Текст книги "Я дварф! Невозможная руна (СИ)"

Автор книги: Владислав Добрый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

– Это очень похоже на правду, – тихо добавил Мордрин.

Ниск кивнул. А потом сказал, что в записях сохранилось, что перед падением цитадель отправила в Фейтхолл двадцать пудов олова.

Все переглянулись.

Общему делу обычно отдавали десятую часть. Получалось, что за год там добывали олова больше, чем Медный Горн меди. И если цитадель прожила хотя бы пару лет…

– Там может лежать целая гора олова, – хрипло сказал Браск.

– Или медных слитков, – добавил Стур. – Если олово успели обменять.

– Или там сидит Старый Враг и ждёт, пока мы придём, – отрезал Мордрин.

Это слегка охладило разговор. Старый Враг действительно оставлял гарнизоны. Чтобы дварфы не вернулись и не заняли их малыми силами, разрушенные цитадели редко оставались пустыми. Обычно внутри сидело что-нибудь зубастое, многоногое и крайне опасное.

Но тут прошло почти сто лет.

– Старый Враг мог уйти, – сказал Торв.

– Или передохнуть от времени, – добавил Браск.

– Или сожрать друг друга, – поддержал Стур.

– Или их могло стать ещё больше, – сухо ответил Мордрин.

Все помолчали.

Потом Торв спокойно сказал:

– Мы уже убили четырёх Чёрных.

Это был серьёзный довод.

Мордрин раздражённо потёр переносицу.

– Острой нужды в бронзе нет, – сказал он. – Я налаживаю обмены. Мы снова торгуем. Потихоньку.

– И потому переплавили кухонную цепь подъёмника? – немедленно спросил Торв. – А вместо неё поставили тросы?

Мордрин недовольно посмотрел на него.

– Да.

– Значит, нужда всё-таки есть.

Это тоже оказался серьёзный довод. Потому что все понимали: бронзы не хватает всегда.

У дварфов вообще всё строилось вокруг нехватки.

Они выковыривали жизнь из камня по кусочку. Метр за метром отбивали место под грибные рощи. Каждый мох шёл в дело. Каждый червь-камнеточец. Каждый странный камень. Каждый обломок коралла закинутый в мешок во время выхода во тьму за грибниной.

Дварфы привыкли вырывать у Подземья всё, что им нужно. А тут…

Тут где-то в темноте лежала целая мёртвая цитадель, набитая оловом. Такое трудно пережить спокойно. Я видел это по глазам остальных. Даже Мордрин уже начал мысленно считать, сколько получится бронзы. Сколько доспеха и оружия. Сколько механизмов. Сколько лет работы можно сэкономить. Сколько лет жизни получить.

Грим хмыкнул и наконец сказал:

– Значит, идём.

Мордрин медленно выдохнул.

– Да, – признал он. – Похоже, идём.

– Только осторожно, – добавил Ниск.

– Мы дварфы, – ответил Торв. – Мы всегда осторожны.

После небольшой паузы Грим задумчиво проворчал:

– Просто иногда уже после того, как сделали глупость.

Три дня пути, это был максимум, который дварфы могли себе позволить для долгого перехода. Столько каменного хлеба и пива мог унести на себе хорошо одоспешенный дварф. Если с ним шёл попутчик с одноколёсной тележкой, пожалуй, можно было увеличить «дальность действия» до шести дней.

К великому счастью, у нас теперь было полно грибнины, чтобы наделать таких тележек. Правда, не сразу. Грибнину ещё предстояло правильно обработать. Хорошо хоть у нас остался запас колёс, которые раньше использовали волокиты для перевозки древесины.

Вообще, циклы ферментации, пропитки, «сушки» и прочего у дварфов занимали годы. Добиться от грибнины нужной прочности, делая по сути полимер из проклеенных слоёв, можно было быстрее. За пару месяцев.

И это ещё немного.

Я слышал, что цикл производства английского лука, по сути просто палки из тиса, мог занимать до трёх лет. Дерево следовало правильно пропитать, правильно высушить и ещё десятком способов над ним поиздеваться. Дварфы, похоже, технологически заметно превосходили человеческое средневековье.

В общем, преодолеть все сложности сразу мы не смогли.

Поэтому сперва отправили вперёд Стура с пятью шахтёрами и двумя десятками хеймаров. Они обустроили защищённый склад рядом с выходом из относительно безопасных тоннелей. Потом туда начали стаскивать пиво и каменный хлеб, чтобы экономить вес и место во время основного похода.

Теперь оставалось только собрать хирд, пройти налегке до склада, там отдохнуть и уже потом идти в опасные тоннели, взяв с собой запас еды и пива на три дня.

Добраться до разрушенной цитадели.

Занять удобное для обороны место.

Отправить внутрь разведку.

Всё тщательно проверить.

Если удастся быстро найти олово, забрать сколько получится и вернуться обратно к безопасным тоннелям, где уже будет ждать пополненный запасами склад. Потом повторить. При необходимости.

План был по-дварфийски основательный.

Браск с Морадрином рассчитали каждую тележку, её вместимость, проверили пробными рейсами проходимость пути по безопасным тоннелям, предусмотрели поломки, запасные оси, крепления, даже то, сколько кружек пива придётся выпить волокитам в пути, чтобы они не начали жаловаться.

Единственное, что вызвало споры, это количество тех, кто пойдёт в опасные тоннели.

Ниск говорил, что первый поход вообще должен быть разведывательным, а потому имеет смысл послать только Грима с охотниками. Это вызвало некоторое недоумение. Мы уже давно не были просто охотниками. Но и отправлять сразу полторы сотни бород тоже выглядело несколько… напряжённо.

В итоге сошлись на том, что пойдёт хирд, который Грим готовил для отправки в Свартскард. Сорок восемь бород.

– Заодно и походят строем как положено, – проворчал Грим.

Плюс мы. Я тоже. Я бы всё равно не смог остаться, пока Грим, Торв и остальные идут во тьму. К тому же сейчас у меня не было идеи, которая утаскивала бы мои мысли и внимание так, как подземная река уносит круглую лодку Свартскарда. Я лишь пытался лучше понять руны, подсказанные мне Бурдаром, и придумать им новое применение. Получалось плохо. А нет дела хуже того, что идёт тяжело.

Зато мысль о заброшенной цитадели манила меня невероятно.

Я чувствовал предвкушение так сильно, будто долго не пил пива и вдруг увидел, как в Великий Чертог вносят свежий бочонок. Мне почти мерещились тусклые слитки олова, внезапно выхваченные из темноты светом моего фонаря.

Нет.

Определённо, я не мог остаться.

Глава 22

Мы прошли через опасные тоннели на удивление быстро. Может потому, что не крались. Ну, дварфы не умеют красться вообще, в принципе. Но мы умеем ходить тихо. Правда, не полсотни дварфов в броне. Подземье слишком хорошо разносит звук. Камень тот ещё сплетник. Любит подхватить шум, прокатить по трещинам и сводам, разнести по всем проходам.

Но двигались мы всё же осторожно.

Фонари прикрыты шторками. Разговоры только шёпотом. Каждый шаг нацелен туда, где уже побывал взгляд. И всё равно шуму от нас было достаточно. Позвякивали кольца кольчуг. Скрипели грибнинные ремни. Постукивали о щиты рукояти кирок. Ну и тачки. Они, бороду им в задницу, гремели, несмотря на толстый слой похожей на резину грибнины на колёсах.

После каждого глухого удара все будто замирали и слушали, как где-то в глубине строя волокита едва слышно ругался на тележку, налетевшую колесом на камень.

Но хирд держался хорошо.

Больше трёх месяцев тренировок под руководством Грима сделали из отчаянно храбрых и решительных хеймаров... единый отряд.

Я вдруг поймал себя на мысли, что больше не вижу перед собой толпу дварфов. Теперь это действительно был хирд. Он двигался иначе. Останавливался иначе. Даже ругался как-то согласованно. Когда Грим поднимал руку, строй замирал почти мгновенно.

Когда сигнальщик тихо отбивал предупреждение по бронзовой трубе, стройные ряды щитов смыкались с почти мелодичным перестуком.

А ещё все научились чувствовать и доверять друг другу.

Это оказалось куда важнее.

Потому что Подземье очень старается заставить тебя поверить, что рядом никого нет.

Первой на нас бросилась штука вроде сколопендры. Здоровенная. Толщиной с ногу, но длиной в два дварфа. Она выметнулась сверху, из узкой щели в своде, и рухнула прямо на передний ряд.

Точнее, попыталась.

Хирд, идущий в слегка свободном построении, чтобы обтекать камни на пути, даже не стал останавливаться и сбивать строй. Просто один вскинул щит, принимая удар на себя, а стоявший рядом короткобород с неожиданно злым ругательством со всего маху вогнал кирку твари под голову.

Сколопендра забилась.

Вот тут я впервые понял, насколько хирд стал опасен.

Никто не заорал. Никто не отскочил.

Дварфы просто шагнули ближе и начали методично рубить тварь, пока она не перестала дёргаться.

Потом один из волокит мрачно ткнул её сапогом и спросил:

– Жрать будем?

– Нет, – одновременно ответили Грим и Торв.

После чего весь хирд почему-то довольно заржал.

Дальше не было ничего особенного.

Несколько раз в темноте мелькали прыгунки. Один попытался протиснуться к, видимо, ещё пахнущей свежей грибниной тележке, но получил щитом в морду и передумал. Потом нас долго сопровождал какой-то шорох под камнями. Стур уверял, что это камнеточцы. Браск ляпнул, что надо бы раскопать и посмотреть. Торв предложил Браску засунуть голову в трещину и подождать.

Но серьёзно нас так никто и не атаковал.

Слишком много света. Слишком много железа. Слишком много уверенных в себе дварфов.

Подземье будто это чувствовало.

Иногда мы проходили через огромные пустые каверны, где свет фонарей терялся в чёрной высоте. Иногда лезли через узкие щели, где даже дварфу приходилось забрасывать щит на спину и помогать себе обеими руками. Один раз перебирались через подземную реку по древнему мосту, похожему на кусок Стоунхенджа.

И всё это время вокруг нас светилась жизнь Подземья. Бледно-зелёные мхи. Синие жилки грибницы. Флоресцирующие наросты на стенах. Иногда мне казалось, будто мы идём по дну древнего моря. Если бы не рои светлячков и гигантские, похожие на моль, бабочки.

Наконец Ниск поднял руку.

Грим поднял руку вслед за ним, и хирд остановился.

– Здесь, – тихо сказал Ниск.

Сперва я ничего не понял. Пришлось подойти ближе и посветить.

Скрытая за выступом трещина в скале. Можно пройти мимо и не заметить. Если ты не дварф, конечно. Узкий проход сначала расширялся, но дальше был забит камнем. Старый обвал.

Потом я заметил крепь зжатую среди камней.

Временную. Из почти сожранной уже грибнины, потемневшей от времени.

Но ниже, в камнях, оставался узкий лаз. Несколько подпорок. Хитро вставленные клинья.

Я подошёл ближе и вдруг почувствовал неприятный холодок.

Обвал был ненастоящий.

Точнее, не совсем настоящий.

Кто-то когда-то очень аккуратно уронил сюда несколько десятков тонн здоровенных булыжников, оставив внутри пустоты и удержав основную массу камня на нескольких опорах. Но так, чтобы оставшийся проход можно было легко захлопнуть.

Оставалось выбить одну.

Одну-единственную каменную крепь.

И тогда весь проход рухнет окончательно.

– Удивительно, что оно вообще столько простояло, – пробормотал Браск.

– Хорошая работа, – с некоторой завистью сказал Стур.

Грим медленно поднял фонарь, освещая древние подпорки. Потом посмотрел в темноту за завалом и почему-то очень тихо сказал вслух:

– Они были уверены, что однажды кто-то сюда вернётся.

– Нет, – ответил Ниск. – Они надеялись, что кто-то выйдет.

Он подошёл ближе к завалу и провёл ладонью по старой грибнине крепи.

– Они бежали из цитадели, оставив хеймаров внутри сражаться, чтобы Старый Враг не преследовал остальных. Ждали, что хирд будет отступать с боем. Ждали почти столько же, сколько проходит между длинными периодами сна. Чтобы помочь своим выбраться и обрушить проход за ними.

Ниск помолчал.

– Но никто так и не пришёл.

В темноте за завалом будто стало ещё тише.

– У них начало кончаться пиво. А ещё Подземье заметило их. Тьма всё чаще запускала в них зубы. И тогда они ушли. Оставив проход как есть. На случай, если кто-то всё же выйдет потом.

Мы собрались обсудить дальнейшие действия. Было понятно, что лезть в этот тесный лаз всем никакой нужды нет. Следовало послать кого-то посмотреть, что там внутри. Может, прохода уже и вовсе нет.

Ниск тут же встрял, предложив, чтобы отправились он и я. Но Грим раздражённо рыкнул на него и даже ловко стукнул пяткой копья по шлему. Не больно, но обидно. Будто наказал сглупившего подмастерья.

И, если подумать, правильно. Нечего было Ниску лезть вперёд.

Грим ведь не просто так разбил хирд на шестёрки. В каждой такой группе был старший. Не по возрасту. По умению и уважению. Он шёл впереди, а за ним пятеро. И ещё по шестеро “помощников” к каждой группе. Таких передовых шестёрок было четыре, и называли их “кхардур”. Буквально – “идущие в бой впереди”.

В этой мастерской войны они были уважаемыми мастерами. Но сейчас сидели тихо, ожидая решения Грима.

Сам Грим, было видно, разрывался. Не хотел отправлять никого из нас. Но и оставлять хирд без охотников тоже не желал.

Думали мы недолго.

Прямо рядом с лазом место было неудобное. Слишком открытое. Зато чуть дальше мы приметили площадку под нависающим камнем, с тремя выходами. Там и оставили хирд. Не поленившись даже кое-как укрепиться.

На стук возводимых из камней грубых стенок никто из тьмы не пришёл. Все решили, что это хороший знак.

Заодно отдохнули. Пополнили кружки.

И только потом полезли в проход сами. Все вместе. Мы пятеро охотников. И, разумеется, увязавшийся за нами Ниск.

Впрочем, его всё же стоило взять. Он мог знать что-нибудь полезное про саму цитадель.

Я бы мог сказать, что мучительный путь через полузаваленный лаз оказался тяжёлым. Но нет. Это было почти привычно.

В некоторых местах приходилось ползти на животе, протискивая вперёд щит. В других – осторожно проталкивать перед собой тележку с припасами, чтобы она не застряла между камней.

Единственное, что заставляло нервничать, это мысль о крепи. Весь выход держался на одной-единственной подпорке, которую можно было выбить одним сильным ударом.

Но и подобные опасности в Подземье привычны.

Вскоре мы добрались до первой потайной двери. Она была открыта.

За ней проход перестал притворяться естественной трещиной и превратился в обычный грубо вырубленный дварфийский тоннель.

В паре мест мы наткнулись на кучи хлама, поросшие розовой травой Подземья. Я не удержался и погладил её. Трава тут же дёрнулась и втянулась в щели между камнями. На ощупь – как проволока.

Вскоре мы дошли до второй потайной двери. Она была закрыта.

И тут мы впервые почувствовали сильную влажность.

Это было почти ожидаемо. Запасные выходы всегда старались делать рядом с местами, где есть вода, еда и оружие. Но устраивать потайной ход прямо в арсенале или кладовой слишком очевидно.

Поэтому в Медном Горне запасной выход вёл в бани.

Мы спросили у Ниска, не ведёт ли этот ход тоже в банный зал.

Но он почему-то промолчал.

И мне вдруг показалось, что он испуган.

Он посмотрел на меня и сразу отвернулся.

Мы оставили его позади. Вперёд выпустили Торва и осторожно подошли к двери, стараясь не шуметь. Потом начали прислушиваться.

“Запах”, – показал знаками Стур. – “Странный”.

Я чуял только влажность.

Грим указал Браску на потайной глазок.

Вообще перед дверью было небольшое помещение. С нишей, где обычно держали чёрный хлеб, немного пива и кое-какие припасы на случай, если сюда доберутся дварфы с пустыми руками.

Ниша была пуста.

Браск осторожно поднялся на уступ. Тщательно осмотрел глазок.

Со стороны могло показаться, что это просто каменный чопик, затыкающий дырку в стене. На самом деле – прекрасный образец дварфийского мастерства. Там и утолщение специальное, чтобы свет не проходил наружу. И хитрая бороздка, чтобы вытащить бесшумно. И...

А, ладно. Человек всё равно не поймёт.

Убедившись, что конструкция ему знакома, Браск кивнул.

Грим встал рядом.

Мы погасили фонари.

И стали ждать.

Браск вытащил камень абсолютно бесшумно. Я понял это только потому, что в тоннель пролился тонкий луч света.

И вот тогда я почуял запах.

Малость похоже на мокрый пух. И гниль. Как будто старая подушка долго пролежала в болоте.

Позади тихо зашуршал своей бумагой Ниск, который никогда с ней не расставался.

Я раздражённо обернулся.

В едва заметном свете, который заслонял Грим, человек бы ничего не увидел. Но я заметил, что Ниск отходит дальше вглубь тоннеля.

Видимо, решил писать в темноте и отошёл, чтобы не шуметь рядом с дверью.

Идиот.

Надо было сделать так сразу.

Грим смотрел довольно долго. Потом осторожно коснулся Браска.

Тот с той же бесшумностью законопатил глазок обратно.

После чего открыл шторки фонаря, подавая знак и нам.

Мы тоже включили свет. Только чтобы увидеть, как Грим показывает знаками:

“Тишина”.

“Осторожно”.

“Назад”.

Мы молча потянулись обратно.

Что бы Грим там ни увидел, спросить можно позже.

Назад мы шли уже в обратном порядке. Я был первым.

Вскоре мне попался лист дварфийской кожи, которую они делали из сушёных матов. На нём были накарябаны руны.

Я поднял лист и машинально заткнул за пояс.

Прочная штука. Почти как человеческая кожа для ремней. Хотя дварфийские ремни всё равно куда крепче.

Ниска нигде не было.

Позже я много думал, что следовало поторопиться. Что следовало сообразить раньше.

Но потом понял, что ругаю себя напрасно.

Такое невозможно было ожидать.

Ниск сильно нас обогнал. Он был легче одоспешен и не тащил с собой щит.

Когда впереди раздался грохот, мы сразу всё поняли.

И бросились назад, одновременно натягивая маски на лица и бороды. Рефлекс. Так дышать легче, когда тоннель забивает пылью.

Обвал.

Но до опасного места мы добежать не успели. Нас только слегка накрыло пылью.

Когда она немного осела, Торв прогудел:

– Значит, всё же крепь не выдержала.

Грим тут же коснулся его плеча и показал знаками:

“Тишина”.

“Не говорить”.

“Показывать”.

Язык жестов всё же не настолько полный, как обычная речь.

Некоторое время Грим просто сидел и прислушивался.

Мы последовали его примеру.

Наконец он кивнул в сторону потайной двери.

“Старый Враг”.

Потом подумал и добавил:

“Гнездо”.

Жест, который обычно применяли к выводкам прыгунков. Очень неприятная штука.

Мы сидели молча. Ждали, что пауки почуют пустоту за дверью. Что начнут ломать камень. Что заскребут лапами по стенам.

Браск достал арбалет.

Но ничего не происходило.

Мы осторожно отпили пива.

И тут Грим указал мне на пояс.

Я удивлённо опустил взгляд.

Лист Ниска.

Я вытащил его и протянул Гриму.

Тот нахмурился. Вернул мне. Показал:

“Читай”.

Я опустил взгляд.

“Скьель отмечен Трусом. И все его дела ведут к вреду и погибели для дварфов”.

Руны были накарябаны криво. В темноте писал. Но разобрать можно. Я ошарашенно уставился на лист. Стур осторожно вытащил его у меня из рук. Прочёл. Нахмурился. А потом вдруг запрокинул голову и беззвучно захохотал. Стур осторожно вернул мне лист Ниска и показал знаками:

“Прочти вслух”.

Я недоуменно уставился на него.

– Ты читать разучился? – беззвучно хмыкнул Торв.

Пришлось читать. Шёпотом.

Когда я закончил, радости Стур разделить никто не поспешил. Грим только мрачно смотрел в сторону завала. Браск нахмурился. Торв задумчиво коснулся бороды, что выдавало крайнюю степень озадаченности.

Стур тяжело вздохнул.

– Ниск говорил, что учился в Семидесятивратной, – прошептал он, помогая себе знаками. – А там любят порядок. И очень не любят неожиданности.

Он ткнул пальцем мне в грудь.

– А ты неожиданность.

Потом показал знак Бурдара.

– Отмеченный.

Все молчали.

– Думаешь, они просто решили убрать Скьеля? – наконец тихо спросил Браск.

Стур пожал плечами.

– Может и нет. Но если уж кто-то боится нового, то сначала бьют по тому, кто это новое принёс.

Он снова постучал по листу.

– И ещё. Даже если это правда… разве не стоило сказать об этом открыто?

Он помолчал и добавил уже совсем тихо:

– И, может быть, стоило подумать, как сделать это так, чтобы заодно с эмиссаром Безымянного не убрать единственного отмеченного Кхар-Гхримом за последние сто лет.

Все одновременно посмотрели на Торва.

Торв задумчиво моргнул.

– Это было бы хотя бы вежливо, – наконец прогудел он.

Даже Грим беззвучно фыркнул. Некоторое время мы сидели молча, слушая камень. Потом Браск всё же сказал:

– А может, Ниск просто запаниковал? Или крепь рухнула от старости? Или что-то полезло в проход за нами и задело крепь?

– Хорошее объяснение, – кивнул Стур.

Он повернулся ко мне.

– Такое же хорошее, как и то, что единственный сын Мураддина, уважаемого мастера из богатого и сильного рода, случайно оказался единственным пострадавшим под обвалившимся сводом.

Я потрясённо уставился на него и, забывшись, шёпотом спросил, одновременно показывая знак внимания:

– Ты говоришь, что меня пытались убить ещё в Медном Горне?

Все беззвучно расхохотались. Даже Грим опустил голову, пряча усмешку в бороде.

Торв расправил плечи, будто что-то решив для себя, а потом хлопнул меня по плечу.

– Скьель хороший дварф, – сказал он. – Внимательный в Подземье. Хорошо чует, чего ждать от тьмы. Отлично разбирается в рунах.

Он помолчал.

– Жаль только, что ничего из этого у него не получается с дварфами.

Даже я не удержался и хрюкнул от смеха. Стур между тем уже посерьёзнел.

– Вы всё ещё думаете как хеймары, – сказал он. – Будто всё дело в личной обиде. Но дело не в этом.

Он начал говорить медленно, как старый Хранитель Памяти.

– Фейтхол хочет жить как жил. Меднорук хочет сидеть на своём месте. Старейшины Раудмаля хотят торговаться со Свартскардом. Семидесятивратная хочет считать медь и записывать долги.

Он пожал плечами.

– И ради этого они готовы уступать. Немного меди. Немного свободы. Немного чужих жизней.

– Потому что Свартскард им понятен, – буркнул Грим.

– Да, – кивнул Стур. – Свартскардцы – привычные бороды. С ними можно ругаться, торговаться, заключать зароки. Они опасны, но понятны.

Он ткнул пальцем сперва в Торва, потом в меня, потом в Грима.

– А вот вы – нет.

Торв довольно ухмыльнулся.

– Вы словно камнежоры, которые вдруг полезли на грядки толстошлемников, – продолжил Стур. – Еда, которая решила, что может сама выбирать, кого жрать. Вот что их бесит.

Он снова посмотрел на меня.

– Один отмечен богом войны. Второй создаёт руны так, будто ему их диктует сама Видра. Третий собрал из изгоев хирд, который рубит Чёрных.

Стур покачал головой.

– Вы вызываете у старых бород не ненависть.

Он немного подумал.

– Страх.

Торв беззвучно расхохотался.

– Это хуже, – сказал он.

– Намного хуже, – согласился Стур. – Ненависть хотя бы понятна и предсказуема.

Он кивнул в сторону завала.

– А страх приводит к обвалам за спиной.