Текст книги "Я дварф! Невозможная руна (СИ)"

Автор книги: Владислав Добрый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Королева.

Она занимала почти весь грот. Огромная. Раздутая. Белёсая. Словно слепленная из воска и мяса. Большая часть лап обуглилась. Брюхо местами лопнуло от жара. Повсюду тянулись толстые корни паутины, уходящие в камень. Она должна была сгореть. Или задохнуться. И всё же была жива.

Это стало понятно, когда кто-то рядом вдруг тихо сказал:

– Дёрнулась.

Торв рванулся вперёд мгновенно.

Остальные за ним. Я тоже вскинул кирку. И именно в этот момент один из лежавших рядом свёртков оплавленной паутины вдруг зашевелился. Сначала медленно. Потом судорожно забился. Из кокона показалась рука.

Нет.

То, что когда-то было рукой дварфа. Без пальцев. Без кожи. Слишком длинная. Потом вылезла голова. Точнее, обрубок головы с заросшими паутиной глазницами. Нижняя часть тела вообще отсутствовала. Вместо неё в брюхо Королевы уходили толстые пульсирующие жилы. Существо дёрнулось. Разинуло отверстие, лишь отдалённо напоминавшее рот.

И заорало:

– ПЕРЕГОВОРЫ!

Послесловие.

Конечно, многие из вас скажут, что заканчивать книгу в момент начала переговоров с экзистенциальной угрозой как минимум бесчестно. И вообще вызывает серьёзные подозрения: а есть ли у автора пиво?

На это я могу ответить только одно. Поймите меня правильно. Я, конечно, ещё не совсем эльф… но у меня появилась цель. Цель с большой буквы «П». Полтора миллиона рублей.

Да, это дом. Да, это корабль. Да, он в Удмуртии. Да, он мне нужен. Но согласитесь, если уж переезжать в Россию, то делать это надо как нормальный дварф. С пивом, основательно и красиво. К тому же, люди будут называть меня Капитан.

Если же без шуток, то мне действительно пора потихоньку двигаться дальше. Кто не знает, сейчас я живу в Казахстане, но уже давно подумываю о переезде в РФ. А переезд, как выяснилось, штука довольно дорогая. Особенно если ты писатель, который зачем-то вместо спокойных коммерческих книг начал писать про подземную цивилизацию дварфов, выращивающих грибнину и воюющих с коллективным паучьим разумом.

Но знаете что?

Мне очень понравилось это путешествие.

Спасибо вам за него.

И нет, с дварфами мы, скорее всего, ещё не закончили. У меня на них есть планы. Небольшие. Коварные. Но пусть пока это останется сюрпризом.

А сейчас я, пожалуй, допишу «Наследника». Или, кто знает, может всё-таки наступлю на горло своему эстетическому чувству и напишу что-нибудь про Великую Отечественную с попаданцем. Потому что, как показывает практика, попаданец уже давно превратился не в жанр, а в элемент интерфейса. Без него читатель иногда просто не нажимает кнопку “читать”.

Но я рад. Дварфы всё равно получились. И даже получились чуть глубже и интереснее чем... может, даже, самого автора. Что, впрочем, не так уж сложно.

Ну, раз мы тут все собрались своим кружком, где только свои, пожалуй, пока дело не дошло до штурвала, выложу карты на стол.

Надо сказать, что многоноги появились у меня очень давно. Даже раньше многих других идей этого мира. Изначально это была скорее форма какого-то почти экзистенциального зла. Не в смысле “демоны и тьма”, а нечто максимально отвратительное. Ну вот что может быть хуже социальных пауков? Правильно. Политики. Но они представляют реальную опасность и про них я писать не буду.

Однако внимательные читатели, пришедшие ещё после «Восьмого Королевства», могли заметить интересную разницу между многоногами и Старым Врагом. Кстати, надо будет однажды всё-таки перепройтись по «Восьмому Королевству». Возможно, даже переписать концовку. Но нет. Подождите. Не всё сразу. Я слишком легко начинаю копать сразу в десяти направлениях.

Так вот.

В «Восьмом Королевстве» многоноги были практически неостановимой силой. Самовоспроизводящейся машиной войны. Не экосистемой даже, а чем-то вроде биологического оружия, заточенного под тотальное уничтожение. И, если честно, бедные дварфы против такой штуки просто не выжили бы. Рано или поздно их бы всех сожрали. За сто лет. За тысячу. Неважно.

Поэтому разновидность Старого Врага в «Дварфе» – другая.

И, что забавно, это даже не рояль.

Меня когда-то очень очаровала одна механика из Space Rangers. Если вы вдруг ставили высокую сложность, то одним из способов выживания против доминаторов было… спрятаться за другим доминатором. Дело в том, что они не нападают друг на друга, а один менее агрессивен и его можно призвать в нужное место. Отгородить свой кусок галактики менее опасным хищником и спокойно развиваться внутри.

Мне всегда хотелось где-то провернуть похожую идею.

Поскольку сами многоноги выросли у меня из переосмысления мифа о сторуких великанах гекатонхейрах, стерегущих Тартар, то и Старый Враг здесь – скорее древняя система охраны. Учитывая божественную природу магии, которая вплетается в мир становясь его частью, она по сути вросшая в окружающую среду. Вроде фауны Австралии. Занявшая экологическую нишу.

Они не несутся бесконечной волной завоевания. Они расползаются медленно. Устраивают гнёзда. Врастают в камень. Сидят вокруг чего-то древнего и опасного, как пауки вокруг яйца.

На поверхности, судя по всему, им вообще не слишком хорошо. Они подземные существа. Хотя кто знает, возможно, на южных берегах мира можно однажды найти и поверхностные гнёзда. Но всё же это не та страшная цивилизационная антибожественная мясорубка из «Восьмого Королевства».

Потому что та разновидность, скорее всего, создана уже людьми. Ну давайте честно. Люди в фэнтези обычно делают именно это. Берут божественную штуку и начинают “допиливать интерфейс”.

Боги создали основу.

Люди добавили:

масштабирование,

агрессию,

управляемость,

специализацию,

и, вероятно, способность воевать именно с богами.

А потом с ними случился парадокс «зондов фон Неймана». Они забыли предназначение или размноженились так, что стали угрозой. Как мне кажется, сами боги не слишком хороши в инженерии сложных систем. Они могут менять фундаментальные законы мира, ломать физику, творить чудеса… но им всё равно зачем-то нужны смертные, чтобы:

строить,

ткать,

считать,

придумывать,

улучшать,

и вообще возиться лапками с материальным миром.

Ну и любить их, разумеется.

Пожалуй, отношения богов и смертных я всё больше вижу как попытку завести очень маленького, очень умного и очень полезного зверька, который ещё и делает тебе всякие интересные штуки. Что же касается самого Старого Врага, то он всегда задумывался не просто мерзким. Тут идея глубже.

Меня давно интересовала мысль о по-настоящему нечеловеческом разуме. И это сложно.

Потому что насколько вообще может отличаться от человека разумный паук? Я понятия не имею. Поэтому Старый Враг у меня лишь частично разумен в привычном смысле. И даже этот разум у него во многом работает через встроенные человеческие мозги.

Но это не “очеловечивает” его. Скорее наоборот. Он использует разумных существ как интерфейс.

Как инструмент.

Как мы используем память, язык, счёты, или, если угодно, калькулятор.

Мне кажется, именно поэтому меня так зацепила идея переговоров через деформированных носителей, пришитых к матке. Это не “паук заговорил”. Это система поняла, что человеческая речь помогает снижать вероятность немедленного насилия.

И использовала её. При этом сама мотивация Старого Врага, скорее всего, совершенно иная. Не банальное зло, потому что ну оно злое. Даже не желание доминировать или там насладиться страданиями.

Скорее… желудок с логикой. Экосистема, умеющая думать. Переработка среды. Дварфы для неё одновременно и угроза, и строительный материал, и источник полезных мозгов, и носители информации, и, пусть и трудная в добыче, пища. Тут, конечно, ещё придётся много думать. Это на самом деле довольно сложный проект. Потому что описывать нечеловеческий разум тяжело.

Кстати, именно поэтому мне всегда нравился Solaris. Лем очень хитро ушёл от прямого описания чужого сознания. Мол, мы вообще не способны понять, как оно мыслит.

А вот в Blindsight (Ложная Слепота) Питера Уоттса подход уже другой. Там чужой разум не непознаваемый. Он просто не обязан иметь человеческие свойства вроде самосознания. И это, честно говоря, пугает куда сильнее.

В общем, посмотрим, куда меня всё это в итоге заведёт.

Главное, чтобы однажды я сам не начал простукивать стены.

Но при всей своей инаковости, мрачности и откровенно отвратительном внешнем виде многоноги, а позже Старый Враг всё же оставался для меня… несколько скучным страшным врагом.

В нём не хватало глубины.

Нет, не в смысле проработки. А чего-то более важного. Внутреннего напряжения. Ощущения, что перед тобой не просто функция угрозы для мира, а полноценная часть этого мира.

Вообще я большой любитель множить сущности. Иногда даже чрезмерно. Но со временем понял, что часто это происходит не от хорошей жизни. Просто в какой-то момент начинаешь чувствовать, что задумка вроде бы выглядит красиво… а потом внезапно оказывается, что ты просто идёшь на поводу у привычек и жанровых штампов.

Да. Вот того самое слово. Ну серьезно, это ж зерги. Или тираниды. С сомнительным редизайном.

Поскольку я нахожусь в творческом поиске одновременно с производством текста, у меня рождаются рыцарские королевства, эльфы, рыцарские королевства с эльфами и феями, империи некромантов, странные культы, и ещё десяток вещей, которые, если посмотреть со стороны, выглядят как попытка запихнуть в мир всё сразу.

Но тут есть интересная штука.

Очень часто оказывается, что самые “обычные” части мира внезапно начинают жить лучше гротескных.

Тот же Караэн, который изначально задумывался буквально как копирка с ренессансной Европы с утрированными университетами, наёмниками, рыцарями и магией, в какой-то момент оказался ничуть не хуже моих более экзотических идей.

Может быть, даже интереснее.

Потому что там появились уже есть очень живые и понятные амбиции, страхи, жадность, тщеславие, вера, способ жить и ощущение человеческой истории. Что ещё хуже – почти все мои цивилизации всё равно остаются людьми.

Даже если это дварфы.

Даже если они живут под землёй, выращивают грибнину и считают хорошим вечером тот, после которого ты слегка оглох от стука кирок и кружек. Всё равно они понятны. И потому в какой-то момент начинаешь амбициозно думать: если мир вдруг стал глубоким, ярким и живым, то и глобальная угроза должна этому соответствовать.

Иначе получается перекос.

Когда у тебя живые общества, сложная политика, экономика, традиции, боги, ремёсла, чувство юмора, бытовые привычки… а против них выступает просто “рой злых пауков”. Да, страшных. Да, неприятных. Но плоских.

В общем возгордился я и захотелось мне чего-то странного. Не просто врага. А чего-то, что действительно ощущалось бы антиподом человечества. Но так, чтобы это было... Грустно? Есть у меня одна идея... Но расскажу в другой раз.

Смотрите, какое смешное дело.

Люди могут грызться между собой сколько угодно. Королевства могут резать друг друга тысячами. Дварфы могут поколениями помнить старые обиды. Эльфы могут смотреть на всех сверху вниз так, будто остальные разумные виды – временное недоразумение природы.

Но при всём этом их мотивы всё равно более-менее понятны. Даже самые чуждые культуры всё равно оказываются… человеческими. Просто с другой настройкой акцентов.

И в «Дварфе» я, конечно, исследовал именно это.

Ну, “исследовал” – громкое слово. Фантасты любят говорить, что фантастика задаёт вопросы. Мне однажды очень понравилась эта формулировка. Потому что, если честно, я не то что ответить на эти вопросы не способен – я их зачастую даже нормально сформулировать не могу.

Но внутри своей головы можно устроить мысленный эксперимент. И дварфы у меня во многом именно такой эксперимент. Крайнее проявление цивилизации стыда или страха не соответствовать, не добиться, не выдержать. Не заслужить уважение. Не получить признание других.

Причём не в современном “ой, что обо мне подумают”, а в более жёстком, почти физическом смысле. Когда общество буквально держится на внутреннем ощущении: “я должен быть полезен”. Отсюда у них всё: культ мастерства, одержимость ремеслом, тяжесть обещаний, отношение к долгу, болезненная реакция на некомпетентность, и даже их любовь к пиву.

Потому что пиво у дварфов – это не просто алкоголь. Это разрешение наконец-то выдохнуть. На время перестать быть функцией. Разрешение побыть своим среди своих.

И мне кажется, что это довольно современная штука.

Просто у нас она выражается в куда более привычных офисах, где строго соответвующие принятым нормам самовыражения бородачи соревнуются карьерами, социальными сетями, продуктивностью, бесконечным “надо успеть”. Дедлайн. А у дварфов всё честнее. Ты либо приносишь пользу хейму, либо становишься камнем, который надо убрать.

Причём самое забавное, что при всей суровости дварфийское общество у меня получилось довольно… добрым. Ну, малость жёстким. Требовательным, не без этого. Вспыльчивым, Кхар-муг не даст соврать.

Но не злым.

Потому что их цивилизация держится не на страхе наказания, а на страхе подвести своих. И вот на этом фоне Старый Враг становится особенно неприятным. Потому что у него вообще нет ничего подобного. Ни стыда. Ни гордости. Ни желания признания. Ни даже личности в привычном смысле. Он не страдает от унижения, не радуется славе, не хочет быть любимым. Ему не нужна справедливость. Он вообще не существует внутри морального пространства, в котором живут разумные существа. Именно поэтому он настолько чужой. Он получился практически идеальным черным зеркалом для дварфов. Но это случайно.

И очевидно, что с ним нельзя заключить никакого мира, если у тебя есть мудрость, есть уважение, есть честь и есть пиво. Да, я почти уверен, эльфы найдут способ использовать пауков. Посмотрим как у него это получится, поскольку я придумал стихию. Старый Враг не ждет, не страдает, не рефлексирует. Просто растёт. Функционально. Не особо важно, рядом с кем, или сквозь кого. Как грибница прорастает сквозь мёртвое тело. И, наверное, именно поэтому он получился у меня настолько тревожным.

Вернемся к дварфам, в них есть ещё одна вещь, которая мне кажется довольно важной. В системе "идеальных" дварфов внезапно начинают побеждать совсем не идеальные дварфы. Потому что общество, построенное на долге, внутренней дисциплине и коллективной ответственности оказывается удивительно уязвимо перед людьми с развитыми “мягкими навыками”.

Перед теми, кто умеет... Ну, скажем, разговаривать. А если точнее, уговаривать, правильно льстить, правильно пугать, понимать чужие слабости и манипулировать чужим чувством долга. Причём самое неприятное, что зачастую они даже не особенно талантливы. Но зато прекрасно понимают социальную механику. И в итоге такие персонажи в дварфийском обществе оказываются гиперперуспешными.

Дварфийская цивилизация местами напоминает одновременно советский завод, колхоз, артель и сообщество, где репутация важнее денег. Социальный капитал у дварфов значит очень много. Если тебя уважают, если тебя считают героем, если твоя работа признана хорошей, если о тебе поют песни после пива, то ты получаешь почти формальную власть.

Иногда большую, чем официальный статус.

Именно поэтому институт изгнания, который когда-то, вероятно, создавался как способ избавляться от действительно опасных или бесполезных членов общества, постепенно вывернулся наизнанку. Теперь зачастую изгоняют слишком самостоятельных, слишком ярких или тех, кто начинает претендовать на чрезмерное влияние. Потому что признание у дварфов – это власть. Пускай не оформленная в короны и троны. Но вполне реальная. Если ты великий герой, тебя могут простить за очень многое. Даже за убийство. Если повод покажется хейму достаточно серьёзным.

И вот тут мне стало интересно другое. Что будет делать цивилизация, которая начинает осознавать эту проблему? Потому что дварфы всё же не идиоты. Да, они упрямые. Да, медлительные. Но они умеют замечать закономерности. И мне кажется, Свартскард как раз первым столкнулся с этим кризисом по-настоящему. Причём не от хорошей жизни. Ресурсный голод, постоянное давление изнутри и снаружи (я планировал им подкинуть "кошек", на которых они тренировались), в принципе более жёсткие условия. Меньше права на ошибку.

В таких условиях общество быстрее начинает вырабатывать противоядие против социальных паразитов. И, как мне кажется, Свартскард постепенно пришёл к чему-то вроде дварфийской монархии. Не совсем наследственной, разумеется. Они всё ещё дварфы. Там нельзя просто родиться правильным и автоматически получить власть. Но у них появляются правящие роды, наследование традиций, подготовка будущих военных лидеров, и ограниченный круг бород, из которых вообще можно выбирать руководство.

То есть, по сути, система говорит:

“Да, возможно среди простых дварфов иногда рождаются очень хитрые, очень харизматичные и очень опасные выскочки. Но мы предпочитаем иметь дело с бородами, которых знаем поколениями”.

И это, что забавно, действительно работает. Потому что появляется преемственность. Внутри рода складывается определенные формы воспитания. Членов этой страты ограничивает репутационная ответственность рода. И родство хоть какой-то фильтр против особенно талантливых манипуляторов.

Да, система менее гибкая. Да, она хуже замечает неожиданные таланты. Но зато она гораздо устойчивее. Особенно в кризис. И именно поэтому Свартскард, при всей своей мрачности, у меня постепенно начал выглядеть не “злым королевством”, а скорее цивилизацией, которая раньше остальных поняла что дварфы стагнируют. А то и вовсе начинают вымирать. Потому что научились использовать их достоинства против них самих.

Самый страшный враг

Раз уж мы тут так уютно сидим... А выгружу я на вас поток сознания.

Я, кстати, так толком и не добрался до своих некромантов. Что довольно забавно, потому что изначально они вообще задумывались скорее как сторона конфликта в даркфентези. Ну, мрачная чёрная империя. Крепость, аристократические группы, кровь везде. Вампиры жеж, линии крови, кровь на стенах, в бокалах на кинжалах. Всё как положено. Но потом я начал думать, как вообще может работать общество, у которого буквально под рукой бесконечная дешёвая рабочая сила.

И тут всё внезапно стало куда интереснее.

Потому что куча зомби, которых можно заставить работать, – это не просто “страшная магия”. Это экономическая революция. Причём такая, которая ломает общество куда сильнее, чем большинство магических фокусов в фэнтези. Вот представьте, у вас есть заметное количество рабочих, которых не нужно кормить, им не нужно платить, не нужно отдыхать, не нужно отапливать бараки, не страшны эпидемии, не страшен голод, не страшны тяжёлые условия труда.

Ими можно осушать болота, копать каналы, строить дороги. Да даже поднимать целые города. Причём делать это столетиями. И я вдруг обнаружил, что если честно продумать последствия, то получается не просто “империя злых магов”, а довольно сносное общество. Мрачное? Безусловно. Страшное? Иногда до усрачки. С чудовищными интригами наверху? Ещё какими. Но при этом для обычного крестьянина такая система местами оказывается даже гуманнее типичного средневековья. Потому что значительную часть самой адской работы делают мёртвые. А живые начинают стоить дороже.

Это очень сильно меняет общество. И в итоге у меня начала вырисовываться почти трагическая картина. Представьте: Империя Вампиров рухнула. Некроманты объявлены чудовищами. Всем рассказывают страшилки про кровавые ритуалы. А где-то в полуголодной деревне старики вспоминают: что при Империи дороги были целые, зерна хватало, мертвяки пахали поля, а вампир-аристократ, проезжая через деревню, максимум требовал пару преступников или сцедить по кружке крови с двора.

И это было лучше, чем когда пришёл обычный живой барон. Который тупой, жадный, агрессивный, убивает просто так, да еще и постоянно что-то делит с соседями, отчего тоже страдают простые люди. А древняя чёрная империя, при всей своей жути, хотя бы работала. Причём работала эффективно. "Порядок был".

И вот это мне кажется по-настоящему интересным. Не “смотрите, какие злые некроманты”. А ситуация, где люди начинают скучать по объективно чудовищному режиму. Потому что новый мир оказался ещё хуже. И это, как мне кажется, довольно человеческая история.

И я, как-то так само собой начал думать в эту сторону. Оно почти само, я ни в чём не виноват. Ладно, смотрите какое дело. У них был заемечательный бессмертный Император, который готовил вторжение в условные земли живых, чтобы привить им правильные ценности и навести порядок. Перед этим он плывет в отдаленный фронтир, поскольку там беспорядки безобразничают, и надо бы устроить показательную порку перед большой войной. И помирает там вместе с экспедиционным корпусом.

И тут выясняется, что он умело зачистил политическое поле, ни одного заметного деревца. В Золотой Империи жесткий властный кризис. Понятно, что кровопийцы нелюди цивилизованные, быстро нашли компромиссного кандидата. Есть две сложности. Первое в том, что у них все завязано на личном могуществе. А тут есть некоторые сомнения, пробовать надо. Есть довольно многочисленная группа, с неочевидными пока фаворитами. Другая тема, которую я с той или иной степенью неуклюжести пытался отобразить, это те самые "дети". Обращенные вампиром по линии крови. У них детская травма (поскольку родители холодные, во всех смыслах) и они желают признания, от чего так и норовят инициативно угодить. Вон, Магна прибить, или даже плацдарм замутить. Кто-то интригами, кто-то войско привел. Некоторые вообще в тупую лично в Караэн заявились. Просто чтобы папка одобрительно так посмотрел.

И сейчас эти недолюбленные детки тихоньку грызутся в Золотой Империи, вопреки воле высших аристократов. Еще добавляется куча сложностей со статусом обращенных лично Императором, которые потеряли крышу и у них теперь древние кровные линии пытаются влияние и должности отожрать. Золотая Империя балансирует на грани гражданской войны, и они уже лихорадочно изыскивают силовой ресурс везде, где он есть вне границ, чтобы поправить расклады внутри. Привлекли кучу рыцарей и просто наемников с Железной Империи. С Регентством пока трудно идет, слишком сильны старые разногласия, но подозреваю тот же Отвин тихонько торгует воинами. И живыми, и даже не совсем. Собирают костяки, и сдают на вторичное использование. как вариант. Они, конечно, фргментированные и вообще мороки много, но тут уже не приходится выбирать.

Тут очень кстати может оказаться внезапное соседство с некими агрессивными дикарями на далеком севере.

Короче. Вместо злого зла у меня получилась интересная локация в кризисе под сложные интриги и с потенциалом на глубокие экономические последствия. В общем, очередной 12-зарядный револьвер Владика. Это как ружьё Чехова, тока не стреляет.

Вообще я всё сильнее замечаю, что меня в фэнтези интересует не столько “магия”, сколько попытка честно подумать:

а как именно магия ломает общество? Потому что если магия настоящая, если она действительно влияет на все то, с чем сталкивается приключенец в легкой приключенческой сказке. Это меня пинает постоянно, когда Магн вдруг пользует производство, транспорт, войну, еду, смерть, труд, медицину, коммуникации... Короче, общество с магией просто не может остаться обычным средневековьем с фаерболами.

И, наверное, именно поэтому я всё время скатываюсь в экономику, логистику и социалочку.

Хотя бы эту книгу взять. Казалось бы, начал с дварфов, которые просто хотели нарубить грибов и сварить пива.

Итак, некроманты у меня оказались интересной стороной конфликта. Но... Какой-то очень понятной по-человечески. Со своей правдой. Интересной. И скучной. То есть как часть экономического кризиса, где локальное восстание горожан чтобы посадить на должность подесты вампира – да круто, дайте две. Как экзистенциальная угроза? Нуууу... Чёт уже не так. Или надо было сразу крестьян в загоны, или уже оставить как есть и поискать варианты. К тому же, я сделал их объективно ведущей силой. По понятным причинам – население, экономика. Сильный фундамент. Ну, и вампиры еще. Они могут резко увеличить свой военный вес. Способность к масштабированию, если по умному. Если преодолеют паралич власти и внутренний раскол.

И, я повторюсь, чем больше вампирское государство обрастало плотью, тем сильнее они становились похожи на людей. Что делает их частью человеческого мира. С ними можно иметь дело. Торговать, заключать союзы. Ну да, живут дольше и кровь пьют. Как минимум от того чтобы на таких существах жениться, людей это никогда не останавливало.

И тут я подумал, а что если взять, и выставить общего врага для всего человечества? Заодно и Магна на императора короную. Удачно как все совпадет. Только тут нужен кто-то достаточно впечатляющий, чтобы кровососы были роднее и ближе чем он. Старого Врага я уже слишком сильно для этого пофиксил, многоноги все еще слишком сильны и люди к такому замесу не готовы. Нужен кто-то такой, на уровне. Но заставляющий не в страхе разбегаться, а сплотиться. Он должен быть неприятнее чем вся близкая родня, но не плоский. Потому что если это пауки или орки – будет прекрасное превозмогание, но это еще Толкин написал, у меня так хорошо не получится.

Какой враг самый неприятный? Я, конечно, могу ошибаться, но мне кажется – тот, который прав. Или, что ещё хуже, тот, чью правоту ты способен понять. Потому что со злом всё довольно просто. Если перед тобой безумный мясник, демон, орда пауков, желающая всех сожрать, тут не возникает особенных сомнений. Его можно ненавидеть спокойно и с чистой совестью.

А вот когда враг говорит вещи, которые отчасти звучат разумно… тут становится куда неприятнее. Кстати, я заметил, без хорошего врага миру вообще трудно развиваться. И люди, и дварфы, и кто угодно неизбежно начинают грызться между собой. Ну, логика мира диктует что они будут воевать за ресурсы, меряться пись... гордостью, короче, устраивать привычную цивилизованную жизнь.

Дварфы будут воевать с дварфами. Потому что фейтхолец ни в чем не похож на свартскардца. Некроманты – с некромантами, потому что северные строители Черных Галер устали терпеть выскочек из столичных схол и т.д. Не говоря уже о тех, у которых есть реальные разногласия. Те, кто поднимает мёртвых, будут спорить с теми, кто их успокаивает. Лекари – с калечащими. Учёные – с жрецами.

Всё как у людей.

В общем, жизнь довольно быстро снова становится локальной, политической и бытовой. А меня, к сожалению или к счастью, всё время утягивает в эпик. Поэтому я не могу отказать себе в удовольствии придумывать по-настоящему нечеловеческого врага. И пока в этих поисках я всё больше останавливаюсь на драконьих империях.

Потому что сама идея дракона кажется мне довольно трагичной. Дракон, он у нас что? Он большой. сильный, разумный, могущественный, волшебный, живет сотни лет и все хотят его убить. Стоит ему уснуть на своей горе, приткнуться на золотом ложе, ослабить внимание – и немедленно найдутся желающие воткнуть заточку под чешую.

Ну и что делать дракону? Разумеется создавать охранников. Но не просто рабов или наемников. Это не надежно. Вообще не вариант. Если дракон умеет в божественное творение (спойлер, они умеют) то они могут делать живых существ. С волшебными свойствами. Для службы нелегкой, сторожить чешуйки с жопы дракона и следить за сохранностью золотого ложа, эти существа должны быть честными, преданными, благородными, неспособными к предательству. И желательно ещё восхищаться своим создателем. То есть, по сути, дракон начинает проектировать идеальное общество.

А что если само по себе благородство, это очень драконская черта. А что, если драконы вложат для удобства в свою стражу механизм, позволяющий выделить особо достойных особей? Удобно же. Вроде как погоны со звездочками или малиновые штаны которые сами растут. Не на глазок определять. Проснулся, посмотрел, вот младший лейтенант. Подь сюды. Почеши хвост. И дальше спать.

И вот тут мне становится по-настоящему интересно. Потому что социальные структуры в таком обществе оказываются буквально вмурованы в плоть. У людей и дварфов социальный капитал – вещь абстрактная. Он может быть весьма существенным фактором, но физически ты остаёшься тем же существом.

А что если нет?

Что если общественное признание буквально меняет тело? Причём не метафорически, а на уровне биологии. Тогда общество превращается в нечто совершенно иное. Потому что статус перестаёт быть условностью. Он становится наблюдаемым физическим параметром.

Условно: если тебя признаёт общество, твоя нервная система работает лучше. Если ты занимаешь высокое положение,

твоё тело начинает расти. Если ты утрачиваешь уважение – ты буквально деградируешь. И тогда мораль, честь, верность, рождает красоту и власть. И всё это становится частью естественного отбора. Не культурного, повторюсь, биологического.

И вот тут драконьи общества начинают становиться действительно чужими. Потому что это уже не “монархия с драконами”. Это цивилизация, где иерархия встроена в саму природу существ. Где социальный порядок ощущается так же естественно, как гравитация. И самое неприятное, что такая система может оказаться очень устойчивой. Потому что предательство в ней не просто запрещено. Оно буквально противоестественно. Да, можно говноеда найти, но без интернета это надо ещё постараться.

А ещё хуже то, что с точки зрения драконов всё это будет естественно и справедливо, покрыть весь мир тенью крыла Великого Золотого Дракона. Не тирания. А искреннее желание создать мир, где никто больше не сможет воткнуть копьё спящему дракону под хвост как минимум, или соседу в спину как максимум.

Я увлекаюсь военной историей и, как вы уже, наверное, заметили, периодически ещё и социологией. И однажды наткнулся на довольно любопытную вещь.

Оказывается, в большинстве капиталистических стран во время Второй Мировой практически не существовало практики прямых денежных премий за уничтоженный танк, сбитый самолёт или потопленный корабль. Не в том смысле, что такого не бывало вообще, отдельные исключения существовали, но именно как системная модель это почти не работало.

И это довольно интересно.

Вот, например, пилот по фамилии Бест. Тот самый, который в битве при Мидуэе, похоже, результативно уложил две бомбы и либо сам утопил, либо внёс решающий вклад в уничтожение двух японских авианосцев. То есть буквально сгенерировал событие, которое изменило ход войны на Тихом океане.

Да, американцы любят драматизировать в кино, но даже если отбросить пафос, Мидуэй действительно был чудовищно важен. Не факт, что Япония смогла бы победить, но война вполне уверенно могла затянуться ещё на годы.