Текст книги "Лишний"
Автор книги: Владимир Вечный
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)
Военный сделал шаг назад: «Откуда вы его знаете?»
Владимир: «Мы вместе ехали сюда из России, он наш друг, мой коллега по работе».
По работе? Выйдите из машины все трое и предъявите документы».
Сергей, Женя и Владимир переглянулись, вариантов, кроме как подчиниться, не было. Они вышли и отдали паспорта военному, он, взяв их, попросил отойти на три шага вперед от авто. Служивый рассматривал документы каждого и периодически поглядывал на лица троицы. Когда он убедился, что это точно они и это их документы, он рассказал, дикую историю, произошедшую по ту сторону границы, некто Дмитрий познакомился с какими-то парканцами и те пообещали ему показать тайный проход в обход колонны, они на двух машинах поехали через поле, конечно, пограничники быстро их засекли, началась погоня, поняв, что по кустам и грязи они уже не проедут, они устремились ближе к воротам, чтобы попытаться прорваться, солдаты открыли огонь, машины были остановлены и отбуксированы к пункт временного содержания, в это же время из-за них толпа ринулась на проходную, военным пришлось открыть огонь.
Женя насупилась: «Какой ужас, разве можно так просто по людям?»
«У нас приказ, приказы не обсуждаются».
Владимир: «И где сейчас Дмитрий?»
«Вы его вряд ли увидите в ближайшие..годы».
Женя округлила глаза: «Как?»
«Во-первых, он попытался прорваться через границу, во-вторых, спровоцировал давку и ЧП прямо у пограничного пункта, в-третьих, нам кажется, он под чем-то».
«Под чем-то?»
«Да, он не испытывает угрызений совести, терзаний, да хотя бы даже страха элементарного за свою судьбу, сидит там себе радостный, ну а в-четвертых и это то, что вообще касается и вас, у Дмитрия обнаружили краденый телефон. О пропаже заявили в Яицком Городке, группа туристов в спешке покидала палаточный лагерь и один из них обронил там свой телефон».
Владимир: «Вот идиот».
Военный: «Что?»
«Это я не вам, это про рыжего!»
Военный продолжил: «Он обвиняется в краже чужого имущества, суд состоится на следующей неделе и оправдательного или мягкого приговора можно не ждать, сами понимаете, какое к вам там сейчас отношение, народ подобное не спустит ни одному судье, более того, вас тоже придется проверить, собирайте вещи и дуйте за мной».
Владимир: «Сергей вообще просто помочь нам решил».
«Просто не просто, раз здесь сидит, значит может быть пособником, все – значит все».
Они вышли из машины и двинулись вслед за военным.
«А машина?» – спросил Владимир.
«Ее держите открытой, проверят наши ребята, не волнуйтесь за нее, кто ее тронет рядом с границей».
Владимир полушепотом: «Да у вас такая граница, что даже веселый москвич нашел в себе силы попытаться пролезть».
Военный:«Что? Что ты сказал?»
«Говорю, на днях была такая зарница, что даже веселый кулич на стол смотрелся мило, чтобы его попытаться съесть».
Военный: «Ну-ну, похоже, тест на вещества и здесь необходим».
Женя все это время переводила Сергею суть их диалогов.
Их завели в отдельное помещение, в таком обычно досматривают всех особо подозрительных. Каждого из троих поместили в отдельную комнату, на каждого выделили по своему сотруднику, сотрудницу в случае с Женей. Начался этап так называемого глубокого досмотра, вся одежда, включая нижнее белье была снята, из нее вывернули все карманы, складочки, все, что только можно, дальше каждый из них становился в позы, будто в камасутре, но без какого либо удовольствия, Как и в случае с одеждой, на телах тоже досмотрели всё, что только было возможно. Затем шла очередь тестов на вещества, благо, здесь технологии позволяли обойтись без мазков со всех мест, поэтому нужно было только плюнуть в скляночку, после чего ее подписали и куда-то унесли. Сергея и Женю в итоге привели в комнату к Владимиру, им не разрешали одеться полностью, они были в нижем белье, через какое-то время зашел человек, который очевидно исполнял роль дознавателя, потому что сел напротив них, закурил, и, как в каком-то дешевом фильме, выпустил дым в лицо.
Владимир: «Долго нас еще здесь..». Договорить он не успел: дознаватель прижал палец к своим губам и издал: «Тсссс», – затянулся еще раз. – «Я здесь задаю вопросы, не ты, как вы познакомились с Дмитрием?»
Женя: «Где он? Когда мы его увидим?»
Сергей на английском: «Дайте нам одеться».
Дознаватель на английском: «Кем приходится Вам Дмитрий?»
Женя: «Да не знает он Дмитрия, они даже представлены друг другу не были!»
Дознаватель: «Подробнее, подробнее, мне нужна вся картина».
Владимир и Женя раскрыли подробности того, как они переходили границу и как так получилось, что они в итоге здесь с Сергеем, в конце Владимир добавил: «У вас же везде там камеры, нет? Вы все это можете проверить, Сергей – иностранец, гражданин страны, которая сегодня точно существует(протянул это как-то неуверенно), поэтому такое поведение с ним мягко говоря может спровоцировать проблемы».
Дознаватель: «Вы меня тут не пугайте». Он затянулся и начал рассматривать паспорт Сергея, периодически поглядывая на него.
«Что? Что? Чтооо?» – спрашивал Сергей на английском.
Женя сказала ему вести себя потише и не задавать таких вопросов.
Владимир: «Их министр вам этого так просто не оставит».
Дознаватель, уже не так уверенно,: «Допустим, а вы?»
«Что «мы»?»
«Вас никто искать не будет. Много болтаешь для того, у кого даже документы теперь полуликвидные».
Владимир: «Извините, я просто хотел…»
Договорить ему не дали: «Вы приезжаете сюда с таким гонором, будто все как раньше, вы ведете себя нагло , нагло общаетесь, смотрите на всех свысока, у меня для вас плохие новости, теперь вы здесь никто, за вами никто не придет, за вас никто не попросит, а если вы пропадете здесь, что бывает не так уж и редко, никто вас искать не будет!»
«Извините».
Дознаватель угрожающие: «Советую срочно перестать делать вид, что все как раньше и принять свое новое положение».
Владимир: «Какое?»
«Вас здесь не любят, вы здесь как люди второго сорта, брошенные и никому не нужные, вы здесь из-за нужды, но эта нужда не трогает никого из окружающих, знакомо тебе такое?»
«Похоже на какую-то параллель из прошлого?»
Дознаватель: «Параллель? Это не параллель, это прямое повторение событий».
«Мне жаль, если вы или ваши близкие испытывали что-то такое у нас».
Дознаватель: «Жаль тебе, да? А почему только сейчас? Раньше ты этого не замечал? Удобно ты устроился».
«Да, раньше я не предавал этому значения».
Женя вмешалась в беседу: «Но мы же не делали ничего такого!»
Дознаватель рявкнул: «Не с тобой говорят, твое дело рот закрыть и слушать», – обращаясь к Владимиру – «Конечно ты не обращал внимания, вам всем было плевать, зачесалось у вас только тогда, когда сами оказались в такой ситуации. Я тебя удивлю, но если ты закрываешь глаза на преступление, то ты вовсе не невинная жертва ситуации».
Владимир парировал: «Я не закрывал, я не вдавался в подробности».
Дознаватель: «А теперь хочешь вдаться? Видишь того парня у двери? Сейчас он возьмет твою бабу, выведет отсюда и больше ты ее никогда не увидишь, как тебе такое закрытие глаз? Я сделаю вид, что и не было ее тут никогда».
Владимир: «Пожалуйста, не..»
Дознаватель снова перебил: «Конвой, этот может быть свободен». Он указал на Сергея, кивнув головой в его сторону. «А вы, – он оскалился. – Вы тут надолго, можете привыкать к атмосфере».
Сергея вывели, напоследок он сказал Жене, что попробует помочь через посольство. Охранник, если можно так сказать, был вежлив с Сергеем, его не толкали на пути к выходу, не заставляли держать руки за спиной, после длинного коридора ему выдали его вещи, извинились на английском, напомнили, что автомобиль не может стоять так близко к границе и отпустили.
Владимир посмотрел на дознавателя: «Что теперь с нами будет?»
«Теперь у вас даже иностранца нет, последний щит опущен, дальше опускать будут только вас!»
Старший по званию зашел в комнату, дознаватель вскочил с места и отчитался о том, что проводит плановые мероприятия с подозреваемыми.
Старший: «Дернул меня черт отойти, ты что здесь устроил? Почему они полуголые, здесь же холод собачий!»
Дознаватель: «Виноват».
Старший: «Виноват – накажем, отдать им верхнюю одежду, живо!»
Охранник скрылся за дверью и вскоре вернулся с вещами. Пока Владимир и Женя уже изрядно подмерзшие, кутались обратно в свои шмотки, старший спросил у них : «Что, запугал он вас?»
Владимир и Женя переглянулись.
«Да можете не говорить, по вам и так все видно, Бархам, я тебя сколько раз уже предупреждал?»
Дознаватель: «Товарищ майор, да я же…»
Старший:«Жопа голая на пляже, ты со своим расизмом уподобляешься им самим, не уже ли ты не понимаешь?»
Дознаватель: «Но я…»
Старший – «Головка от буя, ну не повезло тебе в Москве, они-то тут причем вообще? Вот представь, как бы было, если бы ты вел себя иначе, приезжают сюда гости, а ты им, вместо гадостей, почет и уважение, тогда они бы другим рассказывали, какие здесь добрые люди, отзывчивые, приветливые, в головах бы создавался диссонанс и непонимание, люди бы задавались вопросами, а так ли все плохи, это приводило бы к мысли о том, что нет плохих наций, есть плохие люди, а ты?»
Дознаватель: «Да я ничего и не…»
Старший – «Нос в говне, а они и там не были в восторге, приехали сюда, а тут ты!»
Дознаватель: «Виноват».
Старший: « Жопой бей скорей в набат! Накажем, накажем». Обращаясь к Владимиру и Жене: «Вы уж извините его, у него травма, за ним если не следить, он быстро превращается в садиста, не раз уже ваших тут запугивал, но до дела никогда ничего не доводил, вот и держим. За что вы, собственно, здесь?»
Владимир: «За то, что мы друзья задержанного Дмитрия»,
Старший взял папку со стола и начал листать: «Ага, понял, ясненько, странно, – посмотрел на Бархама, – а они-то тут причем? Анализы чистые, вещей чужих не обнаружено, границу уже пересекли!»
Дознаватель: «Доставили, следовал инструкции».
Старший: «Какой? Они почему у тебя здесь столько времени сидят? Ты им что-то вменить хочешь?»
Дознаватель: «Виноват».
Старший – «Виноват – накажем, когда там у нас премиальные в этом месяце?»
Бархам умоляюще посмотрел на Женю и Владимира.
Женя: «А может не надо? Так он лишь закрепит негативное отношение к нам, мол, лишили его премии».
Старший улыбнулся: «Не надо, говорите? Ну если претензий не имеете, жалоб не оставите, то пусть живет».
Владимир посмотрел на дознавателя, было заметно, что деньги ему эти и правда очень важны: «Не будем ничего писать».
«Хорошо, но за уши я его все таки выдеру. Собирайтесь, я вас провожу».
Они втроем вышли из здания. Старший: «Что ж, честь имею!»
Женя: «Спасибо, до свидания!»
Владимир протянул руку: «Хотелось бы поблагодарить вас, вы – человек с большой буквы».
«Ну, полно, я просто делаю свою работу».
Владимир: «Этого часто достаточно, спасибо!»
Машины Сергея уже не было, их задержали всего на полчаса, если бы только они знали, что их ждет такой исход, они бы попросили Сергея дождаться. Путь предстоял далекий, единственный шанс не пуститься в это пешее путешествие – попробовать поехать на фуре, но для этого нужны были деньги.
Владимир: «Слушай, может, если фура будет пустой, то они и на телефоны согласятся? Какая им разница, там у них никто не сел, самая дорогая часть путешествия прошла для них безденежно».
«Могут и согласиться, чего им терять?». С этими словами она прижалась к Владимиру, наконец-то они были свободны и еще одна проблема была решена, воздух казался особенным, наполненным нотками радости, минуту назад они могли больше и не увидеть свободного неба, но судьба снова улыбнулась им двоим и они остались нетронутыми обстоятельствами. В первой же фуре попался веселый водитель, который согласился довезти их до города за телефон: «Но вы же понимаете, что там теперь все не так, как вы представляете?»
Владимир: «Что изменилось?»
Водитель: «Вы же не местные, да? У нас теперь всё всёёё по-другому, все счастливы и вы будете счастливы».
Женя: «Звучит почти угрожающе».
«Нет, зачем угрожающе? Мир, любовь».
Владимир: «А до этого как-то не так жили?»
«До этого все грустные были, водички хотите?»
Женя сделала глоток, через десять минут она будто пропиталась настроением водителя, начала ластиться к Владимиру: «Представь, начнем новую жизнь, у нас будет свой дом, семья».
«А Виталик так просто забыт?» – глупо напомнил ей Владимир, однако, реакция на колкость была странной.
Женя улыбнулась: «Ну почему же забыт? Просто время будет идти с ним или без него, какой смысл сожалеть и вспоминать до конца дней, тем более, что жизнь наша так коротка и непредсказуема, цени то, что есть сейчас».
В салон фуры повалил дым. Водитель притормозил и засмеялся: «Вот чертова тарантайка, третий раз мне такое устраивает».
«Перегрев?»
«А что ж еще? Коль дым, тогда постоим, поедем, когда рассеется, надеемся».
Они вылезли из машины. Женя: «Боже мой, ты посмотри, какая красота вокруг, природа, свежий ветер, солнышко ласкает кожу».
«Пожалуй, интересно, а Дмитрий все это видит сейчас?»
Женя: «Ну какой Дмитрий, о чем ты? Лови момент».
Владимир обнял Женю со спины, вдыхал запах ее волос и пытался понять, откуда у нее такое настроение и почему это так сильно напоминает поведение Дмитрия на границе. Картинка не складывалась в полноценный сюжет, но мысли вызывали беспокойство и их не получалось так просто отпустить.
Владимир: «Ты хорошо себя чувствуешь? Всё нормально?»
«Всё лучше всех».
Минут через десять дым исчез, они снова сели в фуру и поехали.
Водитель: «Дома семья ждет, смотрите» – он открыл бардачок и достал оттуда фотографию. На фото была женщина, вероятно, его жена, двое детей уже подросткового возраста, водитель и старая женщина или мама жены, или его. «Мама моя!» – сказал он, указав пальцем. Фото излучало семейное счастье, не смотря на антураж, который напомнил на какую-то советскую кухню, с плиткой больничного типа, семья улыбалась, глаза светились, на лицах не было ни толики грусти, сомнений, они обнимались на фото. Владимир подумал, что если бы не перебросился парой фраз с водителем, если бы не знал, что у него с виду нет умственных или явных психических проблем, он бы подумал, что у всех на фото форма мозговой отсталости, что они просто неспособны на эмоции отличные от положительных. Взгляд Владимира перекинулся на открытый бардачок, внутри лежала рыжая коробка, наподобие тех, в которые засовывают рассасывающие от кашля таблетки, большими буквами было написано «СОМНА». Где-то он уже слышал это название и решил спросить: «А это что?»
Водитель посмотрел, куда указывал Владимир: «Ах, это? Это «Сомна», наше местное лекарство от грусти, будете? У меня жена его принимает, а я нет»,
Владимир: «Я, похоже, слышал про неё».
Водитель: «Конечно, открытие мирового масштаба, гордость нашей страны, раньше Франция была передовым лидером в производстве антидепрессантов, теперь мы, хотя это не совсем антидепрессант».
Женя: «А что это?»
Водитель: «Я не ученый, не знаю точно, как работает, но после этой таблетки мир меняется».
Владимир: «Галлюциноген?»
«Нет, ты просто перестаешь видеть плохое, оно, конечно, есть но меняется твое отношение к этому».
Владимир ухмыльнулся: «Похоже на соицизм, но в таблетке».
Водитель: «Как это?»
Владимир: «Стоики считают, что как таковых негативных событий нет, есть твое отношение к этому событию и если ты будешь считать даже самое негативное событие хорошим, со временем, организм начнет воспринимать негатив как благо».
Водитель: «О, похоже на Сомну, только и тренировать ничего не надо, все происходит автоматически».
«Звучит довольно вредно».
«Не знаю, жена пьет, вся семья довольна».
Владимир: «Был некоторое время назад такой известный препарат, который в целом был предназначен для диабетиков, но как выяснилось с его помощью можно худеть, он что-то там блокировал, допустим, голод, люди массово начали его использовать и это давало невероятные результаты».
Водитель: «Невероятные, это же хорошо!»
«Да, но вот курс заканчивался, а желание бесконтрольно есть все, что под руку попадало, не проходило, они снова набирали вес и снова им приходилось садиться на препарат, ход мысли понятен?»
«Они не учились контролировать себя?»
«Именно, разве этот препарат не делает то же самое?»
«Я так думаю, страна у нас бедная, большинство живет за чертой бедности, видели наши дома? Которые называются времянки. Это же шалаши, в которых вынуждены ютится целыми семьями, по несколько поколений, разве не достойны эти люди того, чтобы быть счастливыми?»
Владимир: «Да, но разве это не искусственное счастье?»
«А искусственное счастье чем-то по ощущениям отличается от обычного? Это же тот же самый набор химических процессов, просто вызван вмешательством извне».
«Возможно, но я бы предпочел горькую реальность».
«Да это пока не попробовал, я хоть и не употребляю, прекрасно понимаю, почему люди выбирают грёзы».
«А побочные эффекты?»
Водитель: «Говорят, их нет, говорят, что это максимально естественный для тела процесс и что так и задумано природой».
«Природой… Как часто нам это пытаются втюхать под видом естества».
Водитель усмехнулся и продолжил ехать уже молча, улыбаясь и глядя куда-то вдаль на дорогу. Женя, похоже, потеряла свой запал и как-то помрачнела.
Владимир: «Чего с тобой?»
«Не знаю, куда-то настроение пропало».
«Сейчас поищу», – и полез ее щекотать.
Женя: «Не надо, правда пропало», Но в какой-то момент на лице проскочила улыбка.
Водитель: «Ребята, а вам куда вообще? В центр?»
Владимир: «В какой центр?»
«Для беженцев, туда все ваши первым делом идут, по крайней мере, мне так другие дальнобои говорили».
Владимир: «Если там и правда чем-то помогают, народу там должно быть на часы очередей вперед».
Водитель пожал плечами.
Женя предложила: «А давай просто выйдем у самого въезда в город?»
«А ты не устала?»
«Ради такого дела…»
Владимир водителю: «Остановите тогда у вывески «Аллюсина»».
Глава 4. Аллюсина.
Фура тормознула прямо у огромного постамента с названием города.
«Если захотите в центр, вам по прямой прямо до красного многоэтажного здания, там спросите».
Женя: «Спасибо большое».
«На за что, всего доброго».
Они шли по ужасной столице Паркана, если вообразить в голове гетто из старых фильмов, это было даже хуже, здания все в трещинах, некоторые и вовсе уже лежали в руинах и было непонятно, это специальное разрушение опасного жилого фонда или же здание просто рухнуло и под завалами импровизированные могилы.
Владимир: «Как думаешь, что тут творится?»
«Наверное, море».
«А оно тут каким боком?»
Женя: «Возможно, это лишь мое предположение на основе одного из городов Египта – Александрии, глобальное потепление вызвало таяние ледников, ледники пополнили запасы мировой воды, моря вышли из своих привычных границ».
Владимир: «И?»
«И каждый метр, что приближает воду к зданиям, разрушает эти здания, они не рассчитаны на то, чтобы вода была так близко. В экс-столице Египта соленые воды проникают в грунт и начинают размывать фундамент зданий, поэтому особенность их разрушений – снизу вверх, они складываются, может и здесь так».
«Будем надеяться, что мы не попадем в карточный домик».
«Да ладно, смотри, какие здесь люди довольные, они живут и наслаждаются».
Владимир начал разглядывать людей и с удивлением заметил, что так или иначе никто из них не выглядел расстроенным: «Разве это не странно?»
Женя: «Странно – это считать нормой свою собственную хмурость», она толкнула его в бок локтем и рассмеялась.
Дороги были убиты, местами сложно было вообще сказать, что это дороги, но машины ездили, общественный транспорт тоже ходил, если можно назвать общественным транспортом эти шалаши на колесах, от которых пахло выхлопными газами так, что глаза начинали слезиться.
«Хочешь пойти в случайное место или по прямой сразу в пункт для наших?»
Женя: «Давай в случайное, успеем еще».
Вскоре они наткнулись на странное здание, похожее на коммунальный дом. Надпись гласила: «Казармы, архитектурный памятник». Красный кирпич, готические окна, башенки на крыше. Дом не был свежим, видно было, что даже каких-то плановых работ в нем не проводили, не говоря уже о капитальном ремонте, жизнь внутри была пыткой, но каждый сантиметр пола, стен дышал историей. Табличка так же гласила, что когда-то здесь знатный гражданин построил жилье для работников своей фабрики, не просто жилье, а, можно сказать, первый Жилой Комплекс, включавший в себя детский сад, дом культуры, свою отопительную систему и даже свою собственную церквушку. Из всего, что осталось, жилым и пригодным, но тоже в кавычках, была лишь эта казарма. Они дернули дверь в подъезд, она была открытой, внутри была винтовая железная лестница, да-да, не бетонная, а железная, которая подгнившими спиралями уходила вверх. В центре этого мнимого железного круга валялась гора мусора, хорошо, что бумажного, поэтому запаха помойки не было. Но, как можно понять, сырость и затхлость стали полноправными хозяевами здания, наряду с владельцами комнат. Вообще, было чудом, что дом, которому уже несколько веков, стоял и не падал, тогда как новостройки не выдерживали давления прибрежных вод. Каждый этаж дарил новое ощущение, потому что был покрашен в свой цвет, таким образом, не смотря на единообразие деталей, глаз не уставал глядеть по сторонам. Двери в общий коридор были закрыты, Владимир и Женя не проверяли, имелся ли там замок, просто не дергали, поднимаясь все выше. На последнем этаже было разбитое окно, заглянув в которое, можно было видеть, как какой-то мужчина выгуливал своего пса у придомовой площадки. Зрелище было мрачным, не смотря на то, что день не был серым, само запустение всей территории давило на струны тоски.
«Я хочу посмотреть, что там внутри» – сказала Женя.
«Думаешь, нас там ждут?»
«А где нас теперь вообще ждут?» – с этими словами она схватилась за ручку и дернула, оказалось, что дверь в общий коридор не была заперта. Перед ними открылся длинный кулуар с дуговой аркой над потолком.
«Красотища, идем?»
Владимир выдохнул: «Идем».
Множество дверей располагалось по обе стороны стен, по линолеуму бегал чей-то котик, у каждой двери стояла куча обуви и домашних тапочек. Через пару дверей слева показался проход, они осторожно заглянули, оказалось, это была общая кухня. Такого зрелища тяжело сыскать, потолок кухни был скорее трещиной, чем потолком, деревянные окна процентов на девяносто состояли из жучков и труб, а не из дерева, дырки в самих стеклах кто-то залатал скотчем. Стояла старая плита, работающая на газу, на конфорках теплились кастрюли. Грязи, надо заметить, не было. Женщина у стола что-то нарезала и услышав, как кто-то шепчется, посмотрела в их сторону: «Вам кого?»
Владимир: «Здравствуйте, извините, мы просто смотрим».
«А, ну смотрите, смотрите, вон, в соседнюю дверь туалета загляните»
Женя поинтересовалась: «А что там?»
Женщина, подмигивая,: «Там красота».
Они пошли смотреть, что же там такое, на двери висел значок туалета, они открыли дверь, справа находился ряд кабинок, слева стена, обклеенная декоративной плиткой, скорее всего, из пластика, а прямо перед ними была стена с окном. От рамы окна в разные стороны шли трещины, это не была просто треснувшая штукатурка, нет, это были сквозные дыры, через которые можно было видеть улицу. Между сквозными отверстиями виднелись скобы, которыми скрепили отслаивающиеся поверхности с внешней уличной стороны, чтобы стена не расходилась дальше.
Женя воскликнула «Ничего себе!»
Владимир, просовывая ладонь сквозь отверстие,: «Да уж, вряд ли им нужно открывать форточку, чтобы что-то здесь проветрить».
«Ты руку-то убери, это мало ли!»
Они вернулись на кухню. Владимир: «И давно у вас так?»
«Уж года два».
Женя, жалобно,: «И никто не жалуется?»
«А чего жаловаться? Смотрится необычно, да и проветривать не надо».
«Странно, я как раз так же пошутил», – заметил Владимир.
«Значит все понимаешь и сам, – она ухмыльнулась, – а вы, как я погляжу, не отсюда?»
«Да, не местные, а как вы догадались?»
«Местных издалека видно, народ мы южный, в нас, если можно так сказать, больше радости».
«Это мы заметили» – с иронией ответил Владимир.
«Да вы присаживайтесь, я вас чаем угощу».
Они сели за стол, женщина налила в чайник воду из пластиковой бутылки и поставила его на газ.
«Водичка у нас в городе ни к черту, я каждые выходные выезжаю на горный ручей за городом».
Владимир спросил: «А доставки нет?»
Женщина усмехнулась: «Доставки? Может и есть, но привезут ли ту, что надо – вопрос спорный, да и посмотри, разве по этой кухне можно сказать, что я могу себе это позволить?».
Ухмылка сменилась на осторожную улыбку – Так откуда вы? Неужто из России?»
Женя кивнула: «Ну да, оттуда».
У женщины на лице выразилось явное сожаление, но только на долю секунды: «Бедные вы мои, без дома остались».
Владимир запротестовал: «Мы не уверены, что все так плохо, просто не знаем».
«Да, кто знает, как там? Нельзя терять надежду», – сказала Женя и на глазах выступили слезы, которые она быстро смахнула рукой.
Женщина, наливая чай по кружкам,: «Я вам никто, но позвольте вам сказать пару слов о надежде, надежда – это худший друг, особенно здесь, это дурман, который заставляет тебя жить в грёзах из ожиданий на лучшее».
Владимир пододвигая к себе кружку: «А как тогда жить?»
«В моменты, когда вы на что-то надеетесь, пользуйтесь обратной стороной монеты – отчаянием, только отчаяние позволяет жить и расти».
Женя сделала глоток: «Разве надежда не дает силы?»
«Надежда -это зависть, а не вдохновление, надежда – это лежание на печи с верой в чудо».
«А отчаяние?» – уточнила Женя.
«Я просто расскажу вам историю про двух братьев-щенят или котят, не важно, одного и второго загнали в угол, один понадеялся на то, что не тронут, закрыл глазки и ждал, второй от отчаяния победил агрессора, первого съели, второй вышел победителем».
Женя чуть не рассмеялась: «Разве ситуация не могла пройти иначе?»
«Могла, но не прошла».
Владимир: «А надежда – это не то, чем живут здесь люди?»
Женщина посмотрела в кружку и ложкой закрутила жидкость: «А как кажется?»
«Кажется, что только ей и живут».
Женщина: «И как, получается ли у них?»
Женя: «Кажется, что они счастливые не смотря она обстоятельства, значит, верят в лучшее?»
Женщина увильнула от ответа: «Меня Лала зовут».
«Я Владимир, а это Евгения».
Лала: «Было приятно поболтать, мне идти надо, дела сами себя не сделают».
Владимир: «Спасибо за чай!»
Лала: «Настоящий, настоящий он такой».
Она ушла, оставив их одних на кухне.
Женя: «Странная она немного, нет?»
Владимир: «Т.е., все вокруг счастливые, а эта странная?»
«Ну чего опять придираешься, просто про все эти надежды и отчаяния незнакомым людям говорить…»
«Может ей просто не с кем больше общаться»
«Может быть» – несогласно бросила Женя, лишь бы закончить диалог на эту тему.
Они молча вышли из казармы и побрели дворами, смотря на то, как люди устроились в этом районе. Выглядело все довольно необычно, особенно выделялись балконы и пристройки, в некоторых многоэтажках кто-то буквально забирал себе целый подъезд, пристраивая целое помещение, не понятно, как они договаривались с соседями, но было видно, что это отдельный частный вход в многоквартирный дом, балконы – отдельная песня, они могли быть там, где их очевидно не было по проекту, стояли две сваины и тянулись этажа до третьего-четверного, они и держали самодельный балкон. Выглядело это комично и сразу указывало на то, что никто за дресс-кодом города не следит, винить тут кого-то не было смысла, чем это в сущности отличается от самовольной перекраски балкона в цвет, который тебе самому хочется? А чем отличается от соседа в Москве, которому срочно потребовалось застеклить свой балкон? Только уровнем самовольных изменений. Добравшись до нужного здания, они вошли внутрь. Там, на первом этаже, было некое подобие ресепшена из обычного отеля, где сидела девушка, которая, завидев их, сказала: «Добро пожаловать!»
Владимир: «Здравствуйте, спасибо».
«Давайте ваши паспорта»
Женя посмотрела на Владимира, последний полез в карман, они протянули свои документы, девушка заглянула в оба и убрала в ящик стола.
Женя: «Но..»
«Ничего, ничего, это не навсегда, держите. – Она протянула им голубые книжечки, – Это ваши временные документы».
Женя: «Но на них же нет никаких наших данных!»
«Пока нет, когда вы покинете это здание, все будет заполнено и утверждено, проходите пока в зал!»
Женя и Владимир вошли в узкий проход, дошли до двери на другом конце коридора и наощупь открыли ее. Они оказались в зале, похожем на школьный, там были кресла, в которых уже сидели люди, была сцена, было даже белое полотно, на котором что-то должны показывать. Все сидели тихо, иногда перешептывались те, кто уже успел познакомиться, но делали это так негромко, так, что даже сидевшие рядом не могли разобрать слов.
Владимир: «Интересно, они что, нас ждали?»
«Может ждут, когда зал заполнится?»
«Давай поближе сядем».
Они шли между рядами, рассматривая уже сидящих, публика, надо заметить, была разношерстная, были и старики, и целые семьи, молодые ребята, явно интеллектуальной сферы, молодежь рабочего класса, что можно было понять по рукам, девушки, женщины, будто собрали маленькую страну, такую себе миниатюрную выборку. Когда Женя и Владимир заняли кресла, на сцену поднялся маленький мужичок: «Здравствуйте, дорогие посетители нашего Паркана, я буду своего рода ведущим этого вечера, сегодня я вкратце расскажу, как мы здесь живем, как вы сможете интегрироваться и что делать, если вы здесь временно!»
Кто-то из зала выкрикнул: «А что с Россией?»
«Не могу знать, зато мы вышли к первой важной информации этого вечера, в Паркане нет интернета!
«Как это нет?» – заголосили из зала.
Ведущий: «Очень просто, согласно недавнему распоряжению нашего верховного, интернет признан средством иностранного влияния, подтачивающим саму суть нашего государства, зато вы всегда можете звонить».
«Домой можно?»
Ведущий покачал головой: «Связь у нас ограничена пределами нашей территории, конечно, есть и международные аппараты, но вам они не за чем, это для больших дел, давайте вопросы чуть позже. Итак, наша великая страна рада приветствовать тех, кто захочет в ней остаться, сегодня мы представляем из себя развивающуюся во всех направлениях передовую экономику и быть интегрированным в наше государство – честь для каждого, но давайте от слов к делу, на сегодняшний день Паркан занимает первое место в мире по уровню удовлетворенности жизнью, а это дорогого стоит!»«Простите, это вы сейчас серьезно?» – с усмешкой крикнул кто-то из зала.
Ведущий: «Да, более того, я вам обещаю, если вы захотите, вы тоже будете счастливыми. Некоторое время назад наша прорывая медицина совершила не побоюсь этого слова фармацевтическую революцию, создав препарат под названием «Сомна»»
