Текст книги "Хозяйка класса Люкс (СИ)"

Автор книги: Ямиля Нарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

– Ей нужны трубы. Одна для чистой воды, вторая для канализации.

Стена позади ванны поплыла, изогнулась с тихим скрипом, и из нее проступили аккуратные белые пластиковые трубы, которые идеально, будто их всю жизнь там ждали, присоединились к соответствующим клапанам на машине. Раздался привычный звук набирающейся воды. Когда цикл стирки закончился, я с замиранием сердца заглянула в канализационную трубу. Вместо грязной воды я увидела легкое сияние, и почувствовала слабый, приятный гул. Дом не сливал отходы – он расщеплял их, превращая в ту самую чистую энергию, что питала его Сердце. Это был гениальный, совершенный замкнутый цикл.

– Это блестяще, – прошептала я, и на губах у меня появилась первая за долгое время искренняя, невымученная улыбка. – Но одной стиралки мало. Нам нужна прачечная. Большая, профессиональная. Как в моей гостинице.

На следующий день я зашла в подсобное помещение, которое решила отвести под нужды прачечной, и остолбенела. В помещении стояли три огромные стиральные машины и две такие же сушилки, сверкающие нержавеющей сталью. Они были точными, увеличенными копиями моей машинки, но с едва уловимым магическим отливом на корпусе. Трубы уже были аккуратно подведены.

Я медленно провела рукой по гладкой холодной поверхности одной из машин. Так вот как это работает. Он учился: сканировал устройство, понимал его принцип работы и воссоздавал его, адаптируя под свои энергетические возможности. Ему был нужен лишь образец. И мое четкое, сформулированное желание.

Я вышла в коридор и прислонилась лбом к прохладному камню. Теперь я знала. Я могла перекроить весь этот постоялый двор, сделать его светлым, удобным, современным.

Порядок в документах был наведен. Базовые удобства – вот-вот появятся. А в кармане у меня лежал теплый деревянный ключ, дающий доступ к любым магазинам в любом мире. Первым делом, решила я, нужно закупиться красивыми люстрами.

Глава 5. О контрактах, апартаментах и правде

Уборка стала для меня навязчивой идеей, единственным якорем, удерживающим от полного погружения в трясину воспоминаний. Каждый день я объявляла войну новому участку этого бесконечного дома, и каждый день дом с тихим, почти неощутимым вздохом уступал. Я выволакивала на свет Божий – или, точнее, на тусклый, вечно сумеречный свет Междумирья – горы хлама: дубовые сундуки, проросшие грибницей, гобелены с поблекшими сценами неведомых сражений, чучела существ, которых не могла опознать даже моя уже изрядно потрепанная фантазия. Всё это складывалось в дальнем крыле, и Грум-Гр смотрел на эту груду с одобрением, иногда подходя и аккуратно поправляя какой-нибудь особенно неустойчивый ящик.

Мой разум разрывался надвое. Одна его часть, холодная и трезвая, без устали твердила: Игорь предатель. Он променял тебя на иллюзию, на молодость, которая сама является лишь мимолетным моментом. Он выбросил тебя, как вчерашнюю газету. Но другая, слабая и ноющая, как застарелая рана, цеплялась за обрывки прошлого: запах его одеколона на утренней подушке, наши совместные походы в горы, когда усталость была сладкой, а не выматывающей, его смех, который когда-то заставлял меня улыбаться в ответ. Я ловила себя на том, что среди запахов пыли и старого дерева мне чудится его присутствие, и тут же с ненавистью отгоняла этот призрак. Чтобы не сойти с ума, я уходила с головой в работу, превращая скорбь в списки, а гнев – в чистоту.

Вечерами, когда Грум-Гр засыпал, свернувшись на диване у теплого камина, я спускалась в кабинет. Я пересчитывала наличные в массивном сундуке, раскладывая стопки разноцветных купюр и мерцающих монет. Запас казался неисчерпаемым, но мой управленческий опыт подсказывал: бюджет должен быть четким. Я завела толстую тетрадь и выводила в ней столбцы: «Расходы», «Доходы», «Резерв».

Но прежде чем что-то покупать, я наняла дизайнера. Нашла через сайт фрилансеров молодую, но талантливую девушку, Алину, и заказала у нее концепцию интерьеров для «тематического отеля». Алина, должно быть, решила, что имеет дело с чудаком-миллионером, но задание приняла с энтузиазмом. Через неделю у меня на руках были эскизы, цветовые палитры и 3D-визуализации. Это был план. Карта, по которой я могла двигаться.

Я поехала в ближайший строительный гипермаркет и, потратив приличную сумму из сундука, купила один рулон обоев – дорогих, шелковых, цвета слоновой кости с едва заметным серебристым узором.

Принесла его в холл, развернула и приложила к стене.

– Вот, смотри. Это – образец. Мне нужно, чтобы все стены в холле выглядели так.

Я почувствовала, как пространство вокруг рулона сгустилось, стало плотным. Невидимые щупальца энергии, похожие на струйки теплого воздуха, обволокли бумагу, изучая ее на ощупь, на вкус, на молекулярном уровне.

Прошло несколько часов. Я уже занималась другими делами, как вдруг заметила, что каменная кладка в дальнем углу холла начала течь и перестраиваться. Словно жидкий металл, она подражала образцу, рождая из себя идеальную копию моих обоев. Не просто копию – они казались живыми, дышащими, и серебристый узор на них мерцал, словно звездная пыль. Это было открытие. Дом мог не просто подчиняться смутным мысленным приказам. Он мог копировать, воспроизводить, творить, имея перед собой физический прототип.

С этого момента все изменилось. Мои походы по магазинам превратились из беспорядочных закупок в целенаправленные экспедиции за «ДНК» будущего отеля.

На следующее утро я устроилась в кабинете с чашкой чая и своим старым планшетом. Я изучала системы освещения для больших помещений, сверяясь с эскизами Алины. Она предлагала массивную, но изящную хрустальную люстру для холла и серию бра в стиле ар-нуво для коридоров. Я выписала технические характеристики, искала аналоги в интернет-магазинах, а затем отправилась в магазин люстр. Выбор был ошеломляющим. В итоге я остановилась на одной, с подвесками из муранского стекла, которая стоила как все люстры в моем доме. Но, глядя на то, как свет преломляется в тысячах хрусталиков, я не сомневалась – это оно. Это станет сердцем преображенного холла.

Затем последовала экспедиция в мир земной мебели. Я часами ходила между выставленными образцами, щупала ткани, присаживалась на диваны и, наконец, нашла ее – ту самую кровать. Ортопедическое основание, матрас с кокосовой койрой, который принимал форму тела. Я закрыла глаза, легла на него прямо в магазине и почувствовала, как спина, привыкшая за последние месяцы к жесткому напряжению, наконец-то расслабилась. Я купила эту кровать, матрас, комплект сатинового белья нежного кремового оттенка и анатомические подушки с охлаждающим эффектом. Это была не просто покупка. Это было вложение в будущий покой – и мой, и моих гостей.

Пока я ждала доставку, я наведалась в магазин сантехники. Мне нужна была душевая кабина. Не просто ограждение с лейкой, а нечто основательное. Консультант, заметив мой решительный вид, показал мне модель «люкс»: просторная, с дождевым тропическим душем и верхним светом. Цена заставила меня вздрогнуть, но я вспомнила жалобу в книге Аграфены: «В номере помыться негде». Я кивнула: «Эту». Покупка была сделана. Таким же образом я выбрала большую акриловую ванну.

Вернувшись в Постоялый двор, я с помощью Грум-Гра установила кровать в своей комнате и поняла, что мне до смерти надоел вид в окно – этот вечно клубящийся, безумный хаос Междумирья, который давил на психику. Я принесла свои вещи из старой жизни – плед, несколько книг, ароматические свечи – и, уставившись на глухую стену, изо всех сил попросила: «Я хочу окно. В земной лес. Или Озеро. Или горы». Дом задумался. Стена потемнела, стала матовой, а затем на ней проступили очертания окна: хвойный лес, уходящий в сумеречную дымку, и гладь озера, в которой отражались первые звезды.

В тот вечер я приняла душ в уже работающей душевой кабине, которую установил сам Дом – мы с Грум-Гром лишь занесли ее в прихожую. Я легла на новый матрас. Ткань сатинового белья была прохладной и нежной. Я уткнулась лицом в подушку, которая идеально поддерживала шею, и впервые за многие месяцы уснула почти мгновенно, а проснулась с ощущением, что действительно отдохнула, а не просто потеряла сознание на несколько часов.

С этого дня трансформация пошла быстрее. Дом, получив столь четкие и качественные образцы, словно обрел второе дыхание. В течение нескольких дней три комнаты, предназначенные под стандартные номера, преобразились. В каждой из них появилась точная копия моей кровати, дополненная прикроватными тумбами из светлого дерева, которые Дом воссоздал по одному-единственному купленному мной образцу. В углах выросли компактные, но вместительные шкафы-купе. В санузлах, где раньше стояли медные тазы, возникли точные копии моей роскошной душевой кабины и ванны, купленной раковины и унитаза. Розетки единого дизайна, белые и аккуратные, появились в нужных местах.

Параллельно я занялась прачечной. В одном из подсобных помещений Дом, изучив мою стиральную машину, воспроизвел три таких же, но большего размера, и две мощные сушилки. Они сверкали белизной и тихо гудели, потребляя энергию Сердечного Механизма. Я провела для Грум-Гра подробный инструктаж. Тролль, с невероятной для его размеров аккуратностью, учился сортировать белье по цветам и тканям, засыпать порошок и выбирать программы. Он относился к технике с благоговением, и вскоре ритмичный гул стиральных машин стал звуком нашего общего быта.

Но настоящим вызовом стала попытка объяснить Дому концепцию Wi-Fi. Однажды вечером я села перед камином с планшетом и начала вслух, как ребенку, объяснять, что такое интернет, сайты, социальные сети, онлайн-банкинг. Я показывала ему видео, водила пальцем по экрану, рассказывая о потокам информации, связывающих весь мир. Я просила создать защищенную сеть с доступом в земной интернет, если это возможно, или хотя бы создать нечто подобное между мирами.

Дом молчал дольше обычного. Я уже решила, что эта задача ему не по силам, как вдруг на моем планшете появилось уведомление о доступной сети. Название гласило: «Междумирье». Я с замиранием сердца подключилась. Скорость была неземной – страницы загружались мгновенно, видео шло в самом высоком качестве. Дом не просто подключился к земному интернету – он, казалось, создал для него идеальный, ничем не ограниченный портал. Теперь я могла вести бухгалтерию онлайн, заказывать все необходимое с доставкой в уединенное место на Земле, а потом забирать покупки через дверь. Это был прорыв.

Именно в этот момент, чувствуя прилив сил и уверенности, я поняла, что готова к следующему шагу. Я выделила два самых просторных номера в восточном крыле под номера люкс, руководствуясь концепциями Алины. Моей целью было создать не просто комфортные апартаменты, а настоящие порталы в иные реальности.

Первый, «Эльфийские рощи», должен был стать воплощением легкости и гармонии. Я принесла Дому образцы шелка цвета слоновой кости, парчи с золотым узором и живые растения в кашпо, которые заказала, сверяясь с палитрой дизайнера. Я также убедилась, что Дом тщательно изучил дизайн проект и понял, что от него требуется. Поскольку Дом накопил значительное количество «ДНК» за всё время моих покупок, он грамотно адаптировал все имеющиеся в памяти материалы и технику, создав номер, что заставил меня замереть на пороге. Стены, бывшие грубым камнем, стали похожи на светлый песчаник с золотистым мерцанием. В центре гостиной из пола «вырос» круглый диван на изящной ножке. С потолка свесились гирлянды живых цветов, наполнявшие воздух тонким ароматом. Но главным чудом стали окна – арочные, словно сплетенные из ветвей, они открывали вид на абсолютно реалистичный пейзаж: горные пики, покрытые лесом, и хрустальную гладь озера. В спальне стояла большая кровать с зеленым шелковым покрывалом, а ванная комната, отделанная сине-зеленым мрамором, с огромным окном в тот же пейзаж, создавала ощущение, что ты паришь над озером.

Второй люкс, «Логово Дракона», стал его полной противоположностью. Здесь царили мощь и страсть. Я использовала образцы черного лакированного дерева, бархата цвета запекшейся крови и матового золота, которые Алина предусмотрела в своем мудборде. Дом погрузил комнату в сумрак. Центром стала массивная кровать с готическим черным изголовьем, застеленная алыми шелками. Над ней на стене проступило рельефное изображение красного дракона с распростертыми крыльями. Золотая люстра, напоминающая сплетение когтей, отбрасывала причудливые тени. Ванная здесь, напротив, была выдержана в стиле дзен – строгая белая ванна на темном деревянном подиуме, бамбук и изящный рельеф того же дракона на стене создавали атмосферу спокойной силы.

Параллельно я занималась Грум-Гром. Наши «уроки» стал ежедневным ритуалом. Тролль делал поразительные успехи. Его корявый почерк постепенно выравнивался, он уже мог прочитать простые инструкции и даже оставлял мне записки, педантично составляя списки сломанных вещей, которые находил во время уборки. «Стул. Ножка отвал. Два шт.», – такое послание я обнаружила утром на кухонном столе. Его преданность была безграничной и трогательной. Я начала учить его не только грамоте, но и основам сервиса: как приветствовать гостя, как предложить помощь с багажом, как не пугать его своим видом. Он слушал, внимательно хмуря свой массивный лоб, и я видела, как он старается.

Однажды, разбирая в кабинете Аграфены груду бумаг (ее комната оказалась самой загрязненной, будто она не просто жила, а медленно разлагалась в ней), я наткнулась на толстую папку. Это были жалобы. Десятки, сотни их. Дом, как выяснилось, автоматически фиксировал каждое недовольство гостя. «Холодно». «Сыро». «Пауки в кровати». «Еда несъедобна». «Хозяйка груба». Я листала эти записи, и картина проступала все яснее. Аграфена забросила дело давно. Клиентов становилось все меньше, и последним был Грум-Гр.

– Она была в депрессии, да? – спросила я вслух, больше саму себя.

Стены ответили легкой вибрацией согласия. И тогда Дом показал мне сцену. Не звуки, не запахи, а именно мысленную картину, проецируемую прямо в сознание. Я увидела Аграфену – еще более блеклую и растрепанную, чем в день моего приезда. Она с одинаковой, отточенной до автоматизма ложью встречала одного за другим потенциальных постояльцев – эльфа, гнома, какого-то чешуйчатого гуманоида. Все они, почуяв неладное, разворачивались и уходили. А потом в дверях появилась я – растерянная, с покрасневшими от слез глазами, с двумя чемоданами и сломанной жизнью. И я купилась на ложь женщины. Дом дал мне понять: репутация «Междумирья» была безнадежно испорчена. Мы начинали не с нуля, а с глубокого минуса.

Меня отвлекли от этих мрачных мыслей звонки родителей. Игорь, как я и предполагала, не унимался. Сначала мама, голос которой дрожал от волнения, сообщила, что он распускает слухи о том, будто я изменяла ему, а теперь живу на содержании у какого-то «папика». Я пыталась успокоить ее, говоря, что это бред, но в ее тоске сквозил неподдельный ужас.

– Он говорит, что лично видел тебя в мебельном центре, – шептала мама. – Говорит, ты выбирала какую-то невероятно дорогую душевую кабину и кровать, которую обычному человеку не потянуть. И платила ты наличными, Оль, пачками! Он уверен, что эти деньги ты или украла у него за годы брака, или… или тебе их дал тот самый «покровитель».

Я сжала телефон, пытаясь совладать с волной ярости. Так вот оно что. Он не просто выдумывал, он подкреплял свои фантазии крупицами правды, вывернутыми наизнанку.

А потом и вовсе случилось худшее. Однажды вечером телефон разорвался отчаянным звонком. Мама рыдала в трубку, почти не выговаривая слова:

– Олюша! К нам приехали… полицейские! Игорь… он подал заявление о краже! Уверяет, что ты вывезла из квартиры все ценности! Технику, ковры… Даже его ноутбук! Что нам делать?!

Мое сердце на мгновение упало в пятки, оставив внутри ледяную пустоту. Но тут же, как по щелчку, включилась знакомая управленческая логика. Паника не помощник.

– Мама, дыши, – сказала я максимально спокойно. – Успокойся и слушай. Скажи им, где я была в те даты, которые он указал. Предоставь им мои билеты на Гавайи, покажи мой аккаунт в соцсетях – там все есть. Объясни, что суд постановил вернуть ему все мои вещи, зачем мне их красть? Он, может, специально всё затеял, чтобы не отдавать ничего. А где вы сами были в эти дни?

Оказалось, что как раз в те самые дни мама проходила очередной курс химиотерапии, и отец неотлучно находился с ней в больнице. Их алиби было стопроцентным и железным. Как я и предполагала, полиция, проверив все данные, быстро отстала, по-житейски не захотев влезать в разборки бывших супругов. Но осадок, та ядовитая грязь, которую Игорь вылил на моих родителей, осталась. Мамин голос звучал надломленно, а в паузах отца я слышала немое отчаяние. Они верили мне, но страх и неизвестность разъедали их изнутри.

Я не могла больше этого позволить. Я не могла наблюдать, как он калечит их своей ложью, пока они борются с настоящей бедой – маминой болезнью.

Отключив телефон, я спустилась в кабинет. Сердце бешено колотилось. – Дом, – обратилась я к тишине, ловя легкую вибрацию в стенах. – Я должна рассказать им. Хотя бы для их же спокойствия. Они не вынесут этой неизвестности. Он их просто убьет своими россказнями.

В ответ я почувствовала мощный, отрицательный импульс. Нет. Нельзя. Это было похоже на упругую, невидимую стену. Но я не отступала, вкладывая в свою просьбу всю боль, всю любовь, всю ярость за родителей.

– Они моя семья! Они не выдержат этого давления! Я не могу терять их из-за твоих правил!

Воздух в кабинете сгустился, стал тягучим. С полки медленно, словно нехотя, спустился и упал к моим ногам пожелтевший лист пергамента. Я подняла его с дрожащими руками. «Магический контракт о неразглашении».

– Я могу рассказать им, если они подпишут это?

Дом нехотя, с видимым усилием, давшим легкую дрожь в каменной кладке, согласился. Это была не уступка, а выстраданное исключение.

На следующий день я отправилась к родителям.

Собираясь к родителям, я в спешке сунула в карман массивный деревянный ключ. В голове крутились десятки дел и забот... И в этот миг я шагнула за порог, забыв ввести координаты «Земля».

Вместо знакомого палисадника меня встретил пронизывающий ветер и вид на бескрайнее плато под ядовито-лиловым небом. Прямо передо мной возвышалась одинокая каменная арка, уходящая в никуда.

– Ну конечно, – вздохнула я, с тоской оглядывая пейзаж. – Я же не уточнила координаты.

Пока я размышляла, как вернуться, из-за арки возникла высокая фигура в сияющих доспехах. Это определенно был эльф: высокий, с темными волосами. Его уши, изящно заостренные кверху, казались выточенными из перламутра. С утонченными чертами лица, словно сделанными из мрамора самими богами. Его доспехи – не грубая броня, а скорее произведение искусства из светлого металла с изящными растительными узорами – мягко звенели при его движении. Даже стоя на этом заброшенном плато, он выглядел так, будто только что сошел с парадного портрета в королевской галерее.

– Пришелец! – прогремел он. – Ты вторглась на Заставу Вечной Стражи! Назови свою цель!

Я вежливо улыбнулась.

– Я Ольга. Кажется, я ошиблась порталом. Не подскажете, где тут ближайшая дверь?

Он посмотрел на меня так, будто я спросила дорогу до ближайшей закусочной в королевском дворце.

– Дверь? – растянул он с издевкой. – Здесь нет «дверей». Здесь – Рубеж. Пост. Ты вообще понимаешь...

– Понимаю, что мне нужно куда-то вставить вот это, – перебила я, доставая свой ключ. – А поскольку единственная более-менее двероподобная конструкция здесь – эта арка, придётся воспользоваться ею. Вы не против?

Не дожидаясь ответа, я направилась к арке. Эльф замер с открытым ртом – видимо, никто ещё не обращался с его Священным Постом как с обычным дверным косяком.

– Постой! – он наконец нашёл голос. – Ты... Ты что делаешь?

В этот момент ключ в моей руке мягко дрогнул, и в каменной арке возникло сияющее отверстие. Эльф отшатнулся.

– Этот след магии... Неужели из «Междумирья»? – прошипел он с таким отвращением, будто узнал запах протухшего мяса.

– Ага, – бодро ответила я, уже вставляя ключ в энергетический замок. – Мой скромный дом. Знакомы?

– Вся Ойкумена знает этот приют для неудачников под управлением той... Аграфены! – он почти выплюнул имя. – Она всё ещё томится в этом каменном мешке?

– Увы, сбежала, – сказала я, поворачивая ключ. – Оставила мне всё это хозяйство. Вместе с его... э-э-э... уникальной репутацией.

Лицо эльфа исказилось гримасой брезгливости.

– Уникальной? – он фыркнул. – Это мягко сказано. В Мультивселенной это последнее пристанище для тех, кого изгоняют даже из самых дрянных таверн. Там ночуют только те, кому абсолютно некуда больше податься. Даже воры обходят его стороной – слишком унизительно.

Он смерил меня насмешливым взглядом.

– И ты надеешься что-то изменить? Милая моя, этот Дом давно стал синонимом отчаяния и забвения. Лучше бы ты сразу в бездну шагнула – было бы менее мучительно.

Его слова должны были ранить, но почему-то вызвали обратный эффект. Во мне проснулось знакомое упрямство – то самое, что заставляло меня поднимать с колен самые безнадёжные проекты.

– Знаете, а ведь вы дали мне отличную идею, – сказала я почти беззаботно. – Мне как раз не хватает кого-то, кто в курсе всех здешних сплетен и предрассудков. Как насчёт должности «менеджера по межмировым связям»? Опыт в высокомерии и самолюбовании будет считаться решающим плюсом.

Он застыл с открытым ртом, словно я предложила ему заняться каннибализмом.

– Ты... ты предлагаешь ЭЛЬФУ... – он с трудом выговаривал слова, – служить в этом... этом приюте для отверженных?

– Думайте, – бросила я через плечо, шагая в проём. – Вакансия пока свободна.

Дверь захлопнулась, оставив эльфа в его пафосной позе. Я же, вернувшись в Дом, не могла сдержать улыбки, которая быстро спала, стоило мне вспомнить, по какому поводу собиралась домой.

Запах маминых котлет и воска для мебели, обычно такой уютный, сегодня казался горьким. Они сидели на кухне, и на их лицах была не радость, а серая, изможденная тревога. Они постарели за эти недели.

Едва я вошла, мама сорвалась:

– Оль, он опять звонил! Вчера вечером! Говорил, что ты… что ты совсем не в себе. Что ты в какой-то секте! Он умолял нас «образумить» тебя, «спасти»! Дочка, что происходит?! Где ты пропадаешь? Мы с ума сходим!

Отец молча сжимал кулаки, глядя в стол, его челюсти были напряжены до боли.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как тяжело лежит в кармане сложенный лист пергамента.

– То, что я вам сейчас покажу и расскажу, – величайшая тайна. От вашего молчания зависит всё. В том числе и моя жизнь. Вы должны подписать это.

Я положила контракт на стол. Они, волнуясь, прочли его. Руки у матери дрожали.

– Олюша, что это такое? Это какая-то секта? – ее голос сорвался на шепот.

– Нет. Это гарантия моей безопасности. И вашей тоже. Дом… он очень серьезно относится к секретности.

– Какой дом? – спросил отец, и его голос дрогнул.

– Тот, в котором я сейчас живу. Пойдемте.

Они смотрели на меня как на сумасшедшую, когда я подвела их к старому чулану, где хранились лыжи и всякий хлам. Я крепко сжала в руке деревянный ключ, мысленно прося Дом о помощи, и распахнула дверь.

Вместо заставленного хламом пространства, за дверью прихожей был полумрак просторного холла с высокими сводчатыми потолками. В огромном камине колыхалось матово-белое пламя.

Родители застыли на пороге, не в силах сделать шаг. Глаза у них были круглыми от непонимания и страха.

– Это... это что, наш чулан? – прошептала мама.

– Нет, мам. Это холл моего нового дома.

Я мягко подтолкнула их вперед. Дверь захлопнулась.

И тут в дальнем конце холла появился Грум-Гр. Он нес огромную охапку свежевыстиранного белья и, увидев незнакомцев, замер, испуганно уставившись на нас своими маленькими глазками.

Мама вскрикнула и вжалась в отца.

– Господи! Что это?!

– Это Грум-Гр. Мой друг и помощник. Он не опасен, – сказала я твердо. – Грум-Гр, это мои родители.

Тролль, все еще напуганный, медленно кивнул своей большой головой и, пятясь, скрылся в коридоре.

Я повела ошеломленных родителей дальше, показывая им преображающиеся комнаты. Вот холл, где каменные стены медленно, на их глазах, еще покрываются светлыми шелковыми обоями с мерцающим узором. Вот одна из стандартных комнат. Я провела рукой по стене, и в ней бесшумно появилась розетка.

– Он... он живой? – наконец выдохнул отец, касаясь ладонью пластика, который только что был грубой кладкой.

– Да, папа. Живой. Он меня слышит. Защищает. И он платит мне за то, что я о нем забочусь. Вот откуда деньги на Гавайи. Вот куда я покупала мебель.

Мы вышли в мой кабинет. Я открыла массивный сундук, и они увидели аккуратные стопки денег и мерцающие самоцветы.

Мама медленно опустилась в кресло, ее лицо было бледным.

– Я... я не понимаю. Это магия? Сон?

– Это другая реальность, мама. Постоялый двор «Междумирье». Он путешествует по мирам. А я его Хранительница.

Мама просто покачала головой:

– Я... я ничего не понимаю. Это же невозможно.

Отец обнял меня, и его руки дрожали.

– Дочка, мы думали... мы боялись, что у тебя помутнение рассудка после всего случившегося. А эти слухи от Игоря...

– Теперь понимаете, почему я не могла ничего объяснить?

Мама подошла и обняла нас обоих, но в ее глазах читалась не радость, а растерянность.

– Главное, что ты жива, – прошептала она. – А всё остальное... мы как-нибудь разберемся.

Мы просидели еще час, я показывала им чудеса Дома, отвечала на их робкие вопросы. Когда пришло время их провожать, я подвела их к панели у входа.

– Запомните, – сказала я, глядя им в глаза. – Вы подписали клятву. Никогда и никому не рассказывайте о Доме. Даже самому близкому другу.

Они кивнули, лица их были серьезны и полны решимости сберечь мою тайну.

Я открыла дверь, и они снова оказались в своей квартире.

– Ты уверена, что там безопасно? – тихо спросил отец.

– Уверена. Теперь это мой дом.

Они кивнули, но в их глазах я видела не принятие, а решимость молчать – пока что. Правда оказалась слишком невероятной, чтобы принять ее за пять минут. Но первый шаг был сделан.

от автора:

Визуал

Апартаменты

«Эльфийские рощи»

Апартаменты

«Логово Дракона»