Текст книги "Искатель, 2010 № 07"

Автор книги: Владимир Лебедев

Соавторы: Владимир Соколов,Журнал «Искатель»,Песах Амнуэль,Александр Иве
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

В детстве Петя сунул вилку в розетку, и его сильно ударило током. После этого он назло всем и самому себе твердо решил выучиться на электрика, чтобы усмирить блуждающие токи. Окончив ПТУ и получив свидетельство электрика, Петя долгое время работал по специальности в больнице. Потом ее закрыли на ремонт, и рабочие установили там электрический водяной котел – на случай автономного аварийного отопления. Петя, подсоединяя котел к электрической сети, перепутал клеммы и неправильно присоединил провода. Произошло короткое замыкание, и электрика шандарахнуло током высокого напряжения так, что он едва не отправился на тот свет. Однако его вовремя доставили в больницу, и врачи отсрочили кончину бедолаги.

Все бы было ничего, но от короткого замыкания в больнице загорелась электропроводка, а потом деревянное здание запылало и за считанные минуты сгорело дотла. Сам Петя после этого случая стал заикаться, а на его ладонях остались уродливые шрамы от поражения электрическим током. Дотошный следователь вытащил на пожарище из золы и пепла водяной котел с обрывками обгоревших проводов и установил причину пожара. На виновника неосторожного уничтожения государственного имущества завели уголовное дело, а потом суд отправил заику на лесоповал на пять лет, которые осужденный добросовестно отбыл от звонка до звонка.

Выйдя на волю, бывший зэк не мог найти работу, так как, узнав о судимости, отделы кадров гнали его в три шеи. Петр приткнулся к доброй Люське Недоделке, подружился с Федором, постепенно спился и стал дежурить у подъезда в качестве нештатного электрика вместе со своими друзьями. В заказах от жильцов отбоя не было. У всех постоянно что-то протекало и перегорало, и к обеду у приятелей в карманах приятно шелестели рубли и трояки, дававшие им возможность выживать в этом непростом и неприветливом мире. Денег хватало не только на хлеб.

В обед они шли к Люське, где втроем допивали «деревяшку», заедали ее петушиными гребешками и макаронами, а вечером, как и положено шабашникам, покупали в магазине бутылку водки и коляску ливерной колбасы. Люська, продав у дороги сумку жареных семечек, покупала сайку черного хлеба, килограмм щучьих хвостов и торопилась домой готовить ужин со спиртным.

Калымщики долго ждать себя не заставляли и вскоре, ничуть не запылившись, являлись к обеденному столу.

У Недоделки жил привередливый кот Тарзан, который брезгливо воротил морду от ливерной колбасы, но, беспрестанно мурлыча себе под нос, с удовольствием пожирал петушиные головы и щучьи хвосты. Он, хрустя косточками, неприязненно поглядывал на мужиков и как бы говорил им: «Сами пьете беспробудно, на водку деньги переводите. Купили бы мне сметанки. А то от этих клювов и плавников уже в горле першит!» Водка выпивалась, съедались ливерка и жареные хвосты щуки. Потом начинались разговоры о том о сем, а часов в восемь вечера вся честная компания ложилась спать. Завтра все опять начнется сначала, а значит, будет пища и водка.

А Борис Игнатьевич, отчитав жену за тунеядство и не дождавшись обеда, проглатывал яичницу с салом, приготовленную им самим на скорую руку, заводил свой старенький «Москвич» и ехал на встречи с нужными людьми. Он посещал склады, магазины, милицию, нарсуд, кладбище, скотобойню и еще десяток различных учреждений. Договаривался, развозил, давал, забирал, обещал. Мимоходом с кем-то знакомился, закладывал за воротник с нужным человеком, чтобы потом в теплой компании похвалиться: «Я выпивал с самим Петром Ивановичем!» А кто выпивал с Петром Ивановичем, тот мог ногой открывать двери в любое учреждение и в кабинеты любых начальников. К концу дня у Борика кружилась голова, пересыхало в горле, он начинал путаться в адресах и фамилиях, но такова судьба прохиндеев и проныр. Домой пройдоха возвращался поздно вечером совершенно измотанный и выжатый как лимон. Жена мирно похрапывала на любимом диване, а на газовой плите стояли чугунная сковородка с остывшей жареной картошкой и пустой алюминиевый чайник с приплюснутым носиком.

До обеда Борик всегда находился дома, проверял алфавит от «А» до «Я» по записной книжке, держа возле уха телефонную трубку. Поэтому подруги жены ранним утром без труда застали его на месте. Двери им открыл сам хозяин.

Варвара Ивановна еще не поднималась и дрыхла на своем любимом диване.

– Борис Игнатьевич, мы на минутку. Срочное дело, – заявила Клавдия, едва переступив порог.

– Проходите, девочки. Чем обязан в столь ранний час? – любезно встретил их вопросом снабженец широкого профиля. – Пройдемте на кухню. В зале супруга еще в постели нежится.

– Борис Игнатьевич, нам срочно нужно женское нижнее белье, только обязательно красное. И подвязочку беленькую. За нами не заржавеет – вы же знаете.

– Понимаю. Вопросов не задаю. Ржавеют только гвозди – денежки коррозии не подвержены. Моя такса десять процентов сверху. Так, мелочь, кошкины слезы, детишкам на молочишко, знаете ли. Один момент.

Гостеприимный хозяин набрал номер телефона директора магазина «Одежда» и елейным голосом запел в трубку:

– Здравствуй, Петенька! Здравствуй, голубок! Это Борик!.. Нужно дамское белье: трусики там, чулочки, лифчик, подтяжечки. Только красного цвета... Почему только красного? Так красное дураки любят! Ха-ха-ха!.. Есть?.. Красных нет? Какая жалость... Остались белые и черные? Нет-нет. Мне необходимы красные, белую только подвязку. Напряги извилины, поройся в своем белье. Очень надо!.. Что? Оставил последний красный комплект для Верочки? Кто такая? А, вспомнил: твоя мышка, твоя зайка. Размерчик, кажется, будет подходящий... Жена еще не знает? Нет? Ну и хорошо! Может скоро узнать! Нет, я тебя не пугаю. Верочке подари другой комплект, а мне отдай красный... Ты что, забыл, кто твою Верочку два дня тому назад к гинекологу Марку Абрамовичу возил? Кто тебя выручил в трудный момент?.. Согласен отдать?!.. Вымогатель?! Кто вымогатель? Я?! Петюня, голубок сизокрылый, я не вымогатель! Я твоя палочка-выручалочка! Покеда! После обеда заеду... Точнее? Ровно в два! Что тебе надо?.. Французские презервативчики? Сделаю непременно, а то опять Верочку к Марку Абрамовичу везти. Слишком часто аборты делать для женщины вредно. Все! Пока, пока!

Проныра повесил трубку и, обращаясь к просительницам, произнес:

– Все, девочки. Вопрос решен. Завезу тебе, Клавочка, комплектик на работу. Заодно массажик мне сделаешь, а то что-то спина побаливать стала.

– Хорошо. Сделаю массаж по первому классу. Буду ждать.

Во время этой аудиенции Света не проронила ни слова и лишь удивленно поглядывала то на подругу, то на хозяина квартиры.

Вечером после работы Клавдия забежала в парикмахерскую к школьной подруге и передала Светлане сверток:

– Наденешь все перед как ложиться спать. Надеюсь на успех, – чмокнула товарку в щеку и убежала на свидание с главным телефонистом.

Кобылкина, закончив стрижку и бритье обросших волосами и щетиной клиентов, забежала в садик за сыном, прикупила в магазине продуктов на ужин и пришла домой в приподнятом настроении. Наконец-то она соблазнит мужа и получит положенное ей по статусу жены необыкновенное удовлетворение плоти и умиротворение исстрадавшейся души.

Вадим, как обычно, с работы явился поздно, в плохом настроении и слегка под мухой, но это обстоятельство не смутило обольстительницу. Накормив мужа и сына ужином и уложив Вовку спать, Света подкараулила, когда супруг стал готовиться ко сну. Она сделала все так, как велела Клава: быстро приняла душ, распушила волосы, сделала шикарную прическу, накрасила губы, подвела брови и ресницы, натянула на себя красные обновки. Не забыла обрызгать себя духами, которые дала Клавдия. Посмотрев на себя в зеркало, Кобылкина осталась довольна собой. Сама себе понравилась, что для женщины является существенным и важным элементом ее внутреннего состояния. Потом включила в спальне свет и стала прохаживаться перед Вадимом, демонстрируя ему свои прелести.

Света надеялась, что муженек клюнет на ее приманки, заключит ее в свои объятья и положит на кровать, чтобы заняться с ней любовью. Однако женщина глубоко ошиблась в своих ожиданиях. Бык не бросился на тореадора сломя голову, не замычал вожделенным ревом. Он лишь удивленно уставился на женщину безразличным взглядом и угрюмо изрек:

– Свет, ты что, сдурела? Зачем в красное вырядилась и мельтешишь, как сорока на подиуме? Какую-то фигню к ноге привязала. На кой хрен? До Первого Мая еще далеко.

Бедная Света чуть не задохнулась от возмущения и обиды, не зная, что ответить своему благоверному. Придя в себя от несбывшихся желаний и утраченных иллюзий, она лишь тихо буркнула себе под нос:

– Я – сорока?! А ты чурбан неотесанный. Ворон бесчувственный.

Обольстительница решила не сдаваться и пустить в ход безотказное оружие – запах.

Она подошла ближе к мужу, чтобы тот унюхал сногсшибательный чудесный аромат французских духов, и поцеловала его для начала в щеку, надеясь, что этот поцелуй не будет последним.

Однако муж заплетающимся языком сонно произнес:

– Фу! Надушилась! Вонь, как от освежителя в туалете... И к чему эти телячьи нежности?.. – не договорил Вадим, отвернулся к стене и захрапел.

Обескураженная и отвергнутая женщина, скривив лицо от внутренней нестерпимой душевной боли и разочарования, прошла на кухню и залилась горькими слезами. Потом мельком глянула на себя в зеркало и пришла в неописуемый ужас. На нее смотрела не испанская красавица, соблазнительница тореадоров, какой она была несколько минут назад, а страшная кикимора. От слез потекли и тушь, и губная помада, лицо сделалось серобурмалиновым. От горя и страданий на нем мелкой сеточкой проступили морщинки, прическа растрепалась, и волосы лохмами повисли на плечах, как у бабы-яги.

Ажурная белая подвязка сползла по ноге к ступне и болталась там, как ненужная тряпка, а красные трусики и лифчик выглядели вычурно и двусмысленно. Все опять вернулось на круги своя.

Кобылкина пошла в ванну, раздраженно стащила с себя красное шелковое белье, бросила его в бак, а сама накинула на себя халат и вернулась в спальню. Муж наверняка объелся груш и спал непробудным сном, отвернувшись к стенке. Света задумалась. Она не раз слышала о том, что неудовлетворенная женщина может сделать все, что угодно: бросить мужа и завести себе любовника, подать на развод, запить с горя или даже сойти с ума, а то и покончить жизнь самоубийством. Да! Да! Именно так – уйти из этой постылой жизни. Такое бывает. И не так уж и редко.

Или, наоборот, всю жизнь нести тяжкий груз для того, чтобы сохранить семью, отказавшись от земных радостей и земных благ, довольствуясь редкими минутами женского счастья.

Первая попытка обольстить мужа не удалась. Искушение не состоялось. Однако Света не была бы Кобылкиной Светой, если бы упала духом и смирилась с поражением. «Все равно добьюсь своего. Никуда ты от меня не денешься, голубок. Не все потеряно. Найдутся и другие способы заставить тебя зашевелиться», – думала отвергнутая фурия, стоя под душем в струях воды. Но прежде всего неудачница решила посоветоваться с подругой и позвонила Клавдии. Услышав голос школьной товарки, Перепелкина первым делом поинтересовалась:

– Ну, как дела?

– Спит.

– Кто спит?

– Бык!

– Какой бык?

– Который должен был на тореадора в красном лифчике наброситься.

– Что с тобой, Света? Ты что, заговариваться начала? У тебя крыша поехала, что ли?

– Ты что, Клава! Забыла? Сама же говорила, что на красное Вадим набросится, как бык на тореадора.

– A-а. Поняла. Значит, не помогло? Опять пролетела, как фанера над Парижем?.. Ну, не кисни! Давай завтра вечерком в нашей кафешке встретимся и все обсудим... В семь часов. Устроит?

– До семи я работаю. Давай в семь пятнадцать!

– Хорошо. Договорились. Пока-а-а! Держи хвост морковкой!

Назавтра вечером в кафе «Приют», расположенном на живописном берегу Волги, вездесущая Клавдия внушала Светлане:

– Попробуй другой способ. Если твой не клюет на красное, то покажи ему свои прелести живьем. Нет такого мужика, который не возбудился бы при виде женского полового органа.

– А как это сделать, Клавочка? – робко спросила подруга.

– Когда твой чурбан уляжется на кровать, срочно снимай с себя все, останься в чем мать родила, надень коротенький халатик и около кровати начинай протирать пол мокрой тряпкой. Нагнись пониже задом к мужу и верти пятой точкой туда-сюда. Успех обеспечен на сто процентов.

Вечером Света все сделала так, как посоветовала ей подруга. Взяла мокрую тряпку и стала тереть в спальне пол, вертя перед носом супруга аппетитной попкой, демонстрируя ему детородный орган.

– Света! Зачем ты на ночь глядя пол моешь и по квартире голая ходишь? Как тебе не стыдно. Ребенок уже большой, все понимает. Ты когда-нибудь видела, чтобы я по комнатам телешом разгуливал и перед тобой концом махал? Надень сейчас же трусы и перестань вертеть задницей. Я уже сто раз ее видел, как и все остальное, – недовольным тоном произнес журналист.

Светлана, ничего не говоря, молча огрела Вадика мокрой половой тряпкой по наглой роже и убежала на кухню.

– Ты что, совсем сдурела? Что я тебе такого сказал? За что бьешь? – завопил муженек, размазывая по лицу грязную влагу.

Бить Свету он не стал. Вадим не имел привычки распускать руки и действовал лишь внушением. Он наорал на жену, обозвал ее распутницей и хулиганкой, а потом пошел в ванну смыть с лица грязь, а заодно помыть голову и искупаться. Набрав горячей воды, Вадим разделся догола и, стоя у края ванны на кафельном полу, стал намыливать голову. Клочья мыльной пены при этом падали вниз. Дверь в ванную комнату Вадик не закрыл, и туда зашел любопытный Вовка. Он внимательно осмотрел голого отца, а потом выпучил глаза и с воплями побежал к матери. Света спросила строго:

– Вовочка! Что случилось?

– Мама! Там... Там...

– Что там? Говори быстрее!

– У папы писька с болодой!

– С какой бородой? Не говори глупости. Это у всех дядей там волосики растут.

– И у меня выластут, когда я большой стану?

– И у тебя вырастут.

– И будет у меня писька с бол одой, как у папы! – восторженно сделал заключение ребенок и, успокоившись от неожиданного открытия, занялся делом и стал собирать конструктор. В это время в ванную комнату зашла любопытная кошка Муська, которая увидела между ног хозяина мошонку. Муська была бы не кошкой, если бы не потрогала лапкой хозяйство человека. Вадим подумал, что это жена с ним заигрывает, и стал отмахиваться:

– Света! Ты что опять вытворяешь? Отстань! Дай голову помыть!

Мошонка при этом заколыхалась. Муська, подумав, что с ней играются, продолжала лапкой трогать яички и случайно задела коготком.

– Ты что, дура, делаешь? Когда наконец уймешься? Больно же! – заорал дурным голосом Вадим, по-прежнему полагая, что это жена заигрывает с ним. При этом поскользнулся на мокром мыльном полу и повалился в заполненную водой ванну. Поднялся веер брызг, море вышло из берегов и залило окружающее пространство, а купальщик нахлебался воды, при этом злое мыло усердно ело ему глаза. Испуганная кошка с воем «мяяяу» стрелой шмыгнула из купальни, налетела на Вовика и на собранный им из кубиков домик, отчего ребенок тоже перепугался и заголосил, как недорезанный поросенок.

Услышав грохот в ванной комнате и поддавшись общему переполоху, Кобылкина бросилась к мужу и увидела его барахтающегося и вопящего в ванне. Ничего не понимая, недоуменно и встревоженно спросила:

– Вадик, что происходит? Что случилось?

Очухавшийся журналист, лежа на спине в воде, смыл с лица пену, уничтожающим взглядом посмотрел на жену и сказал:

– Она еще спрашивает! Достала уже меня! Зачем своими когтями за яйца хватаешь? Делать, что ли, больше нечего? Совсем сдурела баба!

– Вадик! Ты что? Я тебя не трогала и в ванну не заходила. Мы с Вовочкой домик строили.

– А кто тогда меня щекотал, а потом царапнул?

– Наверное, Муська, кому же больше! Не барабашка же в доме завелся. Когда ты упал и закричал, кошка из ванной как ошпаренная выскочила.

Худо-бедно конфликт был улажен, и семья легла отдыхать. Естественно, Свете и в эту ночь ничего не светило, и она, как всегда, осталась на бобах.

На следующий день Вовочка, сидя на стульчике игровой комнаты детского садика рядом с Танечкой, девочкой шустрой и разговорчивой, наклонился к уху соседки и произнес:

– Хочешь секлет сказу? Только никому не говоли! Ладно?

– Ладно. Говоли свой секлет. Никому не сказу!

– Точно не сказесь?

– Точно, точно. Давай сколей. Говоли.

– У моего папы писька с болодой. Вот.

– Влес. Писек с болодами не бувает. Болода на лице ластет.

– А вот и бувает. Я вчела сам видел. Смотли, не говоли никому.

То, что стало известно одной женщине, скоро будет известно всему миру. Это старая истина, и ничего уж тут не поделаешь. Так устроена женская натура. Она будет страдать и мучиться до тех пор, пока не поделится с кем-нибудь новостью или не заявит ее во всеуслышание.

Так случилось и на этот раз в детском садике «Малышок» в средней группе на занятиях по родному языку.

– Кобылкин Вова! Ты чего там шепчешь Тане? Может, и нам расскажешь? – спросила строгая воспитательница Любовь Александровна.

– Не могу. Это секлет! – сказал Вовочка.

– А мозно, я сказу? – спросила Танечка.

– Можно, говори Таня!

– А у Вовиного папы писька с болодой! Вова мне сам сказал.

Все дети, услышав эту новость, весело рассмеялись, а некоторые от удивления даже стали бить в ладоши и притопывать ножками.

Воспитательница не смутилась, не схватилась за голову. За долгое время работы с детьми она слышала от них и не такое. Чтобы замять возникшее недоразумение, Любовь Александровна сделала серьезное выражение лица и пояснила малышам:

– Дети! Борода у мужчин растет на лице, а не там, где говорят Вова с Таней. А там просто волосики, как на головке.

– А у моей мамы там ластет не болода, а мочалка! – радостно сообщила коллективу девочка Лена, вернувшись к щекотливой теме.

Дети снова засмеялись, а Леночка поставила в тупик педагога, которая уже не знала, что ответить любознательному подрастающему поколению.

Вечером Кобылкина забирала свое чадо из садика, и воспитательница, смеясь, рассказала Светлане Юрьевне о сенсации, сообщенной ее сыном Вовочкой. Мамаша от стыда покраснела и ответила:

– Дети. Они такое могут ляпнуть, что у взрослых уши завянут.

Ведя за руку маленького болтунишку, парикмахерша легонько шлепнула его по затылку:

– Болтаешь, Вова, все что ни попадя. Забудь про папину письку и бороду, а учи лучше стишок, который задали в садике.

– Это не я болтаю. Это Танька разболтала. Я ей по секлету сказал, а она, солока, всем сказала.

– Далась тебе эта писька с бородой! Вот наказанье. Давай: «Мишка косолапый по лесу идет...»

– Сиськи сабилает, песенки поет, – закончил куплет малыш.

– Не сиськи, а шишки. Скажи – шишки.

– Сиськи... Письки... Ха-ха-ха!

– Ну, договоришься у меня! Дома в угол поставлю!

– Мама! Мама! А папа болоду будеть блить?

– Ты замолчишь или нет?! Домой придем – рот зашью!

– Не засьес! Не засьес! Я тебе мочалку засью!

– Какую еще мочалку?

– Какую, какую? Где у папы болода, там у тебя мочалка. Так Лена сказала. У ее мамы мочалка есть, значит, и у тебя есть. У всех мам мочалки есть, – рассудил малыш и стал дергать мать за руку. – Давай папе болоду ножничками облезем. Пусть с лысой писей ходит!

– Я с ума от тебя сойду. Достал уже!

Света отшлепала сорванца по попке, а тот закатился ревом, размазывая кулачком слезы по наивной глупой мордочке.

На следующее утро Кобылкина вела Вову в садик и увидела на скамейке у подъезда, где жил Борик, троицу забулдыг, закончивших работу раньше обычного, Федю, Петю и Люсю. Они иногда заходили в парикмахерскую сделать стрижку и знали Светлану Юрьевну, поэтому вежливо поздоровались с ней и продолжили разговоры, поглядывая на балкон четвертого этажа в ожидании магарыча за свои труды.

Петя, как мы с вами помним, был заикой, а Федя – немного глуховат. Лет десять тому назад он по пьяни в лютый мороз' потерял шапку, в результате чего отморозил внешние уши, а внутренние застудил, в результате чего стал плохо слышать.

Люся, в противовес мужчинам, никакими физическими недостатками не страдала. Правда была очень худой, до такой степени, что ее трезвую ветер качал из стороны в сторону. Что уж говорить о «тонкой рябине», когда она была под градусом. Переделкина раньше работала на кондитерской фабрике сатураторщицей, месила в больших чанах шоколадное варево. В шоколадные конфеты в небольших количествах добавляли коньяк, который привозили в цех в молочных флягах. Воровать спиртное было опасно. Задержат – посадят. Зато на фабрике этот коньяк можно было пить свободно и сколько хочешь. Люся пристрастилась к спиртному, а женщины, как известно, спиваются быстрее мужчин и становятся алкоголичками.

Мастер Владимир Васильевич стал бояться, что нетрезвая Люська свалится в кипящий чан с шоколадом и заживо сварится там, а поэтому настоял на увольнении Переделкиной. Хотя формально прогулов у работницы не было, но пьянки на рабочем месте тоже считались прогулами. Уйдя с фабрики, Недоделка стала опускаться все ниже и ниже, нигде не работала, вела паразитический образ жизни, пока окончательно не спилась и не превратилась в натуральную пьянчужку.

А Кобылкина Света в этот день, не откладывая семейную проблему в долгий ящик, отпросилась у заведующей с работы пораньше и заявилась в поликлинику в массажный кабинет к Клаве Перепелкиной, которой рассказала о неудачной вторичной попытке совращения мужа и о произошедших затем событиях.

Школьная подруга внимательно выслушала неудачницу, по старой дружбе стала делать ей массаж воротничковой зоны и одновременно приговаривать:

– Не бери в голову, Светик. Начнем действовать с другого направления. Если твой не клюнул на живую плоть, то болезнь зашла слишком далеко. Будем искоренять зло нетрадиционными методами. У меня есть знакомая знахарка-ворожея. Специалистка экстра-класса. Любую болезнь заговорит, предскажет будущее и вернет тебе мужа в исправном состоянии. Она одна знает такие привороты, что ни один мужик от нас не уйдет, тем более твой муженек. Эта колдунья даст тебе рецепт такого зелья, что твой супруг из инфантильного импотента превратится в горячего ненасытного Казанову.

Клавдия дала Светлане адрес знахарки и проводила ее до дверей кабинета со словами:

– Я надеюсь, что на сей раз осечки не будет и вновь наступит медовый месяц!

– Твоими бы устами да мед пить! – ответила Кобылкина и заторопилась сегодня же попасть на прием к ведунье, благо подруга кроме адреса черкнула рекомендательное короткое письмо с просьбой принять клиентку безо всякой предварительной записи, которая, по словам Клавдии, была уже на месяц вперед.

Найти дом ведуньи не составило большого труда, так как та жила недалеко от редакции, где работал Вадим.

Дверь Свете открыла дама, внешностью похожая больше на мужчину, чем на представительницу прекрасного пола. Черты ее лица были грубые, мужеподобные, на верхней губе топорщились короткие черные усики, а на подбородке торчало несколько длинных рыжих волосинок. Одета ведунья была в атласный яркий халат, подпоясанный широким алым поясом, на ногах туфли на высоком каблуке. На голове высилось такое сооружение, которое трудно назвать прической: то ли шиньон, то ли парик, то ли воронье гнездо – сразу не поймешь. Знахарка курила сигарету, пуская кверху дым кольцами, и внимательно смотрела на гостью.

Светлана вдруг с недоумением подумала: «Случаем, не гермафродит ли эта ведьма в халате?» – но тут же прогнала навязчивую мысль и протянула хозяйке письмо. Та вальяжным движением руки двумя пальцами взяла бумагу, прочитала ее и жестом пригласила пришедшую в комнату.

– Я – Сивашинская Ада Львовна, предсказываю будущее, лечу любые болезни травами и заговорами, могу навести порчу, а могу и снять ее, – не дав Свете открыть рот, заговорила басом знахарка, бросив веером на стол колоду игральных карт. Потом взяла две крайние карты – даму пик и бубнового туза, – внимательно посмотрела на них, а затем на посетительницу своим проницательным, холодящим душу взглядом и продолжила разговор: – Но ты не за этим ко мне пришла. Я знаю. Садись за стол и внимательно слушай меня. Не перебивай. Из твоих глаз идут невидимые лучи, которые мне говорят о том, что тебя зовут Светлана. У тебя есть муж и маленький ребенок, скорее мальчик, чем девочка. У тебя тревожно на душе, тебя гложет какая-то боль – по всей видимости, у тебя не все благополучно в семейной жизни и в отношениях с супругом. Не так ли, моя хорошая?

Ошарашенная услышанным сообщением, Кобылкина удивилась проницательности ведуньи, и это обстоятельство возвысило Аду Львовну в ее глазах. Света в шоке только открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег щука, и не могла вымолвить ни слова. Наконец она пришла в себя и ответила гадалке:

– Да, это так. Вы совершенно правы.

– Теперь сама расскажи о своих проблемах, а я послушаю, – попросила усатая чародейка.

Кобылкина начала рассказывать ведьме о своих проблемах в интимной жизни с мужем, но та ее неожиданно перебила:

– Ты с ним спишь?

– А с кем же мне спать? Сплю, конечно!

– Я не в этом смысле, а в другом. Как женщина с мужчиной спишь с мужем?

– Сплю!

– Сколько раз?

– Каждую ночь!

– А что же ты мне голову морочишь? Говоришь, что муж не выполняет супружеских обязанностей?

– Ада Львовна! Вы не поняли меня или я вас. С мужем я сплю и в то же время не сплю.

– Как это, милочка? Ты совсем мне мозги заморочила?

– Спим-то мы вместе в одной кровати, но муж меня не использует, как женщину.

– Ну, ты, Света, нашла слово. Использовать можно бумагу в туалете, а потом выбросить. Скажи проще и яснее – не имеет тебя муж. Ведь так, милочка?

– Грубовато как-то, но, в принципе, так.

– Ну вот. Теперь мне все ясно. Но это лишь требовалось подтвердить. Я об этом сразу же догадалась, когда тебя увидела.

– А как вы узнали?

– Это нетоптаная курица от топтаной ничем не отличается, а у женщин это на лице написано. У меня глаз острый – все видит!

– И что же мне делать?

– Я тебе дам один рецепт. Результат гарантирую. Срежь ножницами по пучочку волос со своего лобка и с лобка мужа, потом сожги их в ступке. В пепел добавь немного помета белой мыши. Тщательно растолки все ступкой до порошка и добавь немного смеси в чай. Дай выпить супругу полученное приворотное средство и жди результата.

– И сколько ждать?

– Ну, полчаса или час. Такое же время, какое проходит после выпитой таблетки до наступления облегчения. Смотри, Света, много снадобья не сыпь, не переборщи, а то оно будет действовать очень долго. А слишком хорошо тоже нехорошо!

– Все понятно. Срезать волосы у себя – не проблема. Как их взять у мужа? Что-нибудь придумаю. Но где я возьму какашки белой мыши, которая в природе встречается очень редко. Может быть, подойдут от серой?

– С этим не беспокойся. От серой не годятся. Только от альбиноса. В том секрет и сила снадобья. Я тебе дам помет белой мыши. У меня немного есть. Только за отдельную плату. Должна предупредить, что это довольно дорого.

– Игра стоит свеч. Не в деньгах счастье, – глубокомысленно заключила пациентка.

Надо сказать, что никакого помета белой мыши у колдуньи сроду никогда не было, как никогда не водилось и самих белых мышей. Но ведь все колдуньи и ведуньи в какой-то степени мошенницы, злоупотребляющие доверием граждан, которые искренне верят во все бредни и не гнушаются никакими средствами, чтобы приворожить любимого, навести порчу на соперницу или вылечиться от неизлечимой болезни. Не была исключением и ворожея Ада Львовна, похожая на гермафродита, которой в силу физических аномалий, обманывать народ и морочить людям мозги сам бог велел.

Но вот каким образом она угадала имя, семейное положение и все ее проблемы, Светлана объяснить не могла, так же как ученые не могут объяснить необыкновенные способности прорицательницы Ванги или той же целительницы Джуны. А значит, называть Аду Львовну отпетой мошенницей как-то не поворачивался язык.

Я же предполагаю, что имя было написано в записке, отличить рожавшую женщину от нерожавшей опытной ведунье не составляет труда, угаданные еврейкой неурядицы имеют место в любой семье, а наличие ребенка у молодой женщины вполне естественный факт. Вполне понятно, что если не мальчик, то девочка. Среднего не бывает.

За печкой в спичечном коробке ворожея хранила экскременты обыкновенных серых мышек, которые расплодились в большом количестве в подвале и оправлялись возле норок прямо на полу.

Не зря существует поговорка о том, что еврей из дерьма конфетку сделает. Хитрая еврейка Сивашинская додумалась из экскрементов грызунов делать деньги, полагая, что в высушенном виде в небольшом количестве вреда от них не будет. Притом она как-то слышала, что на мышином помете казаки настаивают самогонку, а значит, от него больше пользы, чем вреда.

Ада Львовна отсыпала немного какашек в другую коробочку из-под спичек и как великую драгоценность передала клиентке со словами: «За прием и консультацию пять рублей. За помет белой мыши десять. Смотри, Света, не переборщи. Сыпь порошок по чуть-чуть».

Кобылкина рассчиталась с колдуньей и заторопилась домой применить новое волшебное приворотное средство. По пути Света забрала из детского садика Вовку и зашла в магазин купить продуктов на ужин.

Войдя в квартиру и раздевшись, Светлана первым делом для приготовления чудодейственного средства отыскала в кладовке чугунную ступку, затем в ванной комнате ножницами отчекрыжила у себя с лобка небольшой пучок волос, который положила в ступу. Туда же на время сунула коробочку с мышиными катышками и спрятала все в надежном месте.

После этого Светлана приготовила на ужин куриные желудки с гречневой кашей. Это блюдо Вадим с Вовкой очень любили. Вскоре пришел с работы журналист и стал делиться с женой последними новостями, шутил, а потом рассказал анекдот про Вовочку и учительницу Марию Ивановну.

– У нас вон свой ходячий анекдот за столом сидит и пупки уплетает, – сказала Света, кивнув головой на сына, после чего рассказала мужу историю с бородатой писей. Отец и сын весело засмеялись. Вадим погрозил мальчишке пальцем:

– Больше об этом никому не рассказывай. Это будет наш мужской секрет.

– Ланьсе бы сказали, что секлет. Я бы Таньке ничегосеньки не сказал. А тепель я только бабуске с дедуской ласкажу. И больше никому. Мозно?

– Бабушке с дедушкой мы сами расскажем. Сейчас иди мой руки и ложись в постельку, а я тебе книжку почитаю, – сказала мама.

– Пло телемок и пло Бабу Ягу?

– И про теремок и про Бабу Ягу. И про мальчика-болтуна, которому мышки язычок отъели.

– Пло мальчика не хочу. Я больсе не буду болтать, – понял намек смышленый малыш.