мы говорили с Мусаевым и Демоном до приезда инквизитора.

Самоочищение.

Провидцы Супремы ничего не могут вытащить из ножа.

– Хорошая попытка, брат Григорий, – холодно произнёс я. – Вот только привязать конкретное оружие к конкретному человеку вы вряд ли сможете. Это раз. Два – на планете есть незарегистрированные домоморфы. Ищите. Три… А с чего вы взяли, что мой Дар такой уж уникальный? Вполне возможно, что в какой-нибудь Африке или Амазонии есть человек, не прошедший лицензирование. Редкая способность – не значит, единичная. Что у вас есть из прямых доказательств? Слепки, история вещи, показания свидетелей? Боюсь, что по нулям. Поэтому и явились.

Инквизитор наградил меня тяжёлым взглядом.

Сел в кресло.

Налил себе чаю.

– Мы так до ночи будем разговаривать, барон.

– Не будем, – заверил я. – В моих планах – хорошо выспаться. А вы можете тут беседовать сами с собой, сколько заблагорассудится.

Брат Григорий сделал скромный глоток.

– Вот что, господин Иванов. Я вам скажу одну вещь, не под протокол. Тучи вокруг вас сгущаются. Документы порой исчезают, но мы их кропотливо восстанавливаем. Что можем. Вы, безусловно, достойный противник. Но инквизиция – это система. И если она смотрит в вашу сторону, отвести этот взгляд будет… очень непросто.

– Вы, брат Григорий, пространно намекаете, что готовы пожертвовать многовековым укладом и репутацией Супремы ради сомнительных предположений?

– Я утверждаю, – проскрежетал дознатчик, – что вы не так чисты, как вам хотелось бы это показать. Мы почти уверены, что вы пользуетесь…

– Мы? – перебил я. – А кто это – мы? Не отец ли Иероним является режиссёром спектакля, который вы здесь разыгрываете?

Брат Григорий напрягся.

И всё же ответил, глазом не моргнув:

– Вести это дело мне поручил наш предстоятель, вы правы. Но лишь после того, как с ним связались братья из империи Наска. Есть вещи, господин Иванов, которые вам с рук не спустят.

– Безусловно, – я откинулся в кресле и сделал новый глоток. – Напоминаю, что ваш предстоятель получил понижение в должности и был изгнан из Супремы именно по причине… хм… предвзятого ко мне отношения.

– Наш предстоятель, – Григорий заиграл желваками, – человек умный и благочестивый. Не вашего ума дело, господин Иванов, каковы причины его перевода в Фазис.

– Конечно-конечно, – елейным голосом произнёс я. – Но хотелось бы уже свернуть эту бессмысленную беседу. Вы здесь в качестве кого? Опрос свидетеля? Предъявление обвинений? Или меня уже признали отступником по надуманным обвинениям?

– Это стандартная процедура, барон, – поджал губы инквизитор. – Мы проводим предварительную беседу с подозреваемым. Собираем информацию. А уж потом…

Брат Григорий многозначительно замолчал.

А потом – суп с котом.

Так я подумал, но вслух сказал иное:

– Я ценю высокую миссию инквизиции, брат Григорий. И понимаю, исходя из вышеизложенных фактов, почему вы пришли с этими обвинениями именно ко мне. Но допустите на секунду, что вы ошибаетесь. Я ведь не идиот, чтобы после уже имеющихся подозрений в свой адрес совершать столь дерзкое нападение… на что, вы там говорите?

– Колония Предтеч, – уже спокойнее ответил дознатчик. – В Наска.

– Неважно, – я отмахнулся. – У меня на этом континенте вообще нет интересов, если что. Но вы же не поверите.

– Задача консистории – установить истину не с помощью веры, – глубокомысленно изрёк дознатчик. – Мы пользуемся более практичными инструментами. Телепатия, ясновидение, артефакторные датчики, сны, всесторонний анализ.

– Насколько мне известно, вы не можете влезть ко мне в голову без соответствующего разрешения, – я понял, куда надо бить. – И тем не менее, вы атаковали меня на ментальном уровне, брат Григорий.

Собеседник на долю секунды смутился.

Но продолжал держать покер-фэйс.

– Вы правы, барон. Не могу. И если вам нечего скрывать, вы должны позволить мне снять нужные слепки…

Я расхохотался.

И погрозил инквизитору пальцем:

– Нет. Не должен. Потому что есть тайны Рода. И личная жизнь. Вы должны стоять на страже одарённых, дознатчик, а не заниматься прессингом. Не находите? У меня вновь складывается ощущение предвзятости.

– Разыграть второй раз эту карту не получится, – зловеще усмехнулся Григорий.

– А я ничего не разыгрываю. Просто у меня есть права. А вы их нарушаете.

Дознатчик погрузился в гробовое молчание.

Через несколько секунд он заявил:

– Вы не похожи на лояльного гражданина, барон. Это прискорбно, но я не чувствую желания пойти нам навстречу в этом деликатном вопросе.

– Просто займитесь своей работой, – отрезал я. – И не лезьте к моему Роду.

– А вот это мы уже сами решим, – инквизитор поднялся с кресла. – Очень жаль, что у нас не получилось договориться. Инквизиция продолжит сбор фактов, а я со своей стороны предупреждаю, что в будущем могу приехать уже со всеми нужными ордерами и разрешениями. И тогда не ждите снисхождения.

– Приезжайте, – я безмятежно улыбнулся. – Милости, как говорится, просим.

Инквизитор, вежливо попрощавшись, растворился в дожде.

Через минуту на подъездной дорожке вспыхнули фары, и чёрная тень «мерседеса» скользнула во мрак. Долина превратилась в ревущий водяной котёл. Уличные фонари и жёлтые квадратики окон с трудом освещали территорию, исполосованную ливнем.

– Сергей, – голос Бродяги вывел меня из задумчивости. – Извини, если отвлекаю.

– Что-то случилось?

– Гость, с которым ты беседовал на террасе, оставил подозрительное устройство. Я бы его идентифицировал, как следящее оборудование со встроенным волновым передатчиком. Весьма продвинутая технология из арсенала Предтеч.

– «Жучок»? – мои брови полезли вверх.

– Мне незнаком этот термин. Устройство записывает звуки и может считывать поверхностную историю с предметов.

– Ты можешь его нейтрализовать?

– Уже сделано. Я отфильтровал звуки речи, оставив общий шумовой фон. Мы можем беседовать, не опасаясь прослушивания.

– А история предметов?

– Моё поле препятствует этому.

– Хм, – я приблизился к столу. – Сейчас ведётся трансляция?

– Судя по волновому возмущению, – ответил домоморф, – устройство включено и передаёт данные стороннему источнику.

– Вот же упырь. А можешь показать эту штуку?

– Загляни под стол. Тонкая пластинка у края столешницы.

Я опустился на колени, пошарил в нужном месте, нащупал что-то круглое и холодное. С трудом оторвал и поднёс добычу к глазам.

– Пятикопеечная монетка? Серьёзно?

Повертев «жучок» в пальцах, я не нашёл отличий от обычных российских монет. Вес, размер, гравировка – всё совпадало. Бросишь такую в автомат – и не обратишь внимания.

– А чем она крепится?

– Контактное нанополе.

– Лучше бы не спрашивал, – я подбросил монету в воздух, поймал на лету. – Вот что. Ты можешь фильтровать и дальше информацию, которую эта штуковина записывает?

– Конечно.

– Пусть тогда «жучок» повисит на внешней стене. Дай нашим друзьям из консистории то, что они хотят.

– Что ты имеешь в виду? – не понял домоморф.

– Дождь, ветер, скрип гравия, звуки шагов. Пусть релаксируют.

– Хорошо. Я понял твой замысел.

Аккуратно положив монету на край столешницы, я проследил за тем, как она погружается в центральную ножку и исчезает из поля зрения.

Я подлил себе немного остывающего чая, сел в кресло и несколько минут пялился во мглу. Дождь смазал очертания домов, украл расстояния, наводнил мир зловещими тенями.

Тихие шаги за спиной я узнал, не оборачиваясь.

Джан обвила меня своими нежными руками, и несколько минут мы не произносили ни слова. Я наслаждался её присутствием, теплом рук и потрескиванием дров в очаге.

– Серёжа, ты расстроен? – проворковала турчанка.

– Да не сказать, чтобы очень. Но… как же они задолбали!

– Инквизиторы?

– Кто ж ещё.

– Я только что с папой разговаривала. Наш Род собирается в Стамбуле. В следующую субботу. И мы с тобой приглашены на званый ужин. Объяснять, что это значит?

– Официальное оглашение помолвки, – догадался я.

– Правильно. Съезжаются все ветви Куртов. Из разных уголков Халифата. Кто-то даже прилетает на дирижабле, представляешь?

– Угу.

– Ты ведь уже проконсультировался с Бродягой по нашим традициям?

– Ещё нет.

– У нас достаточно времени. Поговорим по протоколу этикета… и по самым проблемным родичам.

Вздохнув, я погладил Джан по руке.

На пределе видимости, в свете уличного фонаря показался патрульный механикус. Тяжело ухая и лязгая сочленениями, машина направилась в центр посёлка.