Текст книги "Искатель, 2010 № 07"

Автор книги: Владимир Лебедев

Соавторы: Владимир Соколов,Журнал «Искатель»,Песах Амнуэль,Александр Иве
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

– Когда я родился? – спросил я с замиранием сердца.

– В две тысячи одиннадцатом году, – не сомневаясь в правильности сообщаемых сведений, радостно объявил робот.

Теперь все встало на свои места. Пролетев сначала сквозь черную дыру, а затем сквозь белую, я попал не обратно в свой привычный мир, а в какую-то из параллельных вселенных. Естественно, здесь была своя Земля, как в любой другой вселенной, и свой Израиль, как на любой другой Земле, и свой Иона Шекет, как в любом другом Израиле. Все это было, но все это отличалось от того, к чему я привык в своей прежней жизни.

– А что, – спросил я, чтобы подтвердить собственные подозрения, – первым президентом Израиля был, конечно, Теодор Герцль?

– Ошибка, – сурово поправил меня робот. – Первым президентом государства Израиль, избранным путем всеобщего и тайного голосования, был иерусалимский муфтий Ибрагим!

– Чего?! – тут уж я потерял всякое терпение, ибо даже терпению настает предел в мире полной бессмыслицы. – Президент еврейского государства – мусульманин?

– Почему еврейского? – удивился робот. – Израиль был создан в 1918 году англичанами как двунациональное государство, а поскольку в те годы арабов здесь было много больше, чем евреев, то демократические выборы...

Ужасное подозрение возникло в моей голове, и я прервал робота вопросом:

– И что же, до сих пор так и продолжается? Я имею в виду двунациональный характер...

– Нет, – терпеливо объяснил робот, больше не удивляясь моему невежеству. – В тысяча девятьсот тридцать девятом году евреи начали войну, победили арабов, изгнали их со своих земель, и потому демократические выборы принесли победу еврейскому кандидату в президенты.

– Хаиму Вейцману? – с надеждой спросил я.

– Нет, – отрезал робот, – Ицхаку Шамиру!

Ничего себе... Я отключил видеофон и принял единственное возможное в моем случае решение. Не то чтобы я имел что-то против Шамира, но мне как-то не улыбалось жить в мире, о котором я не знал ничего, кроме собственного имени.

Даже не собрав вещи, я отправился в космопорт, отыскал дарсан-ский корабль на самой дальней стартовой площадке, влез в переходную камеру и задраил люк.

– Ух, евреи, как вас опять тудыть, – сказал корабль, и я облегченно вздохнул, переведя дарсанскую фразу на настоящий русский: «Местное время десять часов две минуты».

Через полчаса мы летели в открытом космосе, и я искал ближайшую черную дыру, чтобы сгинуть в ней – навсегда для этого мира. Я не был уверен, конечно, что новый мир, куда я попаду после перехода, окажется моим. Более того, я даже был уверен в обратном.

ДЕСЯТЬ МИЛЛИАРДОВ ШЕКЕТОВ

Надеюсь, моим читателям не приходилось, явившись домой после долгого отсутствия, обнаруживать в собственной постели чужого мужчину, утверждавшего, что именно он и есть настоящий хозяин квартиры? Мерзкое ощущение, скажу я вам, но мне довелось испытать его неоднократно. Виной всему, как вы понимаете, черные дыры, во множестве разбросанные по всем уголкам Вселенной. Около каждой из них космическая полиция давно понавешала табличек типа «Опасно! Сквозной пролет запрещен!», и потому законопослушные граждане в эти темные области пространства не суют носа своего звездолета. Но я – иное дело. Во-первых, совать нос туда, где может быть опасно – моя профессия и, если хотите, призвание. Во-вторых, однажды пройдя сквозь черную дыру и попав в иной Израиль, я желал во что бы то ни стало вернуться в свой собственный – тот, где мне предстояло сделать отчет о работе и получить командировочные в размере ста двадцати трех шекелей за каждый рабочий день.

А тут еще дарсанский корабль, на котором, возможно, приятно отправляться на пикник, но не по серьезным делам. В конце концов дарсанский язык, хотя я его уже хорошо понимал, начал меня жутко раздражать. Говоришь, например, звездолету:

– Туда не лети, сюда лети, а то мертвый будешь.

А он в ответ:

– Железным обухом серебряной бухты – в печень!

Понятно, конечно, что означает сей бред всего лишь: «Лечу согласно указаниям капитана, раньше нужно было думать!» – а все равно неприятно.

К чему я это говорю? Да к тому, что, стартовав с рамат-ганского космодрома, я приказал дарсанскому звездолету отправиться к ближайшей черной дыре, поскольку ждать у меня уже не было сил. Я хотел вернуться в свой Израиль!

Я еще не знал, сами понимаете, что дальность выброса зависит от массы черной дыры, сквозь которую пролетает корабль. Этот простой физический факт не был отражен на навигационных картах, а сам я догадался слишком поздно, когда звездолет-дарсанец, вывалившись из сферы Шварцшильда, объявил, что Земля, дескать, вот она, разбирайся сам, а меня не трогай, потому что горючее кончилось и заправочных станций в упор не видно.

Я-то быстро разобрался. Мимо пролетала какая-то пассажирская шлюпка (частный корабль, всего три места), и я взял ее на абордаж.

Я перелез с дарсанского звездолета, весьма язвительно комментировавшего мои действия, на пассажирскую палубу шлюпки и обнаружил в рубке управления двух пассажиров, готовых дать любой ответ – особенно на вопросы, которые мне не приходило в голову задать. Это были молодые мужчина и женщина, и смотрели они на меня примерно так, как, возможно, смотрели на капитана Кука туземцы, прежде чем отправить бравого англичанина на кухню.

– Меня интересует, – сказал я, сразу взяв быка за рога, – какой город является в вашем мире столицей Израильского штата.

– Разумеется, Иерусалим, уважаемый господин Шекет! – сказал мужчина, клацая зубами от страха.

Так, удивился я, здесь меня знает каждая козявка. Может, я действительно вернулся в свой мир, где меня ждет моя жена Далия?

– Год образования государства Израиль! – потребовал я.

– Тысяча девятьсот сорок восьмой...

Сходится. Еще пара вопросов, и я смогу облегченно вздохнуть.

– Когда был подписан мирный договор с президентом Асадом?

– А разве Асад дожил до подписания мирного договора? – удивился мужчина, а женщина ткнула его ногой: пусть, мол, не говорит лишнего.

Молодец, не сбился. Действительно, в моем мире Асад помер, так и не получив назад Голанских высот. Что ж, тогда последний вопрос, и можно будет воскликнуть: «Я дома!»

– В каком году Иона Шекет взял штурмом Вашингтон? – спросил я.

– Говорил же я тебе, что это опять самозванец! – воскликнул мужчина, поворачиваясь к женщине. – Вашингтон он, видите ли, взял. Так ему и дали!

И оба отвернулись от меня, потеряв к разговору всякий интерес. Мужчина начал набирать на пульте какие-то буквосочетания, а женщина раскрыла компьютерную книгу и углубилась в чтение, не обращая на меня ни малейшего внимания.

– Эй! – сказал я. – Где ваша вежливость? Я задал вопрос и хочу получить ответ!

– Выйдете тем же путем, каким вошли, – пробурчал мужчина. – У вас три минуты времени, потом включится деструктор и... сами понимаете.

Чего тут было не понять! Через три минуты я был уже на расстоянии семи миллионов километров от негостеприимного кораблика и задавал вслух риторический вопрос:

– Почему упоминание о моем походе на Вашингтон привело этих людей в такое раздражение?

Ответ, по-моему, мог быть один: в этом мире я вовсе не брал Вашингтон штурмом. Следовательно, я опять попал не в свою вселенную. Но... была какая-то неувязка... Что означали слова: «Это опять самозванец»? Здесь что же, Ионы Шекеты водятся с такой же частотой, как дети лейтенанта Шмидта?

Я не успел додумать мысль (если бы успел, не произошло бы дальнейших событий!), как услышал из внешних динамиков голос, показавшийся мне знакомым:

– Эй, на борту! Двигатель заглушить, шлюпку принять!

К моему кораблю приближался другой, от его борта отвалила стандартная шлюпка и направилась в мою сторону.

– Ух, евреи, кабы в глотку! – заявил дарсанский звездолет, что в переводе означало: «Принимаю гостя в семь одиннадцать бортового времени».

Шлюпка вошла в ангар, я услышал обычную возню, и минуту спустя гость ввалился в мою каюту. Сначала я его не узнал, это ведь нормальное явление: редко кто узнает себя с первого же взгляда. У моего визави тоже отвисла челюсть, поскольку он, как и я, не ожидал встретиться с самим собой.

– Так, – сказал я, придя в себя первым. – Иона Шекет, если не ошибаюсь?

– Иона Шекет, если не ошибаюсь? – тупо повторил я-другой, глядя мне в глаза взглядом кролика.

– Именно, – согласился я и, не собираясь упускать инициативу, предложил:

– Садись, разберемся.

Гость сел передо мной, продолжая хмуриться и делать свои умозаключения, проследить которые для меня не составляло ни малейшего труда.

– Не ломай голову! – заявил я. – Сейчас я тебе все объясню, и мы вдвоем решим, что делать в сложившихся обстоятельствах.

– Видишь ли, – продолжал я, – я хотел вернуться в свой Израиль, пройдя в очередной раз сквозь черную дыру. Так?

Другой Шекет кивнул.

– Отлично! А ты проверил, соответствует ли масса черной дыры протоколу перехода? Или был так обрадован возможностью оказаться дома, что плюнул на технику безопасности?

Конечно, плюнул, о чем говорить! Он поступил так же, как я, поскольку и был мной в то славное время.

– Ну вот, – продолжал я, – масса черной дыры оказалась больше необходимой, произошла интерференция информационно-материальных потоков, и некий Иона Шекет вылетел в другой вселенной из тамошней белой дыры. Но вылетел не один. Через какое-то время появился второй Иона Шекет, потом третий... Белая дыра рождала Шекетов так же, как в обычном пространстве-времени рождает пары элементарных частиц. Достаточно запустить процесс, а дальше он идет самопроизвольно. Ты понял?

Тот Шекет был не дурак – как и я. Конечно, он все понял, и даже более того.

– Ясно, – сказал он, заложив ногу за ногу. – Если процесс не прервать, то нас, Шекетов, скоро будет больше, чем населения на земном шаре. На сколько Шекетов у белой дыры хватит массы?

– Думаю, что миллиардов на десять точно, – усмехнулся я.

– Полагаю – больше, – кивнул я-другой.

– Может, и больше, – я не стал спорить. – Кстати, мы с тобой далеко не первые Шекеты, возникшие в этом мире. Мы появляемся здесь довольно давно. Во всяком случае, у некоторых землян есть хобби: курсировать на прогулочном катере вблизи белой дыры, дожидаясь явления очередного меня и...

– И что? – нетерпеливо спросил я-другой, поскольку я замолчал, обдумывая пришедшую мне в голову мысль. На вопрос меня-другого я отвечать не стал, поскольку понял, что нужно срочно действовать, иначе...

Он меня понял без слов – ведь его мысли шли (а как же иначе?) параллельно моим.

– Ты ищи в багажном отделении, – сказал он, вскочив на ноги, – а я поищу в тамбурах.

Долго искать не пришлось: бомба была заложена в коридоре неподалеку от главного люка. Видимо, постарались те, кого я брал на абордаж, – пока я задавал нелепые вопросы о собственном прошлом и об истории этого мира, хозяева космической яхты подсунули мне подарок, который должен был разнести дарсанский звездолет на молекулы, причем жить мне (и Шекету-второму тоже, ясное дело) оставалось чуть больше десяти минут. Вовремя спохватились!

Обезвредить бомбу нам не удалось, это было какое-то новое устройство, то ли на гиперонах, то ли просто на честном слове, и мы выбросили адскую машину в космос, а дарсанскому кораблю приказали отойти на безопасное расстояние. Знаете, какое расстояние дарсанский мозг счел безопасным? Полтора парсека! Корабль прыгнул так, что пространство лишь скрипнуло и ухнуло. Взрыва мы так и не увидели – не до того было; мы со мной рассуждали о будущей цивилизации Шекетов, вываливающихся из недр белой дыры, подобно Афродите из морской пены.

– Но почему? – каждую минуту повторял мой визави. – Почему они подложили нам бомбу? Что они имеют против Шекетов?

– Они боятся, что мы будем мешать им жить, – объяснил я. – Ты что, не помнишь, что творилось в Израиле в конце двадцатого века, когда повалила алия из России? Вот как и мы сейчас. Конкуренция, друг Иона! Бомб русским евреям коренные жители, правда, не подкладывали – этим занимались палестинцы, – но жизнь портили, судя по учебникам истории, изрядно!

– Что же нам делать? – приуныл я-второй. Можно подумать, что он не знал решения. Если я уже пришел к определенным выводам, то ведь и он, будучи мной, тоже должен был сделать такие же заключения. Все же я счел необходимым объяснить:

– А что тут думать? Отправляемся к белой дыре, собираем всех Шекетов, бросаем жребий и отправляемся каждый в свою сторону – искать свой Израиль, тот, в котором я родился и имел-таки счастье брать штурмом Вашингтон, столицу Американского штата. Миров во Вселенной достаточно для каждого из нас.

– Ты думаешь? – с сомнением сказал я-второй. – Ну, хорошо... Только имей в виду, дорогой: если я первый найду настоящий Израиль, то там и останусь, а ты – уж извини – отправишься искать себе другую родину. Идет?

– Идет, – согласился я за себя и за всех остальных Шекетов, с которыми нам еще предстояло познакомиться.

ВПЕРЕД, В ПРОШЛОЕ!

Нет счастья в жизни – это я вам точно говорю. Судите сами. Я пролетел на дарсанском звездолете сквозь черную дыру, вылетел в другую вселенную, обнаружил там своего двойника... Впрочем, это я уже рассказывал, не буду повторяться. Так вот, я захотел вернуться в свой мир, а между тем белая дыра, из которой я вылетел, исправно продолжала выбрасывать все новых и новых Шекетов – со скоростью одного экземпляра в полторы минуты. Проблема заключалась в том, что я понятия не имел, когда закончится этот процесс – он мог продолжаться столетия, и даже после моей смерти в этот мир продолжали бы вбрасываться мои копии, находящиеся в моем нынешнем возрасте.

Мы с моим вторым я устроили на стационарной орбите вокруг белой дыры нечто вроде приемника-распределителя, и каждого нового Шекета встречали подробной инструкцией о правилах поведения в чужом мире. А вокруг рыскали на прогулочных звездолетах земляне из этого мира, единственной целью которых было подложить кому-нибудь из нас свинью... то есть бомбу или иное взрывное устройство, чтобы уменьшить наше поголовье и тем самым спасти свою вселенную от нашествия столь героических личностей, как я.

Через неделю по бортовому времени нас, Шекетов, было на орбите уже около шести тысяч – и дарсанских кораблей, на которых каждый из нас прибывал, кстати, было ровно столько же. Если сам с собой я всегда мог найти общий язык, то с дарсанскими звездолетами приходилось держать ухо востро. Один из них, помню, даже вошел в контакт с ракетным катером, курсировавшим на расстоянии однодневного перелета, и решил бороться против Шекетов всеми доступными дарсанскому арсеналу средствами. Хорошо, мое я-1625 вовремя распознало предательство, и звездолет был направлен в сторону ближайшей черной дыры, где и сгинул без следа.

Все это время я занимался тем, что искал в телескопы черную дыру с подходящей массой – такую, чтобы, пройдя сквозь нее, вылезти на свет божий именно в моем родном мире, а не где-нибудь во вселенной, не содержащей не только Израиля, но даже планеты с названием Земля.

– Послушай, – сказал мне как-то я-второй, – ты так хочешь вернуться именно в свой мир, будто тебя там не ждет твоя жена Далия, которая устроит тебе головомойку по поводу столь долгого отсутствия!

– Она и тебя ждет, – огрызнулся я. – Если хочешь знать, я рассчитываю совсем на другое.

– Знаю я, на что ты рассчитываешь, – заявил я-второй. – Ты хочешь обнаружить такую вселенную, где все точно так, как в нашей собственной, кроме одного обстоятельства: там нет Далии, нет звездолета, в котором она тебя ждет, и встречи вашей в Древней Греции не было тоже. Верно?

– Ну, верно, – согласился я. – Разве тебе не хочется того же?

– Хочется, – согласился я-второй, а я-третий и я-четвертый, присутствовавшие при разговоре, присоединились к общему мнению.

– И все-таки, – добавил я-пятый, который почему-то уже на третий день после своего появления из белой дыры противоречил мне по любому поводу, – и все-таки, большая наша часть предпочла бы вернуться к Далии в свой мир, чем неизвестно куда с неизвестными последствиями.

– Отлично! – сказал я. – Вот и возвращайся!

Наша звездная флотилия действительно приблизилась в это время к какой-то черной дыре, масса которой была вполне пригодна для эксперимента по возвращению. Я-пятый лично оценил все параметры и заявил:

– Вы как хотите, господа, а я возвращаюсь. Кто со мной?

На экране бортового терминала замигали зеленые огоньки: с я-пятым пожелали пойти еще три тысячи девятьсот семнадцать Шекетов. Хорошенькая компания мужей свалится на голову одной-единственной Далии, если переход пройдет благополучно! Я, конечно, предпочел промолчать об этом обстоятельстве – пусть сами разбираются, взрослые люди все-таки...

– Воздух стал чище, – прокомментировал я-второй, когда часть нашей флотилии отделилась от строя и вошла в энергетическую зону черной дыры. Корабли один за другим бросались в поле Шварцшильда и исчезали навеки для этого мира, чтобы появиться в другом, и я не мог сказать – в каком именно. Впрочем, и без ушедших нас все же оставалось очень много, и не нужно забывать, что каждые полторы минуты белая дыра рождала очередного меня, настроенного решительно и готового на подвиги.

– С этим нужно кончать, – сказал я-второй, с которым я сдружился больше, чем с остальными двойниками. – Есть предложение: взорвать белую дыру, тогда новые Шекеты перестанут появляться, а с уже появившимися мы как-нибудь разберемся.

– Именно это я и хотел предложить! – воскликнул я, а остальные две тысячи триста тридцать четыре Шекета тут же согласились: они, мол, думали точно так же и собирались предложить то же самое.

Вопрос был один: как уничтожить белую дыру, если масса ее составляла на тот момент около пяти масс Солнца! Это ж сколько бомб нужно было использовать! Местных землян я даже спрашивать не стал: ясно, что такого количества ядерного оружия у них просто не было. Они-то, местные земляне, в отличие от нас, Шекетов, впали в панику: начали строить огромные звездолеты, чтобы удрать от нас куда-нибудь на другую планету, когда число возникших в этом мире Шекетов превысит разумные пределы.

Я вызвал на связь президента местных Соединенных Штатов Земли и спросил без обиняков:

– Мы, Шекеты, вам тут нужны или как?

– Или как, – мрачно ответил президент.

– Ясно, – сказал я. – Есть идея.

– Излагайте, – кивнул президент. Похоже, что его уже успели довести до ручки разными идеями о том, как избавиться от настырных Шекетов, и он не верил не только в хорошие идеи, но вообще в силу человеческого гения.

– Разрушить белую дыру не удастся, – констатировал я. – Такого количества ядерных зарядов у вас нет, верно?

– Верно, – согласился президент, хотя я и расслышал в его голосе некоторое сомнение.

– Так вот, – продолжал я, пропустив сомнения президента мимо ушей, – давайте сделаем иначе. Сколько в распоряжении Соединенных Штатов машин времени?

– А что? – по-еврейски, вопросом на вопрос, ответил президент.

– А то, – огрызнулся я, – что проще было бы, наверно, отправить эту белую дыру в далекое прошлое, пусть мои копии появляются в том времени, когда людей еще в помине не было. Пусть они там организуют первую колонию. Пусть станут отцами-основателями первой цивилизации...

– Без женщин? – резонно возразил президент. – Или вы хотите, чтобы мы отправили в подмогу вам, господин Шекет, наших собственных женщин по числу вас, Шекетов?

– Да, – помрачнел я, – о женщинах я не подумал.

Это было естественно, после общения с моей дорогой женой Далией о других женщинах как-то не думалось...

– Послушайте, – оживился я, – сделаем иначе. Вот что я предлагаю. Эту белую дыру вместе с рождающимися в ней Шекетами все-таки отправим в прошлое. А я возвращаюсь в свой мир – я ведь все время хочу вернуться, и останавливает меня только то, что вернуться мне придется в объятия дорогой Далии... Так вот, я возвращаюсь и говорю супруге, что тысячи и тысячи ее мужей ожидают ее ласкового слова в вашем мире. Она немедленно отправляется к вам сквозь черную дыру, появляется, конечно, не в вашем времени, а все в том же прошлом, причем не одна, как вы понимаете, а в количестве, строго равном количеству Шекетов. Вот будет замечательная жизнь для всех! Возникнет новая цивилизация! А я, как вы понимаете, буду жить в своем мире и даже смогу, если захочу, еще раз жениться – на этот раз на женщине, о которой буду знать чуть больше, чем о Далии в тот момент, когда делал ей непродуманное предложение выйти за меня замуж.

– План хорош, – с сомнением в голосе согласился президент. – Нужно посоветоваться.

– Советуйтесь, – кивнул я, – а тем временем белая дыра рождает все новых Шекетов, и избавиться от них становится все труднее.

Этот аргумент его убедил.

Вы когда-нибудь видели стационарную машину времени, выведенную на космическую траекторию? Наверняка не видели – обычно эти монстры стоят неподвижно там, где их смонтировали. По сути, это огромный завод, включающий в себя собственную энергетическую станцию. Только в плохих романах машину времени плохие авторы вроде Уэллса описывают в виде небольшого креслица с продавленным сиденьем. Попробовали бы эти авторы запустить такую машину на время, большее одной микросекунды!

Короче говоря, проснувшись на следующее после разговора с президентом утро, я увидел в иллюминатор дарсанского корабля приближающуюся флотилию, которая вела на буксире целый город. Это была одна-единственная машина времени, но зато такая мощная, что способна была перебросить белую дыру солнечной массы в прошлое на время примерно в пятьсот тысяч лет.

Одиннадцать тысяч Шекетов на одиннадцати тысячах дарсанских кораблях приветствовали приближение флотилии мощными световыми сигналами, а дарсанские звездолеты сказали по этому поводу в единый голос:

– Ух, евреи, да вам бы в левый тоннель и – кранты!

Что означало: «Старт в одиннадцать ноль-ноль, и ни секунды позже!»

Так и сделали. Белая дыра, зиявшая в небе подобно светлому коридору в потусторонний мир, медленно погасла и появилась в далеком прошлом, продолжая изрыгать там Шекетов в прежнем темпе – по одной штуке в полторы минуты.

Я очень надеялся, что и Далия не замедлила присоединиться к своему мужу – точнее, ко всем сразу.

Пусть себе организуют там, в прошлом, новую цивилизацию.

ТРЕХМИНУТНАЯ РЕЧЬ

Иногда мне надоедает путешествовать. Я понимаю, как странно звучит подобное признание из уст самого непоседливого землянина всех времен, но факт остается фактом – иногда хочется, вернувшись на Землю, понежиться на берегу Средиземного моря и потолковать о политике не с жукоголовыми обитателями Сигмы Ориона, а с нормальными болельщиками, твердо знающими, чем левый Гугги Букхаймер отличается от крайне правого Степана Федосеева.

Осуществить свою мечту мне однажды все-таки удалось – после того, как я помог обитателям планеты Ирикап справиться с нашествием космических тараканов. Когда-нибудь я расскажу об этой истории подробнее, а сейчас лишь упомяну, что обрадованные ирикапские аборигены сообщили о моем подвиге моему же начальству, и оно (даже у начальников случаются проблески разума!) позволило мне отправиться в краткосрочный отпуск. Куда? Кто-то, возможно, полетел бы на Бирму – там замечательные, не облагаемые налогом солярии. Кто-то, возможно, решил бы пострелять межзвездных лебедей в системе Пунакордислокарии. А я понял, что если не полежу на средиземноморском пляже, то следующие полвека будут для меня не в радость.

Так я оказался на Земле. Более того – в Тель-Авиве. И еще точнее: на пляже перед отелем «Дан-панорама», где руководство компании заказало для меня номер «люкс», вспомнив неожиданно о моих немереных заслугах перед отечеством. Честно говоря, я бы сам хотел услышать, в чем эти заслуги состояли, но никто не удосужился меня с этим списком ознакомить.

Именно на пляже в Тель-Авиве и произошла со мной одна из самых странных историй в моей жизни – вот уж действительно, никогда не знаешь, где тебя ожидают приключения.

Итак, лежу я на песке, завезенном с Марса еще в середине XXI века, и ни о чем не думаю. О чем мне было думать, если моя любимая жена Далия все еще ждала меня в межзвездном разведчике где-то между орбитами Марса и Юпитера и воображала, что я в конце концов вернусь к ней и заключу ее в свои мужественные объятия?

Неожиданно чья-то тень загородила от меня солнце, и чей-то низкий голос сказал:

– Неужели я вижу самого Иону Шекета, великого космопроходимца?

Я приоткрыл один глаз и увидел склонившегося надо мной мужчину лет сорока, выбритого по современной моде: правый ус был вдвое длиннее левого, а борода пострижена на манер древних ассирийцев, которые, по-моему, понятия не имели о том, что бороду можно время от времени подравнивать.

Разговаривать с незнакомыми людьми мне не хотелось, и я сказал:

– Нет, я не Шекет, я другой...

–...Еще неведомый изгнанник, – закончил незнакомец цитатой из классика и продолжил, будто не видел на моем лице гримасы недовольства:

– Мое имя Арик Буре, я личный охранник депутата кнессета Ни-сима Перлова, и это просто счастье, что я вас встретил.

– Счастье для Перлова или для вас? – осведомился я.

– Для вас, дорогой Шекет! – воскликнул телохранитель. – Для вас, потому что вы сможете пережить приключение, о котором впоследствии напишете в своих мемуарах.

Услышав о приключении, я сел – это получилось независимо от моей воли, уверяю вас, я вовсе не собирался потакать чьим-то желаниям. Но мой организм не в состоянии спокойно реагировать на слово «приключение».

– Что случилось? – спросил я, точнее – мой неожиданно взбунтовавшийся организм.

– Депутат Перлов, – продолжал охранник, – три дня назад вышел на трибуну кнессета, чтобы произнести речь в защиту аргентинских территорий.

– Разве там есть что защищать? – удивленно спросил я, поскольку, по моим сведениям, Аргентина уже несколько лет представляла собой радиоактивную пустыню после того, как над ее территорией устроили воздушное сражение армады Перу и Чили, выяснявшие отношения по поводу территориальной принадлежности островов Зеленого Мыса, которые, как всем было известно, давным-давно перешли под протекторат Мексиканских штатов.

– А как же! – воскликнул охранник. – В Аргентине жили семнадцать миллионов граждан Всемирных Штатов, они были самыми богатыми людьми в этой стране, а теперь вынуждены жить в палатках и питаться местными продуктами! Разве это нормально?

– Ненормально, – твердо сказал я, имея в виду, что негоже такому большому числу граждан ВШ отправляться в поисках лучшей жизни на другой конец земного шара (если, конечно, отвлечься от того, что у земного шара по определению не может быть другого конца).

– Вот видите, вы согласны с депутатом Перловым! – воскликнул охранник, имея в виду, по-моему, совершенно другую мысль. – Значит, вы непременно должны помочь!

– В чем? – вздохнул я, поняв уже, что мне так и не дадут полежать на солнце, не думая ни о политике, ни о женщинах, ни даже о будущих приключениях.

– Видите ли, – принялся объяснять охранник, – депутат Перлов, как обычно, забрался в кокон времени.

– В кокон времени? – переспросил я.

– Вы же знаете, дорогой Шекет, как принимают законы в нашем кнессете. Каждый депутат имеет право на речь с регламентом в три минуты. Но что можно сказать за такое короткое время? Только поздороваться и попрощаться. А обругать политического противника? А воздать должное родной партии? А напомнить премьеру, кому конкретно он обязан своим избранием? А выступить против законопроекта, поданного депутатами от оппозиции? Я уж не говорю, что и по теме дискуссии нужно сказать хотя бы два слова! Поэтому вот уже лет двадцать (не понимаю, дорогой Шекет, неужели вы об этом не слышали?) депутаты пользуются коконами времени. Кокон прессует время в десятки раз – депутат произносит двухчасовой спич, а кокон прессует все это в необходимые три минуты.

– Разумно, – одобрил я.

– Да, но у всякого плюса есть свой минус. Кокон испортился! Возможно, отказал генератор, не знаю. Все поменялось: для депутата проходят три минуты, а в зале кнессета это длится трое суток! Депутат только-только успел обругать своего оппонента, он еще даже не приступил к хвалебному слову в адрес премьера... Если так будет продолжаться, речь свою он закончит только осенью! Депутаты умрут от голода, ведь кокон времени изолирует зал заседаний от внешнего мира.

– Так отключите этот кокон к чертям собачьим, вот и все! – подал я совершенно очевидный совет.

– Это невозможно! Раньше случались попытки отключить кокон, чтобы не дать депутату закончить речь, и потому еще год назад кнессет принял закон, запрещающий отключение. Это во-первых. А во-вторых, коконы времени перевели на автономное питание, чтобы ни у кого не возникло соблазна нарушить новый закон. Вот и получается...

– Понятно, – перебил я. – А если оставить все как есть? Пусть себе сидят до осени и слушают речь депутата Перлова.

– Я же сказал – люди голодают, они просто...

– Да, понял. А что говорят специалисты по хронодинамике?

– Они пишут уравнения и утверждают, что к будущему году непременно найдут решение проблемы, и тогда следующий состав кнессета сможет заседать спокойно. Следующий состав! Вы понимаете, чем это грозит политической системе?

– А уж как будут себя чувствовать родственники погибших от голода депутатов... – задумчиво произнес я.

В мозгу уже начала оформляться неясная идея. Пожалуй, кнессету и лично депутату Перлову действительно повезло, что я оказался в этот критический момент на тель-авивском пляже.

– Поехали! – сказал я и направился к своей авиетке, даже не надев брюк. Честно говоря, я начисто Забыл об этой детали туалета.

Как-то в своих мемуарах я уже описывал, что представляло собой здание кнессета. Мы хотели влететь на стоянку через главные ворота, но нас не впустили – охране, видите ли, не понравился мой внешний вид. Кнессет, видите ли, слишком респектабельное заведение, чтобы пускать туда странных личностей в трусах и без удостоверения личности. Моему сопровождавшему понадобилось полчаса, чтобы убедить коллег пропустить в здание самого знаменитого путешественника во Вселенной. За это время я успел бы слетать на пляж, надеть штаны и вернуться, и только уязвленная гордость не позволила мне это сделать.

Зал заседания был отделен от внешнего мира пресловутым коконом времени, и охранник сумел провести меня только на балкон.

– Ясно, – констатировал я, увидев изможденных депутатов, а на трибуне – неподвижную фигуру оратора с воздетой вверх правой рукой. Депутат Перлов, поскольку для него время текло в десятки раз медленнее, чем для его коллег, напоминал памятник известному лет сто назад русскому революционеру, не помню его фамилию. Он был так же лыс, тоже ходил в костюме-тройке и точно так же протягивал вперед руку, призывая народ то ли в коммунизм, то ли еще куда-то в равно неизвестном направлении.