Текст книги "Люди на дороге жизни. Журнальный вариант"
Автор книги: Вячеслав Щепоткин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)
Алмазные пираньи в российском Гохране
Но прежде чем продолжать дальше, я должен сказать немного, как говорится, об истории вопроса. Подробно рассказать не удастся, потому что это очень обширная история, о которой я написал роман “Дуэль алмазных резидентов”. Сейчас вышло два издания на русском языке, кроме того, он переведён на якутский и вместе с моим романом “Крик совы перед концом сезона” – о разрушении Советского Союза – удостоен “Большой литературной премии России”.
Алмазы – это сырьё для изготовления бриллиантов. Правда, есть ещё технические алмазы – мелкие, непригодные для ювелирного дела. Из них получается алмазный порошок, – тоже нужный продукт. Им обрабатывают в промышленности важные детали, например, орудийные стволы и многое другое.
А ювелирные алмазы, которые занимают меньшую долю в добыче, это очень ценное сырьё. Достаточно сказать, что взвешиваются они в каратах. Карат же – это всего 0,2 грамма. Когда алмазов в мире добывалось немного, то они, естественно, и стоили очень дорого, и украшали только королей. А потом, когда их начали добывать в большом количестве в Южной Африке, встал вопрос, как сделать так, чтобы алмазы не заполонили рынок и не упали в цене. Ведь алмаз, как я писал, не хлеб и не картошка. Его, если много на рынок выбросишь, то цены рухнут, и поднять их будет трудно. И вот некий Сесил Родс, англичанин, придумал, как избежать “алмазного затоваривания”. Он выдвинул лозунг: “Если на Земле будет всего три человека, то алмазов надо продавать столько, чтобы хватило лишь двоим”. То есть всё время должен быть дефицит.
Вот на этом основании начала создаваться так называемая одноканальная система продажи алмазов. Иначе говоря, продажа драгоценного сырья из одних рук, из одного места.
Дело Родса продолжило семейство Оппенгеймеров. Они создали корпорацию “Де Бирс”, которая заключала договоры со всеми алмазодобывающими странами о том, сколько сможет купить алмазов у каждого государства по твёрдой цене. При этом ставилось условие, что самостоятельно государства на рынок выходить не должны. Ибо это будет во вред и им, и всему мировому рынку.
А продавала “Де Бирс” алмазы только 160 отобранным покупателям, так называемым сайтхолдерам. Эти люди заранее давали заявку в штаб-квартиру “Де Бирс”, которая находится в Лондоне, на какую сумму им нужно приобрести алмазов. В Лондоне собирали партию драгоценных камней из разных месторождений планеты, насыпали в простой бумажный пакетик, и диамантер отправлялся с ним в смотровую комнату. Как правило, соглашался с предложением, ибо тех, кто отказывался, обычно больше не приглашали. Цена, по которой диамантер покупал алмазы в Лондоне, считается мировой. Ниже она может быть лишь в том случае, если алмазы где-то украсть. Ведь производитель бриллиантов, тот самый диамантер, отбирал из купленной партии нужные ему алмазы, а остальное продавал, скажем так, коллеге, не допущенному в круг избранных покупателей. Продавал, естественно, дороже. Тот, в свою очередь, следующему, и так далее. В конце цепочки цена вырастает процентов на сорок. А если учесть, что некоторые алмазы стоят и 10, и 20, и 30 тысяч долларов за карат, а диамантеров в мире – тьма (в одной Индии их около миллиона, не говоря о США, Бельгии, Израиле), то понятно, сколько желающих припасть к дешёвой алмазной “кормушке”.
Когда был Советский Союз, “Якуталмаз”, добывая свою продукцию, часть её продавал “Де Бирсу”, как другие страны. Остальное складывал в Гохран. Правда, “Де Бирс” ставил ещё одно условие всем государствам: они не должны были иметь на своей территории ограночной отрасли. И только в Советском Союзе, по настоянию председателя правительства Алексея Николаевича Косыгина, были созданы семь гранильных заводов с одним именем “Кристалл”. Корпорация пошла на уступку лишь потому, что страна добывала четвёртую часть всех алмазов в мире. К концу существования Советского Союза в Гохране, по оценкам экспертов, скопилось алмазов примерно на 13 миллиардов долларов.
Когда страна развалилась, заводы остались в разных республиках и большинство их погибло. В России были три завода – в Барнауле, в Москве ив Смоленске. Из-за отсутствия оборотных средств – не на что стало покупать алмазы – первый остановился совсем. Второй дышал, но плохо. И только третий – в Смоленске, благодаря усилиям талантливого, дальновидного генерального директора Александра Ивановича Шкадова, работал довольно успешно.
Но Бычков, возглавив Роскомдрагмет, объявил, что у России нет гранильной промышленности, что мы должны пригласить профессионалов из других стран, чтобы они научили нас, как огранивать алмазы в бриллианты. Для этого, мол, надо создать совместные предприятия. И что тут началось! Если перед концом Советского Союза у нас было два совместных предприятия, то через несколько месяцев после прихода Бычкова их стало полторы сотни. Такой взрывной рост объяснялся очень легко. Благодаря активной бычковской пропаганде в СМИ и в правительстве о том, что совместные предприятия нужно считать отечественными, им незаслуженно предоставлялись невиданные льготы. Во-первых, они получали право покупать алмазы, как государственный смоленский “Кристалл”, по цене ниже мировой. Во-вторых, им открыли доступ в Гохран, чтобы выбирать алмазы. Разумеется, более хорошего качества, чем на торгах в Лондоне. И дешевле, нежели у строгой корпорации. Этого не имел даже государственный смоленский завод. В-третьих, по два месяца могли не платить за взятые алмазы. Это давало ещё одну выгоду, и немалую. Взяв бесплатно дорогой товар, люди СП тут же контрабандным путём вывозили его за границу, продавая там в полтора раза дороже, чем потом будут расплачиваться в России. Наконец, эти СП, по решению правительства, получили право первые три года не платить налоги в российский бюджет. А дольше почти никто из них не работал. Когда подходил срок, менялось название и по тому же адресу, с теми же учредителями регистрировалось новое СП.
Но это ещё не всё. Бычков уверял, что совместные предприятия создадут десятки тысяч рабочих мест. В действительности всё оказалось совершенно не так. Большинство СП имели не более десяти рабочих мест, да и то на бумаге.
А что ж это были за совместные предприятия? Учредителем с иностранной стороны, как правило, выступал какой-нибудь недавний гражданин СССР, переехавший в Израиль, США, Бельгию, Канаду. Сменив там фамилию типа Рыбакова на Фишмана, он приезжал в Россию, объявлял себя диамантером, хотя алмазы и бриллианты видел только в кино. Соучредителем с российской стороны нередко становился государственный чиновник. Зачастую высокого ранга. Ещё недавно, по словам одного из героев моего романа, “сам никто и звать никак” – я таких назвал “человеками из щелей”, – теперь он становился соучастником разграбления России.
Получив немыслимые преференции, вся эта орава наскоро слепленных СП припадала к накопленным за десятилетия алмазным богатствам. Чиновников не зря брали в соучредители. Они помогали грабежу. Например, в декабре 1994 года двум государственным предприятиям системы “Кристалл”, московскому и смоленскому, было отпущено из кладовых Гохрана 33 тысячи каратов алмазов. На заводах в то время было 1800 рабочих мест, и загруженность предприятий составляла 60 процентов. Но ровно столько же – 33 тысячи каратов – получило совместное предприятие “Сапфир”, где, по данным самого этого СП, было всего 19 рабочих мест. И вставал вопрос: куда “Сапфир” денет такую массу драгоценных камней? Это же всё равно, что воробью дать мешок пшеницы! Чиновники и лжедиамантеры знали, куда уйдут алмазы. За границу.
Счётная палата России провела проверку и установила, что в 19941995 годах предприятиям всех форм собственности выделялось на 1,4 миллиарда долларов алмазного сырья. Однако обрабатывалось в России только на 450 миллионов. Остальное под разными предлогами вывозилось за границу.
То есть почти на миллиард долларов. Но и через таможню проходила не вся эта масса. Здесь отмечали только на 400, на 500 миллионов долларов. Остальное вывозили контрабандным путём – в лифчиках курьерш, в трусах, в портфелях, в ботинках итак далее. Курьеров ловили, но поймать было трудно. Можно было их схватить только оперативным путём, потому что алмаз виден лишь в рентгеновском диапазоне. А как всех будешь просвечивать? Вот так вовсю “работали” эти совместные предприятия.
А куда же вывозилась эта лавина алмазов? В основном в Израиль. По сведениям одного из официальных лиц этой страны, в Израиль из России каждый год поступали алмазы на 600 миллионов долларов. В итоге страна, где не добывалось ни одного карата, стала одним из ведущих экспортёров алмазов на мировом рынке. И продавалось их больше, чем компания “АЛРОСА” отпускала “Де Бирсу”.
Бычков вряд ли смог бы один так устроить разграбление российского Гохрана, если бы не поддержка правительственных чиновников и администрации президента. Он всё время твердил во всех правительственных кабинетах, а оттуда это переходило в газеты и журналы, что совместные предприятия – это наши государственные предприятия. Но, как я писал в своей книге “Дуэль алмазных резидентов”, они были, скорее, алмазными пираньями. Государственными их можно было назвать примерно так же, как Папу Римского итальянцем. Но имея не просто поддержку, а соучастие чиновников в совместных предприятиях, удавалось Гохран грабить напропалую. А иностранные члены этих СП запросто покупали российских чиновников. И в зависимости от услуги перечисляли на их зарубежные счета доллары, фунты, марки, а то и просто дарили алмазы и бриллианты.
Но мало этого, когда компанию “АЛРОСА” возглавил Вячеслав Штыров, Бычков и его подельники увидели, что пришёл человек, с которым невозможно договориться в интересах контрабандистов, а значит, надо его свалить. И вот тут началась ожесточённейшая и изощрённая война против государственной компании “АЛРОСА”.
Почему я говорю “государственной”? Потому, что 70 с лишним процентов её было в собственности государственных структур: Росгосимущества Российской Федерации, Госимущества Якутии, администрации восьми улусов, то есть районов республики, где добывались алмазы. Кроме того, акционерами компании с незначительным количеством акций были фонд поддержки военнослужащих и трудовой коллектив. К тому же компания была закрытым акционерным обществом. То есть разорить её так, как разоряли все остальные прибыльные и лакомые кусочки, которые оказались открытыми обществами, было нельзя. Туда вступали будущие владельцы, скупали акции и становились олигархами. Причём скупали, можно сказать, за гроши. Так вот, поскольку её нельзя было скупить, чтобы свалить неугодного президента, компанию начали душить снаружи.
Своё правительство работает на чужих
По указу Ельцина правительство должно было за несколько месяцев до начала следующего года выделять объём квот на вывоз алмазов. Компания была признана единственной экспортной организацией алмазов, официально продавая через “Де Бирс” часть добываемого сырья. Кроме того, “АЛРОСА” имела право продавать некоторую часть их на свободном рынке, чтобы контролировать цены и смотреть, не обманывает ли её “Де Бирс” в этом отношении. И вот никаких этих квот и никаких этих разрешений даже на продажу “Де Бирсу” Минфин и все завязанные, купленные чиновники компании не давали. Не давали по полгода. А что такое полгода или семь месяцев не давать разрешение на вывоз “Де Бирсу” и на продажу этой корпорации алмазов? Это значит, нет денег. А компания вообще кормилица республики. Она содержала не только алмазодобывающую провинцию, где оплачивала деятельность здравоохранения, образования и целого ряда других бюджетных сфер. Не имея денег, не могла развиваться, а Штыров требовал строительства новых рудников, новых горно-обогатительных комбинатов. Не все его поддерживали в этом. Но команда постепенно сформировалась, прямо скажем, боевая и действующая в одном русле с президентом.
Это были вице-президенты Александр Сафронович Матвеев, Иван Кириллович Демьянов, Зельберг Семён Ильич, Владимир Венедиктович Пискунов, тогдашний главный инженер Дюкарев, целый ряд других специалистов.
Российская власть помогала разными способами удушить компанию в интересах алмазной зарубежной мафии. Например, сотрудничество с корпорацией “Де Бирс” протекало на основании Торгового соглашения. Эти соглашения заключались уже к этому времени лет 30-35. И последнее, которое было заключено перед концом Советского Союза, уже заканчивалось.
Штыров и его люди “бомбили” Министерство финансов, другие правительственные структуры предложениями о том, что нужно продлевать Торговое соглашение. Этого требовала и корпорация “Де Бирс”, потому что без согласованного документа работать не разрешалось. Но если перед концом Советского Союза торговые соглашения смогли подготовить и принять за три месяца, то здесь проходил год за годом, а документ всё не выпускали. Его проводили по длинной цепочке разного рода ведомств и министерств. И каждое находило какую-нибудь зацепку, чтобы отправить документ на новую доработку.
Придирки были настолько издевательскими, что по-хорошему тех, кто их высказывал, надо было увольнять с работы и никогда не подпускать больше к государственной службе. Например, в Минфине однажды сделали замечание, что вот тут надо точку с запятой, а вы поставили запятую. В другом ведомстве написали, что тут, мол, надо с большой буквы, а вы сделали с маленькой. Поэтому отправляем на новый круг согласований. А новый круг – это полтора десятка разного рода виз надо собрать.
Один из закопёрщиков этого торможения был министр финансов Лифшиц. Он у меня в романе проходит как Липшис. Штыров лично добивался встречи с ним, но секретарши говорили, что он занят, его нет, он на приёме, он на встрече с Борисом Николаевичем и прочее. Но надо сказать, что Вячеслав Анатольевич Штыров был человек не просто упрямый и настойчивый, а человек несгибаемый.
Многое взял он от отца, контр-адмирала. Его отец, Анатолий Тихонович, одно время работал заместителем начальника разведки Тихоокеанского флота. Однажды как командир подводной лодки он исследовал очень сложный фарватер, по которому можно было выходить в открытый океан. Никто до него этим фарватером не проходил.
Другой раз его подводная лодка оказалась, ну, не случайно, конечно, а заведомо, среди кораблей шестого американского флота, который проводил ученья. И сделав, скажем так, как бы тренировочные, или прикидочные, торпедные залпы, не подлинные, а имитационные, она обнаружила себя. И лодку стали бомбить по-настоящему. Об этом Анатолий Тихонович Штыров написал в одной из своих книг.
Надо сказать, что он оказался талантливым литератором-маринистом. Его повести и рассказы были опубликованы в нескольких книгах, ими зачитывались не только моряки, но и сухопутные читатели. Так вот в тот раз, когда бомбили его подводную лодку, они с огромным трудом смогли вырваться из этого кольца.
До похода командира Штырова наши подводники пытались несколько раз пройти этим путём, но их каждый раз вычисляли, заставляли всплыть, ставили в так называемый конверт и с позором возвращали на нашу базу. А Штыров-старший сумел вырваться из этого подводного плена и прийти на базу.
Однако перед этим наши разведчики перехватили сообщение о том, что американскими военными кораблями потоплена советская подводная лодка. Поводом послужило масляное пятно на поверхности воды. Глубинными бомбами разорвало внешний корпус лодки, где хранилось горючее. И вдруг израненная подлодка, с разорванным внешним бортом, возвращается домой, хотя там уже друзья помянули экипаж в ресторане, а жены думали, что их близкие погибли.
Так вот, унаследовав от сурового отца, твёрдого в действиях, с жёстким характером, многие его черты, Штыров и сам стал таким. Даже внешне было видно, что это не какой-то интеллигентный соплячок, а суровый, мужественный человек.
Не попав к Лифшицу, он стал пробиваться к его начальнику – первому вице-премьеру Чубайсу. Пробился. Чубайс заявил: зря вы беспокоитесь, что нет денег из-за непродажи алмазов, что в Якутии могут погибнуть люди. Ничего, какая-то часть погибнет, на то и есть рынок. Тем не менее, в конце концов, Штыров добился нужного для страны дела: Торговое соглашение было заключено. И теперь компания могла работать спокойнее.
Но работать ей не давали. Взгляды мафии обратились на “АЛРОСУ”, потому что запасы алмазов в Гохране совсем подошли к концу. Хотя их, как мы помним, эксперты насчитывали на 13 миллиардов долларов. Это было сопоставимо с объёмом так называемых “стоков”, то есть запасов “Де Бирс”. Буквально через несколько лет там оставалось уже то, что называется индийский товар – мелкие неходовые алмазы.
А Гохран пустел, потому что мафия обнаглела совсем. Некий Козленок, с помощью, как потом говорилось на суде, Бычкова, создал в Лос-Анджелесе фирму “Голден АДА”. Туда из Гохрана самолётами, в сопровождении правительственной фельдсвязи, были вывезены тонны золотых монет, огромное количество алмазов, бриллиантов и других российских ценностей. Вывезли по специально заниженным оценкам на 180 миллионов долларов, хотя специалисты считают, что подлинная стоимость минимум в три раза больше. Ведь наилучшие алмазы в Гохране отбирали в воскресенье, что запрещено инструкциями. Отбирали так, чтобы никто не видел и не мешал. На вывезенные из России драгоценности Андрей Козленок и его подельники братья Давид и Ашот Шегеряны, которые до создания “бриллиантовой фирмы” красили бордюры в Лос-Анджелесе, купили дорогие особняки, первоклассные машины, яхты и даже реактивный самолёт.
В ходе того же расследования Андрей Козленок говорил, что председатель Роскомдрагмета Евгений Бычков был одним из директоров этой воровской фирмы.
Сейчас уже второй раз показали фильм по НТВ “Как ограбить Россию. Золотой Козленок”. Я считаю, что этот фильм сделан плохо, в традиционном стиле НТВ-шников, которые всякую проблему сводят к винегрету из действующих лиц и их обрывочных высказываний. Причём в роли комментаторов выступают те, кто и близко этой проблемы не знал – только прочитал или в моей книге “Дуэль алмазных резидентов”, или в некоторых журналах того времени.
В общем и целом, историю с Козленком можно охарактеризовать словами: вор у вора дубинку украл. А НТВ-шники в своём фильме сделали все, чтобы оправдать Бычкова. Дескать, бедненький, доверчивый Бычков поверил этому проходимцу Козленку, который наобещал ему великие блага, огромные кредиты из Америки. Причём из фильма можно сделать вывод, что Козленок сам по себе вошёл в Гохран – что абсолютно невозможно без участия руководства хранилища и страны, – набрал там бриллиантов, алмазов, золота и самостоятельно вывез в США. Ибо задачей их было – оправдать Бычкова и российско-зарубежную алмазную мафию. В Гохран нельзя было зайти без разрешения председателя правительства. Даже министр финансов, а тогда им был Борис Фёдоров, не имел права открывать Гохран. Значит, или было распоряжение Черномырдина, или ворьё всё открыло самостоятельно.
Американские правоохранительные органы заинтересовались, что это за фирма, для которой из России прилетают самолёты, полные бриллиантов и алмазов. Причём в сопровождении российских официальных лиц. Подключилось ФБР. Козленок запрыгал, стал уходить.
Но тут и наши заволновались. Причём на допросах, как я уже говорил, Козленок, со ссылкой на документы, заявлял, что Бычков в этой “Голден АДА” был директором от России. Председатель Роскомдрагмета не скрывал, что бывал у Козленка в его дворце в Бельгии, что прилетал в Сан-Франциско для встреч со своим подельником. И даже в этом фильме, где следователь по особо важным делам Руслан Тамаев, который вёл дело Козленка и не мог раньше многого рассказать, поскольку был на службе, уйдя с неё, заявил: теперь я свободен, я могу говорить; ко мне Бычков подослал человека, который предложил баснословные условия, чтобы я не раскручивал это дело. Это значит, что Бычков и был главным, кто позволил вывезти из России огромные ценности.
А когда Торговое соглашение было подписано и, казалось, что компании уже никто не помешает выполнять обязательства, “АЛРОСА” отправила “Де Бирсу” посылки с алмазами в рамках соглашения. Однако их внезапно задержали на таможне по требованию Роскомдрагмета. Якобы компания оценила вывозимые алмазы по заниженной цене. Значит, нужен был пересчёт всего содержимого партий, сравнение прейскурантов, действующих цен и так далее. Работа предстояла долгая. А это наносило сильный удар по финансово-экономическому состоянию компании. Ведь 50-тысячный коллектив ждал зарплат, республиканский и федеральный бюджеты – налогов, строители и монтажники предприятий, возводимых в суровых условиях Севера, – нового оборудования. Всё это могли дать добытые с огромным трудом из вечной мерзлоты алмазы. Но они вместо Лондона лежали в Москве на таможне, где их несколько месяцев неторопливо перебирали разные специалисты. Когда, наконец, ждать уж было невмоготу, Штыров заявил: “Если в Роскомдрагмете считают, что мы оценили их дешевле, чем положено, то пусть покупают их по этой цене”. И буквально на следующий день оценку компании признали правильной. Алмазы, согласно договору, пошли “Де Бирсу”.
Компанию травили не только такими действиями. Не было дня, чтобы в газетах и журналах не появилась какая-нибудь порочащая “АЛРОСА” публикация. Купленные журналисты, особенно в этом смысле отличались “Известия” – вот где были наглые публикации, в которых всё переворачивалось с ног на голову! – да ив других тоже этого хватало, писали, что компания нищая, что она много должна зарубежным банкам, что она может быть банкротом, что люди там не хотят работать. То есть всё, что только можно было придумать.
До появления Штырова в компании заседания правления, наблюдательного совета проходили довольно хаотично. Какого-то чёткого и жёсткого графика не существовало. Новый президент сразу установил твёрдый порядок, в том числе поручил проводить эти заседания именно в республике, где добываются алмазы. Однажды, когда руководство компании было в Якутии, вдруг по НТВ начинается передача, где Евгений Киселёв (был такой, сейчас он, по-моему, на Украине воюет с Россией) с подачи министра финансов Лифшица объявил, что против компании “АЛРОСА” возбуждено уголовное дело за неуплату налогов, что она жульничает, что это жуткое преступление и её президента скоро выгонят. Всё это было заявлено по НТВ на всю страну.
Вскоре выяснилось: сказанное министром финансов и Киселёвым – клевета. Очень быстро алмазники доказали свою правоту. Но Лифшиц даже не извинился перед многотысячным коллективом. Ведь задача стояла сменить руководство компании и захватить “АЛРОСУ”.
Человек, который видит дальше завтра
С распадом Советского Союза развалилась и геологическая отрасль во всех республиках. Не была исключением и Россия. В Якутии геологи старались выжить, кто как мог, в том числе продавая сведения о перспективных районах месторождений. Штыров, который всё время говорил, что мы должны смотреть на годы вперёд, настоял включить геологов в состав компании, с теми же льготами, какие были у горняков алмазодобычи. Не все были согласны с этим. Даже некоторые ближайшие члены команды говорили: “У нас денег не хватает на зарплату своим, а Вы ещё хотите взять на шею компании геологов”. Он убеждал: геологи нам дадут будущее.
Однажды приехал в геологическую экспедицию. Она работала на существующих месторождениях. Изучали борта, то есть боковые части карьеров, смотрели, куда ещё можно двигаться. Но это было между делом. А серьёзной работы, больших поисков не осуществлялось. Штыров начал выступать. А геологи – публика своеобразная. Смотрели на него с иронией: вот новый президент впервые приехал, мы на него посмотрим сейчас. Когда он стал говорить, что нужно искать, что вы засиделись в кабинетах, в тёплых домах и квартирах, нужно в “поле” идти, некоторые иронически заулыбались. Однако, едва президент заговорил на знакомом им языке, люди обратились в слух. Он говорил, что наша республика, как вы, наверное, знаете, в геологическом отношении имеет сходство с Южной Африкой. Это значит, что у нас ещё могут быть большие открытия. И заявил: кто найдёт крупное месторождение, тому будет большая, даже, можно сказать, огромная премия. Как показало время, года через два начались открытия. И компания уже обеспечивала себе фронт работ на долгое время вперёд.
Но денег действительно не хватало, ибо одновременно Штыров настаивал на изменении способов добычи. Сейчас, как известно, алмазы добываются в карьерах открытым способом. Но проходят годы, десятилетия, и карьеры разрастаются. Скажем, карьер “Мир” стал уже настолько большим и глубоким, что над ним запрещено летать вертолётам – их может затянуть туда. Этот карьер виден из космоса. Он подошёл почти к самым домам города Мирного. Надо делать подземный рудник.
На трубке “Удачной” богатый карьер был ещё доступным для отработки. Но и там в перспективе надо было строить рудник, потому что алмазы уходили далеко вглубь.
Вместе с тем начиналось строительство горно-обогатительного комбината на трубке “Юбилейной”. На всё это нужны были деньги. И Штыров не раз обращался к коллективу с просьбой подождать, не требовать полных выплат зарплат, чтобы построить все нужные объекты. Он говорил: если мы это не создадим, то вы не будете иметь работы в будущем. Были составлены графики погашения задолженности. Ситуация стала выправляться. И вовсю начал строиться “Юбилейный” ГОК. Его построили. Пригласили гостей, в том числе Председателя Совета Федерации Егора Семёновича Строева. Этот самый северный в мире горно-обогатительный комбинат за Полярным кругом обошёлся компании в миллиард долларов. Причём за собственные средства. Если “Де Бирс” и, например, австралийская Аргайл строили такие крупные объекты за счёт кредитов, то тут пришлось изыскивать внутренние возможности. В том числе за счёт задержки зарплат рабочим, ибо российские банкиры были подключены к борьбе за уничтожение “АЛРОСЫ”, ради интересов международной алмазно-бриллиантовой мафии.
На мой взгляд, есть два главных типа руководителей. Один из них берёт всё на себя, не опираясь на подобранных им специалистов, не доверяя им, задыхается, как говорится, вылезает из жил, надрывается, и результаты получаются средненькие. Другой – тоже берёт много на себя, но при этом распределяет усилия на подобранных людей, на команду единомышленников. Проверяет их спросом, порой жёсткой требовательностью, ободряет поддержкой, аккумулирует их предложения, но главным двигателем идей, стратегических планов является сам.
Именно такой руководитель Штыров. В решении огромного количества проблем, в масштабных преобразованиях закопёрщиком, как правило, был он. Но и самые ответственные направления вели вице-президенты: Зельберг, Демьянов, Матвеев, Пискунов, руководители важнейших служб и подразделений. Все вместе они занимались не только производством. Так, например, инициатором создания первого в России трудового кодекса стал Штыров. Однако детально разрабатывал его, наполняя невиданный для новой России документ нужными идеями и понятиями, Семён Ильич Зельберг. Суть кодекса сводилась к тому, что оплата осуществлялась в зависимости от успехов каждого трудового подразделения и каждого человека. Люди восприняли это довольно хорошо.
Другой факт. Вице-президент Иван Кириллович Демьянов высказал предложение ввести в компании ведомственные награды. Входившие в правление либералы от московского правительства подняли его на смех. “Он скоро предложит ввести красные штаны для поощрения”. Но президент Штыров решительно поддержал идею Демьянова. Работали упорно, подбирая наилучшие варианты, чтобы награды действительно выглядели достойно. А поскольку к ним добавлялась приличная сумма денег, звание заслуженных работников компании стали цениться очень высоко. Всё это привлекало и вдохновляло людей: они старались работать лучше.
Чтобы люди видели более надёжное будущее, команда Штырова, разумеется, при его личном участии, образовала негосударственный пенсионный фонд “Алмазная осень”. В него большие средства отчисляла “АЛРОСА”, и старость будущих пенсионеров обеспечивалась значительными деньгами.
Когда Штыров пришёл в компанию, она, можно сказать, лежала на боку. Бывший генеральный директор “Якуталмаза” Валерий Владимирович Рудаков, ставший первым президентом созданной компании, не выдержал натиска правительственно-алмазной мафии и ушёл, заявив: “С этой бандой справиться не могу!” Поставили другого президента – учёного, много знающего, но человека с характером не боевым, не жёстким. И только когда пришёл Штыров, оказалось, что вот это тот, кто нужен. За несколько лет из погибающей компании, которую вот-вот могли придавить, “АЛРОСА” стала процветающим предприятием.
Она, по задумке Штырова, что нельзя сидеть только в Якутии, включилась в добычу алмазов в Анголе, где, несмотря на военные действия и другие трудности, строили горно-обогатительный комбинат и начали добывать драгоценные камни. Правда, как говорил мне Вячеслав Анатольевич, тогдашний российский министр природных ресурсов сделал всё, чтобы не “АЛРОСА” получала выгоду от вложений, а израильский диамантер Лев Леваев.
Наряду с производственными делами компания продолжала развивать социальную сферу. Был построен прекрасный санаторий “Голубая волна” в Геленджике. В Якутии и в других местах создавались лечебницы для рабочих, строились лагеря отдыха для детей. Она развивалась на всех направлениях – ив производственном, и в экономическом, и в социальном, и в бытовом. После наводнения в Ленске стали строить жильё в городах России, в том числе в Орле, для переселения туда людей из Ленска.
Кстати говоря, наводнение в Ленске было просто жутким. Штыров уехал туда. И всё время, месяца три, по-моему, работал там как прораб. В конце концов, это была его первая основная специальность. Он окончил во Владивостоке политехнический институт по специальности инженер-строитель. Когда ещё работал на стройках алмазодобывающей отрасли, проявил себя как человек энергичный, думающий и всё время ищущий возможности работать эффективно. Именно эти качества помогли ему, собранной им команде и многотысячному коллективу превратить падающую в своё время “АЛРОСУ” в мощную, процветающую компанию мирового уровня.
Поэтому не удивительно, что, когда началась подготовка к выборам президента Республики Саха (Якутия), Штырова попросили выдвинуть свою кандидатуру. Он сначала заколебался, не очень хотел. Потом подумал и согласился.
