Текст книги "Искатель, 2010 № 07"

Автор книги: Владимир Лебедев

Соавторы: Владимир Соколов,Журнал «Искатель»,Песах Амнуэль,Александр Иве
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

– Ничего не понимаю, – расстроился я. – Кто кому дает предвыборные обещания?

– Народ политикам, естественно! Сегодня, например, мы заслушиваем предвыборную программу пустынных жителей планеты Брибрам. Вы, уважаемый Шекет, прервали выступление на самом интересном месте. Садитесь, смотрите и слушайте.

Что мне оставалось делать? Я сел и начал смотреть и слушать.

Пустынные жители планеты Брибрам были похожи то ли на татаро-монголов земного средневековья, то ли на бедуинов двадцатого века. Жили они в барханах и им позарез нужен был начальник, который смог бы заставить их пойти навстречу достижениям цивилизации. Взамен они обещали не обрезать будущему правителю конечностей, не работать тогда, когда будущий правитель будет отдыхать, создать будущему правителю все условия для его сексуальной деятельности... и что-то еще, очень уж специфическое, в чем я по неопытности так и не сумел разобраться.

– Неплохо, – сказал председатель, когда предвыборная реклама закончилась. – Вчерашняя программная речь тирдикопов с Баккаверы была, на мой взгляд, менее привлекательна.

– По мне, – заявило дикого вида существо, лежавшее неподалеку от меня и ежесекундно взбрыкивавшее то ли задними конечностями, то ли передними глазными отростками, – по мне, лучше всего была программа зиннеров с Филдрепрендагоролы, я лично буду голосовать за эту цивилизацию. С ней, по крайней мере, меньше хлопот, они даже ходить не умеют!

– Лучше пусть ходят, – подал голос трехногий политик, нетерпеливо прыгавший в соседнем ряду, – пусть лучше ходят, но не желают жить при коммунизме, как врагапы с Храбокисты!

– Спокойно, господа, – сказал председатель. – Среди нас новый выборщик, и возможно, от его голоса зависит, какой именно цивилизацией нам предстоит управлять в ближайшие пять лет. Господин Шекет, вам слово!

– М-м... – сказал я. – Э-э... Мне очень нравится ваша система выборов. Но как-то это непривычно. Могу себе представить, что творилось бы на Земле, если бы, скажем, не израильтяне в конце прошлого века выбирали между Бараком и Нетаниягу, а Барак выбирал себе народ, которым хотел бы управлять. Или Биби...

– Но ведь так и должно быть! – удивился председатель. – Этот ваш Барак – профессиональный политик?

– Ну... – с сомнением произнес я. – Не так чтоб очень...

– Тогда он и выбирать не должен! – воскликнул председатель. – Непрофессионалы лишены у нас избирательных прав! Только профессионал, обладающий дипломом, имеет право выбирать себе народ!

– Да... – протянул я. – Интересно, где бы Нетаниягу нашел себе такой народ, который полностью соответствовал бы его политическим взглядам. Не говорю уж о Бараке...

– Так это народы должны постараться, – поучительно сказал председатель, – и преподнести себя в самом выгодном свете. Кстати, я очень не люблю, когда у народа появляются популистские лозунги. Например: «Готовы ублажать начальника всеми способами, даже если таких способов не существует!» Понятно, что обещание невыполнимо, так нет же, предлагают некоторые! Я за такие народы никогда не голосую.

Собрание одобрительно зашумело.

– А можно, – торопливо сказал я, – проголосовать заочно? Мне, видите ли, нужно срочно лететь на Дарсан, и потому...

– На Дарсан? – воскликнул председатель, и я кожей ощутил, как изменилась атмосфера в зале. – НаДарсан, говорите вы? Шекет, мы были о вас, как о политике, лучшего мнения! Как можете вы иметь дело с цивилизацией, не знающей даже, что такое политическая система правления? Шекет, вы вообще профессионал или кто?

– Или кто, – признался я и в следующее мгновение был вытолкнут из зала двумя дюжими погромщиками, состоявшими сплошь из рук и не имевшими голов на плечах.

Меня живо доставили обратно на дарсанский звездолет и дали «добро» на немедленный старт.

– Ну что, – осведомился компьютер, когда закончился этап разгона, – за кого проголосовал? Кем тебя заставят управлять?

– Никем! – отрезал я. – Может, это и прогрессивная система, может, действительно не народ должен выбирать себе правительство, а профессиональные правители должны выбирать народ для управления... Но не по мне это. Я традиционалист. Вот вернусь на Землю и проголосую за депутата Кореша, я хотя бы знаю, чего от него можно ждать.

– И чего же от него можно ждать? – заинтересованно спросил корабль.

– Ничего! – воскликнул я. – И это самое лучшее, чего можно ждать от политика.

ЛЮБОВЬ АГЕНТА

Сейчас я могу признаться в том, что не всегда был искренним, рассказывая о своих межзвездных странствиях. У читателя могло сложиться представление, будто Иона Шекет – этакий беззаботный миллиардер, путешествующий от звезды к звезде ради собственного удовольствия и жажды приключений.

Конечно, это не так. Не буду о деньгах – это отдельная тема, могу лишь сказать, что я в те годы неплохо зарабатывал, но не настолько, чтобы покупать за свой счет билет от Агарани-4 до Биухуды-3. Да и «Бутон», моя любимая колымага, принадлежал мне только на треть – от носового обтекателя до койки в капитанской каюте. Все остальное числилось на балансе Агентурного отдела Службы внешней разведки Министерства безопасности Соединенных Штатов Земли – и сам я со всеми потрохами тоже числился на балансе этого отдела, а каждое мое перемещение от звезды к звезде и от планеты к планете неизменно контролировалось моим непосредственным начальником. Я уж не знаю, каким образом майору Лившицу становилось известно, что агент Шекет, будучи на Риэдосе-5, посетил местный Дом призрения раньше, чем побывал на кладбище рухусов. Факт остается фактом – он это знал, как и многое другое.

Это означает, что следил не только я, но следили и за мной, а того, кто меня опекал, «вели» другие агенты, которые, в свою очередь, тоже становились объектами слежки, и эту цепочку можно было бы продолжать очень долго, если бы не ограниченность народонаселения Галактики, где все-таки не каждый (надеюсь на это!) был агентом той или иной разведывательной службы.

Когда я задумывался над этой проблемой, то начинал подозревать, что левое полушарие моего мозга следит за правым – и наоборот, естественно, – а когда я возвращаюсь на Землю, то дважды, сам того не подозревая, являюсь к майору Лившицу на доклад: сначала докладывает мое левое полушарие, выставляя правое в самом невыгодном свете, а потом приходит очередь правого, и тогда левое полушарие выглядит нелепо со своей жаждой всеобщей космической справедливости.

Как-то я уже рассказывал о своем романе с прекрасной Бриганцей с Альдерамина-6. Конечно, тогда я представил дело так, будто любовь вспыхнула в моей душе, едва я увидел это удивительно нежное создание о семнадцати щупальцах и шести нижних конечностях, способных удавить амазонскую анаконду. Надеюсь, что вдумчивый читатель мне не поверил и решил, что Иона Шекет находился в то время под действием излучения радиоактивного амория, самого гнусного из наркотиков с Хирикерика-883, способного внушить нежные чувства даже к статуе полководца Маазака Геринайского, бывшего при жизни таким гадом, что, когда он наконец скончался в болотах Сырта, его собственные солдаты съели военачальника с потрохами, чтобы не пачкать чистую болотную жижу смрадными останками.

Сейчас я могу признаться в том, что вовсе не любил бедную Бри-ганцу, а выполнял агентурное задание.

В одном романе прошлого века я прочитал слезливую историю о разведчике, оставившем дома жену с ребенком и уехавшем в дальнюю страну, чтобы добывать информацию о дьявольских планах заокеанского агрессора. Командировка затянулась на двадцать лет, и разведчик, чтобы не выдать себя, женился на иностранке, родил с ней восемь детей, но все время думал о той, кому вынужден был изменять ради главной любви – любви к Родине. М-да. Этот разведчик по сравнению со мной был просто невинным младенцем. Хотел бы я посмотреть, как он из-за любви к Родине станет входить в телесно-ментальный контакт с дамой, масса которой соответствует массе приличного боевого катера класса «Мегидо».

Так вот, госпожа Бриганца, по имевшимся у майора Лившица сведениям, располагала информацией о намерениях лисканцев совершить диверсию в космопорту Бен-Гуриона во время прибытия на Землю правительственной делегации Центрально-галактической федерации. Возможно, такой же информацией располагал и кто-то другой – наверняка, например, в курсе дела были сами лисканцы, в частности сотрудники их Разведывательного корпуса, с которыми у нас были замечательные отношения. Но среди разведчиков всегда считалось непрофессиональным спрашивать друг друга о намерениях, планах и способах исполнения. Я уверен: если бы майор Лившиц позвонил на Лискан-11 и задал своему коллеге вопрос по существу проблемы, ответ оказался бы исчерпывающим и позволил бы предотвратить не только данный теракт, но и многие другие, о которых знал лисканский резидент. Так нет же! Поступить так не позволяла профессиональная гордость. Информацию нужно было заполучить по независимым каналам – например, поручив агенту Ионе Шекету познакомиться с госпожой Британией.

Знакомство удалось без проблем – с альдераминскими женщинами проблемы начинаются гораздо позже. Мы побеседовали о сущности конпрессионизма и галактического сомнамбулизма, сходили в ресторан, где моя дама умяла живого марсианского форшанга (мне пришлось отвернуться, чтобы не видеть его предсмертного восторга), а потом – сам уж не помню как – оказались в номере межпланетного отеля. Предстояло главное: чтобы овладеть нужной информацией, я должен был сначала овладеть госпожой Бриганцей.

Теоретически процедура была мне известна, но разве не сказал классик о том, что теория суха, в отличие от зеленеющего древа жизни?

– Иона! – воскликнула милая Бриганца, прижимая меня к стене грудными пластинами. – Иона, я никогда не встречала в своей жизни такого великолепного мужчину!

Я понимал, что ровно то же самое дама говорила всем своим любовникам, количество которых наверняка превышало десяток тысяч, учитывая длительный жизненный цикл альдераминцев, достигающий трех с половиной тысяч земных лет. Но все равно приятно слышать, когда тебя называют великолепным мужчиной. Приходится соответствовать.

– Бриганца! – завопил я, чтобы быть услышанным, ведь у альдераминцев очень слабо развит дух. – Милая! Страсть моя не знает границ! Но есть одно препятствие для нашей любви, и оно представляется мне непреодолимым!

– Непреодолимым? – удивилась Бриганца и ухватила меня за шею восьмым нижним щупальцем, что означало высшую степень сладострастия. – Для любви нет преград!

– Есть! – твердо сказал я, пытаясь – разумеется, безуспешно, – вырваться из убийственных объятий. Наступил самый ответственный момент операции. Либо я узнаю все, что мне нужно, и вернусь домой со щитом, либо Бриганца догадается о моих гнусных намерениях, и тогда мне не суждено вернуться даже на щите, поскольку жертву альдераминской любви обычно собирают по каплям, и даже лучший регенерационный аппарат не желает принимать на восстановление столь сурово переработанный материал.

– Есть! – повторил я. – Для того чтобы любить, нужны чистые помыслы. Думать нужно только о предмете страсти и ни о чем ином.

– Милый! – прошептала госпожа Бриганца, едва не разрушив мои барабанные перепонки. – Я думаю только о тебе... Никаких иных мыслей в моей голове нет и быть...

– Есть! – повторил я в третий раз. – Я чувствую. Я знаю. Я вижу. Ты думаешь о том, как лисканские агенты будут проводить террористическую акцию на Земле. Мне это мешает. Я ревную.

– Шекет, – с подозрением проговорила госпожа Бриганца, – ты можешь читать мысли? Если да, то должен знать, что меня абсолютно не волнуют лисканские агенты. А если нет, то откуда тебе вообще известно о том, о чем я даже и думать не хочу?

Хороший вопрос, и отвечать нужно было сразу, не показывая сомнений.

– Милая Бриганца, – ласково сказал я, – конечно, я вижу, что лисканские агенты тебя абсолютно не волнуют. Но мысль эта гнездится в сером кубике твоего мозга, во-он в том уголке, она мерцает и жжется, она заставляет меня ревновать, я выхожу из себя, я больше не могу, я... Нет, милая Бриганца, ты должна избавиться от этой мысли, ты должна ее извергнуть, иначе между нами все кончено. Любовь должна быть абсолютной, или это не любовь.

– Или это не любовь, – повторила бедная Бриганца, оцепенев от горя. Ее многотонное тело все сильнее прижимало меня к стене – ощущения мои легко представит каждый, кому доводилось попасть под гидравлический пресс. Пока, насколько я мог судить, у меня сломалось всего два ребра, но дело наверняка этим не ограничилось бы.

– Это не любовь! – воскликнул я.

– Что же делать? – трагически вопросила госпожа Бриганца.

– Ты сама должна понимать, – пыхтя, сказал я. – Избавься от этой мысли, и все дела.

– Как можно избавиться от мысли?

– Да скажи ты ее вслух, черт побери! – вышел я из себя, не думая о последствиях. – Высказанная мысль подобна птице: назад ее не вернуть, а поймать никто не успевает.

– Ты прав, Иона, – сказала госпожа Бриганца, задумалась на мгновение и сообщила: – Лисканского агента зовут Хлабур, он прибудет на том же корабле, что делегация Галактической Федерации. Атомная мина находится в желудке у Хлабура, он проглотил ее еще на прошлой неделе. Хлабур так гордится поручением!

– Фу! – сказал я. – И эта информация мешала тебе полностью отдаться любви? Я поражен, Бриганца...

– Иона, я вовсе не думала о бедняге Хлабуре, он был плохим любовником. Я люблю только тебя, теперь ты это понимаешь?

Конечно, я понимал. И еще я понимал, что не могу допустить начала любовного акта – жертвовать собой во благо отчизны не входило в мои планы. Под натиском милой дамы уже хрустели оставшиеся пока целыми кости, я нащупал языком кнопку на десне и задействовал катапультирующее устройство, расположенное в башмаках.

Мне жаль Бриганцу. Это было жестоко. Не физическая боль ужасна – наверняка на бедную женщину направленный взрыв пиропакета произвел не большее впечатление, чем легкий хлопок по интимному месту. Но предательство любви!..

Когда раздувшийся гипермешок катапульты уносил меня в открытый космос, я продолжал слышать вопли моей несостоявшейся любовницы, и мне даже казалось, что я различаю слова: «Вернись, я все прощу!»

Как же, держи карман.

Что мне остается добавить? Естественно, лисканского агента обезвредили, майор Лившиц получил благодарность командования за блестяще проведенную операцию, а я пролежал два дня в госпитале, пока мне склеивали ребра и производили косметический ремонт нервной системы.

РАЗГОВОР С ПРИЗРАКОМ

Однажды мне довелось получить степень доктора по оккультным наукам. Без ложной скромности хочу сообщить, что я единственный, получивший вожделенный диплом среди более чем ста слушателей Университета оккультизма, работавшего в свое время на планете Карбикорн. Признаюсь честно, мне удалось пройти все испытания только потому, что у меня был опыт работы в Патруле времени, да и вообще я много раз бывал в прошлом как нашей планеты, так и многих других, о которых пока не успел рассказать.

История моего поступления в университет Карбикорна заслуживает внимания. Как вы понимаете, я всю жизнь был далек от оккультизма. В детстве мне довелось увидеть привидение, но даже тогда я был здравомыслящим ребенком, и потому, вместо того чтобы убежать с воплем ужаса, схватил призрака за руку и ощутил теплоту его тела. Конечно же, привидением нарядился мой двоюродный брат, который был в то время старше меня на четыре года. С той поры в привидения, призраки, астрологию, переселение душ и прочую чепуху я не верил и верить не собирался. Что до моего кузена, то сейчас он моложе меня на десять лет, и виной тому, конечно, моя работа в патруле – бывали случаи, когда я проживал день в прошлом, а по возвращении узнавал, что вернулся через год или полтора после отправления. Всякое бывало, не в этом дело.

Однажды, выбирая маршрут своего очередного звездного путешествия, я ткнул пальцем в звездный атлас и обнаружил, что билет мне предстоит заказывать на планету Билькес, что в системе зеленой звезды Альбирео. Естественно, я связался со своим туристическим агентом и получил полную энциклопедию Билькеса, чтобы подготовиться к путешествию. Каково было мое изумление, когда первый же файл сообщил: «Билькес – планета оккультная. Основное занятие местных жителей – вызывание духов. Если вы хотите поговорить с давно умершим прадедом, или недавно почившей бабушкой, или с духом короля Карла I, или даже с самой принцессой Дианой, то вы не прогадаете, посетив один из Домов Призыва на планете Билькес».

– Ха-ха! – сказал я. – Нужно поехать на этот Билькес хотя бы для того, чтобы вывести на чистую воду местных шарлатанов, сосущих деньги из заезжих простаков вроде меня.

Прилетев в космопорт Билькеса, я обнаружил, что не могу покинуть таможню, не купив заблаговременно билеты в десять произвольно выбранных Домов Призыва. Сочтя это произволом, я гордо отказался и заявил, что лучше вернусь на Землю.

– Но, уважаемый господин Шекет, – недоуменно сказал таможенник. – Вы ведь все равно посетите не меньше десяти Домов Призыва, ибо иначе для чего вы прилетели на нашу планету? Почему не купить билеты прямо здесь, позволив таким образом и мне, бедному служащему, сделать свой небольшой бизнес?

Неподдельная грусть, звучавшая в голосе таможенника, заставила меня изменить мнение, и я приобрел у бедняги книжечку с билетами – как потом оказалось, по втрое завышенным ценам. Верь после этого государственным служащим!

Таможенник был прав в одном: я действительно прибыл на Билькес, чтобы посетить Дом Призыва и убедиться, что духу Карла I не о чем говорить ни со мной, ни с кем бы то ни было.

Главный Дом Призыва располагался на центральной площади Билькепары, столицы Билькеса. Я предъявил билет и вошел в темный зал, посреди которого стоял огромный круглый стол, освещенный разноцветными прожекторами. Повинуясь голосу, который шел из невидимых в темноте динамиков, я сел в кресло возле стола и приготовился выводить местных шарлатанов на чистую воду.

Я думал, что придется вращать тарелочку, или делать пассы, или произносить заклинание, но все оказалось проще и прозаичнее. Кто-то сел в кресло рядом со мной, и глубокий голос сказал:

– Послушай, Иона, почему ты не вернул мне десять шекелей? Я всегда думал, что ты честный человек...

Я едва не подскочил: в соседнем кресле сидел, глядя на меня исподлобья, Осип Маркиш, мой школьный приятель, погибший много лет назад. Ему не повезло: переходя улицу, он угодил под трак совершавшего вынужденную посадку стратоплана.

– Э-э... – сказал я и протянул руку, чтобы пощупать этого невесть откуда взявшегося призрака. – Должен сказать, для мертвеца ты неплохо выглядишь.

Более банальную фразу трудно было придумать, и Осип поморщился. Между тем моя рука легко прошла сквозь его грудную клетку, и я ощутил пальцами кожу обивки. «Голограмма», – решил я и поискал глазами проектор. Не найдя ничего похожего ни в столешнице, ни в спинках ближайших кресел, я сложил руки на груди и заявил:

– Осип, если ты начнешь уверять, что действительно явился с того света, я тебе все равно не поверю.

– А как насчет долга? – продолжал настырный Осип.

– Пожалуйста, – я пожал плечами, – но как я тебе отдам злосчастные десять шекелей, если ты, как я уже убедился, не обладаешь материальным телом?

– Глупости, – рассердился Осип. – Мы, призраки, не менее материальны, чем вы, живущие. Все зависит от точки отсчета, ты бы мог об этом догадаться.

– Да? – пробормотал я. По сути, это был вызов моей интуиции и мыслительным способностям. – Не хочешь ли ты сказать, что, уходя в мир иной, человек перемещается в другую систему координат?

– Глупости, – повторил Осип. – Никакого иного мира не существует. Просто, когда умирает тело, происходит смещение физической оболочки на один квант времени в прошлое или будущее. Только один квант! Но этого достаточно, чтобы то, что вы называете душой, перестало существовать для настоящего. Для нас, кстати, тоже существует лишь настоящее – наше настоящее, отделенное от вашего одним-единственным квантом времени.

– Так-так, – сказал я, соображая, насколько сказанное Осипом может соответствовать принципам квантовой физики. – Я мог бы тебе поверить, дорогой мой, но в мире есть столько способов создания полноценных иллюзий, что...

– А если я скажу тебе, – прервал меня Осип, – что в ту пятницу, когда мы были на вечеринке у Златы, ты не только одолжил у меня десять шекелей, но еще и сказал такую фразу: «Ося, я тебе верну деньги первого числа, и это так же верно, как то, что я женюсь на Катрин»?

Этой фразой он меня сразил наповал. Никто, кроме Осипа, не слышал того, что было сказано на кухне Златы Зарецкой. Идея жениться на Катрин пришла мне в голову в десять вечера, я успел сказать об этом Осипу, а в половине одиннадцатого жениться передумал – после того, как застал невесту в объятиях незнакомого мне студента.

– М-м... – сказал я, чтобы выиграть время. – А что, я и с призраком Карла Первого могу поговорить, как с тобой?

– Иона, – сухо проговорил Осип, – я думал, у тебя богатая фантазия. С беднягой Карлом хочет говорить каждый третий посетитель. Он давно уже сам не появляется на людях, а посылает одну из своих роботизированных копий.

– Да? – я смутился. Могу стерпеть любое обвинение, но только не в отсутствии воображения! – А как насчет Аврелиуса, римского патриция, с которым я был дружен, когда служил в патруле и посещал Рим чуть ли не каждую неделю?

– Это пожалуйста, – кивнул Осип и пропал, будто поблизости прокричал петух. На его месте возникла мощная фигура Аврелиуса Секунда, и мой давний знакомец начал с того, что попытался испепелить меня взглядом.

– Иона! – вскричал он. – Почему ты не отдал Осипу десять шекелей? Так честные люди не поступают!

– Вот тебе десять шекелей, – разозлился я, – и погляжу, что ты с ними станешь делать!

Я положил серебряный кружок на стол, будучи уверен, что призрак не сможет взять монету своими нематериальными пальцами.

Не тут-то было! Патриций спокойно протянул руку, и монета исчезла в его огромном кулаке. Я с удивлением смотрел на опустевшую поверхность стола.

– Как это получается? – вырвалось у меня. – Если ты призрак, то...

– Шекет, – с презрением сказал Аврелиус, – Осип уже объяснил тебе, что наш мир не менее материален, чем твой, просто мы живем на квант времени в будущем или прошлом.

– Какой квант? – вскричал я. – Разница во времени между тобой и Осипом – две тысячи лет!

– Да, была в твоем мире, – холодно отпарировал Аврелиус. – А в нашем мы живем в едином временном поле, и я могу пригласить короля Людовика Четырнадцатого к себе на ужин, чтобы высказать все, что думаю о французском абсолютизме.

– Ничего не понимаю, – пробормотал я и встал из-за стола. – Извини, Аврелиус, я должен подумать. Осознать... э-э... случившееся.

– Слабак, – брезгливо изрек патриций и исчез, будто его сдуло ветром.

– Господин желает выпить за счет заведения? – подошел ко мне распорядитель Дома Призыва.

– Господин желает выйти вон, – сказал я и выкатился на улицу под вопль какого-то заблудшего призрака.

Следующие сутки я потратил, чтобы просканировать каждый из семидесяти Домов Призыва на Билькесе с помощью привезенной с собой совершенной аппаратуры. Чего я ждал? Голографических проекторов? Мыслеуловителей? Гипноизлучателей? Черта-дьявола? Ничего этого не было и в помине.

«Допустим, – подумал я, – Осип прав и в кванте времени от нашего мира существует другой, или, как мы говорим, «тот свет», где продолжают жить то ли души умерших, то ли их бренные тела, переместившиеся после смерти на долю секунды в прошлое. Допустим. Но ведь я, работая в патруле, уходил в прошлое не на долю секунды, а на многие годы! Как разрешить это противоречие?

Я размышлял над этой проблемой всю ночь и весь следующий день, а вечером опять отправился в Дом Призыва, попросил Осипа явиться и задал ему прямой и провокационный вопрос.

– Это элементарно, Иона, – сказал мне Осип, как Холмс Ватсону, – но понять это ты сможешь только тогда, когда изучишь оккультный курс квантового времени. Ты знаешь, что на Карбикорне есть университет, где готовят оккультистов, способных перемещаться именно на квант времени – не больше и не меньше? Там ты и получишь ответ на свой вопрос.

– Тогда до встречи, – бросил я и в ту же ночь вылетел с Билькеса на Карбикорн, чтобы стать слушателем единственного во Вселенной университета оккультизма. Я действительно получил там ответ на свой вопрос, как и на многие другие вопросы, связанные с привидениями, призраками, астрологией, переселением душ и прочими вещами, которые прежде считал чепухой.

ДУША ЛЮБВИ

Получив три года спустя степень доктора оккультных наук, я открыл свое астрологическое бюро «Иной мир», и ко мне потянулись не только люди, желавшие узнать, как живется на том свете их почившим родственникам, но и шарлатаны, которых оказалось больше, чем нормальных, готовых платить собственные деньги клиентов. Особенно досаждали спиритуалисты. Помню, явился ко мне тщедушный старичок и, брызжа слюной так, что мне потом пришлось вытирать следы со стен, начал на меня кричать одновременно на четырех живых и двух мертвых языках. Как вы можете догадаться, из этой речи я понял только отдельные слова, выкрикнутые на иврите, русском, английском, фарси, древнегреческом и латыни. Общий же смысл, как мне потом объяснил мой киберпереводчик, сводился к тому, что я, Иона Шекет, с отличием окончивший Оккультный университет на Карбикорне, являюсь шарлатаном высшей пробы, и он, Арик Векслер, будет жаловаться на мое невежество в профсоюз астрологов Третьего Галактического рукава.

– В чем дело? – только и успевал вставлять я в промежутках между воплями.

Дело, оказывается, было вот в чем. Племянница означенного Арика Векслера по имени Дина (классная, между прочим, девица, я ее сразу вспомнил) побывала у меня в прошлом месяце и заказала посмертный гороскоп для своей матери, умершей (благословенна ее память) двадцать два года назад от странной болезни под названием «безответная любовь». На Земле от этой болезни давно не умирают – считается, что она даже не опасна для здоровья и приводит разве что к моральным кризисам личности. Но мать Дины умудрилась родиться на Япете, спутнике Сатурна, а там – вот дурная планета! – к смертельному исходу может привести не только безответная любовь, но даже выговор, объявленный начальством за слишком громкий разговор на рабочем месте. Естественно, что уроженцы Япета обладают поистине рыбьим характером: в ситуации, когда землянин (ваш покорный слуга, к примеру) рвет на себе волосы от отчаяния, коренной житель Япета лишь пожимает плечами и вяло замечает:

– Да... Нехорошо, батенька...

Так вот, мать Дины, сестра моего клиента, Арика Векслера, влюбилась в командира звездолета, совершившего посадку в космопорту Япета. Не думая о последствиях, она отбыла со своим возлюбленным на Землю, а там этот негодник бросил ее с новорожденной дочерью Диной – точно так же полтораста лет назад американский моряк Пинкертон оставил на произвол судьбы свою любимую жену Чио-Чио-сан. Мать Дины, будучи уроженкой Япета, не вынесла измены и умерла, а Дину воспитал мой клиент Арик Векслер.

Я прекрасно помнил бедную Дину. Впрочем, почему бедную? Это была цветущая девушка в самом расцвете обаяния своих двадцати трех лет. На ее счастье, родилась она не на Япете, а на Земле – более того, в веселом городе Париже, – и потому смерть от нелепых болезней вроде огорчения по поводу прыщика на носу ей не грозила. А хотела Дина знать, как живется в ином мире ее матери. Поскольку время смерти несчастной женщины было известно с точностью до минуты, мне не составило труда выполнить заказ, и я, помню, вручил Дине запечатанную кодом капсулу со словами:

– Вашей маме, Дина, там хорошо. Она добилась больших успехов в астральном бизнесе, а следующая ее инкарнация произойдет лет через двести.

Вполне удовлетворенная, Дина заплатила положенную сумму вознаграждения и ушла восвояси, а вместо нее месяц спустя явился дядя Арик, который, как я уже упоминал, умел говорить только на шести языках одновременно, а толком – ни на одном.

Все-таки, призвав на помощь словари и собственное терпение, мне удалось выяснить следующее. Оказывается, Арик Векслер, будучи по натуре человеком крайне недоверчивым, не мог поверить моему гороскопу – ему непременно нужно было иметь независимое подтверждение. Но ведь я был и до сих пор являюсь единственным в Галактике специалистом по посмертным натальным картам! Кто мог подтвердить мое компетентное мнение? Никто, кроме меня самого. И потому Арик поступил, как он решил, весьма мудро, обратившись к медиуму по имени Иван Федоровна Кураева. Об этом человеке, чей пол для всех клиентов оставался загадкой, я слышал давно – по-моему, это был (была) шарлатан (шарлатанка), каких мало. Духов с того света Иван Федровна вызывал (вызывала), не отходя, как говорится, от кассы, куда прятал (прятала) полученные за сеанс немалые деньги.

Вызвав дух матери Дины, Иван Федоровна спросил (спросила):

– Как тебе живется, родная? Стала ли ты уже астральным бизнесменом?

И дух якобы ответил со смертной печалью в голосе:

– Хреново мне тут. Какой бизнес? Души мужчин совсем меня одолели. Все любят илюбят, а я никак своего Бусика забыть не могу. Когда же он помрет наконец, чтобы мы с его душой могли здесь встретиться?

Бусиком, как вы понимаете, она называла того астролетчика – н^ самом-то деле имя у него было куда более звучное: Буссенар.

Присутствовавший на сеансе Арик Векслер немедленно вошел в раж, начал кричать, что этот профан, этот Шекет, этот вампир надул его, как баллон с газом, составил неправильный посмертный горо скоп его любимой сестры... Ну, и так далее. И он, дескать, требует сатисфакции.

Что я мог сделать, чтобы спасти свою репутацию? Сам-то я в ней нисколько не сомневался, но клиенты могли подумать, что моя теория посмертной астрологии – такое же шарлатанство, как и вызывание духов Ивана Федоровны!

После того как, оплевав все стены, Арик Векслер покинул мой кабинет, мне пришлось задумчиво почесать затылок.

В отличие от клиента, я-то знал (в Оккультном университете этому был посвящен специальный курс, который вело привидение по имени Артур Конан Дойль), что на самом деле вызывать духов с того света не может никто – духи либо являются сами, когда их выталкивает на поверхность нашего мира кориолисова сила вращения потусторонней вселенной, либо приходят в своей следующей инкарнации, но тогда, конечно, воспринимаются не как выходцы с того света, а как нормальные новорожденные младенцы, не способные рассказать ничего о своей былой жизни.