Текст книги "Лишний"
Автор книги: Владимир Вечный
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)
«Как это все? Рабочий день только начался».
«Расскажу, когда встретимся, точнее, если сейчас встретимся»
«Давай на Воробьевых Горах погуляем, там как раз еще работает канатная дорога, можно посмотреть осенний вид с высоты птичьего полета».
«А то у меня окна офиса-то на втором этаже находятся!»
«Ну давай, а?»
«Давай, встретимся тогда там?"
«Да, буду собираться и выезжать».
Никаких «Зай», никаких «Целую», там, где живет настоящая любовь, слова – мусор, от того, что ты бесконечно повторяешь одно и то же каждый день, слова обесцениваются, человек и не замечает, как в какой-то момент он уже ничего не чувствует, а просто дежурно выстреливает одно и то же, как «Дайте пакет» в магазине. Всему нужна мера, в отношениях Жени и Владимира она была золотым стандартом для обоих. До Воробьевых Гор Владимир решил добраться на автобусе, время до обеда еще было, поэтому проще было попытаться проскочить пробки сэкономить тем самым пару минут над землей. Автобус 13 подъехал к остановке и раскрыл свои двери. Мужчина , который только что прикурил сигарету, зачертыхался и стал ее тушить, убрав окурок в карман вощеной куртки. Автобус, какая бы неприязнь к ним ни была, был хорош, светел, нов, в нем не пахло бензином, газом или обитателями местных пивнух, безусловно, одним из жирных плюсов города было то, что этот город, тот самый старший брат, за которым все донашивают. Если вы из многодетной семьи, вы сразу поймете, о чем речь. В семьях, где двое детей и более, младшим по возможности, ради экономии, пытаются спихнуть вещи старшего, ботинки ли, куртки ли, иногда вещи в хорошем состоянии, иногда их еще старшему было стыдно носить. Москва – это старший брат, местные пользуются благами, как, например, эти свежие автобусы, когда они будут использованы до какого-то уровня, их подарят младшим – часто, например, в Тверскую область, а если состояние получше среднего, тогда припаркуют где-нибудь в Подмосковье, сложно сказать, хорошая это система или нет, особенно, когда сам ты начал жить в столице, пользуясь, скажем так, благами цивилизации, но при этом часть сознательной жизни донашивал эти блага, будучи родом из региона. Лист канадского клёна приклеился к лобовому стеклу и никак не хотел убираться дворниками, раздражая водителя, в какой-то момент он резко дернул руль и на секунду транспорт оказался одним колесом на встречной полосе. Лист вылетел. Городской автопарк обновлялся регулярно, водители реже, хотя за такие копейки и с такими переработками оно было и не удивительно. На подъезде к Горам уже были видны фуникулеры, на которых туристы рассматривали местные достопримечательности, выглядело это и правда впечатляюще, по крайней мере, со стороны. Выйдя из автобуса и зайдя в парк, Владимир прочитал на стенде: «Из-за угрозы оползней вдоль реки в районе Воробьёвых гор нет жилых домов. Лишь немного севернее располагается Кремлёвская больница и правительские дачи». Прогулочным шагом он начал спускаться по тропам с деревянным настилом, на одной из ступеней сидел ёж и пытался съесть нечто оставленное зевакой, завидев Владимира он ретировался с лестницы. Оказалось, что он пытался жевать фантик от мороженного, который пах чем-то приторным, похожим на арбуз с баблгамом. Рядом стояла мусорка, из которой, вероятно, ворона его и достала, любят они это дело, вытащат, а обратно засовывать уже не хотят. Хорошо, дело происходит не в Японии и наши птицы пока еще достаточно спокойны. Там некоторые префектуры бьют тревогу из-за пернатых, которые повадились наводить хаос на помойках, дербаня мешки с мусором и разнося хлам по городу. Внизу замаячила Женя, ее всегда можно было узнать издалека по яркому цвету волос. Непреодолимое желание обнять ее и больше никогда не отпускать возникло у Владимира, пока он шел в ее сторону. Она стояла спиной к нему и можно было сыграть в эту дурацкую игру «угадай, кто?», но кому это нужно, когда все твое естество говорит тебе – «Обними и никогда не отпускай». Владимир прижался к ней сзади, не нужно было говорить, кто это, запахи друг друга они знали наизусть, она всегда выбирала себе тот парфюм, который будет ему нравиться, а он пользовался тем, что нравится ей, каким-то чудесным образом, обоим нравились выбранные себе ароматы от второй половинки. Неожиданно Владимир почувствовал холод, странное чувство, которое иногда возникает при объятиях с Женей, оно подталкивало прижаться сильнее, Они стояли так с закрытыми глазами, не было ни мыслей, ни неудобств, ни неловкостей, шум парка, приглушенные разговоры прохожих и целый мир-кокон для двоих, дом среди неизвестного, очаг посреди чужого. В какой-то момент она открыла глаза, сделала удивленное лицо и спросила: «Это ты?»
«Извини, ошибся» – сказал Владимир, пытаясь парировать шутку. Вышло так себе.
«Идем на фуникулер?»
«Ага».
Канатная дорога медленно ползла в сторону Лужников. По пути Владимир рассказал Жене о том, что произошло на работе, о том, как из-а его жалобы уволили отца детей.
«Если бы он не пытался на этом заработать, его бы не уволили, – сказала Женя, – Не переживай, на твоем месте я бы поступала так же, меня бы, может, даже и совесть по поводу Михаила не ела, если тебя это успокоит».«Не очень, я хотел бы помочь ему с новой работой, у тебя брат сейчас чем занимается?»
В этот момент кабина зависла в воздухе. Из громкоговорителей завыла серена, а после четкий чеканящий голос начал вещать – «Внимание всем! Проследуйте в ближайшее от вашего места убежище. Проследуйте в ближайшее убежище. При себе иметь паспорт. Иметь паспорт обязательно». Женя и Владимир смотрели сквозь стекло, не понимая, что им делать. В соседних кабинках наблюдалось такое же непонимание. Люди внизу ринулись к стадиону Лужники, кто-то падал и по ним бежали люди, другие же пытались помочь встать упавшим, некоторые из них тоже падали, стояли гомон, плачь, крики. Обескураженная толпа в какой-то момент поняла, что двери стадиона для них закрыты, охрана сквозь стекла махала на них руками, явно показывая, что им здесь нет места, что им нужно в другую сторону. В какой-то момент бомжеватого вида интеллигент, наверное, из Санкт-Петербурга, понял, что пытаются сказать охранники и крикнул: «Метро, они показывают в сторону метро». Через 5 минут снизу было пусто, куча мусора, следы крови, видимо, кто-то разбил локти или даже нос, сигнал тревоги стих. Пять минут была тотальная тишина, в которой оба, на высоте птичьего полета, могли слышать сердца друг друга. На шестой минуте электричество к фуникулеру явно восстановилось и кабинка тронулась. Люди шушукались, выходя с этой обзорной экскурсии, но голос не повышали, все было будто в тревожной дреме. Попытки зайти в интернет и понять, что это вообще такое было, успехом не увенчались, работников в здании и след простыл, непонимающие туристы с открытыми ртами повываливались на улицу, где вскоре смешались с толпами таких же непонимающих, но имевших возможность забежать на станцию метро.
«Что это было?» – спросила женя почти с придыханием.
«Не знаю, учения, наверное, или как там это называется нынче?»
«Не ждем, а готовимся?»
«Не ждем, а готовимся. Интернет не заработал?» – спросил Владимир.
Женя достала телефон и, покопошившись, ответила: «Сеть есть, палки есть, 4G есть, интернета нет».
«Может до дома пойдем пешком? Не хотелось бы где-то еще зависнуть, а там и узнаем, что вообще случилось».
Взявшись за руки они побрели по ошарашенной Москве, по каждому лицу прохожего было видно, что он не понимает, что произошло, но ему очень интересно. Группа подростков у фонтана покрывала благим матом всех, кто повинен в отключении интернета и, похоже, они были единственные, у кого это вызвало не беспокойство, а гнев. Мимо проходили иностранные гости, пытающиеся познать столицу без GPS, они подошли к одному из киосков, пытаясь спросить бумажную карту, но продавщица качала головой в ответ и показывала на устройство приема платежей, которое точно так же было не в сети, как и все устройства, работающие на мобильных сетях. Поразительно было наблюдать, как в одночасье цифровая столица мира была обезглавлена и решительно не понимала, что ей делать в этом стресс-тесте. Люди вообще мало замечают, как интернет прочно вошел в их жизнь и стал чем-то должным и само собой разумеющимся. Это был как раз тот день, в котором светлые души могли начать ценить вовсе не появление абстрактной свободы от цифровых цепей, а наличие комфорта, который всегда у них был. Платить за парковку с телефона, смотреть, где сейчас идет автобус, арендовать автомобиль, звонить через интернет, чтобы не тратить минуты, вызвать курьера и тд и тп, все это в одночасье пропало, все это было так естественно еще час назад, а теперь, слово у человека исчезла рука, он осознал всю ее ценность в момент утраты. От этой мысли Владимир сильнее сжал ладошку Жени, любая мысль об утрате чего-то важного подводила его к осознанию ее ценности в его жизни.
«Что такое?» – спросила Женя
«Всё в порядке», – ответил Владимир и тут же пожалел об ответе, потому что на языке в этот самый момент вертелось желание закричать «Я люблю тебя!»
«Да, кстати, мы не договорили про Вита, – сказала она. – Брат сейчас строит каркасные дома , не сам конечно, но он как бы владеет этим бизнесом, могу написать, спросить, есть ли у него что-нибудь по работе».
«Было бы чудно!»
«Дойдем до дома, напишу, если к тому времени интернет восстановят, а то мало ли, будем теперь как в Африке».
По пути домой была барахолка, Женя любила посмотреть, что там продается и, надо признать, иногда там и правда можно было найти удивительные вещи. Как правило, в таких местах стояли и продавали два типа людей, первый – алкоголики, которым просто нужны были деньги, чтобы взять себе еще немного боярышника местного разлива, среди их вещей можно было найти что-то интересное, но это интересное могло быть и краденым, и пенсионеры, которые, вопреки распространенному мнению, не были бедными, но привычка копить средства и сберегать накопления подальше от сберегательной кассы, заставляли их распродавать свои пожитки, в которых иногда были и семейные реликвии, и просто памятные советские безделушки. В этот раз на месте почти никого не было, похоже, продавцы после тревоги решили не возвращаться обратно, а разбрелись по домам, что не совсем логично, пока в городе не работают оплаты картами, продавать за наличные – единственный выход, а здесь, кроме как за них, и нельзя было ничего купить. Первый у ворот стоял явно подвыпивший мужичонка, серые глаза, водянистые от алкогольных изливаний, он продавал книги, вряд ли ему был смысл красть их, поэтому, скорее всего, это была его личная библиотека, ничего особенного или раритетного, можно было увидеть Толстого «Исповедь.О жизни», Гранина «Блокадная книга», потертое издание Оруэлла «1984» и еще куча всякого, чего Владимир в глаза не видел и об авторах таких не слышал. Он повернулся, чтобы позвать Женю двигаться дальше, но она уже стояла у какой-то бабульки. Тут было, на что посмотреть, старое советское радио, бюст Ленина, судя по возрасту бабушки, она могла знать его лично, стакан РЖД, непонятно как попавший в ее коллекцию и даже советские наручные часы «Регулятор», на кожаном ремешке, которые забавно потикивали и явно не чувствовали себя в настоящем времени. Часы быстро приковали внимание Жени. Владимир спросил, сколько они стоят, бабушка ответила: «Четыре рублей». Наличных ни у кого из них не было, но Владимир предложил попробовать снять их в банкомате, потому что слабо представил, нужна ли сеть для выдачи денег или машина работает полуавтономно с возможностью отправить информацию чуть позже. В прочем, не важно, в ТЦ ‘Белка’ стояла длинная очередь из людей разных возрастов, все они нацелились в один угол, где стоял единственный банкомат на все здание, который, очевидно, работал.
«Лишь бы в нем не закончились деньги» – прошептала Женя Владимиру.
Услышав эту фразу, рядом стоящий охранник поспешил успокоить: «Не переживайте, выдачу на сегодня ограничили, пять тысяч на руки с карты, не больше». Чудно, подумал Владимир, как раз хватит, чтобы купить Жене часы, а может и в магазине удастся что-то на ужин прихватить на оставшуюся тысячу. Пока они стояли в очереди к банкомату, в торговом центре включился экран, который обычно служит для трансляции рекламы и надоедливой музыки, что заглушает речь посетителей, но в этот раз транслируемое сообщение касалось сигнала тревоги. По новостям сообщали, что переживать не о чем, что это была плановая тревога, о которой заранее не оповестили население, чтобы проверить готовность и посмотреть на реакцию людей, что город справился отлично, хотя среди населения есть пострадавшие, которым потребовалось оказать медицинскую помочь, что интернет по всей столице восстановят в ближайший час. Потом показывали кадры с мест событий, объясняли, что те, кто был ранен, получили ушибы и ссадины, не более, в общем, ободряли как могли, в попытках сгладить явное общественное недовольство от случившегося. Получив заветный пятак Женя и Владимир отправились обратно на блошиный рынок, бабуля заулыбалась, завидев их, даже сделала скидку на часы, отметив, что люди обычно говорят, что вернутся и купят, но в итоге чаще не возвращаются. Часы были куплены за 3500, аж 1500 оставалось на вечернюю еду, не так и плохо, надо признать. Пока они продвигались вдоль рынка, Женя постоянно спрашивала, не хочет Владимир ли что-нибудь для себя, но единственное, что он хотел на тот момент – кушать. Магазин «Радость» был почти пустым, ошалевшие москвичи, давно забывшие, что такое бумажные деньги, в растерянности сидели по домом ждали обратного подключения к цивилизации. Воздух полнился удовлетворением от некоего собственного превосходства в виде пары купюр. На ужин они взяли кабачки, сезон которых как раз близился к завершению и коровью печень, которая была редкостью в холодильниках, едва ее привозили, ее тут же разбирали. Во фруктовом отделе они остановились у апельсинов, есть на просторах интернета довольно мерзкое видео, на котором пары выбирают фрукты и те фрукты, что выбирает мужчина, женщина откладывает в сторону и не кладет в пакет, здесь же все было совсем наоборот, если кто-то из них хватал даже не самый лучший апельсин из коробки, второй был рад уже только тому, что так они проводят время вместе. На кассе продавщица сразу отметила: «Молодые люди, пока только за наличные». «Мы знаем», – ответила Женя. Расплатившись, можно было увидеть, как расплывается в улыбке женщина средних лет, сразу было понятно, что для магазина такие ситуации смерти подобны, а покупатели, носящие с собой живые деньги – на вес золота. «Интересно было бы узнать, сколько за такие паузы может терять магазин?» – подумал Владимир. Готовили они всегда вместе, кто-то чистил, кто-то варил, сакральный ритуал, действо на двоих, поэтому, даже если получалось не очень, было ощущение удовлетворения от совместного процесса. Пока Владимир нарезал кабачки, разговор зашел на любимую тему Жени – их встречу, она любила переживать какие-то совместные моменты снова и снова в своей памяти, но их первое можно сказать свидание и предыстория знакомства занимали в ее сердечке особое место. На тот момент Женя работала кассиром в кофейне, знаете, из тех профессий, в которые тебя берут на одну вакансию, но по факту ты выполняешь сразу кучу разношерстных задач. Владимир был завсегдатаем этой кофейни, не потому, что там был самый идеальный кофе на свете, а просто привык, что когда он туда приходил, работники сразу ставили стаканчик под автомат, независимо от того, сколько в очереди было людей на кассу, ему всегда желали доброго утра. Сотрудники кафе были словно хорошие соседи, от которых ты не прячешься за входной дверью в квартиру, прислушиваясь и ожидания, когда шум на лестнице прекратится, чтобы выйти не поздоровавшись и уж, упаси бог, не попасться в какую-нибудь беседу о том или о сем. Само заведение было среднего уровня, с приятной бонусной программой для тех, кто ходил сюда действительно часто в течение нескольких лет. Женя приехала на дополнительную стажировку в родной город Владимира, и , чтобы не тратить время зря, устроилась подрабатывать на полставки. Владимир сразу приметил ее, у нее были бесконечно голубые глаза, которые резко выделялись на фоне остальных работников, обладающих скорее карими. В первый же день он подошел к кассе и сказал, что у Жени очень выразительные глаза и тут же ушел, даже не услышав ответ. Делать комплименты незнакомым людям не самая простая задача, если человек тебе еще и действительно сам понравился – почти невыполнимая. После того дня на какое-то время Владимир перестал ходить в эту кофейню, сменив место постоянной утренней дислокации, причиной этому послужил очередной подъем цен на любимый напиток. Череда удивительных кофейных событий снова вернула его в любимую кофейню буквально через неделю. В какой-то момент новый кофе испортился донельзя, решив во чтобы это ни стало, попытаться найти новое пристанище, Владимир исползал все дворы вокруг, но наткнулся лишь на странный ларек, на котором как на зло висела табличка – сегодня мы не работаем. Судьба будто за руку вела его обратно. Чудным образом, в первое же свежее посещение, там работала Женя, утренний кофе превратился в череду неловких посматриваний в ее сторону, с мыслями о том, как бы подойти, да спросить, не хочет ли она вместе выпить кофе. Решительности на этот поступок внутри так и не было найдено и Владимир с позором удалился из заведения. Посидев какое-то время дома и поняв, что так дела не делаются, он решил пойти второй раз и задать вопрос, цитата: «Eсть ли возможность выпить с Вами как-нибудь кофе?», если да – достать телефон, где уже был режим набора, чтобы получить номер, если нет, уйти восвояси со спокойной душой. Боевой настрой прервался ровно в момент открытия двери, Евгении нигде не было. «Наверное, ее смена закончилась», – подумал Владимир, заказал себе еще один кофе, а когда получал заказ решил поинтересоваться у парня, сидевшего за кассой, где эта прекрасная девушка. «Женя сейчас на обеде», – сказал сотрудник дружелюбно. И надо было в этот самый момент ляпнуть в ответ: «Как жаль, я же только ради нее сюда пришел». Сев на лавке и анализируя ситуацию, выходило все достаточно неприятно. Неделю назад странный парень делает комплимент, потом, пропадает, этого, допустим, она не заметила, дальше приходит однажды утром и явно таращится на нее, а после, когда девушка на обеде, приходит и спрашивает, где она, заявляя, что пришел только ради нее. Похоже ли это на сталкинг? Голову тогда одолевали мысли о том, какой нездоровый образ человека рисовал Владимир в голове Жени, ведь в чем можно было точно быть уверенным, так в том, что ее коллега точно передал ей приход странного посетителя. Тогда, чтобы окончательно добить в собственной голове ярлык следопыта, Владимир, зная ее имя и определив возраст на глаз, начал искать ее в социальных сетях, потом нашел группу кофейни и пролистал всех подписанных, потом нашел аккаунт кофейни и посмотрел, кто есть там, даже залез в местную организацию общего образования для взрослых, устраивавшую мастер классы, экскурсии и другие активности, но и там не удалось ее найти. В конечном итоге, мозг выдал уж совсем безумную идею – позвонить в заведение, представиться сотрудником полиции из отдела поблизости, сказать, что напротив заведения произошла драка или кража и попросить имена и номера телефонов сотрудников, работавших в этот день, когда Женя точно присутствовала в кофейне. В тот день Владимир даже позвонил своему другу, чтоб поинтересоваться, насколько рациональна эта затея, странно, но друг тогда вовсе не посчитал ее чем-то из ряда вон, сказав, что сам бы он так, конечно, не сделал, но «на войне все средства хороши». Владимир в тот день так и протаскался с телефоном, борясь с желанием стать фиктивным сотрудником органов. На следующий день, даже не покупая кофе, Владимир выстрелил этим предложением прямо с порога, на что получил удивленное согласие. Заветный номер оказался в его телефоне. Но это было полдела, чтобы пригласить Женю куда-то, нужно было понять, что ей может быть интересно, владея номером, про человека много чего можно узнать, как плохого, так и хорошего, поэтому немного пошерудив в интернете, решено было позвать ее на прогулку на лошадях. Сам Владимир на лошадях не ездил и скептически относился в принципе к использованию животных в таком ключе. Однако, за городом была настоящая ферма, где лошади были не проститутками с пластмассовым рогом на морде, китчево зазывающими детей на «покататься», а членами семьи, за которыми действительно ухаживали, которые помогали по хозяйству и в целом по лошадям было видно, что они много работают, но вполне довольны своей судьбой, в отличие от бесконечно грустных глаз крашенных городских скакунов, которые выдыхая будто бы вопрошали «когда ж я сдохну уже». Этим же вечером они поехали на эту ферму. Прогулка на лошадях далась Владимиру нелегко, оказывается, лошади это очень высокие и пышущие силой животные, будучи в седле, Владимир ощущал высоту и бесконтрольность ситуации, мощь скакуна не давала почувствовать себя хозяином, у Жени же явно были задатки наездницы, она уверенно держалась и даже смогла поворачивать лошадкой на поворотах, не боясь, что животное скинет ее и унесется в далекие дали. С ними вместе был сын хозяйки фермы, он успокаивал скакунов и время от времени пошикивал на них, давая понять, кто здесь босс. Лошади в целом слушались его и в моменты, когда казалось, что один из жеребцов пойдет в разнос, его действительно несколько раз умело осаживал хозяйский голос. Они проезжали у карьеров, где из-за того, что было уже достаточно поздно, почти не было любителей покупаться, запах ели и сосны заполонял все пространство, солнце клонилось к закату, обжигая своим раскаленным розовым острием, рассекающим небосвод. Для себя Владимир понял, что больше он на лошадь залезать не захочет ни за что на свете, но осек и это бескомпромиссное утверждение, мыслью о том, что с Женей возможно всё. Двойственный характер мыслей уже тогда показывал особое неведомое чувство, которое Владимир вдруг нашел внутри себя. В автобиографии одного известного политика есть строчки о том, как он встретил свою будущую жену, он жил себе припеваючи и думал, что брак и все эти условности – это не для него, на свете есть куча женщин и никогда не будет той самой, хотя бы потому, что их слишком много и какова вероятность? Жизнь этакого одинокого волка прельщала своей простотой и разнообразием. Однажды этот политик отправился по работе в Турцию, там соединились в одной из экскурсий две группы туристов, в одной был он, в другой была его будущая жена. Он писал, что когда ее увидел, то сразу понял, что это та самая девушка, без которой он не хочет жить, та самая, которая делает институт брака чем-то священным для мужчины, читая этот момент в книге Владимир плакал, так его тронуло это описание. Владимир не знал, это же ли ощущение брало свое начало сейчас в нем, но то, что раньше он такого ни к кому не испытывал, было очевидно. После прогулки на лошадях, они сидели на скамейке и пытались говорить и узнать друг друга. Так Владимир узнал, что Женя работает парикмахером, но приехала сюда на повышение квалификации, что живет она в Москве, она сирота, но у нее есть брат, старший, с которым они дружны, но из-за работ видятся не так часто, как им бы хотелось, что она здесь еще на неделю, а после уедет домой. Никаких сомнений у Владимира на тот момент уже не было, ему придется ехать вслед за ней. В этот же вечер они поцеловались, когда он провожал ее до дома. Когда они закончили болтать, транспорт уже не ходил, поэтому решено было доставить ее прямо до дома, путь предстоял через центр. Там же произошел мерзкий случай, о котором Владимиру до сих пор стыдно вспоминать. Алкаш начал до них докапываться и активно пытался познакомиться с Женей, выродок явно не видел границ и напрашивался на удар в лицо, но Владимир не сдержал себя, нет, в тот момент он испытывал страх, конечно он бы не дал и пальцем тронуть Женю, но в любом случае слишком много позволил этому хамлу. Остаток пути он перематывал этот момент, пытаясь придумать остроумный ответ или еще хоть что-то, чтобы не чувствовать себя так плохо. Мозг подкидывал дров в духе: «А как там у вас в детдоме сейчас поживают?» Алкаш бы ответил: «В каком еще детдоме? Я не сирота!», а Владимир бы сказал: «Если бы у тебя были родители, тебя бы научили, что к девушке, тем более в присутствии парня, приставать нехорошо». Это не помогало, настроение было гнусное, в перерывах между думами, приходилось отвлекаться на ответы Жене и пытаться сделать вид, что все нормально. Женя чувствовала, что что-то не так, но не могла понять, что именно, пытаясь это выведать. Подследственный был расколот только у ее подъезда. Она снимала комнату в классической сталинке, которая снаружи до сих пор пылала шармом, а внутри просто пылала. Проблемы с водой и электричеством компенсировались высокими потолками и остатками лепнины. Владимир рассказал, что его тревожит, на что Женя улыбнулась и прошептала: «Меня еще никто и никогда так не защищал». Звучало неубедительно, она и сама это поняла, поэтому следующим моментом она подошла вплотную и потянулась к губам Владимира, ростом она была ниже, поэтому ей пришлось встать на цыпочки. Голову одурманило, поплыли фонари, это был самый вкусный поцелуй на свете, ни больше, ни меньше. Пухлые губы обволакивали и казалось, что время не просто остановилось, оно замерло ровно в том моменте, который называется счастьем, забыт был и алкаш, и собственная трусость, существовали только ее запах и поцелуй. Он был похож на первый, вовсе не техникой, но эмоциями, когда весь мир сжимается в одну точку.
«Мне пора», – сказала Женя и убежала в подъезд.
«Пока», – успел выкрикнуть Владимир. Он еще какое-то время стоял у дома, пока ее запах рассеивался в воздухе. Тело сковало оцепенение, а внутри бушевал пожар, который мог выжечь дотла всё, что было раньше. Тогда Владимиру это чувство казалось очень двояким, с одной стороны буря дофамина захлестывала, внутри распускалась семимильными шагами теплота, но с другой стороны, это тепло могло выжечь не только какие-то негативные моменты, но и идеи, позиции, мысли, взгляды.
Это те воспоминания, ради которых в принципе стоит жить на этом свете, поэтому, когда на кухне Женя заводила эту тему, Владимир всегда потакал этому занятию, с удовольствием погружаясь в эти моменты. Не стоит думать, что этим все ограничивалось, иногда они вспоминали то, что было вчера и эти минуты были ничуть не хуже. За ужином Владимир попросил набрать брата.
Женя воспользовалась быстрым набором и почти моментально дозвонилась: «Алло, привет, как ты? Слушай, тут Владимир хочет с тобой поговорить». – Она протянула трубку.
«Виталь, привет, такой вопрос». Далее последовал рассказ о работе и Михаиле, о некоторых беспокоящих чувствах, похожих на угрызение совести.
Подумав, Виталий ответил: «Вообще, места у меня есть. Мы пытаемся делать дома под ключ и в идеале – я подчеркиваю, в идеале – прокладывать волокно заранее, чтобы люди меньше тратились на сторонние компании и больше средств оставляли у нас. Он вообще как, хорош?»
«Ну ты понял же, что он завысил сумму по чеку? Так-то он работник хороший, мы с ним вместе в полях трудились, прошаренный персонаж».
Виталий после секундных раздумий сказал: «Услышал тебя, но у нас такой ситуации быть не может, мы выдаем ровно столько, сколько требуется, никаких опций дозакупок не предусмотрено и всегда есть проверяющий, который следит за тем, кто и как выполняет свою работу поэтому, если он и правда с мозгами, брать надо, по зарплате не обижу, пусть мне звонит».
«Хорошо, спасибо, я твой должник!»
«Ты должен дарить улыбку Женьке, большего мне не надо, пока».
«Пок..», – не успел договорить Владимир, как в трубке уже послышались гудки.
После этого разговора Владимир вышел на балкон и набрал Михаила, тот, конечно, сначала выругался матом в очередной раз, но услышав предложение сменил гнев на милость и даже выцедил что-то, похожее на «Спасибо», по крайней мере, набор букв ближе всего стоял именно к этому слову, а так, кто его знает, может и снова что-то нецензурное.
Остаток вечера они нежились с Женей в ванной, не самое типичное занятие для них, но по случайному стечению обстоятельств, в один из интернет заказов продавец добавил какие-то бомбочки для ванн со вкусом ванили и корицы, есть это конечно было нельзя, но нюхать нужно было в обязательном порядке, поэтому в спешном темпе был организован набор воды, которую тут же покрасили в морской, а после добавили эти ароматизаторы, которые были настолько мощные, что аромат распространился в итоге на всю квартиру так сильно, что перед сном пришлось даже проветривать комнаты, чтоб можно было нормально спать. В ванной у них была одна забавная игрушка, которую они толкали друг к другу, надувная уточка, игра заключалась в следующем, один из них делал руками домик, второй должен был одной волной загнать уточку в этот самый домик. На первый взгляд, все казалось достаточно просто, но с первого раза сделать так, чтоб животинка оказалась там, где надо, это один случай из ста, если не больше, утка никак не хотела домой, обходя свое импровизированное гнездо то слева, то справа. В какой-то момент цены на этих уток взлетели до небес, не понятно было, с чем связано это событие, поэтому вдвойне приятно было иметь дома свою Лабубу по нормальному прайсу. Потом они допоздна смотрели Аниме со странным названием «Чобиты», с первой серии Женя была так сильно впечатлена этим японским творением, что еще пару дней после этого периодически вместо чего-то на русском языке говорила «Чи», явно показывая тем самым свою привязанность к Владимиру. Владимиру произведение тоже откликнулось в сердце, идея о человеке в твоей жизни, который ни за что тебя не предаст, наверное, не чужда всем на этом свете. В доме уже дали отопление, значит начинались те самые ночи, в которых обоим будет трудно заснуть. Высушенный воздух, ощущение отсутствия кислорода, делали из Владимира канючащего ребенка, который с одной стороны, ни за что не хотел отпускать от себя Женю, с другой, не мог спать с ней, потому что и так крайне жарко.Это превращалось в милые перебранки, которые никого особо не волновали, просто имели место быть. Благо Женя была поумнее, найдя решение, пульверизатором для цветов орошала стены, занавески, пол, перед сном, пока влага присутствовала в комнате, Владимир засыпал, обнимая Женю, оба оставались довольны. Что в принципе еще раз доказывает, что проблему можно и нужно решать, а не делать ее объектом поклонения и претензий друг к другу. Во время сна, на телефон снова пришла подозрительная СМС, пустая, как пусты некоторые люди, непонятная, как и многие вещи на свете, сон был настолько сладок, что провибрировавший где-то на полу телефон не удостоился внимания ни от Владимира, ни от Жени, пускай там хоть с того света пытаются что-то сказать, это не играет никакой роли и единственное, что может вызывать – раздражающее непонимание.
