Текст книги "Я дварф! Невозможная руна (СИ)"

Автор книги: Владислав Добрый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

К тому же именно потому мы и идём большим числом. Даже если разведчики Старого Врага там, они просто испугаются нападать.

Да и Уль, если уж говорить прямо... был несколько склонен к необдуманным решениям. Чересчур эмоционален.

Дварфы видели это иначе.

– Я бы не взял Уля в подмастерья, – проворчал один из мастеров-литейщиков, под одобрительный гул. – Он бы налил медь раньше, чем поставил форму.

В тот день я пошёл делать вакуумную ловушку.

Узкий обводной тоннель, пробитый Стуром со стороны Фейтхолла с таким расчётом, что если кто-то решит пробить к нам второй ход, то почти обязательно попадёт в него. Несколько обязательных ловушек вроде проворачивающихся полов, в которые, разумеется, никакой дварф, у которого есть хотя бы четверть головы, не попадётся. Никаких падающих потолков или сдвигающихся стен: пусть думают, что это просто забытый вентиляционный ход.

Только роскошная, выставленная напоказ медная плита со здоровенной руной пустоты и механизмом, скрытым внутри стен, который удерживал серебряный стопор магии.

Я всё же решил испытать свою идею о пропорциональном увеличении рун. И даже не уснул, закончив огромную руну. Почти, помогло походное пиво.

Вакуум заполнил узкий тоннель шагов на десять. И продержался, пока мы пили за успех. Успели выпить треть кружки, не меньше пяти минут. Достаточно, чтобы убить тех, кто попытается проникнуть этим путём. Или отсечь их часть, пока мы расправляемся с теми, кого впустим.

Все смеялись и одобрительно посматривали на меня.

Я тоже улыбался. Но совсем по другому поводу. Что я так упёрся в пружину? Разве в блоке цилиндров двигателя автомобиля есть пружины? Зачем мне возвратный механизм для поршня, если я могу сделать два цилиндра чтобы они толкали поршень по очереди? Нужен просто шатун, коленвал...

К тому времени автоматон был готов уже процентов на шестьдесят, и мне пришлось приложить массу усилий, чтобы выкинуть из головы мысли о вакуумном двигателе и сосредоточиться на том, чтобы закончить уже начатое. Это во мне что-то человеческое сидит: распыляться сразу во все стороны.

Автоматон был сложен. Но сложен своей выдумкой. Всё вместе делало этот механизм замороченным, как часы. Но состоял он в основном из простых деталей, формы под которые хороший мастер мог сравнительно легко изготовить, а отлить их не представляло труда. Нам не хватало бронзы и, как я подозревал, позже будет не хватать золота. Но Бурдар, похоже, предусмотрел это: многие детали можно было сделать сильно толще, отлив из чистой меди, добавляя запас маны вместе с прочностью. И вес, конечно. Не станет ли автоматон слишком тяжёлым? Надо пробовать.

Сейчас оставалось самое сложное: виртуозная работа с рунами суставов, по полтора десятка минимум на каждый, и двенадцать связующих. Месяца три, надо полагать, если я буду работать в одиночку.

Но это слишком долго. Я умру от нетерпения.

Поэтому я изготовил трафареты для нанесения рун на суставы. Я намеревался использовать жизненную силу дварфов для них. Или чем они там запускают магию рун, аж сознание теряют? Каждый дварф сможет вырезать руну на мягкой меди, если дать ему хороший трафарет. Даже если руна выйдет кривоватой – плевать. Пусть сгорает со стыда, лишь бы активировалась. Я уже скоро бороду начну грызть.

Но, конечно, потренироваться не мешало. Потому я отправился к отцу с требованием выделить мне на недельку штук тридцать бородачей в личное пользование.

Выслушав меня и всё обдумав, отец дал согласие. Но с одним условием. Сначала следовало сходить за грибниной. Мы уже старые вагонетки разбираем. Грим решил, что хеймары готовы, и завтра сто двадцать бород, из которых волокит только половина, выйдут за стены. Так что ждать недолго.

Это было приемлемо. День я потерплю.

К тому же это даже удачно, что я зашёл. Грим явно собирался идти без меня. Я смутно припомнил, что он, кажется, заходил на днях. Вчера? Или позавчера? Нет, точно заходил. Что-то сказал, постоял рядом с разложенным и приготовленным для нанесения рун автоматоном. Я начал рассказывать, потом что-то вспомнил, надо было срочно доделать, и Грим пропал. Но я этого даже не заметил.

Удивительно, но когда делаешь что-то действительно увлекательное, об этом даже вспоминать приятно.

Но надо отвлечься, встряхнуться и всё перепроверить на свежую голову. Как раз завтрашняя прогулка мне в этом поможет.

Гляньте на карту, и дайте оценку пожалуйста.

Получается даже красиво. Но криво. Свартскард должен граничить с Гриндмунном. Слева должно быть подземное море, а Кальдватн должен быть зажат между дном моря на поверхности и потолком над подземным морем. Порт Фейтхола это выход в подземное море. Ну и так далее. Н адеюсь представление все же некоторое дает, лень с ней возиться.

Глава 19

Мы вышли во тьму, и нас было сто сорок бород.

Если бы такое случилось до того, как я занял место Скьеля, я был бы поражён, обескуражен и, наверное, впал бы в прострацию. Но с тех пор многое произошло. Мы распахнули дверь и вышли во тьму, занимая места впереди длинной колонны. И фонари на наших шлемах горели ярко, будто мы не боялись, что нас увидит что-то во тьме.

Или мы и в самом деле не боялись?

Ну, даже если и не боялись, это не помешало нам принять несколько важных предосторожностей.

Первым шёл Торв с новой боевой секирой. Перековали его кайло. Подарок от всей Цитадели, очень почетно. За ним мы. За нами, в первых рядах, хорошо одоспешенные хеймары из мастеров. Нет, понятно, что у нас тут колхоз, в смысле некоторым коллективное хозяйство. Но оружие это, как кружка или инструмент, очень личное. И на такое обычно никто не претендовал.

Раньше кольчуга или усиленный металлическими пластинами доспех могли быть только у мастеров. Но после небольшой кхар-мугизации излишне зажиточных членов нашего сообщества на общак упало весьма немало брони. Из которой двенадцать комплектов были вполне достойными. В том числе кольчуги. И Грим бессовестно раздавал их тем, кто, по его мнению, сражался лучше остальных. Рискуя получить не только молчаливое недовольство, но и открытый отказ отдавать их обратно в общий котел.

У нас было два десятка действительно тяжело бронированных дварфов, полсотни в броне из хитина и грибнины, вроде той, в какой когда-то вышел из Медного Горна Торв, и десяток арбалетчиков.

Щитов на всех не хватило. И арбалетов бы побольше наделать. Скорострельных. И для них тоже нужна была грибнина. Много для чего нужна была грибнина.

Только она, похоже, прямо совсем кончилась. Нет, понятно, что у нормального запасливого дварфа была целая градация состояний: «совсем нет», «нет», «нет совсем», и «только для себя осталось».

Но в этот конкретный момент цитадель действительно подъела все запасы грибнины, и мы уже начали присматриваться, что можно разобрать из нужного, но не нужного прямо сейчас. Так что дефицит грибнины был очень острым, и пора было это дело поправить. Надо было лишь добыть грибнину.

Тем более мы знали где.

Чистых волокит было под шестьдесят, всего раза в три больше обычного. Зато охранял их целый хирд. Предполагалось, что легко одоспешенные будут им помогать. И, как я подозревал, Грим планировал сделать не один, а пару-тройку рейсов. Это обещала стволов в двести минимум. Годовой прирост гродсалов цитадели.

Со всех сторон хорошо, кроме одного. Шумно. Одно дело идти тесной группой бород в десять, даже двадцать. Можно приглядывать за всеми. Даже если камень упал оружие звякнуло, да что угодно – можно остановиться, прислушатья, оценить опасность. И вернуться. Сейчас, такой толпой, мы производили шум. Не грохот, как можно бы было ожидать от людей, но достаточно громкий, равномерный, шум. Не было смысла гасить фонари. Если уж на такой шум кто-то и придет, лучше увидеть его из далека. Поэтому штоки на фонарях открыты полностью. Смело? Может даже слишком. От этого становилось не по себе, и я отхлебнул походного пива. Тревога понемногу растворялась в звенящем восторге от красот Подземья.

Ну что же. Грим решил заявить о себе. После путешествий с армиями великих хеймов он был уверен, что много дварфов сами по себе не меньшая опасность, чем большой. Нам предстояло выяснить, работает ли это. Или Подземье напомнит нам, почему у дварфов не принято было выходить за стены большими группами.

Мы пошли вперёд. Как бы ни был уверен Грим, что перед сотней дварфов вся живность разбежится, заветами предков он не пренебрегал. Мы шли впереди. За нами остальные. Потому что как ни называй камень, он останется камнем.

А мы были охотниками.

Остальные повторяли наши движения: ступали за нами, останавливались вместе с нами и глазели по сторонам. Рядом с Гримом маячил короткобород в сносной броне из хитина и бронзы. В руках он держал наготове бронзовую трубу и палочку с навершием из прочной грибнины. Это у нас вместо боевого барабана Звук, кстати, приятный, мне нравится. На тренировках Грим учил нас подчиняться командам этой трубы. Но пока она молчала.

По Подземью звук от неё разносился довольно далеко.

Во время очередной остановки, когда мы замерли послушать тьму и осмотреться, Браск вдруг задумчиво поднял голову вверх. Светить фонарём он не рискнул и поворотом рычага убрал свет.

– Что там? – спросил Грим.

– Странное дело, но мне кажется, те точки движутся за нами, – сказал Браск.

Грим фыркнул и отвернулся. Он следил за хирдом, как мамка за проворным ребёнком, с которым почему-то вынуждена гулять по велосипедной дорожке. Всё время смотрел то на хирд, то вертел головой по сторонам. Помахал копьём, начал знаками отдавать распоряжения.

Браск понял, что сейчас не совсем то время, когда надо глазеть на потолок, и опустил голову.

– В прошлый раз, – сказал я Торву, – когда Грим пропустил слова Браска про подозрительный свет мимо себя, его чуть не сожрали. Готовь топор.

Грим услышал.

Услышали и остальные.

Мы остановились и задрали головы вверх. Для этого пришлось заметно отклониться назад – шеи у дварфов коротковаты. Мне вдруг пришло в голову, что со стороны мы напоминаем каких-то наркоманов в одинаковых позах, и я гоготнул. Остальные меня поддержали, даже не уточняя смысл шутки. Видимо улавливая саму иронию наших поз. Даже Грим хмыкнул.

Блин. Мы ещё прошли от силы четверть пути, а уже налакались этого тёмного пива.

– Ага, вижу, – сказал Торв.

– И я.

– Где?

– На ладонь правее того зелёного мха.

– Движется.

Хрень походила на какое-то НЛО.

Тусклые искры, сложенные усечённой пирамидкой. Штук семь. Они едва заметно колебались, но строй не нарушали.

Я присмотрелся.

– Потушите фонари, – сказал я и первым прикрыл шторки.

Остальные последовали моему примеру.

Искорки почти исчезли.

– Это отблеск, – пояснил я. – Как на полированном борту автомобиля. Или на тёмном зеркале...

Моя догадка вроде подтверждалась, но я совершенно не представлял, что там может быть такое, в чём отражаются наши фонари и что при этом движется.

– Это глаза, – сказал Торв.

– Это отблеск, – пояснил я. – Как на полированном металле. Или в бронзовом зеркале...

Моя догадка вроде подтверждалась, но я совершенно не представлял, что там может быть такое, в чём отражаются наши фонари и что при этом движется.

– Это глаза, – сказал Торв.

Грим думал меньше секунды.

– Отвернитесь, – тихо сказал он. И сам первым последовал своему приказу. – Не оглядывайтесь. Пройдём чуть вперёд.

Мы некоторое время шли молча.

– Что это может быть? – спросил Грим в пустоту. – Я видел Ловчего. У него нет таких глаз. У Лицогрыза глаз вообще нет. Сетемет? Похож. Но он прячется в грибнине, и я не слышал, чтобы они вырастали до таких размеров. Да и глаза у него расположены иначе...

– Старый Враг, – вдруг сказал Торв. – Парящий.

«Парящий» был одним из видов Старого Врага.

В детстве мы все знатно увлекались этими тварями, представляя, как однажды будем с ними сражаться. Но Парящий считался самым скучным. И самым непонятным. Дрянь, летающая под потолком пещеры на надутых газом кишках или чём-то вроде того.

Торв, разумеется, с детства зацикливался на таких вещах сильнее остальных.

Неудивительно, что он понял первым.

– Скьель, – сказал Грим. – У тебя глаз на мелкое намётан. Отойди в сторону, урони что-нибудь и нагнись подобрать. И землю посмотри. Вон там, где куча камней.

Я машинально глянул под ноги.

И тут же ответил:

– Да можно и не отходить. Тут их полно, Грим.

Когда знаешь, что искать, тоненькие прозрачные нити сигнальной паутины бросались в глаза. Они пронизывали камни каждые пару шагов.

– Я могу попробовать его сбить, – сказал Браск.

– Не в нём дело, – глухо ответил Грим.

Он остановился и поднял копьё, призывая ко вниманию. Обернулся к сигнальщику:

– Как скажу, бей готовность.

Подумал.

– Надо разворачивать хирд обратно. Скорее всего, мы ещё не вошли в их ловушку. Иначе они бы уже напали. Не будем медлить. Торв, Скьель...

Договорить он не успел. Если мы и не дошли до ловушки, то совсем чуть-чуть. Шорох и стук осыпающихся камней послышались впереди. Мы обернулись. И увидели, как из-под земли выкапываются тёмные громады.

Свет фонарей отразился от чёрного угловатого хитина.

– Чёрные, – выдохнул Торв.

– Сплотиться! – заорал Грим дварфам. – Назад! В хирд!

Это он, надо думать, уже нам.

Мы бросились к строю, который дварфы лихорадочно сбивали в плотную стену щитов.

Я прижался спиной к переднему ряду.

Рядом Грим что-то быстро говорил сигнальщику, а тот уже лихорадочно отбивал короткий тревожный ритм.

– Торв, Скьель, на фланг! Вы на другой! Ты! За мной!

Последнее он крикнул сигнальщику и буквально вбурился внутрь строя, раздвигая плечом ряды и таща того за собой.

Шум стоял уже изрядный. Но рёв Грима я всё равно легко разбирал. Как и гулкую долбёжку сигнального гонга. Таиться смысла больше не было. Старый Враг наверняка давно разогнал всю живность Подземья. Или, что вероятнее, сожрал её за то время, пока готовил нам встречу. Я пристроился рядом с Торвом. Но он вдруг повернулся, крепко пожал мне руку и крикнул, наклонившись:

– Скьель, иди. Я останусь. Тут Чёрные.

И я с удивлением понял, что, несмотря на всю кошмарность происходящего, соображаю сейчас заметно лучше, чем в битвах со Свартскардом. Привык, должно быть. Я бросил взгляд на Чёрных. Подробности не видны. Крабопауки какие-то. Здоровенные твари. Да. Как раз по Торву задача.

Хотелось остаться с ним. Но и оставлять фланг без присмотра было нельзя. Не раз и не два на тренировках удачный удар во фланг столкнувшегося в яростной, пусть и учебной, драке хирда опрокидывал весь строй.

Я пожал через кольчугу локоть Торва и бросился на фланг. Очень вовремя.

Сквозь звон гонга, рёв дварфов, которые кричали грозно, но скорее выпуская напряжение, и гремели оружием – последнее, скорее всего, больше случайно, чем нарочно – я услышал другой звук. Глухой. Частый. Будто где-то порвалось ожерелье из самоцветных камней и теперь они бесконечно сыплются на пол. Сыплются и сыплются. Не переставая. Будто их тысячи.

Добравшись до фланга, я услышал предупреждающие крики, увидел, куда направлены фонари, и добавил в ту сторону света своим. И увидел приближающуюся к нам ярко-красную волну.

Здоровенные, срать им в бороду, пауки. Ярко-красные. И шустрые, зараза.

«Здоровенные» – это размером с собаку. Ладно, справедливости ради, такие были не все. Куча куда более мелких, начиная размером с человеческую ладонь. Но крупные вырвались вперёд.

Я шагнул назад, поднял щит и занёс кирку. Развернул её стороной с плоским колуном. Сейчас, пожалуй, куда больше пригодились бы столь любимые предками булавы и молоты.

Мельтешение блестящего, как бок дорогого спортивного автомобиля, хитина сбивало с толку, пугая и одновременно завораживая. Я напряжённо ждал, когда пауки приблизятся. Но этого всё не происходило. Не выдержав напряжения, я сам рванулся вперёд.

И паук размером с кошку точно так же, словно испуганная кошка, подпрыгнул. Высоко. На уровень моего лица. Я словно в замедленной съёмке заглянул ему в рожу. В чёрные сферы глаз. Малость переоценив собственную собранность, удобный момент для удара я упустил, растерявшись, и тварюга шмыгнула прочь.

А вот нам везло не всем.

Я слышал отчаянные вопли за спиной. Не выдержал, обернулся.

Волокиты в глубине строя орали и плясали. Некоторые били друг друга ладонями. Долю секунды я смотрел на это обескураженно, пока не увидел, как прочь отлетает раздавленный белёсый паучок.

Понятно. Хрень с парализующим ядом.

Если верить старым сказаниям, это сравнительно мелкие пауки размером с дварфийский ноготь. Они скорее похожи на мины: слишком медленно ползают и тупые. Просто нападают по приказу.

То ли дварфы устойчивее людей, то ли у Старого Врага так и не получилось сделать действительно ядовитых мелких пауков. Их укусы смертельны только для маленьких детей. И то, надо несколько. Нет, если толпой они и взрослого закусают. Потому у нас одежда больше похожа на плотный скафандр. Толстая, почти без открытых мест. Разве что лицо последние лет сто стали оставлять открытым.

Кстати, раз эти ядовитые паучки выкопались и ползают, значит, где-то рядом Бледный. Все знали: без него Старый Враг – просто толпа агрессивных тварей вроде прыгунков. Я повернулся обратно.

И тут Брок, стоявший рядом со мной, вдруг начал меня бить. Я почти машинально оттолкнул его, но он настойчиво продолжил хлопать меня прямо по бороде.

Обескураженный таким хамством, я не ударил его в ответ только потому, что Брок был единственным кузнецом в цитадели, способным работать с железом. Оба его подмастерья погибли. Заменить некем. В смысле, я уважал его как мастера. А потом до меня дошло. Я опустил взгляд и увидел, что по мне ползают мелкие ядовитые пауки. Глянул под ноги.

Стою почти прямо на дыре, из которой они лезут сплошным потоком. Что же. Пришло моё время исполнить энергичный танец, пытаясь стряхнуть с себя пауков. Словно в насмешку, сигнальщик начал отбивать весёлый двойной ритм. Сигнал к отступлению.

И странным образом именно это вдруг вернуло происходящему какую-то упорядоченность.

Пару пауков мне пришлось раздавить прямо на лице. И, что особенно ужасно, одного – на бороде.

Меня всё же один укусил в скулу, забравшись под шлем, и я почувствовал острую пронизывающую вспышку боли, от которой меня аж скрючило. Но два больших глотка пива помогли. Боль отступила, и я снова сосредоточился на происходящем.

Красные всё так же мельтешили вокруг. Пользуясь тем, что я отвлёкся, а Брок помогал мне, один из них вцепился ему в шею. Он заорал, разорвал тварь просто руками, выпустив свой молот. И осел на камень. Броку, похоже, скоро конец. Кто-то из его родичей хотел оттащить его в строй, но времени для этого уже не было.

Я пробежался вдоль строя, выравнивая край.

Следовало удержать хирд.

Шаг за шагом мы отступали.

Я бегал вдоль строя, отгоняя самых наглых красных пауков. Одного достал киркой прямо в полёте. Под одобрительные крики сделал победный глоток из кружки. Дварфы после первого шока как-то собрались и теперь уверенно отбивались, довольно ловко раздавая пинки и сбивая с себя самых наглых тварей, рискнувших прыгнуть.

Проблема в том, что мой фланг был самым уязвимым. Щиты ведь у всех с другой стороны.

Но дварфы быстро приспосабливались. Некоторые крайние даже перекинули щиты в правую руку.

Да. Торв тут был не лишним. Ему следовало всё же послушаться Грима и пойти сюда со мной.

Кстати, а вот и он.

Морда довольная.

Я вдруг понял, что не видел его широченной улыбки с самого Кхар-Муга. А сейчас он разве что не хохотал, запрокинув голову, как бывало прежде. Торв заметно подрос, возвышаясь над остальными на две головы, и от него исходил ощутимый жар. Он шёл довольно далеко от хирда, и я быстро понял почему. Стремительный выпад, небрежный взмах топора на длиннющей рукояти – и здоровенный красный паук оказывается почти располовинен. Жидкости его тела брызнули в стороны, сперва кажущиеся прозрачными в свете фонарей, но быстро приобретающие насыщенный синий цвет.

Кажется, я услышал предсмертный писк. Может, показалось. Но я почти уверен.

Я заметил, как Торв прошёлся прямо по куче мелких ядовитых пауков, и те скукожились, задёргались, начали лопаться от жара. Похоже, на них тепло, исходящее от Торва, действовало особенно сильно.

– Они так и не приблизились, – прогремел Торв, подойдя ближе. – Я хотел подойти сам, но побоялся Грима.

И тут же расхохотался. Я не удержался, и тоже захохотал. И те кто стоял рядом. Мы посмотрели на пауков, перебирающих хелицерами в отдалении. И расхохотались снова.