Текст книги "Хозяйка класса Люкс (СИ)"

Автор книги: Ямиля Нарт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава 17. О бывших (управляющих)

Я спускалась вниз, готовясь к очередному словесному поединку с Аррионом, но застала его в деловом расположении духа. Он изучал голографический список, парящий над стойкой администратора.

– Запасы провизии на исходе, – констатировал он, не глядя на меня. – Кулинарные подвиги вашей мамы, хоть и восхитительны, но не покрывают всех потребностей. Нам требуется основательная закупка на Базаре Миров.

Идея не вызвала у меня отторжения. После недели заточения в стенах Дома, вечно сотрясаемых нашими идеологическими баталиями, смена обстановки была желанна.

– Согласна, – сказала я. – Но давай заключим пакт о ненападении.

Уголок его губ дрогнул.

– Обещать не буду. Но постараюсь сдержаться.

Когда мы шагнули через портал на шумные улицы Кербулана, меня на мгновение охватило странное чувство дежавю. Всего несколько недель назад я стояла здесь – потерянная, испуганная, с разбитым сердцем. Я машинально провела пальцами по предплечью, под тонкой тканью рукава скрывалось изображение паучьей лилии. Знак Истинной Пары. Напоминание о том, что моя личная жизнь, вопреки всем стараниям, превратилась в такую же путаницу, как и профессиональная.

Аррион, как оказалось, был до мозга костей педантичным покупателем. Он не просто скупал приглянувшееся, а выверял каждый фрукт, каждую пряность, придирчиво оценивая их энергетический след, свежесть и магическую чистоту.

Он поднял стручок перца, изучая его с видом знатока, оценивающего драгоценный камень с фатальным изъяном.

– Посмотрите-ка, – протянул он, поворачивая перец так, чтобы я видела его бледный бочок. От его едкого аромата слезились глаза даже у стоявшего в пяти шагах гоблина. – Джурский перчик. Собран, судя по всему, в тот трагический момент, когда у него только возникли первые подозрения, что он может быть острым.

– Ты хочешь, чтобы наши гости сгорели изнутри? – предположила я, отходя подальше от едкого аромата.

– Для наших гостей из нижних кругов Ада он будет пресным. Впрочем, я и не ожидал, что ты сможешь сполна оценить все кулинарные тонкости своим ограниченным человеческим носом, – парировал он.

Наша перепалка привлекла внимание продавщицы, ушастого существа с добрыми глазами.

– О, молодые супруги выбирают приправы для семейного ужина? – умильно прощебетала она, подмигивая. – Как это мило! У нас есть специальная смесь «Поцелуй пряности» – для особо жарких вечеров!

Произошло невероятное. Аррион – высший дракон, насмешливый циник и холодный логик – застыл с перчиком в руке, а по его идеально симметричному лицу пробежала волна... смущения? Да, это было именно оно. Едва видный румянец выступил на его мраморных щеках, а взгляд внезапно стал избегать встречи с моим.

– Мы не... – начал он, и его обычно бархатный голос прозвучал на полтона выше. – То есть... Мы деловые партнеры, и всё.

Этого было достаточно. Мое настроение мгновенно переменилось. Все накопившееся раздражение от его вечного высокомерия испарилось, уступив место веселой шалости.

– А что, дорогой? – сладким голосом обратилась я к нему, нарочито широко улыбаясь. – Может, действительно возьмем? Ты же так любишь острое. Помнишь, в прошлый раз ты даже искры изо рта пускал от восторга!

Аррион бросил на меня взгляд, полный раздражения.

– Ольга, – прошипел он предупредительно.

Но я уже не могла остановиться.

– Не стесняйся, милый! – продолжала я, обращаясь к продавщице. – Мой супруг просто немного застенчив в публичных местах. А дома – о, это настоящий вулкан страстей! И да, смесь «Поцелуй пряностей» мы берем. Две упаковки!

– Ольга! – его возглас прозвучал уже отчаянно.

Но продавщица уже сияла, упаковывая наш заказ.

– Ах, какая вы очаровательная пара! Прямо как в романах! Молчаливый могущественный муж и жизнерадостная энергичная жена! Обязательно попробуйте эту смесь с жареной гурт-птицей – это нечто!

Я взяла пакет с приправами и, сияя от победы, повернулась к Арриону. Он стоял с выражением лица человека, который только что пережил самое унизительное событие в своей долгой жизни.

– Пойдем, дорогой? – сказала я, подмигнув ему.

Он молча последовал за мной, и первые несколько минут мы шли в гробовом молчании. Наконец он проронил:

– Это было... абсолютно не профессионально. И унизительно.

– О, не знала, что великий Аррион так легко смущается, – не унималась я. – Что случилось? Боишься, что кто-то подумает, что у тебя есть чувства?

– У меня нет... – он запнулся. – Это просто крайне неподобающе!

– Неподобающе? – нарочито удивилась я. – А мне показалось, ты только что был похож на юного дракончика, которого поймали за поеданием украденных из сада яблок.

Он остановился и посмотрел на меня. К моему удивлению, в его глазах вместо гнева читалось скорее озадаченное любопытство.

– Ты ведешь себя крайне странно. И почему это тебя так развеселило?

– Потому что впервые за все время я увидела, что под этой маской совершенства и холодного расчета бьется настоящее, живое сердце, – честно ответила я. – Пусть даже оно и стесняется признать, что у него могут быть «чувства».

Уголки его губ дрогнули. Казалось, он боролся сам с собой.

– Ты невыносима, – сказал он наконец с усталой покорностью в голосе.

– Взаимно, дорогой, – весело парировала я. – Взаимно.

Именно в этот момент, у прилавка с экзотическими чаями, я увидела ее. Высокую, крепкую пожилую женщину в деловом костюме, с аккуратной стрижкой. Аграфена. Она стояла, держа в руках сверток, и смотрела на меня, а на лице была горькая, извиняющаяся улыбка, прорезавшая сетку морщин вокруг глаз.

– Ольга, – позвала она, сделав шаг навстречу. Аррион насторожился, его поза стала защитной. —Просто хотела… извиниться. Если можешь, удели мне минутку.

Мы устроились в ближайшей кофейне «Ночной певчий», с уютной атмосферой, которая была заслугой хозяина заведения. Это было существо, похожее на огромного, прямоходящего пушистого кота в безупречно белом фартуке. Оно грациозно скользило между столиками, разнося на бархатной подушке крошечные фарфоровые чашки с дымящимся напитком, пахнущим корицей.

– Смотри, какой милый, – невольно вырвалось у меня, глядя, как «кот» виртуозно жонглирует тремя чашками, не пролив ни капли. – Настоящий кот-бариста.

Аррион резко наклонился ко мне, и его дыхание коснулось моего уха.

– Он принадлежит к древней расе кирин-ни. И они глубоко, экзистенциально оскорбляются, когда их сравнивают с кошачьими. На его родной планете сравнение с кошкой приравнивается к предложению сварить свою бабушку в супе и подать на праздничный ужин, или к объявлению кровной вражды. Пощади нас обоих, и не произноси при них это слово, – серьёзно прошептал он, щекоча мне ухо своим дыханием.

От нелепости ситуации и его смертельной серьезности во мне что-то сорвалось. Я встретилась с ним взглядом и увидела в его синих глазах то же самое – искру дикого, неконтролируемого веселья, которую он отчаянно пытался погасить. Мы почти синхронно отвернулись друг от друга, но сдержанное, тихое хихиканье уже было не удержать. Мы сидели, два «деловых партнера», трясясь от беззвучного смеха, словно два школьника, услышавших «Многочлен» на уроке. Кирин-ни с холодным презрением в огромных желтых глазах поставил перед нами заказ, намеренно громко стукнув кружкой о стол.

Аграфена смотрела на эту сцену с грустной, но искренней улыбкой.

– Я рада, – начала она, когда наши плечи наконец перестали подрагивать. – Я искренне рада, что у Дома появился такой необычный тандем хозяев. Ольга, я не буду оправдываться. Мой поступок был подлым, и я несу за него ответственность. Но я хочу, чтобы ты знала правду. Я была в таком отчаянии, что готова была на все.

Она рассказала нам свою историю. Аграфена была не просто случайной Хранительницей. Она была дочерью Матрёны. Той самой Матрёны, что превратила «Междумирье» из простого постоялого двора в сияющую легенду.

– Мама… она жила Домом, – говорила Аграфена, глядя куда-то внутрь себя, ее пальцы бесцельно водили по краю чашки. – Он был ее ребенком, ее возлюбленным, ее главным делом жизни. Она вкладывала в него душу. А я… я родилась с ногами, жаждущими дороги. Я мечтала обойти все миры, вселенные, увидеть каждую звезду, а не быть прикованной к одному-единственному месту, пусть и самому удивительному. Но мама чувствовала, что ее время подходит к концу. Она умоляла меня. Говорила про кровную связь, прямую преемственность. Я согласилась из любви к ней.

Она сделала глоток, и ее рука дрожала.

– А потом она погибла. Она отлучилась в соседний мир, в мир Теневых Топь, по просьбе старого друга-алхимика. На нее напала стая голодных оборотней. Дом не смог ее защитить за его пределами. Он чувствовал, как гаснет ее жизнь, но был бессилен.

Я почувствовала, как по спине пробежал леденящий холодок.

– Я осталась одна, – голос Аграфены стал плоским, безжизненным. – В этом огромном, живом, дышащем здании, которое ждало от меня того же огня, той же безграничной любви, что и от моей матери. А я не могла. Я пыталась, клянусь всеми богами всех миров! Но у меня не было ее дара. Гости чувствовали эту пустоту. Они уходили. Дом медленно угасал на моих глазах, и я угасала вместе с ним. Эта тоска… она пожирала меня изнутри, как ржавчина. Сто лет, Ольга. Сто лет я была заживо погребена в склепе, который сама же согласилась принять в дар. Я очень много раз пыталась передать кому-то Дом. Но никому он был не нужен, и мне даже пришлось врать и притворяться, однако и это не сработало. И когда я увидела тебя… я увидела свой последний шанс.

Она подняла на меня глаза, и в них стояли настоящие слезы.

– Прости меня. Я поступила подло и эгоистично. Но я не могла больше. Во мне просто не осталось сил.

Я смотрела на эту сильную, сломленную женщину и не чувствовала ни гнева, ни обиды. Только щемящую, всепонимающую жалость.

– Я не держу на вас зла, – тихо сказала я.

Аграфена кивнула, смахнула слезу тыльной стороной ладони и тяжело поднялась.

– Спасибо тебе за это. И удачи вам обоим. Я как-нибудь загляну в гости, если вы не против, – она мягко потрепала меня по плечу.

Она ушла, растворившись в пестром потоке базарной толпы. Мы с Аррионом молча допили свой остывший кофе.

– Ты называла ее состояние депрессией, – наконец произнес Аррион, нарушая тишину. Его взгляд был устремлен в пустоту. – Интересное состояние. Для дракона оно почти незнакомо. Наша печаль – это всегда активный процесс. Ярость. Гнев. Планирование мести или созидания.

– Вам повезло, – сказала я, отодвигая от себя пустую чашку. – Для людей это обычное дело. Особенно когда ты заперт в четырех стенах, пусть и живых, и вынужден постоянно сравнивать себя с призраком чужого, недостижимого успеха.

Он посмотрел на меня задумчиво, по-настоящему вглядываясь.

– Возможно. Теперь я начинаю понимать, почему Дом так легко согласился на мое присутствие. Он боялся снова заточить в своих стенах душу, которая не хочет в них находиться.

Мы закончили закупки уже без прежних язвительных перепалок.

Глава 18. О маркетинге и визитерах

Как-то, в один из дней мы обсуждали мою покупку фей.

– Было бы целесообразней внести ежедневную очистку в часть функций Сердца, чем нанимать столько фей. На них уходит многовато энергии.

– Гостям важно видеть процесс уборки, так им спокойнее, – сказала я. – И они уже часть команды. Я плачу им зарплату.

На его лице появилось выражение искреннего, изумления.

– Зарплату? Феям? Выдавать деньги существам, чья основная потребность – магия для существования?

В этот момент в холл впорхнула Иви. Увидев нас, она приземлилась на стойку и сделала маленький реверанс.

– Доброе утро, Ольга! Доброе утро, господин Аррион! Мы уже протерли все люстры в холле и в главных коридорах. Сияют, как новые!

Аррион посмотрел на нее так, будто видел впервые.

– Фея, – произнес он. – Скажи, что ты купишь на свою заработную плату?

Иви смутилась, заерзала на месте.

– Я… я пока не решила. Может, красивую ленточку для волос. Или новую щеточку для крылышек. А может, отложу на большую банку цветочного нектара.

Аррион повернулся ко мне с красноречивым взглядом. Мол, видишь? Бессмысленная трата ресурсов.

– Иви, твоя работа бесценна, – сказала я твердо, игнорируя его. – Спасибо. И ленточка тебе будет очень к лицу.

Фея просияла и улетела, а я почувствовала, как закипаю. Мы не могли сделать ни шага, не столкнувшись с его холодной, расчетливой логикой.

Но иногда, в редкие моменты затишья, когда мы оставались вдвоем, наши разговоры приобретали иное настроение. Как-то раз, ближе к вечеру, я застала его в кабинете. Он стоял у окна, которое показывало вид на звездное небо Аэтериса, и казался задумчивым.

– Ты не устал? От того, что всё идет не так, как ты хочешь, – спросила я, садясь в кресло.

Он обернулся. В полумраке его глаза светились мягче.

– Устал. Но это не имеет значения. Долгожданная цель достигнута, теперь нужно отладить механизм. Я дракон, Ольга. Для нас терпение – не добродетель, а необходимость. Мы живем долго. Очень долго. И если взялся за дело, доводишь его до совершенства, даже если на это уйдут века.

– Века у нас есть, – усмехнулась я. – Но я не хочу провести вечность за спорами, так что придется искать компромиссы побыстрее.

Он снова посмотрел в окно.

– Вы, смертные, всегда торопитесь. Словно мотыльки, мечетесь у огня, боясь не успеть. Наше взросление занимает десятилетия. Сорок лет – всего лишь возраст молодого дракона, только-только начинающего осознавать свою силу и место в мироздании.

Меня заинтересовало это невольное признание.

– И в каком возрасте драконы… ну, становятся такими? – я сделала жест в его сторону. – Уверенными в себе до мозга костей, немного заносчивыми и считающими, что только их видение верное?

Он усмехнулся.

– Примерно в пятьдесят. Как раз когда устанавливается контроль над драконьей энергией и формируется личность.

– А семью во сколько вы создаете? – с намеком спросила я.

Аррион хмыкнул.

– Не переживай, я тут с тобой надолго. Драконы редко образуют пары, мы одиночки по природе. Даже мои родители встретились лишь за несколько десятков лет до своей смерти.

Он произнес это совершенно спокойно, но в воздухе повисла тяжесть. Я не знала, что сказать. Извиниться? Выразить сочувствие? Он, казалось, не нуждался ни в том, ни в другом.

– Мне жаль, – все же выдавила я.

– Это привело меня сюда, в конечном итоге, – он отвернулся от окна. – Знаешь, что самое ценное для дракона? Не золото, не власть. Знания и уникальные артефакты. Предметы, способные на то, на что не способны мы сами.

Больше о его прошлом я узнала от Лириана. Мы как-то раз проверяли запасы на кухне, и я спросила о той войне, что он упоминал.

– Это была длительная война, начатая серией конфликтов, – сказал Лириан, аккуратно пересчитывая мешки с мукой. —Эльфийские земли и владения драконов в Аэтерисе всегда соприкасались. Наши магии фундаментально различны. Драконы – одиночки по своей сути. Им нет дела до наших обществ и иерархий. То, что они считают «своим», они защищают с абсолютной, безжалостной яростью. Их собственность – это не просто вещь, это часть их территории, их воли, их сущности.

– Как этот Дом для Арриона сейчас, – предположила я.

– Возможно, – кивнул Лириан. – Но тогда это выражалось в том, что молодой дракон мог сжечь дотла древнюю эльфийскую рощу, потому что она «портила вид» с его скалы. Наша Стража отвечала. Конфликт тлел веками. Аррион… он не был самым ярым его участником. Говорили, он всегда был больше поглощен своим ремеслом, артефактами. Но он дракон. И когда Король призвал его, он воевал. Как воевал и я.

В его голосе не было злобы, лишь усталое принятие. Два солдата с разных сторон, теперь вынужденные делить одну крышу.

Неделя наших непрекращающихся споров закончилась неожиданно. Я как раз заканчивала раздачу указаний феям на утренней летучке – мы отрабатывали слаженность действий на случай одновременного заселения нескольких групп. И тут дверь зазвенела.

Я подошла к панели. На экране стояла фигура, которая даже через статичное изображение излучала харизму и энергию. Он был высок, как Аррион, но одет в нечто совершенно немыслимое: плащ из переливающихся перьев неведомой птицы, под которым виднелся ярко-алый камзол, и брюки такого же кричащего цвета. Его длинные серебристые волосы были заплетены в десяток сложных косичек, а в ухе поблескивала серьга в виде маленького черепа. Но самое поразительное – его глаза. Они были ярко-оранжевыми, как расплавленное золото, и в них, когда он улыбался во всю ширину лица, на секунду проступали вертикальные зрачки. Дракон. Еще один.

Я открыла дверь.

– Наконец-то! – прогремел он, переступая порог. – Аррион, старина! Где ты?

Аррион, стоявший у стойки, закатил глаза. Незнакомец обнял Арриона с такой силой, что я услышала треск одежды.

– Ксиландор. Ты так же невыносим, как и всегда, – произнес Аррион, высвобождаясь из объятий. – Что привело тебя сюда?

– Как что? Слухи! – Ксиландор широко улыбнулся, оглядывая холл. Его взгляд скользнул по мне, по Лириану, по Грум-Гру, и на его лице расцвел неподдельный восторг. – До меня дошли слухи, что ты вступил в права совладельца легендарного «Междумирья»! Это же грандиозно! Новость облетела уже пол Аэтериса!

Он подскочил ко мне и подхватил мою руку, чтобы коснуться ее губами. Его прикосновение было прохладным.

– Очаровательная леди! Должно быть, вы и есть та самая Ольга! Я, Ксиландор, наверное, самый старый и бесполезный друг этого невыносимого затворника! Позвольте выразить свой восторг! Вы совершили невозможное – не то что вдохнули жизнь в этот застывший артефакт, вы заманили в его сети самого нелюдимого дракона Аэтериса! Сына самого Каэля анСара!

Аррион, стоявший с видом человека, терпящего неизбежное зло, резко выпрямился.

– Ксиландор, – его голос прозвучал предостерегающе тихо.

– О, перестань! – отмахнулся тот. – Она же твой партнер, ей положено знать, в какое славное, хоть и слегка потрепанное партнерство она вписалась!

Он повернулся ко мне, и его золотые глаза сверкали азартом рассказчика.

– Его отец, Каэль анСар, был гением. Но независимым. Слишком гордым, чтобы вписаться в унылую иерархию научных кругов. В то время могущественная «Гильдия Туризма и Отдыха» начала свою экспансию, скупая и поглощая независимые постоялые дворы. Гильдия разработала свой, более простой и дешевый в производстве Сердечный Механизм, и настаивала на его установке во всех поглощенных отелях. Старые, уникальные Сердца, созданные такими мастерами, как Каэль, объявлялись «нестабильными» и «морально устаревшими».

Гильдия Артефакторов, видя в этом выгоду, поддержала программу. Они предложили Каэлю анСару выгодный контракт – передать все свои наработки и чертежи для их адаптации под «унифицированный стандарт». Отец Арриона наотрез отказался. Он называл это «духовным вандализмом». Для него его Сердца были живыми существами, а не набором запчастей. Он верил, что у каждого Дома должно быть свое, уникальное Сердце, подходящее именно ему

Я увидела, как скулы Арриона напряглись. Он молчал, но его молчание было красноречивее любых слов.

– Его объявили упрямцем, стоящим на пути прогресса, – продолжал Ксиландор, понизив голос до конспиративного шепота. – Заказы иссякли. А потом Каэль погиб при загадочных обстоятельствах. Мы уверены, что это дело рук Гильдии. А наш герой, – он кивнул в сторону Арриона, – получил все их заманчивые предложения о работе. И так же холодно, как его отец, отказался.

– Э… спасибо за информацию, – смущенно пробормотала я, отнимая руку. – И я никого никуда не заманивала. Мы заключили взаимовыгодное партнерство.

– Еще лучше! – воскликнул Ксиландор. – Деловая хватка! Обожаю это!

– Не слушай его, Ольга, – сухо сказал Аррион. – Ксиландор известен своей любовью к гиперболе и нездоровым интересом к чужим делам.

– Несправедливо! – возмутился Ксиландор. – Я просто вижу потенциал! Взгляни вокруг, Аррион! Великолепный холл, пахнет… о, боже, кофе и свежей выпечкой! И кто это у нас? Настоящий эльф-страж в качестве метрдотеля! И тролль! Безмолвный, но исполненный достоинства служитель! Уникальное торговое предложение!

Он вертелся вокруг, словно юла, тыча пальцем в разные уголки.

– Вам нужна реклама! Широкая, громкая! Нужно рассказывать о себе! Устраивать тематические вечера! «Эльфийские поэтические чтения при свечах»! «Гномьи дегустации эля с закусками»! Приглашать знаменитостей! Я, например, могу быть вашим первым почетным гостем!

Идеи так и сыпались из него. Я слушала, все больше проникаясь мыслью, что этот эксцентричный дракон – прирожденный маркетолог. Все, что он предлагал, было гениально, ярко и как раз в тему привлечения внимания.

– Вы знаете, – сказала я, перебивая его поток сознания. – Все, что вы говорите это маркетинг.

Ксиландор замер, наклонил голову.

– Марке… что?

– Маркетинг, – повторила я. – Искусство продвижения товара или услуги. Привлечение клиентов, создание узнаваемости бренда, формирование спроса. Все, что вы только что перечислили, – это классические маркетинговые ходы.

На лице Ксиландора расцвела улыбка, достойной рекламного щита.

– О, мне нравится это слово! Оно такое звучное!

– Похоже на то, – улыбнулась я в ответ. – И у нас как раз открыта вакансия.

Аррион смотрел на наше взаимодействие с возрастающим скепсисом.

– Ты предлагаешь нанять Ксиландора? Это все равно что поселить в Дом ураган и надеяться, что он будет подметать пол, а не срывать с петель двери. Его единственная цель в жизни – превратить любое стоящее начинание в подобие ярмарочного балагана. Уверен, он попытается убедить тебя, что для привлечения клиентов нам необходим поющий фонтан в виде голого гнома. Это плохая идея.

– Аррион, друг мой, я оскорблен! – Ксиландор прижал руку к груди. – Я – тонкий ценитель! Я создаю атмосферу! Леди Ольга все поняла правильно! Я серьезно! Мне скучно! Мои последние три проекта – создание нового созвездия, переговоры со стаей звездных китов и реорганизация системы налогообложения в одной маленькой божественной канцелярии – успешно завершены. Мне нужно новое дело. А тут… – он обвел рукой холл, – тут такой простор! Я займусь вашим… маркетингом! Будет грандиозно! Я уже вижу заголовки в магических хрониках: «Заброшенная жемчужина вновь сияет! Тайны Постоялого двора «Междумирье» раскрыты!»

Он был неудержим. И, черт возьми, он был прав. Нашему Дому нужен был именно такой человек. Вернее, дракон.

В конце концов, после недолгих переговоров, Ксиландор был официально нанят на должность «межмирового маркетолога». Аррион капитулировал с условием, что «этот паяц не будет иметь доступа к энергетическому ядру Дома».

Проводив нашего нового сотрудника до его временных апартаментов, я вернулась в холл. Аррион стоял на своем месте, его руки были скрещены на груди.

– Ну и комедия, – произнес он.

– Он принес жизнь в этот Дом, – возразила я. – Посмотри, даже стены все встрепенулись.

– Возможно, – сказал Аррион. – Но когда этот «ураган» начнет требовать бюджет на позолоченные визитки и фейерверки при въезде каждого гостя, помни, я предупреждал.

Я поняла, о чем он говорит, когда провела экскурсию для Ксиландора. Ксиландор восхищался «Эльфийскими Рощами», придирчиво осматривал «Логово Дракона», задавал Лириану десятки вопросов о предпочтениях знатных эльфийских родов, пытался научить Грум-Гра новому, «более фотогеничному» жесту приветствия и даже уговорил Лазурита рассказать пару шуток «для оценки юмористического потенциала».

Он задавал Лазуриту вопрос о его «внутренней гармонии» и, выслушав гулкий ответ, тут же предложил идею «номеров для медитации». Он спросил Грум-Гра, что тому больше всего нравится в Доме, и, получив в ответ на планшете слово «УЮТ», разразился тирадой о том, как продавать этот уют.

Позже, когда Ксиландор на время погрузился в изучение книги жалоб и предложений, мы с Аррионом остались одни на кухне.

– Ну и шторм вы к нам привлекли, – заметила я, заваривая чай.

– Я предупреждал, – он принял чашку с вежливым, но отстраненным кивком. – Но, как ни парадоксально, его безумие иногда рождает здравые идеи. Его совет насчет межмировой рекламы не лишен смысла.

Я смотрела на него и думала о том, как мало я на самом деле знаю о нем. Я знала, что он дракон, артефактор, циник и педант. Но что стояло за этим?

– Вы с ним давно знакомы? – спросила я.

Аррион отпил чаю, и его движение было столь же безупречным и выверенным, как и все остальное.

– Да. Очень. Мы росли вместе. Он всегда был болтлив, – произнес он, прежде чем я успела что-то сказать. – И обожает драматизировать.

– Но он сказал правду? Насчет твоего отца? Гильдии?

Он медленно кивнул, его взгляд скользнул по стенам, по тихо гудящему Сердечному Механизму где-то в подвале.

– Да. Отец считал, что у каждого Дома должна быть душа. Его Сердца были не механизмами, а живыми существами. Гильдия же предлагала стандартизацию. Надежность, предсказуемость, безопасность. И полную безликость. Он не мог с этим смириться, – Аррион на мгновение замолчал. – После его смерти… они предложили мне все. Место, деньги, доступ к архивам. Но я видел в их глазах лишь желание получить контроль над его наследием. Над его чертежами. Над этим, – он сделал жест, охватывающий весь Дом.

– И ты стал вольным артефактором?

– Можно сказать и так, – проговорил он.

Его прервал громкий возглас Ксиландора, который влетел в холл, размахивая каким-то свитком.

– Я все понял! Мне нужен доступ к вашему устройству ввода! И к карте миров! Мы начинаем первую рекламную кампанию!

Аррион вздохнул.