Текст книги "Имперская слава (СИ)"
Автор книги: Владлен Багрянцев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)
Эпилог. Легат, я получил приказ.
Ночь над Сирийской пустыней была душной и напоенной ароматами благовоний, жареного мяса и пролитой крови. Императрица Корнелия Септимия Севера, которую легионы и простой народ по привычке все еще называли Муреной, пировала в своем огромном претории с соратниками и высшими командирами. Они праздновали победу – не самую масштабную в этой войне, но невероятно важную. Шатер был разбит прямо посреди лагеря у стен Пальмиры. Этот богатейший город-оазис, стоящий на перекрестке главных торговых путей между Римом и Востоком, пал всего несколько дней назад. Местные правители, состоявшие в дальнем родстве с проконсулом Аполлинарием, имели глупость не открыть ворота законной императрице. За эту слепую преданность полумертвой династии они поплатились головами, которые теперь украшали городские стены.
По правую руку от Мурены восседал префект Квинт Арторий. Его статус при новом дворе оставался загадкой для многих – то ли фаворит владычицы, то ли неофициальный соправитель, то ли будущий император. Сама Мурена пока не спешила прояснять этот вопрос, наслаждаясь властью.
В разгар веселья к курульному креслу бесшумно подошла Береника. Смуглая македонка, отвечавшая этим вечером за охрану, наклонилась к самому уху императрицы.
– Госпожа, снаружи дожидается какой-то важный восточный павлин с огромной свитой, – прошептала она. – Называет себя Фархадом. Говорит, что прибыл как официальный посланник великого царя.
Мурена удивленно приподняла бровь. Фархад всегда приходил к ней тайно, пряча лицо под капюшоном, скользя в тенях дворцов. То, что парфянский шпион явился открыто, означало, что правила игры кардинально изменились.
– Трубите тишину, – приказала она, выпрямляясь в кресле. – И пусть этот павлин войдет.
Военный совет Рима замер, когда полог шатра распахнулся. Шпиона было не узнать. Он был разодет как истинный восточный владыка – в тяжелые парчовые одежды, расшитые золотом, на груди сверкали драгоценные камни, а на голове возвышалась высокая тиара. За ним следовали телохранители и рабы, несущие закрытые тканью блюда. Фархад остановился перед возвышением, с достоинством приложил руку к груди и поклонился.
– Я приветствую великую императрицу Запада от имени моего господина, Царя Царей Ирана и не Ирана, владыки Кушанской империи Васудевы, – торжественно и громко произнес он. – Я прибыл как посланник мира, чтобы заключить долгий, прочный союз между двумя величайшими империями и установить нерушимую границу. И как знак искренности намерений кушанского двора, я должен преподнести тебе, о Августа, дар. Возможно, он не самый приятный для глаз, но он чрезвычайно важен для твоего спокойствия.
Повинуясь его жесту, рабы вышли вперед, опустились на колени и подняли крышки с двух серебряных блюд. Под сводами шатра раздался дружный, потрясенный вздох.
На одном из блюд покоилась отрубленная голова Публия Альбина. Она прекрасно сохранилась, мастерски забальзамированная восточными лекарями – казалось, юноша просто спит, надменно сжав губы. Вторая голова представляла собой жуткое зрелище: это была лишь смятая, изуродованная половина черепа с чудом уцелевшим правым глазом, смотрящим в пустоту, и клоком седых волос, слипшихся от запекшейся крови.
– Мой повелитель приносит извинения, – нарушил гробовую тишину Фархад. – Тело бывшего императора Альбина едва сумели найти после битвы. По нему оттоптались сотни боевых слонов и кавалеристов. Но вот его доспехи.
Императрица долго, молча смотрела на останки человека, который убил ее дядю, приказал перерезать ее семью и бросил ее саму умирать на песок Колизея. Путь мести, начавшийся в пыли амфитеатра, закончился здесь, над этим блюдом. Она откинулась на спинку кресла.
– Уберите эти страшные трофеи прочь, – ровным голосом велела Мурена. Затем она перевела взгляд на парфянина: – Сегодня будь нашим гостем, высокочтимый Фархад. О государственных делах, границах и союзах мы поговорим завтра на свежую голову. А пока – садись со мной рядом и раздели нашу трапезу.
Фархад с учтивым поклоном принял приглашение. Он поднялся на возвышение, и слуги императрицы мгновенно поставили для него кресло и накрыли стол лучшими яствами и вином. Когда застольный гул снова наполнил шатер, Мурена наклонилась к посланнику и заговорила тихо, чтобы их не слышали другие.
– Не могу понять, – тихо произнесла она, глядя на его роскошный наряд. – Ты действительно возвысился, или это просто красивая ширма для мастера над шпионами?
– Я определенно возвысился, моя Императрица, – с легкой улыбкой ответил Фархад, пригубив вино. – Теперь я сатрап Персиды.
– И неужели тебя, гордого парфянина, так легко устраивает место вассала и покорного слуги в тени очередного чужеземного завоевателя?
Улыбка сошла с лица Фархада. Он посмотрел ей прямо в глаза и покачал головой.
– Я не парфянин, Корнелия. Я перс. И все это время я служил не парфянскому царю, а своему истинному господину – Ардаширу. Который, к моему великому сожалению, слишком поторопился с восстанием и потерпел полное поражение. Что ж… я постараюсь не повторять его ошибок.
– Значит, ты не будешь торопиться? – задумчиво спросила Мурена.
– Именно так, – кивнул свежеипеченный сатрап Персиды. – За последнюю тысячу лет многие пытались поработить мой народ. Некоторые даже преуспевали. Ассирийцы, эламиты, мидийцы, македонцы Александра, парфяне, римские легионы, теперь вот кушаны с их боевыми слонами… Завтра это могут быть племена арабов из пустыни, иудеи или вообще какие-нибудь неведомые варвары с других берегов Мирового Океана – кто знает, как повернется колесо судьбы? Завоеватели приходят и уходят, они строят империи и рассыпаются в прах. Но Иран остается. И рано или поздно он опять восстанет из пепла и снова станет великим.
Мурена подняла свой кубок.
– Мне очень нравится твой оптимизм, перс, – сказала она. – Давай за это выпьем.
Пир продолжался, музыканты играли веселые мелодии, но мысли Мурены были далеко от Сирии. Последние Альбины были мертвы. Изуродованная голова старика и забальзамированное лицо юноши поставили кровавую точку в этой долгой истории мести. Грандиозный поход на восток внезапно потерял всякий смысл. Ей точно не нужна была такая огромная, неповоротливая империя, границы которой приходилось бы постоянно заливать кровью легионов. Завтра она обсудит с Фархадом условия вечного мира, заберет свои войска и повернет обратно, в Италию.
А потом… Она выиграла свою главную битву, но с пугающей ясностью осознавала, что настоящая война для нее только начинается.
Как удержать этот трон, купленный такой страшной ценой? Как избежать фатальных ошибок, которые совершили ее дядя Септимий Север и Децим Альбин? Как, имея абсолютную власть, не превратиться в параноидального тирана, вздрагивающего от каждой тени? Как защитить свою жизнь и свою новую империю от бесконечной череды предателей, льстецов и будущих узурпаторов?..
Так много вопросов, и так мало ответов…
* * * * *
…А в это же самое время, за тысячи миль от душных стен покоренной Пальмиры, на другом краю обитаемого мира, дул холодный соленый ветер.
В маленьком безымянном портовом городке на суровом побережье Британии, у серых вод моря, отделяющего провинцию от диких берегов Гибернии, на пороге скромного каменного дома сидел человек. Это был старый, седой, но еще на удивление крепкий и жилистый римский ветеран. Его жизнь была похожа на тысячи других: он отслужил свой срок, вышел в отставку, женился на местной кельтской женщине и осел на этой холодной земле. Потом он овдовел, а его старший сын, пошедший по стопам отца, погиб в стычке с пиктами на северной границе. Но боги сжалились над стариком. Недавно он женился снова, на молодой вдове, а чуть позже в их доме зазвучали детские голоса.
Сейчас эти дети играли прямо перед ним, в лучах скупого северного солнца. Темноволосый мальчик и девочка, лепящие крепость из влажного песка и ракушек.
Клавдия и Тиберий. Дети убитых в Риме Постума и Октавии. Чудом спасенные внуки императора Децима Клодия Альбина.
Ветеран смотрел на них, и перед его глазами стояла та дождливая, темная ночь много месяцев назад, когда к его дому прискакал всадник в изорванном плаще. Это был Фауст Клодий Альбин, его бывший командир. Полководец передал ему двух испуганных, завернутых в одеяла детей и взял с ветерана страшную, нерушимую солдатскую клятву. Клятву присмотреть за ними, вырастить как своих, защитить от любых возможных опасностей, которые пошлет им рок.
А когда придет время, когда они повзрослеют и окрепнут – рассказать им всю правду. Напомнить им, кто они такие, какая кровь течет в их венах и откуда они родом.
Ветеран тяжело вздохнул, достал точильный камень и принялся неторопливо, методично править лезвие своего старого легионерского меча. Глядя на смеющихся детей, в которых спала буря, способная однажды перевернуть мир, старый солдат тихо напевал под нос любимую походную песню:
Легат, я получил приказ идти с когортой в Рим,
По морю к Порту Итию, а там – путём сухим;
Отряд мой отправленья ждёт, взойдя на корабли,
Но пусть мой меч другой возьмёт. Остаться мне вели!
Я прослужил здесь сорок лет, все сорок воевал,
Я видел и скалистый Вект, и Адрианов Вал,
Мне все места знакомы тут, но лишь узнав о том,
Что в Рим, домой, нас всех зовут, я понял: здесь мой дом…
КОНЕЦ ЭТОЙ КНИГИ.
