Текст книги "Хозяйка класса Люкс (СИ)"

Автор книги: Ямиля Нарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 21. Операция «Полное забвение» или Как удалить человека из жизни

На пороге стояло, вернее, каталось и подпрыгивало, около пятнадцати маленьких, круглых существ, покрытых мягкой, пушистой шерстью всех оттенков коричневого и серого. Они напоминали ожившие меховые помпоны с парой блестящих черных глаз-бусинок и короткими лапками. Ими командовало существо покрупнее, такого же вида, но с повязкой через плечо и строгим выражением на круглой мордочке.

– Здравствуйте! – прощебетало самое большое. – Простите за беспокойство! Я – учительница Глыба. А это мой класс. Мы были на школьной экскурсии в мире Сияющих Озер, когда на тот мир обрушился межмировой ураган! Нам нужно было срочно найти убежище, чтобы переждать, пока стихия утихнет и можно будет вернуться!

Один из «помпонов» выкатился вперед и протянул мне сложенный листок. Это был рекламный флаер «Междумирья». На нем кто-то обвел слова «скидка за количество» и «возрастная скидка».

– У нас как раз группа! И мы все несовершеннолетние, кроме меня! – пояснила учительница Глыба с надеждой. – Мы можем переночевать? Обещаем вести себя хорошо!

Я взглянула на Арриона. Он смотрел на эту толпу меховых шариков с выражением легкого шока. Но кивнул.

– Конечно, проходите, – сказала я, распахивая дверь шире.

Дети-шарики вкатились в холл с радостным гомоном и тут же принялись его «осваивать». То есть кататься по мраморному полу, сталкиваться друг с другом, забираться на диваны и исследовать каждую щель.

Я быстро расспросила Глыбу об особенностях их расы. Она называлась «граниты» и им нужны были невысокие, широкие помещения, прохлада и каменные или керамические поверхности для комфортного сна. Они были всеядны, но особенно любили сладкие корнеплоды и минеральную пыль.

Пока я мысленно отдавала распоряжения Дому, дети устроили в холле веселый хаос.

– Лазурит! Грум-Гр! – позвала я. – Присмотрите за ними, пожалуйста, пока я готовлю номера!

Они справились прекрасно. Я видела, как Лазурит невозмутимо стоит посреди зала, а граниты карабкаются по нему, как по горе, щебеча от восторга. Грум-Гр пытался аккуратно поднять одного, застрявшего под стулом, но тот, приняв это за игру, начал весело подпрыгивать у него на ладони.

Лазурит, излучая спокойствие, мягко направлял шариков прочь от хрупких предметов, а Грум-Гр, к всеобщему восторгу, катал их на своей огромной ладони, как на аттракционе.

Дом, получив указания, быстро подготовил в свободном крыле блок номеров, похожих на те, что были у гномов – с общими дверями, просторной общей гостиной с низкими каменными лежанками и тремя компактными «кроватями»-нишами в каждой спальне. Все поверхности были гладкими и прохладными. Я заселила шумную компанию, раздала им еду (они с радостью приняли миски с измельченным мелом и тертой морковью) и оставила на попечение сияющих от умиления фей и довольного своей полезностью Грум-Гра. Учительница с облегчением вздохнула.

Теперь можно было заняться своей проблемой.

Я взяла ключ, сосредоточилась на образе главного офиса Центра занятости Техномагнума. Дверь открылась, и нас с Аррионом окутал звук – ровный, технологичный гул, смешанный с тихими голосами и щелчками интерфейсов.

Мы оказались в просторном, светлом зале с высокими потолками. Повсюду висели голографические экраны с бегущими строками вакансий. За стойками сидели клерки самых разных видов – от человекоподобных киборгов до существ из чистой энергии.

Мы подошли к одной из стоек. Существо с кожей цвета бирюзы и антеннами на голове выслушало нашу просьбу – найти специалиста по удалению памяти и связанных цифровых данных.

– Конфиденциальный заказ уровня «Стирание», с предварительным сканированием? – переспросило оно, ничуть не удивившись. – Вам нужен отдел кибербезопасности и ментального соответствия. Третий этаж, сектор «Дельта». Там проведут верификацию.

Нас отправили в другую часть здания, в комнату с мягким светом и тихим жужжанием. Там меня попросили сесть в кресло с датчиками и подтвердить под детектором лжи, что данные, которые я хочу удалить, касаются моей личности и были собраны незаконно, без моего ведома и согласия, и что я действую в целях самозащиты. Я честно ответила «да» на все вопросы.

После этого нам выдали направление к специалисту. Его кабинет находился в тихом коридоре. Я постучала и вошла.

За широким столом, заваленным кристаллическими дисками и проводами, сидел демон. Стройный, с аккуратными рогами, в безупречном костюме и очках в золотой оправе. Аскар. Тот самый, что чуть не устроил скандал из-за стейка.

Он поднял глаза от голографического экрана, и его тонкие губы сложились в выражение крайней неприязни, когда он увидел Арриона. Взгляд, скользнувший по мне, был чуть мягче, но все равно холодным.

– Какие неожиданные визитеры, – произнес он бархатным голосом.

– Нам нужна ваша помощь, господин Аскар, – сказала я, используя все свое обаяние, которое когда-то усмиряло самых капризных VIP-гостей. – Очень срочная и деликатная. Чистка памяти и цифровых архивов.

– У меня очередь, – сухо ответил он, отворачиваясь к монитору.

– Я помню, как вам понравилось наше гостеприимство, – мягко продолжала я, делая шаг вперед. – И мы с тех пор значительно улучшили сервис. Появился бассейн с видом на северное сияние и настоящий хаммам.… В знак извинений за прошлый инцидент, я готова предложить вам скидку в пятьдесят процентов на следующее посещение любого из наших новых помещений. Если вы сможете помочь нам сегодня.

Он поправил очки, и в его глазах мелькнул интерес, погасивший часть недовольства.

– Бассейн и хаммам? – переспросил он. – С видом на северное сияние какой магнитосферы?

– Девятой луны Элириума, – без запинки ответил Аррион, явно знавший, о чем речь.

Аскар взвесил предложение. Взгляд его скользнул по моему лицу, по серьезному лицу Арриона.

– Ладно, – буркнул он. – Только из-за вашего… настойчивого раскаяния. И из-за того, что вы тогда все-таки сделали мне приличный стейк. Что нужно?

Я объяснила задачу. Он выслушал, кивая.

– Двое человек. Просмотр и удаление конкретных воспоминаний, полная зачистка связанных цифровых следов на всех носителях, к которым они имели доступ. Стандартный пакет «Полное забвение». Долго и муторно. Но с вашей скидкой… считайте, что я согласен. Готов выдвигаться.

Я открыла портал сначала в Дом, чтобы убедиться, что с гранитами все в порядке. Мы застали момент легкого хаоса: несколько пушистых комочков не могли поделить диван в холле, споря тонким писком. Лазурит уже разрешал спор.

Затем мы отправились в квартиру детектива Савелия. Аррион, используя тот же маскировочный модуль, бесшумно вошел внутрь. Савелий спал на диване перед телевизором. Аррион легким касанием к виску погрузил его в глубокий, беспробудный сон.

Аскар приступил к работе. Он подключил к голове детектива тонкие сияющие проводки и погрузился в просмотр его памяти. На экране портативного устройства мелькали обрывки образов, лиц, в том числе и мое. Аскар, сосредоточенно хмурясь, выборочно стирал целые блоки: встречу с Игорем, заказ, все воспоминания обо мне, о странностях, которые он расследовал. Потом он подключился к компьютеру Савелия, и его пальцы задвигались по голографической клавиатуре с невероятной скоростью. Файлы, фотографии, отчеты – все исчезало. Он проверил телефон, облачные хранилища, даже автоответчик. Чисто.

– С ним закончено, – констатировал Аскар. – Ни памяти, ни данных. Теперь второй.

Мы отправились к Игорю. Он спал один, и судя по горе бутылок пива, которыми он обычно запивал особенно плохие дни, дела у них с Ирой шли не важно.

Процедура повторилась. Аррион усыпил его, Аскар стер все, что было связано с заказом детективу, с подозрениями, с шантажом. Стер и цифровые следы: переписку, заметки, скопированные файлы.

Однако, закончив, Аскар покачал головой.

– Все, что связано с этим новым заказом, удалено. Но… все, что было до – общая жизнь, развод, обиды – осталось. Это фундаментальные воспоминания, уходящие корнями в его личность. Вычистить их, не превратив его в овощ, невозможно по стандартному договору. С этим вам придется разбираться самим. И медлить нельзя. Когда он проснется, он не вспомнит, что нанимал детектива или звонил твоей матери в последнее время. Но он может начать все сначала.

Ледяной ком снова сжал мне сердце, но теперь я была готова.

– Хорошо. Сколько с нас?

Аскар назвал сумму.

– Скидку я запомнил, – сказал он, собирая инструменты. – На неделе загляну проверить ваш хаммам.

Я открыла портал обратно в Техномагнум, прямо в его кабинет, расплатилась с ним оставшимися кристаллами. Он ушел, все так же щеголеватый и недовольный, но, кажется, немного смягченный перспективой хаммама.

Мы с Аррионом вернулись в Дом. Было уже глубоко за полночь. Я чувствовала чудовищную усталость, но внутри наконец-то было тихо. Непосредственная угроза была нейтрализована.

Граниты уже сладко спали, свернувшись клубками в своих каменных нишах.

Я отправилась на Землю, забрала с доставки у квартиры родителей еду, которую заказала заранее – на случай, если гранитам не понравятся наши запасы, я хотела угостить их мороженым. Пока ждала курьера, я поговорила с мамой. Она все еще была напугана.

– Олюша, звонки вроде прекратились… И тот мужчина… я его больше не видела, но…

– Мам, успокойся, – сказала я, обнимая ее. – Вопрос с преследователем решен. Окончательно. Он больше не побеспокоит ни тебя, ни меня.

Я не стала вдаваться в детали, лишь в общих чертах описала, что Игорь нанял сыщика, мы это выяснили и «урегулировали вопрос». Мама слушала, широко раскрыв глаза, но в ее взгляде читалось облегчение.

– А что же делать с ним самим? – спросила она тихо. – Он же, зараза, не успокоится. Зло в нем сидит.

Я пожала плечами, чувствуя бессилие.

– Не знаю, мам.

Мама помолчала, а потом сказала неожиданно:

– А если сходить к той тетке, к знахарке? Она, говорят, и на такие дела… «отвороты» делает. Чтоб и думать о тебе перестал.

Я закатила глаза. Знахари, привороты… После всего, что я видела в Мультивселенной, в магию земных «бабушек» я верила слабо. Это казалось суеверием, наивным и бесполезным.

– Мам, ну что ты…

– Сходи, – настаивала мать. – Проверишь. Не поможет – так не поможет. А вдруг? Адрес у меня есть.

Я, конечно, отнеслась к этому скептически. Но мама настаивала, да и отчаянное положение требовало отчаянных мер. Я слышала о бабке в соседнем районе, к которой многие ходили. Решила попробовать. Что терять?

На следующий день, оставив Дом на попечение Лириану и Арриону, я отправилась по адресу. Бабка жила в обычной хрущевке, но ее квартира была заставлена сушеными травами, иконами и странными символами, начертанными на дверных косяках. Сама она – худая, с цепкими глазами – взглянула на меня и сразу сказала:

– Мужик бывший не дает проходу. Мечется, злобствует. Так?

Я кивнула, онемев.

– Рассказывай.

Я рассказала про Игоря, про его навязчивость, про то, что даже после всего он не оставляет в покое.

Она слушала, кивая, потом взяла мою руку, долго смотрела на ладонь, что-то бормоча.

– Так вот, дитятко, дело-то не в нем одном, – сказала знахарка, усаживаясь за стол. – На нем стоит сильный приворот от той, новой девчули. И «отворот» на тебя. Кто делал – руки золотые, да душа черная.

– Что?

– Объясняю. Его новая опутала его, чтоб к ней тянуло, от тебя отворачивало. А чтоб отворот этот крепче держался, на тебя повесили «зеркало». Все плохое, что в нем есть – жадность, злоба, подозрительность – на тебя выливается. А все хорошее, что там еще осталось, – на нее. Потому он тебя и ненавидит лютой ненавистью, а ее боготворит. Без причины, понимаешь?

Я сидела, не в силах вымолвить ни слова. Это… имело смысл. Его внезапная, иррациональная ярость, его уверенность, что я во всем виновата…

– Но… это же значит, он не виноват? – выдохнула я.

– Виноват! – резко сказала старуха. – Еще как! Такие ритуалы работают только с тем, что в человеке уже есть. Усиливают, но не создают из ничего. Неверность в нем сидела. И злоба на тебя за то, что ты сильнее была, тоже. Ритуал лишь палку перегнул. Снять его можно. Надо только частичку его принести. Волос, ноготь.

Я сидела, не в силах вымолвить слово. Это объясняло многое. Его резкую перемену, его иррациональную, лютую ненависть.

Я вернулась в Дом и через портал отправилась в квартиру Игоря. Я аккуратно выдернула у него из расчески несколько волос, завернула в бумажку и вернулась к знахарке.

Она разожгла угли в маленькой печке, смешала волосы с травами, читала заклинания на непонятном языке. Воздух в комнате сгустился, запахло полынью и жженым сахаром. В конце она бросила сверток в огонь, и тот вспыхнул синим пламенем с резким треском.

– Готово. Связь порвана. Зеркало разбито. Теперь он будет видеть тебя и ее такими, какие вы есть. А что из этого выйдет… – она пожала плечами. – Его дело. Но тебя он больше трогать не должен. По крайней мере, с такой дикой злобой.

Я поблагодарила ее, щедро заплатила и ушла, чувствуя странную смесь облегчения и пустоты. Было странное ощущение – будто огромная, невидимая тяжесть спала с плеч.

Вернувшись в Дом, я по-настоящему выдохнула впервые за многие недели. Гнетущее ощущение преследования, страха за родителей – все отступило. Оставалась лишь усталость и… некоторая растерянность от того, что проблема, казавшаяся нерешаемой, была устранена таким неожиданным способом.

Следующие пару дней прошли в мирной, почти домашней рутине. Граниты оказались милыми и благодарными гостями. И Аррион… что-то изменилось между нами. Точнее, не изменилось, а проступило на поверхность.

Мы не спорили меньше. Но теперь в наших спорах была не язвительность, а скорее спортивный интерес. Он мог часами слушать мои рассказы о земном менеджменте, задавая уточняющие вопросы, а я с интересом узнавала о принципах работы магических артефактов. Мы находили компромиссы: я согласилась на его систему энергомониторинга для оптимизации расходов, а он разрешил мне оставить «бесполезные», с его точки зрения, цветы в холле и теплые пледы в номерах, потому что «это повышает субъективную оценку комфорта, что может влиять на сумму чаевых».

Мы подолгу могли разговаривать вечерами в библиотеке или на кухне – обо всем на свете, от устройства мультивселенной до земной кухни.

Я благодарила его за помощь и поддержку в тот страшный день, и это не было неловко. Он, в свою очередь, как-то сказал, что ценит мой ум и характер.

Между нами появилось что-то вроде уважительной дружбы, прошитой острым взаимным интересом и тем самым странным флиртом, который мы оба то признавали, то тут же заглушали очередной дискуссией о ковровом покрытии в коридорах.

Все шло хорошо. У нас было все больше новых посетителей, привлеченных рекламой Ксиландора. Дом процветал.

Именно в один из таких спокойных вечеров, когда я проверяла расписание уборки на планшете, а Аррион что-то чертил на голографической схеме Сердца, на мой телефон пришла СМС.

От Игоря.

Я замерла, глядя на экран. Сообщение было коротким:

«Оля, я такой дурак. Мы можем поговорить, пожалуйста?»

Глава 22. Последнее искушение

Сообщение от Игоря застыло на экране холодным белым текстом. Я смотрела на него, и все спокойствие последних дней рассыпалось в прах.

«Оля, я такой дурак. Мы можем поговорить, пожалуйста?»

Простая фраза. Ни угроз, ни требований. Просьба. От того самого человека, что еще недавно грозил мне тюрьмой и пытался сломать жизнь моих родителей.

Я подняла глаза и встретила взгляд Арриона. Он следил за мной через стол, его карандаш замер над схемой. Он все видел.

– Опять он? – спросил Аррион.

– Да, – выдавила я. – Он… хочет поговорить.

Аррион отложил карандаш, скрестил руки на груди.

– Ты же не собираешься?

– Не знаю, – честно призналась я, отводя взгляд.

– Он манипулирует. Он почувствовал, что потерял контроль, и теперь пытается вернуть его иным способом. Не ходи, Ольга.

Его слова были логичны. Рациональны. Но внутри меня что-то дрогнуло. Не надежда. Скорее – проклятое любопытство и остаток той боли, что никак не хотела затягиваться окончательно. Я должна была увидеть. Услышать своими ушами. Поставить точку.

– Я должна, – сказала я, поднимаясь. – Я должна посмотреть ему в глаза. Узнать, что он скажет. И закрыть эту дверь навсегда.

Аррион смотрел на меня долго и внимательно. Потом тяжело вздохнул.

– Как скажешь. Но будь осторожна. И помни – у тебя есть Дом. И… команда. В случае чего.

Я ответила Игорю коротко: «Где и когда?»

Он прислал адрес кафе в центре, недалеко от нашей старой квартиры. Знаковое место. Дорогое, уютное, куда мы когда-то ходили по особым случаям. Ирония была горькой и очевидной.

Через час я сидела за столиком у окна, нервно перебирая салфетку. На мне было простое синее платье, волосы собраны в хвост.

Игорь вошел с опозданием в десять минут. Старая привычка – заставлять ждать, демонстрируя свою занятость. Но вид у него был не занятого и успешного человека. Он выглядел сломленным. Его дорогой костюм был слегка помят, тень щетины темнела на щеках, а под глазами лежали тяжелые синяки усталости. Он двигался как-то неуверенно, оглядывая зал, и когда увидел меня, в его глазах мелькнуло что-то вроде облегчения и страха одновременно.

Он подошел, кивнул и сел напротив, не пытаясь обнять или поцеловать в щеку. Хорошо.

– Спасибо, что пришла, – сказал он тихо, избегая прямого взгляда. Его голос был хриплым, без привычных мне ноток высокомерия.

– Говори, Игорь. У меня мало времени.

– Закажешь что-нибудь? – спросил он, скорее по привычке.

– Нет, спасибо.

Он вздохнул, запустил пальцы в волосы – жест отчаяния, который я раньше за ним не замечала.

– Я даже не знаю, с чего начать, – проговорил он, глядя куда-то мимо меня, на улицу. – Наверное, с того, что я – конченный идиот. И подонок. Самый настоящий.

Я молчала, давая ему говорить.

– Эти последние месяцы… они были как в тумане. Нет, хуже. Как будто я был не я. Все, что я делал, все, что я думал о тебе… – он сглотнул, и его горло сработало судорожно. – Это была не ярость, Оль. Это была какая-то черная, липкая грязь, которая заполнила все внутри. Я ненавидел тебя так, словно ты была причиной всех моих бед. Мне казалось, что ты что-то у меня украла. Будущее, которое я планировал.

Он закрыл глаза на секунду.

– А Ира… – он горько усмехнулся. – Она сейчас на седьмом месяце. И мы не разговариваем. Она… она не та, кем казалась. Ребенок, да, он есть. Но все остальное… Это жесть, Оль. Истерики, сцены ревности на пустом месте, бесконечные требования денег. Она снесла мозг всем моим друзьям, влезла в мой телефон, устроила скандал моей матери… Говорит, что я стал другим. Что я злой, вечно недовольный, что я срываюсь на нее по пустякам. Что я не тот человек, с которым она встречалась. А знаешь, что самое идиотское? Она права. Я смотрю на нее, на этот ее живот, и не чувствую ничего. Пустота. А потом я думаю о тебе… о наших пяти годах… и меня охватывает такая тоска, что физически больно. Я все разрушил. Своими руками. И ради чего?

Он поднял на меня глаза, и в них стояла настоящая, немытая боль.

– Я увидел все наши ссоры. Все моменты, когда я был неправ. Когда ты уставала с работы, а я вместо поддержки тыкал тебе в лицо твоими же успехами, как упрек. Когда ты плакала из-за врачей, а я отмахивался, говорил «не зацикливайся». Я вспомнил, как ты вкладывалась в наш дом, а я считал каждый рубль, будто это было не общее, а только мое. Я вспомнил твое лицо, когда я сказал про Иру и ребенка… Боже, Оля, что я наделал?

Он говорил искренне. В этом не было фальши. Это было слишком настоящее – сломленная гордыня, осознание, пришедшее слишком поздно и с таким разрушительным эффектом. Какое-то мелкое, гадкое чувство удовлетворения шевельнулось во мне и тут же утонуло в волне старой, знакомой жалости к этому человеку, которого я когда-то любила.

– Я не прошу тебя вернуться, – продолжил он, словно прочитав мои мысли. – Я не имею на это права. После всего, что я натворил… Я даже не знаю, как мне с этим жить. Но я должен был сказать тебе. Попросить прощения. Не для того, чтобы ты меня простила. А потому что это единственное, что мне осталось. Признать. Сказать вслух: я был сволочью. Я предал тебя, унижал, пытался сломать.

Он умолк, вытирая ладонью глаза. Он плакал. Игорь. Который считал слезы слабостью.

– И если… если когда-нибудь, через много времени, ты найдешь в себе силы просто… не ненавидеть меня, – прошептал он. – Может быть, мы могли бы… я не знаю… попробовать начать все заново. Как друзья. Как чужие люди, которые знают друг о друге все худшее и могут дать шанс на что-то… не такое уродливое. Но это только если ты захочешь. Я ничего не требую. Я просто прошу прощения.

Он замолчал, опустив голову, ожидая приговора.

А внутри у меня все перевернулось. Его слова, его искреннее раскаяние, этот вид разбитого человека – все это било в самую уязвимую точку. В ту часть меня, которая все еще помнила не только плохое. Помнила смех на кухне, когда у нас получался первый совместный ужин. Помнила его поддержку, когда я защищала диплом. Помнила, как мы мечтали о путешествиях. Это прошлое было не только плохим. В нем были и светлые пятна. И сейчас, глядя на его мучения, я вдруг с ужасом подумала: а что, если он и правда изменился? Не под гипнозом приворота, а по-настоящему, дойдя до дна? Что, если я просто сбежала, когда нужно было бороться? Не за него, а за нас? За те обломки, что еще можно было склеить? Может, это и есть моя настоящая жизнь, все это – мое бегство в сказку с драконами и магией – просто красивая, но временная передышка? Побег от сложного, болезненного, но реального выбора?

Это была мысль-вирус. Она проникла в сознание и начала быстро плодиться, обрастая мнимыми доказательствами.

Я едва смогла выдавить:

– Мне нужно время, Игорь, – наконец выдавила я, и мой голос прозвучал хрипло. – Ты причинил слишком много боли. Не только мне. Моим родителям. Я не могу… я не могу просто так взять и сказать «хорошо, я тебя прощаю». Не сейчас.

Он кивнул, как будто ожидал именно этого.

– Понимаю. Спасибо, что выслушала. Это уже больше, чем я заслуживаю.

Я встала, почти не чувствуя ног.

– Мне пора.

– Оль… – он снова посмотрел на меня, и в его взгляде была такая бездонная тоска, что сердце сжалось. – Береги себя.

Я вышла из кафе, и холодный воздух ударил в лицо, но не прочистил сознание. Мысли метались, цепляясь за обрывки прошлого и пугающие картины будущего. Я шла по улицам, не видя ничего вокруг, автоматически направляясь к ближайшему укромному месту, где можно было открыть портал.

Вернувшись в Дом, я попыталась утопиться в работе. Проверила, как граниты собираются в обратный путь – ураган в их мире утих. Помогла Иви разобраться с новой партией постельного белья. Обсудила с Лирианом график дежурств. Но мысли возвращались к Игорю. К его сломленной позе, к пустоте в его глазах.

Вечером я прошла прямо в свои апартаменты. Мне нужно было побыть одной. Я села на кровать, уставившись в стену, и позволила мыслям нахлынуть.

Он сломлен. Он признал все. Он не просит вернуться, только прощения и шанса когда-нибудь, в будущем… А что, если этот шанс дать? Не сейчас, конечно. Но через год? Два? Когда боль утихнет, когда он докажет делом, что изменился? Мы прожили вместе пять лет. Это не просто так. Было много хорошего. Были общие планы, мечты. А что я имею здесь? Странный отель между мирами, команду не людей, а существ, вечные споры с драконом, который смотрит на все сквозь призму выгоды и логики…

Что у нас было? Да, было много хорошего в самом начале. Общие мечты, поддержка, смех. А потом… Потом я стала придатком к его амбициям. Потом, когда его амбиции пошатнулись, а моя карьера пошла в гору – я стала добытчиком. А потом, когда я захотела детей, а у меня не получалось, и я впала в отчаяние – я стала проблемой. Нашей связью всегда была тяжелая, удушающая ткань из привычки, взаимных претензий и невысказанных обид. Любовь ли это? Или долгая, изматывающая болезнь? И, если ему станет легче, не вернется ли все на круги своя? Старые привычки, старые обиды? Даже если он изменился, сможем ли мы построить что-то новое на таком зыбком, отравленном фундаменте?

Это был пик искушения. Искушения прошлым, иллюзией исправленной ошибки, простым, понятным человеческим выбором. Взять и вернуться к нормальной жизни. Оставить всю эту магию, эти миры, эту невероятную, головокружительную сложность.

Невольно мысли ушли в другую сторону. Аррион. Я никогда не была для него придатком. С первого дня я была партнером. Равной. Пусть он считал мои методы неэффективными, но он спорил со мной как с равной, а не читал нотации. Я для него – соавтор в этом безумном проекте под названием «Междумирье». Наша связь – это постоянный вызов. Мы заставляем друг друга расти, спорить, искать компромиссы, творить что-то новое. Он раздражает меня до белого каления своей холодной логикой, но он никогда, ни разу не принизил меня. Ни как женщину, ни как специалиста. Он видит во мне силу. И, кажется, даже уважает ее.

Он встал на мою защиту без колебаний, поддержал в панике, предложил свой дурацкий и прекрасный способ утешить. С ним нельзя расслабиться – но с ним невозможно скучать. И когда я смотрю на него, на эту смесь высокомерия, гениальности и неуклюжей, спрятанной глубоко заботы… Это пугает. Но это и притягивает. Сильнее, чем я готова была признать.

Я так просидела, наверное, час, разрываясь между двумя безднами. Потом встала, чувствуя ледяную тяжесть в конечностях. Мне нужно было отвлечься. Заняться делами.

Тут зазвенела дверь. Я вышла в холл, пока Лириан спешно впускал нового гостя.

В холле, рядом со стойкой, стоял незнакомец. Высокий, элегантный, в безупречном костюме из ткани, которая, казалось, была соткана из тени и серебряных нитей. Его лицо было красивым, но холодным, как лезвие, а глаза – цвета старого льда – оценивающе скользили по интерьеру. От него веяло опасностью, обернутой в безупречные манеры. Он держал в руках тонкий, черный посох, навершие которого мерцало тусклым фиолетовым светом.

Рядом с ним стоял Лириан. Мой эльф был бледен, его поза была неестественно прямой, а рука лежала на эфесе кинжала. Он смотрел на незнакомца не как на гостя, а как на угрозу.

Незнакомец обернулся ко мне, и на его губах появилась тонкая, вежливая улыбка, не достигшая глаз.

– А вот и сама хозяйка. Ольга, если не ошибаюсь? Имею честь представиться – мастер Элдор. Эмиссар Гильдии Артефакторов Аэтериса.

Мое сердце упало. Гильдия. Та самая, что погубила отца Арриона. Что хотела заполучить его чертежи.

– Чем могу помочь? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Полагаю, вы уже догадались, – сказал Элдор, его голос был бархатным, убедительным. – Мы узнали, что сын Каэля анСара, мастер Аррион, обосновался здесь. Мы знаем, что этот Дом функционирует на основании Сердечного Механизма старого образца.

Он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание.

– Гильдия всегда была заинтересована в сохранении уникальных технологий. И в предотвращении… непредсказуемых последствий от их использования. Особенно в руках таких одержимых и нестабильных личностей, как Аррион. Это создает риски.

– Какие риски? – холодно спросила я.

– Этот Дом, его Сердце… они нестабильны, дорогая. Они потребляют чудовищное количество энергии, их работа непредсказуема. Аррион использует вас и это место как полигон для своих опасных экспериментов. Экспериментов, за которые в итоге может заплатить кто угодно. Вы, ваши гости, соседние миры.

– Он починил Дом, когда он был на грани гибели, – парировала я.

– Ольга, – продолжил Элдор бесстрастным голосом. – Я пришел от имени Гильдии Артефакторов предложить сделку.

– Какая сделка может быть у Гильдии со мной? – спросила я, стараясь звучать так же холодно.

– Щедрая компенсация, – он сделал легкий жест рукой, и в воздухе возникло голографическое изображение – число с таким количеством нулей, что у меня захватило дух.– В обмен на добровольный отказ от этого Дома и уничтожение его Сердечного Механизма. Механизма устаревшей, опасной конструкции.

В его глазах заиграли ядовитые искры.

– Думаете дракон честен с вами? Он нашел Дом, нуждающийся в ремонте. Нашел Хранительницу… уязвимую, пережившую крах, жаждущую стабильности и признания. Помог вам встать на ноги, втерся в доверие, стал незаменимым. А теперь, когда Дом восстановлен и набирает славу… его истинные покровители предъявляют свои права. Удобно, не правда ли? Разве он рассказал тебе, что сообщение от Гильдии с требованием передать ему «Междумирье» пришло ему еще неделю назад? Он набивает цену Дому и чертежам своего отца, поскольку его не устраивала цена, предложенная Гильдией.

Ледяная волна прокатилась по мне. Это… это было чудовищно. И… логично. Слишком логично. Аррион появился из ниоткуда. Подарил голема. Потом оказался именно тем, кто мог починить Сердце. Потребовал долю. Он знал о Гильдии, о их интересе. Что, если… что, если это правда? Что, если все его помощь, наши споры, даже этот странный флирт – всего лишь часть плана? Холодный расчет дракона, стремящегося заполучить уникальный артефакт, а затем продать его Гильдии?

Отчаяние, черное и густое, подступило к горлу. Самый простой выход был прямо передо мной. Взять деньги. Отдать все это. Уйти. Начать с чистого листа.

И в этот миг мой взгляд упал на Грум-Гра. Тролль стоял в дверях кухни, держа в руках поднос с только что испеченным печеньем для гранитов. Он смотрел на меня своими большими, преданными глазами, полными беспокойства.

Я увидела Иви, робко выглядывающую из-за колонны, ее крылышки трепетали от страха.

Я вспомнила, как Аррион, закатив глаза, все же согласился на бассейн. Как он молча просидел со мной на кухне после моего срыва, приготовил горячий шоколад, укрыл пледом. Как он сказал: «Я сделал это своим делом». Не «это моя собственность», а «мое дело». Наше общее дело.

И я поняла. Нет. Не может быть.

Аррион – высокомерный дракон. Но он не Игорь. Он не лгал мне в лицо, прикрываясь любовью. Он всегда был честен в своей расчетливости. Он спорил со мной открыто, а не шептал гадости за спиной. Он рисковал собой, чиня Сердце, когда мог просто продать его сразу после того, как стал совладельцем. Он заслужил кредит доверия. В конце концов Гильдия виновна в смерти его родных. Разве стал бы он продать детище своего отца?

Я выпрямилась. Взгляд мой стал четким.

– Есть одна проблема, – сказала я, глядя Элдору прямо в глаза. – Аррион, в отличие от некоторых, успел заслужить кредит доверия. Он спас этот Дом, когда тот умирал. Он работает здесь сутками, не покладая рук. Да, он дракон. Да, он хочет контролировать. Но он еще и артефактор, который любит свое дело. И он ни разу не солгал мне напрямую. Утаил? Возможно. Но я тоже не отчитываюсь ему каждый раз, когда иду на Землю купить запас риса. Так что спасибо за предложение. Но нет. Я не продам свой Дом. И не уничтожу его Сердце. А теперь, пожалуйста, покиньте нас. У нас много работы.