Текст книги "Хозяйка класса Люкс (СИ)"

Автор книги: Ямиля Нарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Элдор замер. Его ледяные глаза сузились, вежливая маска сползла, обнажив холодную злобу.

– Вы совершаете ошибку, девушка. Очень большую.

– Это моя ошибка, – парировала я. – И я имею на нее право.

Как только дверь закрылась, у меня подкосились ноги. Я оперлась о стойку, дрожа всем телом. Я только что, возможно, нажила себе могущественного врага. Но я сделала выбор.

Из коридора, ведущего в подвал, вышел Аррион. Он был бледен, и в его руке он сжимал небольшой магический кристалл, который тускло светился. Он смотрел на меня с настороженностью.

– Ты все слышал? – спросила я тихо.

– Всё, – кивнул он.

В холле повисла тягостная тишина. Я не смотрела на Арриона. Я боялась того, что увижу в его глазах. Злорадство? Радость, что я его «выбрала»? Или холодную расчетливость?

– Ольга… – начал он.

– Это правда? – резко обернулась я к нему. – Про сообщение от Гильдии?

Он вздохнул, и этот вздох прозвучал устало.

– Правда. Сообщение пришло. Они требовали, чтобы я либо уничтожил Сердце, как не соответствующее стандартам, либо передал Дом под их контроль. Угрожали проблемами. Я… не сказал тебе. Потому что это была моя проблема. Моя война с Гильдией. И я не хотел, чтобы ты пугалась или… делала поспешные выводы. Как он только что и попытался заставить тебя сделать. Ты же… не поверила ему, да?

– Конечно, я ему не поверила, – я сказала это просто, как нечто само собой разумеющееся. – Ты – засранец, циник и выносишь мне мозг своими расчетами. Но ты не предатель. Не такой.

Он замер, и на его обычно насмешливом лице появилось что-то уязвимое, почти ранимое. Он опустил взгляд.

– Спасибо, – произнес Аррион очень тихо. – За доверие.

Я смотрела на него, и гнев понемногу уступал.

– Ты должен был сказать, – тихо проговорила я.

– Да, – согласился он просто. – Должен. Прости.

Аррион не оправдывался. Не размазывал сопли. Просто признал ошибку. А Игорь признавал ошибки, когда уже все рухнуло. Аррион признал ее сейчас, когда все еще можно было исправить. Когда доверие, хоть и пошатнувшееся, еще не было разорвано в клочья.

Я подошла к нему, заглянула в его синие, теперь напряженные глаза.

– Слушай сюда, дракон, – сказала я, тыча пальцем ему в грудь. – В следующий раз, когда от твоих прошлых дел будет пахнуть жареным – ты говоришь мне сразу. Понял? Мы партнеры. Равноправные. А это значит – проблемы тоже общие. Вместе справимся, или вместе провалимся. Но вместе.

На его лице, сначала напряженном, медленно проступила улыбка. Облегченная и какая-то… теплая.

– Понял, – просто сказал он. – Вместе.

В этот момент в холл, топоча и щебеча, вкатилась толпа гранитов. Учительница Глыба, сияя, протянула мне сверток – детский рисунок, на котором палочные человечки (я, Аррион, Лириан, Грум-Гр и Лазурит) стояли перед чем-то, отдаленно напоминающим Дом, а вокруг порхали разноцветные пятна (феи). Надпись гласила: «СПАСИБА ЗА ВСЁ!»

Я взяла рисунок, и что-то внутри окончательно встало на свои места. Вот оно. Мое настоящее. Сложное, странное, иногда пугающее, но мое.

– Пожалуйста, – улыбнулась я гранитам. – Мы всегда вам рады, приходите еще.

Аррион наблюдал за сценой с улыбкой.

– Ну что, партнер, – сказала я, поворачиваясь к нему, когда последний гранит скрылся за дверью. – Похоже, у нас впереди новая головная боль. Гильдия.

– Пусть только сунутся, – парировал он весело. – Нам нужно стратегическое совещание. С кофе и тем восхитительным тортом, что испекла твоя мама.

– Договорились, – кивнула я.

Мы были вместе. И этого было достаточно, чтобы встретить любую бурю.

А что насчет Игоря? Ну, думаю, я заслужила быть в месте, где меня ценят и уважают, где мне легко дышать. Почему я должна снова возвращаться в место, где я была на вторых ролях, где мои успехи вызывали раздражение, а слабости – презрение? Даже его нынешние муки – это все та же история про него. Его боль, его раскаяние, его потребность в прощении. В этой формуле снова нет места для меня – для моих чувств, для моего права не хотеть возвращаться в ту клетку, из которой я с таким трудом выбралась.

Позже, той же ночью, я взяла телефон и написала ему.

«Игорь. Я прощаю тебя за всё. И отпускаю. Прошу тебя – оставь меня и моих близких в покое. Нам не по пути. Желаю тебе разобраться в своей жизни. Прощай».

Я нажала «отправить», отключила уведомления от его номера. Я почувствовала, как последняя, невидимая цепь, тянувшаяся в прошлое, тихо растворилась. Свобода обрела завершенную форму. Больше не было долга, сожаления или недосказанности. Было только настоящее. И будущее, которое мы с Аррионом, со всей нашей разношерстной командой, будем строить вместе. Теперь можно было двигаться вперед, не оглядываясь назад.

Глава 23. Как приручить дракона

Тот последний рывок доверия между мной и Аррионом стал точкой отсчета. Мы больше не враждовали, мы строили что-то новое, пока еще не до конца понятное ни мне, ни ему. В воздухе между нами повисла некая недосказанность, странное напряжение, в котором не было прежней колючей враждебности. Мы по-прежнему спорили о расстановке мебели в холле и оптимальной температуре воды в бассейне, но теперь в этих спорах сквозила какая-то... теплота. Мы тянулись друг к другу, чувствуя, как между нами выстроился новый, невидимый мост – мост взаимного доверия, проверенного в огне настоящей угрозы.

Мы нашли общий язык в рутинных делах. Управление Домом перестало быть полем битвы и превратилось в слаженный дуэт. Утром я составляла списки дел, сверяясь с книгой учета, а Аррион, склонившись над тем же листом, своим острым драконьим взглядом выискивал возможность сэкономить на оптовой закупке пряностей с Кербулана, не потеряв в качестве. Он чертил сложные схемы энергопотребления, а я переводила их в понятные графики дежурств для Грум-Гра и фей. Мы пили кофе на кухне, и его язвительные замечания о «земной привычке к излишне обжаренным зернам» уже не раздражали, а вызывали улыбку. Я в ответ рассказывала о тонкостях работы с VIP-клиентами, а он слушал, подпирая голову рукой, и задавал вопросы, которые показывали, что он действительно вникает.

Я обнаружила, что знаю его утренние привычки: он первым делом проверял голографические схемы энергопотоков Дома, стоя у стойки с чашкой черного, невероятно крепкого чая, который пах дымом и полынью. Он, в свою очередь, заметил, что я всегда начинаю день с прочтения новой главы книги и чашки сладкого кофе. Мы научились предугадывать реплики друг друга и заканчивать фразы, причем не только деловые.

– Если мы уменьшим расходы энергии на поддержание неиспользуемых помещений…

– ...то высвободившуюся энергию можно направить на стабилизацию иллюзий в бассейне. Уже считал, – ответил он, даже не отрываясь от своих кристаллов.

– Иви просила закупить еще фиалкового масла для полировки мебели, но...

– ...но в бюджете на эту неделю статья «хозяйственные расходы» уже исчерпана. Перенесем на следующую. Учту, – говорила я, листая тетрадь.

Оказалось, у нас довольно много общего. Мы оба были перфекционистами, хоть и выражали это по-разному. Оба ненавидели беспорядок и ценили красоту, пусть он – строгую гармонию линий, а я – уютную эстетику деталей. Мы оба потеряли что-то важное в прошлом и нашли новое призвание в этих стенах.

Но между этим новым, обретенным пониманием висела легкая, почти неосязаемая дымка недосказанности. Мы касались ее краешком, когда наши взгляды задерживались друг на друге чуть дольше, чем того требовала ситуация. Или, когда в тишине вечерней библиотеки между нами вдруг возникало неловкое молчание, полное невысказанных вопросов. Мы оба чувствовали, что перешли некую черту в наших отношениях, отбросив маски деловых партнеров, но не знали, что делать дальше. И эта неизвестность была одновременно сладкой и тревожащей.

Однажды, когда мы вместе инспектировали кладовые, я заметила, как Аррион аккуратно поправляет криво висящую на стене старую карту какого-то мира, а затем смахивает с нее пыль. Его движение было небрежным, но точным. Я улыбнулась.

– Что? – спросил он, почувствовав мой взгляд.

– Ничего. Просто подумала, что для мужчины ты довольно хозяйственный.

Невольно вспомнила Игоря, который был готов использовать нож в качестве вилки вместо того, чтобы помыть грязную посуду. Ему было откровенно плевать на грязь и беспорядок, что часто выливалось в ссоры.

Аррион хмыкнул.

– Порядок – основа эффективности.

– Согласна, – кивнула я. – Просто забавно. Ты, могущественный артефактор, готов возиться с беспорядком. А Грум-Гр, кажется, уже считает тебя своим личным героем. Он вчера пытался сложить полотенца в точности так, как ты ему показал – углами внутрь.

На лице Арриона мелькнуло что-то вроде смущенной гордости.

– Существо обладает недюжинной способностью к обучению, когда ему доходчиво объясняют, – пробормотал он, отводя взгляд.

Как-то раз, проверяя счета за поставку продуктов с Земли, Аррион хмыкнул:

– Ты покупаешь эти… «йогурты» втридорога. На Кербулане у одного поставщика есть аналогичный ферментированный молочный продукт. Дешевле на тридцать процентов, срок хранения – вечность, а по питательным свойствам превосходит земной в два раза.

– А на вкус? – насторожилась я.

– Как прохладный свет летней ночи и сладкая пыльца, – невозмутимо ответил он.

– Нашим гостям-гномам или ограм это вряд ли понравится. Но для эльфов или сильф… это интересно. Давай возьмем пробную партию.

Так мы и действовали. Нашли компромисс между эффективностью и комфортом, между магией и привычным. Дом откликался на эту слаженность с радостным гулом. Стены, казалось, стали светлее, воздух чище, а свет от люстр – теплее.

В один из таких спокойных вечеров, когда мы с Аррионом вдвоем разбирали пачку свежей почты (Ксиландор завалил нас предложениями о сотрудничестве от самых невероятных существ), мой телефон завибрировал. Сообщение было от подруги Иры, с которой мы поддерживали связь, но не слишком часто. Она знала, что я «уехала работать в очень отдаленное место», и особо не расспрашивала.

«Привет, Оль! Ты в городе? Посмотри, что нашла!» – было написано под скриншотом. Я открыла картинку. Это был пост из паблика нашего старого кинотеатра.

«НЕДЕЛЯ КУЛЬТОВОЙ АНИМАЦИИ! Каждый день – шедевр! «Король Лев», «История игрушек» и многое другое! Ностальгия по детству гарантирована!»

Я улыбнулась. Ностальгия… Мое детство прошло не в кинотеатрах. А вот в студенчестве мы с Ирой частенько сбегали с пар на дневные сеансы. Это было наше маленькое, бедное, но такое счастливое развлечение.

Я пролистала афишу. Что-то теплое и ностальгическое шевельнулось внутри. Простое, беззаботное человеческое развлечение. То, чего так не хватало в этом безумном переплетении миров и магии.

Я отложила телефон и задумалась. А смотрел ли Аррион когда-нибудь кино? В его мире, судя по всему, царила магия, технологии артефакторов, но о кинематографе он не упоминал ни разу.

Вечером, когда мы с ним остались одни в холле – Лириан медитировал в своей комнате, Грум-Гр и феи уже разошлись – я решилась спросить. Аррион сидел в кресле у камина, углубленный в изучение какого-то хрустального шара с плавающими внутри символами.

– Аррион? – начала я, чувствуя внезапную неловкость. – Скажи, а в Аэтерисе, или в других мирах, которые ты посещал... есть что-то вроде кино? Фильмов?

Он оторвался от шара, его брови удивленно поползли вверх.

– Кино? Фильмы? – он произнес эти слова так, словно пробовал на вкус незнакомые термины. – В смысле, движущиеся изображения с сюжетом? В других мирах я видел что-то подобное, но в Аэтерисе чаще используются живые представления, сказания бардов или сложные симуляции для тренировок. А почему ты спросила?

Я почувствовала, как легкий румянец заливает щеки. Идея, которая секунду назад казалась милой, внезапно стала глупой и нелепой. Пригласить дракона в кино? Это звучало как шутка. Но я знала, что для него в этом предложении не будет романтического подтекста – просто потому, что у него в голове не было такой ассоциативной цепочки. Это делало приглашение проще.

– Так, просто... – я заерзала на месте. – Любопытно было.

Он отложил шар и пристально посмотрел на меня. Его синие глаза, обычно насмешливые, сейчас были просто внимательными.

– Ольга, – произнес он медленно. – Ты что-то задумала. В чем причина вопроса?

– Да нет, ничего особенного, – я потупила взгляд, разглядывая узор на ковре.

– Не верится. Ты вся излучаешь легкое смущение, что обычно предшествует какой-нибудь твоей... гуманистической инициативе. Говори.

Его тон был настойчивым, но без прежней колючести. Скорее заинтересованным. Я вздохнула, сдаваясь.

– Ладно. В общем, там, на Земле, в моем городе, сейчас проходит неделя показов мультфильмов. Анимационных историй. Нарисованных, оживленных. Для детей и взрослых. И я... я подумала, может, тебе будет интересно посмотреть? Если ты никогда не видел такого.

Он замер, переваривая информацию. Потом на его губах появилась та самая хитрая улыбка.

– Ты хочешь пригласить меня в это самое... «кино»? – уточнил он.

– Ну, да, – я пожала плечами, стараясь выглядеть как можно более небрежно. – В качестве культурного обмена. Покажу тебе еще один аспект жизни моего мира.

Он склонил голову набок, изучая меня.

– И это все? Просто культурный обмен?

– А что еще? – парировала я, чувствуя, как сердце бешено колотится где-то в районе горла.

Он помолчал, потом кивнул, как бы принимая правила этой странной для него игры.

– Хорошо. Я согласен. Но с одним условием.

– Каким? – насторожилась я.

– Следующий наш… культурный обмен, – он снова произнес это слово с легкой усмешкой, – будет в моем мире. Я покажу тебе нечто, достойное внимания. Согласна?

Мысль о том, чтобы Аррион водил меня по Аэтерису, возможно, представляя своей... кем? Партнером? Коллегой? Вызывала странное волнение.

– Согласна, – кивнула я, стараясь сохранить деловой тон. – Договорились.

– Отлично, – он выглядел довольным. – Тогда, хозяйка культурного обмена, что мы будем смотреть? И что это вообще такое – «мультфильм»?

– Это... нарисованная история, – начала я объяснять, чувствуя себя немного глупо. – С персонажами, сюжетом, музыкой. Бывают смешные, бывают грустные, бывают эпические. Обычно их смотрят ради развлечения, чтобы отвлечься, посмеяться или погрустить.

– Звучит как примитивная форма иллюзорного театра, – заключил он. – Ладно. Выбирай ты. Удиви меня.

Последние слова прозвучали как вызов.

– Договорились, – улыбнулась я. – Я выберу. Будет сюрприз.

За пару часов до сеанса мы вышли из Дома прямо в безлюдный переулок рядом с торговым центром, где располагался кинотеатр. Вечерний воздух был прохладен, пахло асфальтом и далеким дождем. Я надела простое джинсовое платье и кроссовки, Аррион после недолгих раздумий облачился в свой темно-синий сюртук – самый «неприметный» из его гардероба, хотя он все равно выделялся в толпе, как павлин среди воробьев.

Когда мы влились в поток людей, я взяла его под руку.

– Так, слушай сюда. На Земле есть священная традиция, связанная с походом в кино, – начала я с максимально серьезным видом.

– Какая еще традиция? – настороженно спросил он.

– Ну, нельзя просто прийти и посмотреть фильм. Перед фильмом обычно гуляют по торговому центру, едят что-нибудь в кафе, играют в игровые автоматы и делают смешные фото в фотобудке. Чтобы настроиться.

Я лукавила, конечно. Традиции были у всех свои. Но мне просто хотелось провести с ним время здесь, в моем старом, привычном мире.

Аррион посмотрел на меня с прищуром, и я увидела, как в уголке его губ дрогнула улыбка. Он понял. Но не стал спорить.

– Ну, если это традиция… – с пафосом произнес он. – Не нам, простым смертным, нарушать древние ритуалы. Ведущая – ты.

Мы проводили время дурашливо и беззаботно. В кафе он скептически поковырял вилкой мой чизкейк, попробовал кусочек и с удивлением констатировал: «Довольно сбалансированное сочетание жиров и сахара. Неожиданно приятно».

В игровой зоне он, к моему полному восторгу, оказался жутко азартным. Застряв у автомата с баскетбольными мячами, он требовал «еще одну попытку», пока не набрал рекордное количество очков, заставив мигать табло и привлекая внимание окружающих. Он хохотал, когда я с третьей попытки все же закатила шарик в нужную лунку в игровом лабиринте, и тут же дал мне десять советов по улучшению техники, как если бы готовил меня к межгалактическим соревнованиям.

Потом мы подошли к рядам игровых автоматов. Аррион, увидев симулятор гонок, вдруг оживился.

– Механизм примитивный, но концепция управления виртуальным транспортным средством... занятна, – пробормотал он и уселся за руль.

Оказалось, Аррион беспощаден к виртуальным соперникам. Через десять минут он уже бил рекорды, его пальцы летали по кнопкам с точностью хирурга, а на лице застыло сосредоточенное, почти хищное выражение. Я стояла рядом и смеялась, наблюдая, как высший дракон яростно ругается на пиксельную машинку, которая его «подрезала».

– Еще один заезд! – потребовал он, когда время кончилось, и в его глазах горел настоящий спортивный азарт.

– Потом, – оттащила я его к фотобудке. – Теперь фото на память.

Он позволил завести себя в тесную кабинку, разглядывая аппарат с видом ученого, обнаружившего странный древний артефакт.

– Надо просто сидеть и улыбаться? – уточнил он.

– Или корчить рожи, – предложила я. – Это же весело.

Когда вспышка ударила в первый раз, Аррион сидел с невозмутимо-надменным выражением, как на официальном портрете. На втором кадре я щипнула его за бок. На его лице отразилось чистое, неподдельное удивление, смешанное с попыткой сохранить достоинство. На третьем он уже сам изобразил что-то вроде угрожающего оскала, демонстрируя впечатляющие клыки, отчего я расхохоталась. На четвертом мы оба просто смеялись, глядя в объектив.

Полоска с фотографиями стала теплой в моих руках. На всех четырех снимках мы выглядели как полные идиоты. И это было прекрасно.

Я смотрела на эти четыре снимка, запечатлевшие наше странное, зарождающееся... что-то. И сердце билось чаще.

– Ну что, – сказала я, пряча полоску в карман. – Пора на сеанс.

Когда мы наконец вошли в темный зал, запах попкорна, гул голосов и скрип кресел показались мне удивительно родными. Мы устроились в середине ряда. Аррион с интересом оглядывал зал, экран, изучал кресло с откидным столиком.

– Массовое групповое погружение в иллюзию, – констатировал он тихо. – Эффективно для передачи единого эмоционального состояния. Любопытное социальное явление.

– Тс-с-с, – шикнула я, когда погас свет и началась реклама.

И вот на экране загорелось название: «Как приручить дракона». Я украдкой посмотрела на Арриона. Он медленно повернул голову ко мне, и в тусклом свете, отраженном от экрана, я разглядела на его лице смесь абсолютного шока и нарастающего веселья. Его плечи затряслись от беззвучного смеха.

– Ты определенно смогла меня удивить, Ольга, – весело прошептал он. – Определенно.

Дальше он смотрел фильм с неподдельным интересом. Он комментировал технические несоответствия в анатомии драконов, временами бормоча себе под нос: «Неправильная аэродинамика… Интересная интерпретация драконьей иерархии… О, этот звуковой удар он явно пережил бы лучше, сложив крылья иначе…» Но когда на экране Иккинг впервые коснулся Беззубика, а потом они вместе взмыли в небо, Аррион замолчал. Он смотрел, откинувшись на спинку кресла, и в его глазах, отражавших мерцание экрана, было что-то глубокое и понимающее.

Когда все закончилось и зажегся свет, мы еще несколько секунд сидели в тишине, пока зал вокруг нас оживал, зрители собирали вещи, дети щебетали.

– Ну? – спросила я наконец. – Как впечатления, о великий знаток драконьей натуры?

Он поднялся, отряхивая невидимые пылинки с рукава.

– Анимация примитивна, физика полета вызывает вопросы, – начал он своим профессорским тоном, и я уже приготовилась к разгромной критике. – Но... концепция. Идея о том, что сила – не в уничтожении, а в понимании. Это... – он поискал слово, – ...это мудро. Неожиданно мудро для детской истории. Спасибо.

Эти слова, сказанные просто и без обычной насмешки, значили для меня больше, чем любая восторженная похвала. Я улыбнулась.

– Рада, что тебе понравилось. Пойдем?

Мы вышли из кинотеатра в приятном, слегка отрешенном состоянии, которое всегда наступает после хорошего фильма. На улице уже стемнело, зажглись фонари. Я потянулась, ощущая приятную усталость.

– Спасибо за вечер, – сказала я. – Это было... мило.

Он остановился и посмотрел на меня. В его синих глазах плескался какой-то странный, игривый огонек.

– Вечер еще не закончен, – заявил он. – Эта истории навеяла на меня несколько… лётное настроение. Не хочешь прокатиться? В прошлый раз ты была не в состоянии оценить все прелести полета.

Он говорил о том дне, когда мы летали после слежки за Игорем. Тогда я была в панике и слезах.

– Ты хочешь полетать? Сейчас? – я оглянулась на освещенную площадь.

– Почему нет? – он улыбнулся своей опасной улыбкой. – Никто не увидит. Я позабочусь об этом.

Аррион повернулся ко мне спиной, и я мягко обняла его, прижимаясь к мужчине несколько слишком быстрых мгновений. В следующий момент последовало знакомое изменение под пальцами – ткань сюртука сменилась прохладной чешуей. Он снова стал виверной, изящной и могучей.

– Держись крепче, – прозвучал в голове его голос, и мы оторвались от земли.

Сначала Аррион летел плавно, позволяя мне насладиться видом уходящих вниз огней города, похожих на рассыпанные драгоценности. А потом он сделал крутой разворот вокруг высотки, нырнул вниз, почти касаясь верхушек деревьев в парке, и резко взмыл вверх, в звездное небо.

Я вскрикнула, вцепившись в его чешую. Ветер свистел в ушах, а в груди распирало чувство невероятной свободы. Он сделал мертвую петлю, и я закричала снова, уже смеясь.

– Аррион, ты сумасшедший! – закричала я ему в ухо, когда он наконец перешел на более спокойное планирование.

– Это комплимент? – мысленно сказал он мне, и в его голосе слышалось удовлетворение.

На этот раз полет был совсем другим. Не терапевтическим плавным кружением, а лихим, почти хулиганским представлением. Аррион нырял между небоскребов, делал резкие развороты, взмывал вверх почти вертикально, а потом камнем падал вниз, выравниваясь в самый последний момент. Ветер свистел в ушах, огни города сливались в золотые реки внизу, а мой живот приятно замирал на каждом вираже.

Я вопила. Сначала от неожиданности, потом от восторга. Редкие, искренние, по-детски беззаботные вопли, которых не было, кажется, с тех самых пор, как я сама была ребенком. Я смеялась, вжимаясь в его спину, чувствуя, как адреналин и чистая радость наполняют каждую клетку.

Когда он наконец плавно приземлился на плоскую крышу какого-то офисного здания на окраине, я едва могла дышать. Волосы растрепались от ветра, щеки горели. Я сползла с его спины, и ноги немного подкашивались.

Аррион снова принял человеческий облик, и на его лице была довольная, даже немного самодовольная улыбка.

– Ну что? Оценила на этот раз? – спросил он.

Я прислонилась к прохладному бетону, пытаясь пригладить взъерошенные волосы.

– Боже, – выдохнула я. – Мне уже за тридцать, я взрослая женщина, а ты заставил меня вопить, как пятилетку.

Аррион подошел ко мне ближе. В его глазах играли теплые искорки.

– Ну, некоторое время назад мы как раз и проводили время, как пятилетки, – парировал он неожиданно ласковым тоном. – Играли в детские игры и смотрели детскую историю.

Он произнес это так тихо и тепло, что у меня перехватило дыхание. А потом он протянул руку и мягко, очень осторожно погладил меня по голове. Его длинные пальцы пропустили несколько прядей моих растрепанных волос между собой, и это прикосновение было таким нежным, таким непривычным от него, что внутри у меня что-то ёкнуло.

Этот жест был таким простым, таким нежным и таким неожиданным от него, что у меня перехватило дыхание. Я почувствовала, как расплываюсь в самой идиотской, дурацкой, широкой улыбке. Я не могла ее сдержать. И на его лице появилась примерно такая же – чуть смущенная, но безудержно счастливая.

А внутри у меня будто лопались сотни маленьких шариков, наполненных чистой, безудержной радостью и восторгом. От полета, от вечера, от его прикосновения, от этой странной, новой, чудесной близости, что висела между нами в прохладном ночном воздухе.

Потом тишина стала немного тягостной. Мы оба одновременно отвели взгляд. В воздухе повисло что-то новое, хрупкое и очень громкое. Нам обоим, кажется, стало не по себе от этой внезапной близости, от того, как легко и естественно она возникла.

– Наверное, пора возвращаться, – тихо сказала я.

– Да, – согласился он, тоже вставая. – Гости могут заскучать без нас.

Мы молча вернулись в Дом через дверь на крыше. Холл встретил нас тихим, уютным гулом.

Через пару минут после того, как я поднялась в свои апартаменты, в холле раздался настойчивый, мелодичный звон колокольчика. Кто-то стоял у двери.