Текст книги "Искатель, 2010 № 07"

Автор книги: Владимир Лебедев

Соавторы: Владимир Соколов,Журнал «Искатель»,Песах Амнуэль,Александр Иве
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

– Потому что это была пристрелка! – выпалил я. – Как у артиллеристов: перелет, недолет... А теперь – в точку! Понимаешь? Кто-то там, в межзвездном пространстве, стреляет в Землю и хочет ее уничтожить.

Уничтожить Бутон, конечно, трудностей для нас не представляло, но теперь становилась важной другая задача: найти и обезвредить «артиллериста», направлявшего к Земле свои снаряды.

– Оставайся на борту, – сказал я Далии, – а я перейду на Бутон и заложу взрывное устройство.

– Может, просто запустим ракету? – предложила Далия.

У меня были свои соображения, и потому я ответил:

– Нет, я хочу сделать все чисто.

Если у Далии и возникли какие-то подозрения, она предпочла оставить их при себе.

Час спустя я высадился в рабочем скафандре на поверхность инопланетного корабля-бомбы. Далия не знала, что кроме заряда взрывчатки у меня было еще кое-что в многочисленных карманах скафандра. Установив заряды по периметру Бутона, я направился к видневшемуся неподалеку от носовой части люку, на ходу говоря:

– Далия, солнышко мое, извини, но тебе придется побыть на «Лолите» одной. Я намерен совершить небольшое путешествие на планету, запустившую Бутон. Наверняка у этой посудины есть программа возвращения, и я ее задействую, уж будь уверена, в технике я разбираюсь, даже пылесос умею починить, а тут всего лишь инопланетная конструкция...

Вот так я и убил двух зайцев. Во-первых, освободился от начавшей уже надоедать женской опеки, а во-вторых, побывал на планете, жители которой оказались самыми большими антисемитами во Вселенной, хотя и не подозревали об этом.

УХ, ЕВРЕИ!

Вы, конечно, хотите знать все о моем путешествии на планету непуганых антисемитов? Вообще говоря, в свое время я обещал начальнику генерального штаба вооруженных сил Израиля генерал-майору Эзре Битону, что никому и никогда не проговорюсь о виденном. Никому и никогда – сильная клятва, верно? Так вот, я подумал, что, если рассказывать не кому-нибудь, а всем сразу, и не когда-нибудь, а постоянно и при каждом удобном случае, то получится, что я вовсе не нарушаю данного мной слова. Согласны?

Итак, оставив Далию скучать на борту звездолета-разведчика, я отправился на совершенно неизвестную планету. Конечно, я понимал, что это опасное предприятие, но разве безопасность Земли не дороже моей собственной?

По пути я изучал каждый текст, который удавалось обнаружить на борту, – хотел составить начальное представление об аборигенах. Кстати, вы пробовали составить представление о характере якутов, изучая якутские книги? Ах, вы не знаете якутского? Именно это я и хотел сказать – ведь и я тоже не знал ни слова из того языка, на котором разговаривали и писали хозяева планеты, пославшей к Земле корабль-убийцу. Но кое-что я все-таки понял.

Все они были антисемитами. Серьезно! Совершенно не зная евреев, они ненавидели их всеми фибрами своей души. Достаточно было послушать запись, которую каждые полтора часа повторяли корабельные динамики. Жесткий мужской голос с металлическими интонациями говорил по-русски: «Ух, евреи! Я бы вас всех!» В голосе звучала ненависть, уж мне ли не знать этого чувства!

Через полтора часа тот же голос говорил: «Ух, евреи! Всех бы вас!» И еще через полтора часа: «Ух, евреи! Да вас бы чтоб!»

Можете себе представить, какие чувства владели мной все три недели полета от пояса астероидов к планете Дарсан, что находится в системе красной звезды Вольф 453?

Подобно археологам моей родной планеты, я бродил по кораблю, надеясь найти хотя бы один текст, написанный на двух языках сразу – хорошо бы, конечно, на иврите, но годился бы также русский, английский, испанский, французский, китайский или любой иной из сорока восьми языков и наречий, выученных методом гипнопедии в те годы, когда я мучился от безделья, не получив приглашения на офицерские курсы. Но – странное дело! – аборигены Вольфа 453 не могли писать ни на одном из земных языков, тексты состояли из каких-то немыслимых закорючек, изобразить которые не смог бы даже китаец. И в то же время голос корабельного диктора повторял одну и ту же фразу на чистом русском, призывая гнать евреев, и вообще «чтоб, да вас, да наконец...» И так далее.

Хорошо, что, отправляясь на иноземный корабль, я прихватил с собой в рюкзаке скафандра запас концентрированного питания, иначе мне пришлось бы всю дорогу голодать, поскольку пища аборигенов не предназначалась для желудка земного человека. Никто, уверяю вас, не смог бы даже надкусить твердый и издающий неприятный запах батон, которым потчевал меня корабль. В центре рубки управления находился круглый стол для еды, в нем было круглое отверстие, а рядом круглая кнопка. Если ее нажать, то из отверстия появлялся круглый предмет, напоминавший хлеб, но пахнувший, будто брикет сероводорода. Если аборигены Вольфа 453 питались этой дрянью, то можно себе представить, как они должны были ненавидеть все живое, и в первую очередь, почему-то, жителей планеты Земля.

Возможно, я мог бы научиться управлять инопланетным кораблем, но я не ставил перед собой такой задачи – зачем мне ненужные знания, если Бутон наверняка мог сам доставить меня на Вольф 453?

Он и доставил. Я как раз уничтожал последнюю концентрированную булку и выслушивал сентенцию типа «Ух, евреи! Да неужто, чтоб!», когда гнусным голосом взвыла сирена, в передней панели раскрылся большой экран, и красный карлик Вольф 453 предстал передо мной во всей своей скромненькой красе.

Звезда как звезда, скажу я вам. Ни протуберанцев, ни даже короны. Просто красный пятнистый шар, будто смотришь на Солнце через темное стекло. «Бутон» летел к зеленой планете, которая полумесяцем светилась чуть в стороне от Вольфа 453. По моим прикидкам, до посадки оставалось чуть больше суток, и я представлял, в каком состоянии выйду на поверхность. Только что я съел последнюю крошку хлеба, и до обеда, которым меня, возможно, угостят аборигены, оставалось не меньше двадцати четырех часов!

А если они не захотят меня кормить, а, наоборот, скажут: «Ух, еврей! Да мы тебя!»?

Я вытащил из кобуры и прочистил табельное оружие – лазерный пистолет с хлопушкой. Остроумное изобретение: обычно лазерник стреляет бесшумно, но что это за стрельба, скажите на милость, если нет грохота? Вот конструкторы и приделали к пистолету хлопушку, которая при каждом выстреле издавала резкий звук, способный разорвать барабанные перепонки.

Ну и ладно, пусть эти антисемиты попробуют не накормить меня обедом из трех блюд! Надо будет им сразу сказать, чтобы хлебом не угощали, поскольку это не для моих зубов. Главное, что они говорят по-русски, хотя и пишут по-своему.

«Бутон» опустился посреди вспаханного поля. Кажется, здесь даже были какие-то всходы, но я не силен в сельском хозяйстве и потому не скажу, был это овес или, скажем, конопля. Двигатели смолкли, я открыл люк, вылез на борозду, немедленно погрузившись по щиколотку в местную грязь, и снял лазерный пистолет с предохранителя.

Корабль проводил меня возгласом: «Ух, евреи! Вам бы туда бы!» И почти сразу появился автомобиль с первыми аборигенами. Колымага больше всего напоминала кузнечика, которому приделали львиную гриву, а сами аборигены в общем были похожи на людей, разве что руки у них были длиннее туловища и волочились по земле, будто хвосты.

– Здравствуйте, господа антисемиты! – сказал я, чтобы они сразу поняли, с кем имеют дело.

– Фешенебельная контра! – воскликнул абориген, протягивая ко мне руки. Я, естественно, увернулся и поднял пистолет.

– Спокойно, без рук! – сказал я. – Моя миссия сугубо мирная. И к тому же, напоминаю: я – еврей.

При слове «еврей» аборигены, как и следовало ожидать, пришли в страшное возбуждение, стали о чем-то переговариваться друг с другом, я улавливал отдельные слова: «таксопарк», «бузина», «коробок динозавров» и еще что-то, смысла в этом не было никакого. Наконец один из аборигенов выступил вперед и заявил:

– Еврей да чтоб туда!

И, подумав, добавил:

– Качель сдох.

Подыхать я, однако, не собирался. Но и стрелять раньше времени смысла не было. Может, сначала накормят? Желудок мой имел собственное мнение о смысле жизни, ему было все равно, кто вернет ему утраченное спокойствие – друг евреев или антисемит.

Между тем главный абориген ткнул себя в тощую грудь, подобно папуасу Новой Гвинеи, впервые увидевшему белого человека, и сказал:

– Гнусность.

Если это было его имя, то оно ему вполне подходило. Почему бы нет? Помню, кто-то из моих дедов рассказывал, что в двадцатом веке в бывшем Советском Союзе детей называли Трактор или Электрификация, а один мальчик даже получил имя Лундеж, что означало: «Ленин умер, но дело его живет».

– Иона Шекет, – представился и добавил для ясности: – Еврей.

– Еврей да сдох чтоб качель, – немедленно отозвался абориген, удостоверив таким образом свою антисемитскую сущность.

– Ведите, – сказал я.

И меня повели. Точнее, повезли – в машине-кузнечике было просторно, и Гнусность все пытался мне втолковать какие-то свои принципы, причем звучало это примерно так:

– Сделать амброзию на качель бункера снял в предплечье маски оружейного исторических банок...

Вы что-нибудь поняли? Я – нет. Между тем, слова были русскими, и Гнусность умел ими пользоваться, в этом не было никаких сомнений.

– Спасибо, – отвечал я. – Очень мило. Но учтите: на Земле антисемитизм не в чести, знаете ли.

Так вот, перебрасываясь фразами, мы добрались до города. Неплохой город, скажу я вам. Даже не верилось, что в нем могут жить антисемиты. Высотные здания, большие площади, зелень... Гнусность остановил машину перед домом, на фасаде которого было что-то написано в китайском стиле, и предложил войти со словами:

– Ух, еврей чтоб там и сардины гризли.

Я ничего не имел против сардин, даже если их делают здесь из медведей. Но меня повели не в столовую, а почему-то в маленькую комнату, где стоял диван, очень похожий на тот, что был когда-то у моей прапрабабушки – такой же жесткий и неудобный.

– Достать карета больше еврей ух! – сказал Гнусность и показал на диван.

«Видимо, они всех евреев таким образом отправляют на тот свет, – подумал я, – кладут на диван, пускают ток...»

Я улегся, но держал палец на спусковом крючке пистолета. Пусть только попробуют... Пусть только... Пусть...

Я уснул голодный.

Лучше бы я не просыпался! Знали бы вы, как мне было стыдно, когда я раскрыл глаза и увидел перед собой добрые глаза Гнусности, главного психолога планеты Дарсан! Дарсанцам давно был известен метод гипнопедии, вот они и решили не тратить своего драгоценного еврея... то есть времени... Короче говоря, проснувшись, я уже знал, что происходит, и сказал Гнусности так:

– Ух, еврей чтоб он туда в вешние паровозы!

Гнусность улыбнулся своей доброй улыбкой и ответил:

– Вам бы краб в печень!

Так мы и подружились. Естественно, накормили меня по первому разряду, желудок остался доволен. А обратно на Землю меня отправили на спец-звездолете «Конура», что в переводе означало «Дружба».

Странная это все-таки планета – Дарсан. Видите ли, по удивительной случайности эволюции язык местных жителей оказался в точности подобен русскому. Все слова были русскими, в чем я имел возможность убедиться на собственном опыте. Но означали эти слова совершенно не то, что в нормальном русском языке! «Паровоз», к примеру, соответствовал слову «гости». А «печень» – «дом». И так далее. Все русские слова (без исключения!) имели свои аналоги в дарсанском языке. Вероятность такого совпадения, как вы понимаете, настолько мала, что ни один нормальный лингвист никогда не принял бы ее во внимание. Но чего только не случается на просторах Вселенной...

Кстати, «еврей» по-дарсански означал всего лишь «время», а пресловутое «ух еврей да что тебя туда...» – «время сейчас два часа сорок минут».

Так вот о чем предупреждал меня на «Бутоне» металлический голос корабельного хронометра!

Господа, если вам скажут, что на Дарсане живут антисемиты, не слушайте клеветника – он просто не знает дарсанского языка. Дарсанцы – очень милые люди, хотя, конечно, и милые люди могут порой доставить немало неприятностей звездному путешественнику.

СКВОЗЬ ЧЕРНУЮ ДЫРУ

Я сказал, что даже милые люди способны доставить немало неприятностей. Так вот, я имел в виду дарсанцев. Тех самых, что говорят русскими словами на своем дарсанском языке. Это открытие и последующее освоение новых значений старых-престарых слов так меня поразило, что я уже собрался было домой, на Землю, когда вспомнил: я ведь не задал самого главного вопроса, из-за которого отправился в далекое межзвездное путешествие, оставив в космосе любимую молодую жену. Я не спросил: «Почему вы, такие милые люди, послали в Солнечную систему звездолет-убийцу?»

На русско-дарсанском наречии вопрос этот звучал так:

– Где рак печатает грозди металлической пудры, в семь укропов?

Мы как раз прощались с главным дарсанским министром, когда я вспомнил о своем упущении и задал вопрос о корабле-бомбе.

Ответ был таким:

– Курица ясное дело уже большой канкан в чердачное воскресенье!

Если пользоваться русскими словами соответственно их истинному смыслу, это означало:

– Мы посылали этот корабль вовсе не в Солнечную систему!

– Куда же, если не секрет? – вырвалось у меня на чистом русском языке, но дарсанец воспринял эти слова по-своему, то есть так: «А покатились вы к черту!»

И это называется – успешное завершение дипломатической миссии! С трудом удалось уладить возникшее недоразумение. Как бы то ни было, я остался на Дарсане еще на несколько местных дней, каждый из которых был равен земному месяцу. Большую часть времени я, по совету гостеприимных хозяев, посвятил усовершенствованию своего произношения и теперь даже среди ночи мог точно сказать, что «негодяй вдрызг» на дарсанском русском означает всего лишь «пакетик чая».

Оставшееся от изучения языка время уходило на то, чтобы разобраться в звездной навигации и понять, что приключилось на самом деле с дарсанским кораблем. Почему, вылетев в одну точку Вселенной, он оказался совсем в другом месте?

Вот что мне удалось выяснить. Оказывается, в двух парсеках от Дарсана в сторону созвездия Малой Пигалицы (это не земное созвездие, поэтому не ищите аналогий!) расположена звездная система, где живут очень плохие люди. Очень плохие, в понимании дарсанцев, это те, кто упорно не желает понять, что наша Галактика вовсе не является центром Вселенной. По мне, так пусть себе считают что хотят, если им так нравится, но у дарсанцев была на этот счет своя точка зрения. «Человек должен принимать истину такой, какая она есть, – говорили они (в переводе с дарсанско-русского на нормальный), – а если он упорствует в заблуждениях, то такой человек недостоин звания человека. А если он этого звания недостоин, то он никак не может быть человеком, ибо слово и есть предмет. А если он человеком быть не должен, то нужно сделать все, чтобы он человеком не был». Чувствуете ход мысли? Короче говоря, не сойдясь во мнениях с неведомыми аборигенами, дарсанцы послали в их сторону межзвездный корабль-бомбу, чтобы раз и навсегда покончить с этой проблемой.

А почему, спросите вы, звездолет оказался в Солнечной системе и едва не уничтожил Землю? Очень просто, отвечу я. Дело в том, что между Дарсаном и Канфуном (Канфун – название планеты, которую дарсанцы жаждали уничтожить) оказалась небольшая, невидимая в телескопы с Дарсана, черная дыра. Звездолет попал в ее поле тяжести, траектория изменилась, дальнейшее можете представить сами.

Что должен был сделать на моем месте звездный путешественник? Естественно, отправиться к этой черной дыре, чтобы на месте оценить размер неприятностей, которые она способна причинить.

Я так и сделал, попрощавшись с гостеприимными дарсанцами, напутствовавшими меня словами: «Изыди от пудры!» Что означало: «Будь здоров и не кашляй!»

Летать на дарсанских звездолетах может лишь человек с крепкими нервами. Эти машины спорят с командиром по каждому поводу, а если повода нет, они его создают. Я задал курс к черной дыре, а корабль полетел в сторону Солнечной системы. «Ты куда?», – завопил я и получил ответ: «Мало ли что ты хочешь? В эту сторону лететь приятнее!»

Пришлось потратить все свое красноречие, прежде чем я убедил корабль изменить курс. После инцидента мы с этой посудиной поссорились и до самого прибытия на место не разговаривали друг с другом. Надо сказать, это самый верный способ заставить дарсанский корабль лететь по нужному вам курсу.

Вы когда-нибудь бывали в окрестности черной дыры? Если да, то вам повезло, вы видели незабываемое зрелище. Если нет, то вам повезло еще больше, потому что вы сохранили здравый рассудок.

Черная дыра, которую я назвал «Малышка», поскольку дарсанцы не удостоили это небесное тело иным названием, выглядела издалека как радуга-кольцо, сиявшая всеми цветами спектра, в том числе и невидимыми для невооруженного глаза. Я летел точно в центр кольца и любовался непередаваемым зрелищем. Очнулся я от эйфории лишь в тот момент, когда дарсанский корабль взвыл не своим голосом и нарушил молчание воплем:

– Падаем! Куда ты смотришь, остолоп?

На самом деле слова, как вы понимаете, были иными, я даю здесь перевод на настоящий русский с его дарсанского эквивалента.

И действительно, мы падали прямо на Малышку, которая была все же достаточно большой, чтобы проглотить меня вместе со звездолетом, не оставив о нас в этом мире даже лучика света.

А тормозить, кстати, было уже поздно.

– Что же ты раньше не сказал? – возмутился я.

– А мне все равно, – благодушно ответил корабль, – я металлический.

Можно подумать, что металл способен сохраниться в страшном поле тяжести черной дыры, уничтожающем все, что попадет в его глотку!

У меня не оставалось времени даже подумать о том, как бы я поступил, если бы у меня это время было. Корабль имел, видимо, свои представления о последнем моменте существования, потому что вдруг заявил: «А хорошо мы с тобой полетали, верно?»

Хорошо, конечно, подумал я, только мало.

После чего приливные силы черной дыры разодрали нас обоих на лоскуты, а лоскуты распылили на атомы, а атомы проглотили и зашвырнули в центр сферы Шварцшильда, о котором никто из ученых так и не имеет никакого понятия.

Не скажу, что это были приятные ощущения.

Когда я очнулся, вокруг была темнота и сверкали звезды. Чувствовал я себя так, будто находился в невесомости, а посмотрев на приборы, понял, что так и есть на самом деле. Я, конечно, понимал, что невесомость на корабле еще не говорит о том, что мы вырвались из черной пропасти – ведь если куда-то падаешь, пусть даже в мир другой вселенной, то тяжести не ощущаешь.

Но почему я оказался цел, хотя точно помнил, что приливные силы разорвали мое тело и вынули душу?

Прежде всего нужно было убедиться в том, что звездолет тоже пришел в себя после перегрузок.

– Эй, – сказал я, – ты жив?

И только сказав это, я понял, что говорил на иврите, и корабль меня не поймет. В ответ мне на чистом иврите было сказано:

– Жив, жив, и даже здоров, насколько это возможно.

От удивления я на некоторое время потерял дар речи, а потом все-таки перешел на чистый дарсанский и спросил:

– Будто коты на помосте уважают богатство?

Если поставить на нужное место нужные русские слова, это означало:

– Так все-таки жив ты или нет?

– Что за околесицу ты несешь? – переспросил корабль на иврите. Он не знал дарсанского! Я подумал, что, видимо, попал на тот свет и сейчас нахожусь в каком-то из вариантов загробного мира.

– Ты будешь отвечать или мне самому прокладывать курс к Земле? – продолжал звездолет на иврите с таким видом, будто в жизни не знал иного языка.

– Буду, – поспешно сказал я. В конце концов, на том свете должны быть свои правила общения, почему бы им не подчиниться? – Можешь мне сказать, где мы находимся?

– Неважно где, – ответил корабль, – важно – когда, хотя, честно говоря, оба эти понятия неотделимы друг от друга. А если конкретно, то мы, судя по всему, пролетели сквозь центр черной дыры и выпали в иную вселенную, где наша черная дыра является белой, то есть не проглатывает материю, а наоборот – выплевывает все, что может и чего не может. И следовательно...

Я попросил корабль заткнуться, что он сделал с великой неохотой.

Так, подумал я, теперь понятно. Все процессы здесь пошли в обратном направлении, раз уж я, разорванный на атомы в том мире, чувствую себя в этом прекрасно и способен рассуждать здраво. Значит, прежде всего: скоро мы будем в открытом космосе и можем лететь к Земле. Но поскольку все процессы здесь идут в обратном направлении, то, чтобы попасть к Земле, нужно на самом деле направить корабль назад, к Дарсану. Второе: я буду здесь молодеть, а не стареть. Но если так, то и Земля должна двигаться от будущего к прошлому, и когда я на нее все-таки попаду, там окажется примерно каменный век. Что мне там и тогда делать? Умереть в младенческом возрасте в результате детского недержания материнской груди? Ни за что! Это противоречит моим убеждениям!

На мой взгляд, выход был только один, но я не знал, согласится ли с ним корабль.

– А черные дыры здесь есть, – спросил я, – или только белые?

– Есть, – отозвался корабль, еще не ощутив подвоха. – В полупарсеке от нас.

– Давай от нее подальше! – потребовал я. – А то сам понимаешь...

И в этом моем предложении корабль подвоха не обнаружил. Взревели двигатели, и, как вы понимаете, через каких-то полчаса мы оказались там, где не хотели: в плену очередной черной дыры. Если вы думаете, что вторично переживать собственную смерть – занятие приятное и благородное, то вы ошибаетесь. Впрочем, я пока не встречал людей, кто бы думал именно так. Во всяком случае, когда я очнулся вторично, то по виду созвездий понял, что мы – в нашем мире. Более того – в окрестностях Солнечной системы.

– Послушай, – сказал я кораблю на иврите, – извини, что я так с тобой поступил, но мне нужно было...

Корабль молчал. Я произнес речь, я просил прощения, я готов был бухнуться перед пультом управления на колени. Корабль безмолвствовал. Вскоре нас обнаружила земная служба слежения, и мы опустились в космопорте Бен-Гуриона. Все маневры корабль выполнял безупречно, но при этом молчал как рыба.

Ну и ладно, подумал я, выходя на посадочное поле, над которым трепетал в воздухе влаг Соединенных Штатов Земли. Главное, я дома.

Но все-таки, думал я, почему в том мире корабль вдруг заговорил на иврите и почему, вернувшись, отказался говорить вообще? Эта мысль мучила меня добрых пять минут, пока я шел пешком к зданию космовокзала.

ДРУГОЙ ИЗРАИЛЬ

Вернувшись из полета сквозь черную и белую дыры, я уже в космопорте принялся рассказывать всем и каждому о том, что мне пришлось пережить. Странное дело: все меня слушали с интересом, но каждый норовил доказать, что ничего особенного я не совершил. Подумаешь, черная дыра, у нас каждый день народ шастает сквозь черные дыры, большие и малые, что в этом интересного?

По-моему, надо мной просто подшучивали. Я-то точно знал, что мой вынужденный полет был первым в своем роде, и очень надеялся, что на моем веку – последним. Как я ошибался!

Поставив дарсанский корабль на стоянку, я попрощался с ним вежливым кивком головы, поскольку на большее ему рассчитывать не приходилось: он меня жестоко обидел своим неожиданным молчанием. Промолчал корабль и на этот раз, и я отправился домой, чтобы, усевшись в кресло, позвонить жене своей Далии, до сих пор ожидавшей меня (я на это надеялся!) в нашем межзвездном разведчике где-то между орбитами Юпитера и Сатурна.

Войдя в квартиру (звуковой код почему-то не действовал, пришлось выломать дверь плечом), я сразу почувствовал неладное. Все было на своих местах, ничего не пропало, но... Появилось что-то лишнее, и это выглядело подозрительно. Я терпеть не мог зеленых насаждений в квартире, а сейчас весь подоконник был уставлен цветочными горшками, и ничего, если бы они были пустыми, так нет же – в каждом торчало зеленое пугало, нарушая первозданную красоту, созданную талантом моей дражайшей супруги.

Я выдрал все растения с корнями и отправил их в мусоропровод. Затем сел перед видеофоном и набрал код «Лолиты». Я полагал, что Далия отзовется незамедлительно и начнет честить меня на чем свет стоит за то, что я так нехорошо с ней поступил: оставил одну в космосе, а сам полетел осваивать неизведанный мир Дарсана. Я приготовился дать адекватный ответ, когда...

Женщина, которая смотрела на меня с экрана видеофона, была не Далией! Интерьер пилотской кабины оставался, безусловно, тем же – это была «Лолита», вне всяких сомнений, поэтому мысль о том, что я неправильно набрал номер, пришлось отбросить. Но куда эта чертовка, непонятно как пробравшаяся на борт, дела мою жену?

То, что затем произошло, повергло меня в неописуемый ужас.

– Иона! – воскликнула женщина голосом измученной ожиданием сирены. – Наконец-то, негодяй ты этакий! Почему ты бросил меня в этой коробке? Я тебя никогда не прощу, мерзавец!

Убила! – промелькнула мысль. Межзвездная мафия убила мою жену, подменила ее какой-то мымрой и думала, что я проглочу наживку! Мало того, что это была не Далия, так она еще и выражалась словами, каких никогда не было в лексиконе моей супруги (впрочем, достаточно ли я знал Далию, чтобы познакомиться со всем ее лексиконом?).

– Почему ты молчишь и пялишься на меня, как древоног на поперечника? – продолжала женщина. – Ты будешь отвечать или мне придется искать другого мужчину для продолжения семейной жизни?

Настоящая Далия ни за что не произнесла бы таких слов! Она-то прекрасно знала, что я отвечу: «Валяй, посмотрю я, где ты найдешь другого такого дурака».

– Прошу прощения, уважаемая госпожа, – наконец выдавил я из себя, соображая, нужно ли звонить в космопол прямо сейчас или лучше подождать конца разговора с самозванкой. – Прошу прощения, но мне бы хотелось знать, кто вы и как оказались на борту «Лолиты».

Вопль, который издала женщина, можно было сравнить со стартовым ревом форсажных двигателей межзвездного крейсера:

– Иона! Не строй из себя идиота! Почему ты на Земле, а не здесь, в моих объятиях?

Только объятий мне сейчас не хватало для полного счастья!

– Ваше имя, – сурово потребовал я, протягивая руку к клавише вызова полиции. Женщина увидела мой жест, поняла его значение и решила, должно быть, что я спятил. Во всяком случае, на лице ее промелькнули одно за другим выражения крайнего возмущения, изумления, непонимания, озарения и покорности судьбе.

– Меня зовут Сандра, дурачок мой, – сказала женщина, – ты, должно быть, переутомился? Мы женаты второй год и познакомились, если ты помнишь, на вечеринке по случаю присвоения сержанту Гольдшмидту звания супергроссера.

Все не то! С Далией мы были женаты всего месяц, когда отправились в космос на двухместном разведчике, и познакомились мы с ней совсем не на вечеринке, а в глубокой древности, в Греции времен Аристотеля, где Далия, будучи темпоральным агентом, играла роль жены местного философа.

Но если это была ошибка, то откуда неведомая Сандра знала мое имя? И не только знала, но была уверена в том, что второй год является моей законной супругой!

Не скажу, что уже в тот момент суровая правда предстала передо мной во всей своей бессмысленной красе. Но смутное подозрение все-таки шевельнулось в мыслях, и я поспешил оборвать разговор – пусть эта Сандра думает, будто связь прервалась из-за очередной солнечной бури или забастовки работников компании телекоммуникаций.

Посидев перед ослепшим экраном, я сделал то, что должен был сделать с самого начала, – вызвал программу мирового информатория. Ужасное подозрение начинало подтверждаться. Программа называлась не «Альта-виста», а «Попрыгунчик», что не лезло ни в какие ворота, потому что давать подобные названия мировой сети информации мог только человек, не думающий о привлечении новых клиентов.

– Название столицы Израиля! – потребовал я от робота-информатора, когда он появился на экране.

Нормальный робот немедленно сообщил бы о моем вопросе в службу безопасности, поскольку только инопланетный шпион мог не знать о существовании Иерусалима. Однако недоумок, смотревший на меня с экрана, только прищурил металлические брови и сказал, не удивившись вопросу:

– Столица Израиля – город Рамат-Ган.

Бред какой-то... Кому могло прийти в голову сделать эту спальную дыру между Алмазным холмом и Заводом супертанкеров столицей одного из штатов Земли?

– Очень хорошо! – с энтузиазмом воскликнул я. – Не сообщишь ли ты мне кое-какие сведения из истории?

– Спрашивайте – ответим, – заявил робот безучастным голосом.

– Например... В каком году образовалось независимое государство Израиль, воссозданное после двухтысячелетнего галута?

Я намеренно давал роботу дополнительную информацию, чтобы ему не пришлось слишком фантазировать, называя даты, не имевшие отношения к реальности. Однако намерения мои не достигли цели, потому что, не задумавшись ни на секунду, робот объявил:

– Государство Израиль было создано в результате англо-турецкой войны 1918 года после того, как войска генерала Алленби взяли Иерусалим и водрузили над куполом мечети Омара флаг Еврейского национального комитета.

Что еще за комитет такой? И с каких пор англичане отдавали жизни за создание Израиля?

– Так-так, – сказал я, не найдя сразу, как прокомментировать услышанное. – Но если государство было создано в 1918 году, то что, в таком случае, произошло тридцать лет спустя?

Если робот и поражался моей исторической безграмотности, то вида не подал.

– Тридцать лет спустя, в 1948 году, – сказал он, – тогдашний премьер-министр Израиля Давид Бен-Гурион провозгласил отделение религии от государства, после чего столицей светского Израиля стал Рамат-Ган, а столицей галахического – Иерусалим.

Что-то начало проясняться. Все-таки Иерусалим не исчез с лица Земли, а то я уж начал бояться за судьбу вечного города!

В общем, мне уже стало ясно, что именно произошло – не с точки зрения истории, конечно, а для меня лично и моей дальнейшей судьбы. Но чтобы принимать конкретные решения, нужно было расставить все точки над i, и потому я спросил:

– Могу ли я затребовать биографические данные об отдельных исторических личностях?

– Можете, если назовете личный код, – благосклонно сказал робот.

Я не был уверен в том, что мой личный код заставит информатора пошевелить хотя бы одной мозговой извилиной, но другого выхода не было, и я назвал восемнадцать цифр, с трудом вспомнив их последовательность.

– Принято, – неожиданно оживившись, заявил робот. – Вас зовут Иона Шекет, знаменитый темпоральный исследователь и межзвездный путешественник, рад познакомиться.

В другое время я бы порадовался тому, что мое имя получило такую известность, хотя на самом деле список моих межзвездных путешествий пока был так же короток, как собачий поводок. Сейчас, однако, меня интересовали совсем другие материи.