Текст книги "Хозяйка класса Люкс (СИ)"

Автор книги: Ямиля Нарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 13. О проблемах, решениях и катастрофах

Отца я застала на кухне. Он сидел за столом, его сильные, привыкшие к работе руки беспомощно лежали на столешнице. Он смотрел куда-то мимо меня, и в его глазах была пустота.

– Врачи сказали, – начал он, отводя взгляд. – Лечение не дает результатов. Остановить процесс уже нельзя.

Он говорил отрывисто, сухими, заученными фразами, как будто зачитывал приговор. А я слушала и не верила. Не могла поверить. Мама… Она всегда была моей скалой. Даже когда рушился мой брак, даже когда я осталась без работы, ее тихая сила не позволяла мне окончательно сломаться.

– Сколько? – спросила я, и мой собственный голос показался мне чужим, доносившимся из-под земли.

– Два месяца. Может, три. Всё это время… она будет в больнице. Ей нужен постоянный уход и сильные препараты. Я только что оттуда. Она спит. Ей ввели очередную дозу.

Я слушала и чувствовала, как внутри меня что-то ломается, рассыпается в прах. Все мои проблемы – развод, предательство, потеря работы – оказались жалкими, ничтожными пустяками перед этим. Перед лицом того единственного, неоспоримого горя, против которого не было управленческих методик, бизнес-планов и стратегий.

Но следом за отчаянием, холодной и тяжелой волной, пришло другое чувство. Глухое, яростное, упрямство.

– Нет. Нет, папа. Я не позволю. Я найду способ.

Он посмотрел на меня с бесконечной усталостью и жалостью.

– Доченька… Врачи сделали всё, что могли. Современная медицина…

– Я сказала, что найду способ, – повторила я, и в голосе зазвенела сталь. – Поверь мне.

Я захлопнула за собой дверь, прислонилась к ней спиной и, дрожащими руками, достала ключ. Образ холла «Междумирья» был таким ярким, что дверь в стене спальни возникла почти мгновенно. Я шагнула внутрь.

Тишина и прохлада Дома обволокли меня, но не принесли покоя. Я стояла посреди сияющего холла и не могла сдержать слёз. Вся моя новоприобретенная сила, весь этот магический Дом, все эти миры – и я была бессильна перед лицом самой обычной человеческой болезни.

– Лириан! – позвала я, и голос мой сорвался на шепот.

Эльф появился так быстро, словно не отходил далеко.

– Хранительница? Что случилось?

– Моя мать… – я с трудом выдавила слова. – умирает. Земная медицина бессильна. Скажи, в каких мирах лучшие лекари? Целители? Маги?

Лириан замер.

– Есть мир Аэрон-Тиал. Эльфийские целители из рода Серебряных Вод. Их искусство не знает равных в лечении смертных болезней. Но они редко покидают свои рощи и еще реже соглашаются лечить не-эльфов.

– Они согласятся, – прошептала я. – Дом, открой дверь в Аэрон-Тиал, в рощу Серебряных Вод!

Воздух замер, а затем панель у входа замигала. Дверь открылась, и в лицо пахнул воздух, напоенный ароматом ночных цветов и влажной земли.

– Идем, – бросила я Лириану и шагнула вперед.

Мы шли по мягкому мху, и с каждым шагом моя решимость крепла, сменяя отчаяние холодной, цепкой яростью. Я не отдам ее. Не отдам без боя.

Среди деревьев показался свет. Мы вышли на поляну, где стояло несколько строений, вплетенных в стволы древних деревьев. У одного из них, на резной террасе, сидел старый эльф в простых белых одеждах. Его длинные серебряные волосы сливались с лунным светом, а лицо было испещрено морщинами. Он что-то записывал в толстый фолиант.

Рядом, у входа в здание, виднелась небольшая очередь из эльфов. Все они смотрели на нас с удивлением и легким неодобрением.

Я направилась прямо к старому эльфу, игнорируя очередь.

– Вы целитель? – спросила я, и мой голос прозвучал резко, почти грубо.

Эльф медленно поднял на меня глаза. Его взгляд был спокоен и глубок.

– Я друид Келеборн. А ты, дитя, нарушаешь наш покой и наш порядок.

– Моя мать умирает, – отрезала я. —Земная медицина бессильна. Я прошу вас помочь ей. Я заплачу любую цену. Золото, драгоценности, магические артефакты – что угодно.

Келеборн покачал головой, его лицо выразило легкую печаль.

– Жизнь и смерть лишь часть великого круговорота. Мы не вправе нарушать его по первому требованию.

– Это не требование! – голос мой снова сорвался. – Это просьба! Я умоляю!

В этот момент из здания вышел другой эльф, помоложе, с высокомерным лицом.

– Келеборн, не трать силы на эту смертную. У нас свои больные. Ее место в очереди, если она вообще имеет право здесь находиться.

Я повернулась к нему, и вся моя боль, страх и ярость выплеснулись наружу.

– Я не уйду, пока не получу помощь! – крикнула я. – Вы не понимаете? Она вся моя жизнь!

– Твоя жизнь коротка и незначительна, дитя людей, – холодно парировал молодой эльф.

В воздухе запахло грозой. Лириан, до этого момента молча стоявший позади, сделал шаг вперед.

– Хранительница «Междумирья» заслуживает уважения, – произнес он, и его бархатный голос прозвучал с непривычной сталью. – Ее Дом давал приют и эльфийским принцам, и великим магам. Не унижайте ее горе.

Молодой эльф презрительно усмехнулся.

– «Междумирье»? Это тот приют для отверженных, что влачит жалкое существование?

Я больше не могла слушать. Я увидела, как Келеборн снова склонился над своей книгой, явно удаляясь от разговора. Отчаяние придало мне сил. Я рванулась вперед, но молодой эльф ловко шагнул ко мне, блокируя дорогу. В тот же миг Грум-Гр, которого я не заметила в тени деревьев, издал низкое предупреждающее рычание и встал между нами, его мощная фигура заслонила меня. Лазурит, двигавшийся бесшумно, несмотря на свои размеры, оказался с другой стороны, создав непреодолимый заслон. Феи, прятавшиеся у меня в волосах, взметнулись в воздух, создавая раздражающий, звенящий рой.

На мгновение воцарилась напряженная тишина. Наша маленькая, разношерстная команда стояла единым фронтом. И это подействовало.

Келеборн обернулся. Его взгляд скользнул по Грум-Гру, по неподвижному Лазуриту, по Лириану с рукой на эфесе кинжала, и, наконец, остановился на мне. В его глазах что-то изменилось – появился интерес, смешанный с усталостью.

– Столь яростная любовь… – тихо произнес он. – Она редко встречается даже среди бессмертных. Хорошо. Я осмотрю твою мать. Не благодаря твоим угрозам, а вопреки им. Но я не даю обещаний.

Облегчение ударило в голову, словно дурман. Я кивнула, не в силах вымолвить и слова.

Вернувшись в Дом, я объяснила Келеборну ситуацию. Эльф молча кивал. Затем мы вышли через дверь прямо в больничную палату.

Мама лежала на койке, худая, почти прозрачная, подключенная к капельницам. Она спала, и ее дыхание было поверхностным и хриплым. Отец, сидевший рядом, вздрогнул, увидев нас, но ничего не сказал. Он уже видел чудеса.

Келеборн приблизился к кровати. Он положил свои длинные, тонкие пальцы на мамин лоб и закрыл глаза. Воздух в палате застыл. Казалось, даже звуки за окном притихли. Он стоял так несколько минут, его лицо было сосредоточенным, а потом стало печальным.

Он отнял руку и медленно покачал головой, поворачиваясь ко мне.

– Я опоздал, дитя, – тихо сказал он. – Болезнь проела ее изнутри слишком глубоко. Ее жизненная сила на исходе. Даже магия моя не сможет восстановить то, что уже уничтожено. Я могу лишь облегчить ее уход. Сделать так, чтобы она не чувствовала боли.

Мир рухнул. Второй раз за сегодня. Во мне что-то оборвалось, и я почувствовала леденящую пустоту. Я стояла, не в силах пошевелиться, глядя, как друид мягко касается руки матери, и легкое, едва заметное сияние окутывает ее на мгновение. Выражение боли на ее лице сгладилось, дыхание стало чуть глубже.

– Есть… есть ли что-то? – прошептала я, и голос мой был беззвучным. – В других мирах? Что-то более сильное?

Келеборн смотрел на меня с безграничным состраданием.

– Средства из миров Теней обладают силой, способной переписывать саму реальность. Они могли бы обратить вспять даже это. Но добраться до них почти невозможно.

Он не стал говорить «прощай». Он просто кивнул мне и моему отцу, а затем вышел из палаты. Дверь Дома закрылась за ним, оставив нас в больничной тишине, пахнущей смертью.

Я не помню, как провела следующие несколько часов. Я сидела рядом с мамой, держа ее руку, и в голове у меня стучало одно слово: «Тени». Миры Теней.

Когда мама снова уснула, а отец задремал в кресле, я вышла в коридор, достала телефон и начала лихорадочно искать. Я вбивала в поиск все, что приходило в голову: «сказочное лекарство», «молодильные яблоки». Мифы, легенды, сказки. Мой взгляд зацепился за сказку братьев Гримм. «Живая вода», та, что возвращает жизнь и здоровье.

Это была она. Я это знала. Интуиция, то самое чутье, что всегда вело меня в работе, кричало: это оно.

Я вернулась в Дом, который встретил меня тревожным, сочувствующим гулом. Лириан ждал в холле.

– Хранительница? – спросил он, увидев мое лицо.

– Мне нужна живая вода из сказки братьев Гримм. Дом, открой дверь в тот мир. К роднику с живой водой, в замке.

Воздух дрогнул, но дверь не открылась. Панель мигнула несколько раз и погасла.

– Что случилось? – я повернулась к Лириану.

– Проход в мир-тень, особенно в конкретную, сильнозачарованную локацию, требует огромного количества энергии, – объяснил он. – Дом, возможно, не сможет сделать это с первой попытки, если вообще сможет. Ему нужно время, чтобы «настроиться».

– У меня нет времени! – отчаяние снова подкатило к горлу. – Дом, пожалуйста! – я прижала ладони к шершавой поверхности панели. – Мне нужна эта вода.

Я вложила в эту просьбу всю свою ярость, всю свою боль, всю свою любовь. И Дом ответил. Сначала тихим, нарастающим гулом, исходящим из самых стен. Потом панель вспыхнула ослепительным белым светом. Свет в холле померк, сферы под потолком погасли, а затем вспыхнули с ослепительной силой. Дверь с грохотом распахнулась, и нас окатило волной влажного, густого воздуха, пахнущего хвоей, прелыми листьями и чем-то древним, волшебным.

Я шагнула за порог. Мы стояли на опушке леса, такого темного и густого, что свет едва пробивался сквозь кроны. Прямо перед нами, в небольшом гроте, бил из-под земли родник. Вода в нем искрилась и переливалась, словно в ней плавали миллионы микроскопических алмазов. Это была она.

Я бросилась к роднику, достала из рюкзака пустую бутылку для воды, и зачерпнула. Вода была тяжелой, плотной, и светилась мягким голубоватым светом.

И тут я увидела его. На другом берегу ручья стоял парень. Лет двадцати пяти, в простой дорожной одежде, с усталым, но решительным лицом. Он смотрел на родник, а потом на меня с нескрываемым изумлением.

Наши взгляды встретились.

Я тут же вспомнила подробности сказки.

– Эй, ты! – крикнула я ему. – Слушай сюда! Не верь своим старшим братьям! Понял? Ни на секунду! Они предадут тебя!

Он смотрел на меня, широко раскрыв глаза, словно видел призрак.

– Кто вы? – выдавил он.

– Та, кто знает! – ответила я и, не медля больше, рванула обратно к двери.

Я вставила ключ в замок. Он не поддавался. Я почувствовала, как связь с Домом ослабевает, проход начал мерцать.

– Нет, черт возьми, нет! – я ударила по двери кулаком и снова попыталась повернуть ключ. С третей попытки, с отчаянным усилием, он все же провернулся. Я влетела в холл, и дверь захлопнулась, едва не задев меня.

Не теряя ни секунды, я перевела дух и снова схватилась за ключ.

– Дом, дверь в больницу! Палата моей матери!

Мама лежала без движения. Отец спал в кресле. Я подошла к кровати, откручивая крышку бутылки.

– Ольга? Что ты… – отец проснулся от шума.

– Молчи, папа, – резко сказала я. – Доверься мне.

В этот момент в палату вошла дежурная медсестра, суровая женщина лет пятидесяти.

– Что это вы тут делаете? – уставилась она на бутылку в моей руке. – Больной нельзя ничего пить без назначения врача!

– Это необходимо, – попыталась я отстранить ее, но она оказалась на удивление сильной и цепкой.

– Я сейчас вызову охрану! Убирайтесь!

– Отстань! – закричала я, пытаясь вырваться. Мы боролись у кровати, я пыталась дотянуться до маминых губ, а медсестра оттаскивала меня. Отец встал, растерянный, не зная, что делать.

И тут я увидела, что мамины глаза открылись. Она смотрела на меня. Взгляд был мутным, но осознающим. И в нем была безмерная усталость.

Это придало мне сил. Я рванулась вперед, оттолкнула медсестру и, приподняв маму, поднесла бутылку к ее губам.

– Пей, мам, пожалуйста, пей…

Вода пролилась ей на губы, на подушку. Несколько глотков она все же сделала. Медсестра, отступив, что-то кричала в свой телефон. Через мгновение в палату ворвались два санитара.

Меня схватили под руки и почти потащили из палаты, я лишь успела спрятать бутылку в рюкзак. Я не сопротивлялась, ведь уже сделала всё, что могла. На прощание я успела бросить взгляд на мать.

Мама лежала на кровати, но теперь она не была такой бледной. Легкий румянец проступил на ее щеках. И ее грудь поднималась и опускалась ровно, глубоко, так, как она не дышала уже несколько недель. Она снова закрыла глаза, но теперь это был спокойный, здоровый сон.

Живая вода подействовала.

Меня с руганью вытолкали из отделения и чуть ли не вышвырнули из больницы. Я стояла на холодном асфальте, дрожа от выброса адреналина, и впервые за день позволила себе слабую, улыбку.

Через полчаса вышел отец. Он подошел ко мне, и на его лице было недоумение, смешанное с робкой надеждой.

– Оль… Что это было?

– Я нашла лекарство, папа, – сказала я, не в силах сдержать улыбки. – Очень сильное. Не спрашивай, откуда.

– Но врачи… они сказали…

– Врачи ошиблись.

В этот момент у него зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и поднес трубку к уху с дрожащей рукой.

– Да?.. Что?.. Вы уверены?.. Сейчас? Хорошо, мы уже здесь.

Он опустил телефон и уставился на меня.

– Это из отделения. Они говорят… они говорят, что произошло резкое улучшение. Все показатели в норме. Ее можно будет забрать домой.

Мы забирали маму через три часа. Мамин лечащий врач смотрел на выписку с результатами анализов с таким выражением лица, будто видел привидение. Он отвел нас с отцом в сторону.

– Сергей Иванович, Ольга Сергеевна… я не знаю, что произошло. Это… чудо какое-то. Скажите, вы что-то давали ей? Какое-то лекарство? У нас тут один пациент, очень состоятельный человек, он в аналогичной ситуации и готов заплатить любые деньги за информацию.

Я посмотрела ему прямо в глаза, лицо мое было невозмутимым маской.

– Святая вода, – чистым, ровным голосом солгала я. – Из церкви на окраине. Больше ничего.

Врач скептически хмыкнул, но в его глазах читалась неуверенность.

– Святая вода… Ну, знаете… Если вы говорите…

Мама шла к машине на своих ногах, пусть и медленно, опираясь на отца. Она была слаба, но жива. В машине она взяла мою руку и сжала ее.

– Спасибо, дочка, – прошептала она. – Я не знаю, что ты сделала, но… спасибо.

– Всё хорошо, мам, – перебила я ее, мягко, но твердо. – Всё позади. И, пожалуйста, если кто-то спросит, всем говорите одно: помогла святая вода.

Она кивнула, и в ее глазах было понимание. Она знала, что я связалась с чем-то необычным, и принимала это.

Проводив родителей домой и убедившись, что мать спокойно спит в своей постели, я вернулась в свою комнату. Ключ снова капризничал, дверь в «Междумирье» открылась лишь со второго раза. Тревожный холодок сжал мое сердце.

Я шагнула в холл и замерла.

Царил полумрак. Моя роскошная хрустальная люстра не горела. Стены, еще недавно сиявшие свежими шелковыми обоями, снова казались тусклыми, серыми, будто выцветшими. Воздух был тяжелым и спертым, пах пылью.

В центре зала сидели феи. Они не порхали, а сидели на полу, обняв свои колени. Их крылышки беспомощно волочились по пыльным половицам. Иви попыталась подняться мне навстречу, но лишь бессильно взмахнула крыльями и снова опустилась.

– Что… что случилось? – прошептала я.

Из темноты возник Лириан. Его лицо было бледным и напряженным.

– Подпитка от Дома иссякает, Ольга, – так же тихо ответил Лириан. – Он теряет энергию.

Я обвела взглядом холл, и сердце упало. Все, чего мы добились, все преображение – рассыпалось на глазах, как песчаный замок.

– Грум-Гр? Лазурит?

– Голем находится в своем зале. Он пытается медитировать, чтобы стабилизировать энергетические потоки. Грум-Гр… я отправил его отдыхать. Он пытался поддерживать порядок, но без энергии Дома это бесполезно.

Мне нужно было увидеть самое главное. Я, не говоря ни слова, прошла через холл и спустилась по узкой лестнице в подвал.

Сердечный Механизм стоял в центре подземелья. Раньше он тихо потрескивал, шестеренки плавно вращались, а из стыков с шипением вырывался пар. Теперь он был почти неподвижен. Лишь одна маленькая шестеренка на самой периферии делала короткие, дерганые движения, издавая скрежещущий звук. Медные трубы, обычно теплые и сияющие изнутри, были холодными и тусклыми. И я увидела это – длинную, тонкую трещину, рассекавшую одну из главных труб. Из трещины сочилась едва заметная темная субстанция, похожая на жидкую тень.

Сердце моего Дома было повреждено, и виновата в этом была я.

Глава 14. Цена чуда

Холодный ужас, липкий и беззвучный, сдавил мне горло. Я стояла, не в силах оторвать взгляд от темной щели, рассекавшей медную трубу. Из нее сочилась не жидкость, а нечто иное – струйка черного, словно жидкий обсидиан, дыма, которая, едва вырвавшись наружу, растворялась в воздухе, оставляя после себя запах гари и остывшего металла.

«Это я, – пронеслось в голове. – Это я его сломала».

Своей отчаянной просьбой, своим истеричным требованием пробиться в мир-тень, я заставила Дом выйти за пределы своих возможностей. Я сожгла его сердце, чтобы спасти свое.

Я не помню, как поднялась обратно в холл. Лириан ждал меня, его поза была все такой же прямой, но в глазах читалась тревога. Феи все так же сидели на полу, словно крошечные, погасшие фонарики.

– Что будет, – мой голос прозвучал хрипло и неуверенно, – если Дом… уничтожится?

Лириан неловко пожал плечами.

– Не знаю. В анналах Заставы не было упоминаний о гибели подобной Сущности. Если судить по Договору… – он сделал паузу, собираясь с мыслями. – В Договоре нет ни слова о подобной возможности. Теоретически, с одинаковой степенью вероятности, ты либо станешь свободной, либо… умрешь вместе с ним. Разрыв связи с таким существом непредсказуем.

Свобода. То, о чем я порой мечтала в самые трудные дни. Теперь эта перспектива казалась не освобождением, а приговором. Умереть здесь, в этом каменном мешке, или быть выброшенной в никуда, без Дома, без команды, без цели. Оба варианта были невыносимы.

– Надо перечитать Договор, – сказала я, уже поворачиваясь к кабинету. – Может, мы что-то упустили.

Мы провели за толстым фолиантом больше часа, вчитываясь в каждую строчку, в каждую закорючку. Лириан помогал мне переводить сложные архаичные обороты. Но он был прав. Ни в одной статье, ни в одном пункте не было ни намека на случай уничтожения Дома.

От бессилия я схватила со стола тяжелую бронзовую чернильницу и едва не швырнула ее в стену, но вовремя остановилась. Я опустила голову на прохладную столешницу, чувствуя, как накатывает новая волна отчаяния.

– Механизм, – прошептала я, поднимая лицо. – Надо снова его осмотреть. Вдруг мы что-то упустили.

Мы спустились в подвал. Лазурит стоял неподвижно рядом с Сердечным Механизмом, его каменные ладони лежали на одной из холодных труб, словно он пытался передать ему свою безмятежную энергию. При нашем появлении он медленно повернул голову, и свет в его глазницах был тусклым, как угасающие угли.

– Он слабеет, – гулко констатировал голем. – Поток жизни иссякает.

Я подошла вплотную, заставляя себя дышать ровно, и принялась изучать механизм снова, дюйм за дюймом. Я искала что угодно – кнопку, рычаг, скрытую панель. Я протирала пыль с медных пластин, вглядывалась в стыки, в паутину трубок. И именно тогда, в тусклом свете, едва излучаемом одной из сфер, мой палец нащупал неровность на, казалось бы, гладкой поверхности одной из главных шестерен. Едва заметную гравировку, похожую на клеймо.

Я наклонилась ближе, стараясь разглядеть в полумраке. Лириан, обладавший более острым зрением, опередил меня.

– «Сделано в Аэтерисе. Цех Каэля анСара», – прочел он.

Аэтерис. Мир, о котором Лириан упоминал мельком. Мир высшей магии, где правят артефакторы и гильдии, мир драконов.

– Лириан, – обернулась я к эльфу. – Ты говорил, это мир драконов.

Он нахмурился, его тонкие брови сдвинулись.

– Да. Высокомагический, суровый мир. И да, раса драконов там доминирует, – он помолчал, и по его напряженному лицу было видно, как неприятна ему эта мысль. – Моя раса вела с ними войну. Она закончилась не так давно, но… осадок остался. Чувствовать себя там я буду не лучшим образом.

– Другого выхода нет, – отрезала я. – Тот, кто создал это Сердце, должен уметь его починить. Нам нужен Каэль анСар.

Я собрала всех в холле. Картина была удручающей. Феи сидели на полу, их крылышки поблекли. Грум-Гр смотрел на меня преданными, полными страха глазами. Лазурит стоял неподвижно, его каменная фактура казалась более хрупкой, чем обычно.

– У нас есть последний шанс, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Мы идём в Аэтерис. К мастеру, который создал Сердце этого Дома.

Лириан мрачно кивнул. Лазурит склонил голову в знак согласия. Грум-Гр издал ободряющее, хоть и слабое, урчание.

– Девочки, – обратилась я к феям, – вам нужно держаться вместе и экономить силы. Не летайте, не работайте. Просто ждите.

Иви кивнула, и по ее лицу было видно, как ей тяжело даже это простое движение.

Мы стояли у входной двери. Я сжала в руке ключ. Он был холодным и безжизненным.

Дом едва дышал. Я чувствовала его агонию каждой клеткой своего тела – как давящую тяжесть в груди, как звенящую слабость в ногах.

– Дом, – сказала я, прижимая ладони к холодному камню стены. – Это последний прыжок. Пожалуйста. Собери все, что осталось. Перенеси нас в Аэтерис. В мастерскую Каэля анСара, если сможешь.

В ответ послышался тихий звук, похожий на мучительный стон, прокатившийся по каменным сводам. Свет в холле на мгновение вспыхнул ослепительно ярко, а затем погас окончательно, погрузив все в кромешную тьму.

Мы стояли в том же холле, но дверь была открыта. За ее порогом простирался не знакомый туман Междумирья, а совершенно иной вид – суровый, скалистый пейзаж под лилово-багровым небом. Мы сделали шаг вперед, и дверь с грохотом захлопнулась у нас за спиной.

Воздух, ударивший в лицо, был густым, тяжелым и насыщенным озоном, словно после грозы. Небо было багрово-лиловым, без солнца. На горизонте высились причудливые башни и шпили из темного, почти черного камня, оплетенные сияющими рунами. Это был Аэтерис.

Я сделала шаг вперед и чуть не упала. Магическая атмосфера этого мира давила на меня, как физическая тяжесть. Она была чужой, враждебной для моей немaгической сути. Лириану было ненамного легче. Он стоял, бледный, сжав кулаки, его эльфийская природа болезненно реагировала на доминирующую здесь энергию драконов.

– Враждебное место, – сквозь зубы произнес он, озираясь. – Будь осторожна, Ольга. Гильдия Артефакторов безраздельно правит здесь, и чужаков они не жалуют.

Город раскинулся перед нами внизу. Это было нагромождение башен, мостов и зданий, высеченных прямо в скалах или выстроенных из темного, почти черного камня. В небе, вместо птиц, изредка пролетали крупные, крылатые тени. Драконы. Лириан неотрывно следил за ними, его поза была скованной, а рука не отпускала эфес кинжала.

Мы начали спуск. Дорога была опасной и утомительной. Каменная тропа вилась по краю пропасти, и ветер так и норовил столкнуть нас вниз. Мы шли молча, экономя силы.

Дом не смог доставить нас прямо в мастерскую, что было неудивительно. Хорошо, что хватило сил просто на переход.

Мы не прошли и сотни метров, как наткнулись на первый патруль. Это были не люди, а существа в доспехах, покрытых темной, почти черной чешуей, с узкими, вертикальными зрачками.

– Чужаки, – просипел один из них. – Цель визита?

– Мы ищем мастера Каэля анСара, – сказала я, стараясь говорить уверенно. – Его цех.

Драконид осклабился, показав ряды острых зубов.

– Каэль анСар? Он давно отошел от дел. А его цехом теперь заправляет новый хозяин. С какой стати он станет тратить время на каких-то бродяг?

– У нас срочный заказ, – не сдавалась я. – От Постоялого двора «Междумирье».

Признаюсь, я надеялась, что имя Дома что-то скажет им. Но в их глазах я увидела лишь презрительное неведение. Репутация «Междумирья», похоже, и впрямь не выходила за пределы очень узкого круга.

– Проваливайте, – бросил он. – Пока целы.

Лириан сделал шаг вперед, и его осанка, его холодное, аристократическое лицо заставили стражей насторожиться.

– Эльф? – удивился второй страж. – Твоя порода здесь не в почете, копьеуший. Убирайся, пока не началась новая война.

Мы были вынуждены отступить. Обходной путь занял у нас еще несколько часов. Мы пробирались по узким улочкам, заваленным хламом, мимо домов с зарешеченными окнами, чувствуя на себе тяжелые, подозрительные взгляды местных жителей. Здесь не любили чужаков.

В одном из таких переулков на нас напали. Из тени вынырнули три коренастых существа в рваных плащах, с ножами, отливающими ядовито-зеленым. Грабители. Или что похуже.

– Кошельки и ценности, пришельцы, – просипел один из них, размахивая клинком. – А еще лучше – эльфийские уши в придачу.

Я была слишком измотана, чтобы даже испугаться. Но Лириан пришел в движение. Его кинжал вспыхнул в полумраке, описав изящную дугу. Он не убивал, но его удары по рукам и ногам были невероятно быстры и точны. Через секунду двое грабителей уже лежали на мостовой, корчась от боли, а третий отступал, прижимая к груди пораненную руку.

– Убирайтесь, – холодно произнес Лириан, и в его голосе впервые за долгое время зазвучала та самая сталь стража Заставы.

Мы продолжили путь, но погоня не заставила себя ждать. Свист, оповещающий о нарушителях, пронзил воздух. Где-то близко завыли сирены патрулей Гильдии.

– Бежим! – крикнул Лириан, хватая меня за руку.

Мы рванули вглубь лабиринта переулков, сворачивая наугад. Язык пламени вырвался из жерла ближайшей трубы, едва не опалив нас. Какой-то механизм, похожий на стального паука, попытался преградить дорогу, но Лириан отшвырнул его ударом ноги в стену. Я споткнулась о груду металлолома и упала, разодрав ладонь о острый край ржавой детали. Лириан почти силой поднял меня и потащил за собой.

Наконец, мы выскочили на относительно чистую улицу, и я вспомнила кое-что. «В мире Аэтерис, в городе Ущелье Звенящих Камней, дом мой – ваш дом!» – слова Зюзька, моего первого постояльца.

Ущелье Звенящих Камней. Это было здесь, в Аэтерисе.

Мы спросили дорогу у старого торговца, торгующего какими-то светящимися грибами. Он, косясь на Лириана, нехотя указал направление. Ущелье оказалось трущобами, лабиринтом пещер и нор, вырытых в основании гигантской скалы. Воздух здесь пах пылью, озоном и жареным мясом.

Поиски клана Ржавых Котелков заняли время. Мы брели по узким тоннелям, мимо дверей, украшенных примитивными символами. Наконец, мы нашли нужный знак – перевернутый медный котелок с ржавым подтеком. Я постучала.

Наше появление на пороге скромного, вырубленного в камне дома Зюзька вызвало у гоблина настоящий шок.

– Хранительница Ольга? – пропищал Зюзьк, его челюсть отвисла от изумления. – Матери-горы! Что вы здесь делаете? И… в такой компании? – он с опаской посмотрел на Лириана.

– Мы в беде, Зюзьк. Нам нужна твоя помощь.

Гоблин распахнул дверь шире.

– Входите, входите! Клятва есть клятва!

Его жилище оказалось уютным, хоть и тесным лабиринтом комнат, забитых всякой всячиной. Он усадил нас за низкий столик, угостил каким-то терпким напитком и выслушал наш сбивчивый рассказ.

– Цех Каэля анСара… – Зюзьк потер свои длинные пальцы. – Это серьезно. Там теперь новый хозяин. Гильдия Артефакторов держит это место на особом счету. Просто так туда не пробраться. Но… – он хитро подмигнул, – для друзей Зюзька нет ничего невозможного! Я проведу вас обходным путем. По старым… э-э-э… дренажным туннелям.

Эти «дренажные туннели» оказались тесными, сырыми и пропахшими чем-то странным. Мы пробирались по ним согнувшись, то и дело спотыкаясь о скользкие камни. Но Зюзьк вел нас уверенно, и через полчаса мы выбрались в тихом, пустынном переулке прямо за внушительным зданием из темного камня, от которого веяло мощной магией. Это и был цех.

Пост охраны у главного входа был слишком серьезным. Но Зюзьк, как и обещал, показал нам потайную калитку – дверь для вывоза мусора, который, к счастью, не был заперт на магический замок.

Мы проскользнули внутрь.

Цех поражал воображение. Это был огромный зал, залитый светом голубоватых кристаллов. Повсюду стояли станки, верстаки, на которых покоились незавершенные механизмы, детали, светящиеся самоцветы. Воздух гудел от сконцентрированной магии.

И в центре этого хаоса, спиной к нам, стояла высокая фигура.

Он обернулся, и я узнала его. Это был высший дракон, подаривший мне голема, Аррион. Он был одет в подобие рабочего костюма из незнакомого мне материала, а его длинные темные волосы были собраны в длинный хвост. В его синих нечеловеческих глазах плескалась знакомая насмешка.

Увидев нас, он не удивился. На его губах заиграла та же насмешливая, хищная улыбка, что и на базаре.

– Ну вот, – произнес он глубоким голосом. – А я уже начал думать, что вы передумали возвращать мой бракованный товар. Приветствую в моей скромной мастерской, Хранительница Ольга. Надеюсь, голем не доставил вам слишком много хлопот своим пацифизмом?

Так вот оно что. Он думал, что я пришла вернуть голема.

– Лазурит не брак, – парировала я, собрав остатки достоинства. – Он прекрасный работник. Сильный, надежный и… у него отличное чувство юмора.

Бровь Арриона поползла вверх. Искреннее удивление мелькнуло в его глазах.

– Неужели? – он медленно выпрямился. – Вот это поворот. Я ожидал жалоб или требования компенсации. Но раз уж вы здесь не за этим… Тогда какой ветер занес вас в мое логово, позвольте поинтересоваться?

– Ветер беды, – честно сказала я. – Сердечный Механизм моего Дома поврежден. На нем есть гравировка «Цех Каэля анСара». Мы пришли просить о помощи.

Теперь Аррион выглядел озадаченным. Он скрестил руки на груди.

– Поврежден? Интересно. И как же это случилось?

– Я заставила Дом совершить прыжок, на который у него не хватило сил, – не стала я лукавить. – Чтобы спасти жизнь. Я заставила Дом пробиться в мир-тень.

– А, – он кивнул, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на понимание. – Героический, но безрассудный поступок. Сердца, созданные моим отцом, мощны, но у всего есть предел. Опишите мне поломку.

Я описала трещину, тень, угасание энергии. Лириан добавил несколько технических деталей, которые уловил его эльфийский взгляд.

Аррион слушал внимательно, его лицо стало серьезным.

– Звучит как энергетический сбой ядра с сопутствующим разрывом контура подпитки. Это довольно серьезно. Без ремонта ваш Дом скоро либо взорвется, либо тихо угаснет.