Текст книги "Лишний"
Автор книги: Владимир Вечный
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
«Почему сразу Сомной? Хотя и ей тоже. Несколько соседних государств сейчас в тестовом режиме пробуют улучшить жизнь людям».
«Это значит, что через пару лет, ещё где-то может быть… так же хорошо, как в Паркане?»
«Кто знает, может и весь мир в итоге будет благодарен правителям Паркана, указавшим новый путь всему человечеству».
Владимир: «А сколько здесь…эээ.. таблеток?»
«Много, одной только Сомны здесь на всех на месяц, а значит… – она прищурила глаз, изображая процесс подсчета. – Почти один миллиард штук».
Владимир воскликнул: «Миллиард?»
«Да, в стране восемь миллионов человек, получается девятьсот шестьдесят миллионов доз».
«Размах впечатляет!»
Лариса:«Вернемся ко входу». Они снова оказались у эскалатора. Лариса предложила подняться на третий этаж. Он представлял из себя коридор с кучей кабинетов по левую и правую стороны. Стен не было, зато были затемненные стекла.
«Вот он – интеллектуальный центр нашего производства!» – с гордостью сказала она.
«Похоже на лаборатории», – неуверенно предположил Владимир.
«Именно, здесь разрабатываются новые продукты, здесь работают лучшие светила науки нашего Паркана».
«А почему в одном здании с производством?»
«Как я уже говорила, задача компании сделать так, чтобы мы были одной большой семьей, ульем, способным защитить ближнего, а улья на расстоянии не построить».
«Значит, здесь и была придумана Сомна?»
«Вы правильно мыслите! Конечно, сначала здесь все было куда скромнее, даже этот этаж был использован меньше, чем на треть, но потом, когда наверху осознали, что это прорыв, они тут же подсуетились и расширились насколько это было возможно в условиях сложной экономической ситуации. Вот тут, например, была комната, в которую приходили первые пациенты на тестовый прием препарата, это было так волнительно».
«После мышей сразу на людях! Конечно, волнительно».
«Наши ученые были уверены в неминуемом успехе. К сожалению, главного изобретателя уже нет в живых его звали Павел Сергеевич Мечников».
«Как-то имя не вяжется…»
«После распада Советского Союза людям позволили выбирать, где жить, вот его семья и решила остаться в Паркане, а сам он трудился здесь. Ему и его близким дали гражданство новой страны и до конца дней он был верен нашей великой земле».
«Так и почему он умер?» – спросил Владимир.
«На самом деле, никто так и не понял, его нашли в отеле в ванной с перерезанными венами. Говорят, самоубийство».
«В отеле? У него разве не было своего дома, семьи».
«В этом и странность, никто не знает, что он там делал и почему решил свести счеты с жизнью. Есть предположение, что в тот день он сошел с ума, пришел в лабораторию и убил всех подопытных мышей, чтобы никто не мог продолжать работу над препаратом без данных».
«Но работу все же продолжили…»
Лариса: «Конечно, такого уровня открытия не забрасывают, уверена, он и сам это прекрасно понимал. Что ж, наша экскурсия подошла к концу».
«А как же четвертый этаж?»
«На четвертый ни у меня, ни у вас тем более нет доступа».
«Ох, – вздохнул Владимир. – а что там?»
Лариса развела руками: «Никто не знает, даже эта лестница не привет нас ко входу, точнее, он там есть, но давно закрыт и внутрь не войти».
«Странно, минуту назад вы говорили про семью, а теперь целый этаж покрытый мраком».
Лариса натянула улыбку: «Простите».
«А там вообще кто-то есть?»
«Думаю, что да. Иногда слышно, как едет лифт, скорее всего, они сделали отдельный вход с подъемником. А с той стороны здания туда никак не попасть. Но это мои догадки, не более».
«Какая хитрая система», – протянул Владимир.
«Что вы хотели? Сами понимаете. Давайте вернемся к фасовке, я проинспектирую вас еще раз».
Они спустились из лабораторий и подошли к рабочему месту Владимира, за которым в данный момент стоял какой-то парень.
Лариса парню: «Можешь идти, они взяли нового сотрудника».
«Наконец-то, я не нанимался за одну зарплату две работы выполнять». – Он кивнул Владимиру и ушел в соседний цех.
Лариса: «Итак, вставайте, покажите, как поняли задачу».
«Я стою здесь… – сказал Владимир и добавил. -Присесть можно?»
«Нет, правилами запрещено»
«Хорошо. Стою и смотрю вот за этим значением – весом, если стрелка приближается к красном делению, нажимаю вот сюда, да?»
«Правильно, правильно!» – согласилась Лариса.
«Жду, когда она вернется к значению… кстати, к какому?»
«К половине от красного деления!»
«Жду и жму кнопку запуска».
«Вы прирожденный работник этого отдела!» – похвалила Владимира Лариса.«Я даже не знаю, это комплимент или оскорбление».
«Расценивайте, как вам угодно! В полдень обед, спецработник приносит пищу на всех в начало этого этажа, там же, где раздевалка. Там можно выдвинуть столик и поесть. Вода всегда там же, однако, хочу вас предупредить, не пейте на рабочем месте, не ешьте здесь, если вам нужно куда-то отлучиться, в туалет или за водой, убедитесь, что в данный момент стрелка весов показывает цифру близкую к нулю, чтобы у вас точно было время в запасе и не произошел коллапс».
«Хорошо, спасибо».
«Удачи».
Лариса ушла, до обеда Владимир внимательно бдел за стрелкой весов, размышляя о том, что никто не сказал ему, что будет, если он запорет работу? Штраф? Арест?
На перекусе он встретился у входа на второй этаж с остальными работниками Они не обращали внимания на то, что он был новеньким и тут же начали общаться с ним, словно давно знакомы. На трапезу собрались двенадцать человек, двое из которых явно дружили давно, это было видно по их колкому стилю общения друг с другом. Их звали Прусс и Колян. К ним Владимир в итоге и прибился, решив сразу броситься в пекло.
Владимир: «Мне тут экскурсию устраивали».
Прусс сразу догадался: «Впечатлили лаборатории?»
Колян добавил: «Меня когда водили, аж за душу взяло, настолько пробирающе».
Владимир: «Да, но потом эскалатор уходил вверх».
Прусс: «Да он же отключен!»
Владимир: «Но куда он ведет? Лариса говорила про единство, а там целый этаж непонятно, чего!»
Колян: «Про единство – знакомая песня».
Прусс: «Кто его знает, что там сверху. Сидит какой-нибудь важный человек, смотрит за нами».
Владимир: «Как это смотрит?»
Прусс: «А ты оглянись! Тут повсюду камеры!»
Владимир: «Как?» – Он начал ворочать головой из стороны в сторону, разглядывая стены.
Прусс: «Да чего ты так напрягся? Тут их нет, я сам проверял, а вот в остальных частях их как грибов в лесу после дождя».
Колян спокойным тоном: «Да, тут только микрофоны всюду!» – Он сделал вид, что видит один под своим столиком и начал театральничать. – «Прием, прием, мне два компота, пожалуйста!»
Прозвенел звонок, люди разошлись. Вечером Владимир брел не спеша в сторону своего нового жилища, когда рядом с ним поравнялся автомобиль, окно открылось: «Подбросить?»
«Почему бы и нет, – ответил Владимир. – привет, док!» – Он сел в авто, машина тронулась.
Александр Сергеевич: «Как прошел первый день?»
«Приемлемо».
«Удалось узнать что-нибудь интересное?»
«Мечников, расскажи о нем подробнее».
«Вот в какие дали ты решил заплыть? Что ты хочешь знать?»
«Зачем он убил мышей?»
«А ты думаешь, он реально их убил?»
«Я ничего не думаю, я спрашиваю и мне нужен ответ».
«Павел Сергеевич не убивал мышей, когда он пришел в лабораторию, мыши уже были мертвы».
«Откуда ты это знаешь?»
«Потому что за это его и убили. Дело было так, увидев, что мыши умерли, Мечников ни на секунду не сомневался, кто именно виновник всех бед, поэтому он решил не возвращаться домой. Как только про мышей пронюхали бы остальные, ему бы сразу заткнули рот. На кону стояло слишком много, он предупредил семью и спрятался в отеле. К сожалению, там его в итоге и достали».
Владимир вжался в сиденье: «Подожди, но если все мыши умерли , почему все люди не умирают?»
Доктор пожал плечами: «Я не знаю, разные дозировки для организма? Может какой-то эффект удалось нейтрализовать или уменьшить. Есть много предположений на этот счет. Но копать никто не будет, да и не позволят».
«В каком-то смысле, это значит, что всё ещё идет большой эксперимент?»
Доктор кивнул: «Именно, поэтому их нужно остановить! Поэтому нужно рассказать людям правду! Мечников хотел сделать заявление, но ему не дали, язык заявлений никому не нужен, только радикальные меры против радикалов».
«А что на четвертом этаже? Я так и не смог понять, мне не сказали ни девушка, которая делала мне экскурсию, ни один из работников, с которыми мне удалось поговорить».
«Я предполагаю, что это архив».
«В смысле, просто бумажки и все? На целый этаж?»
«Там не просто бумажки, там, как мне кажется, есть совершенно всё. Включая информацию о неудачных…»
Владимир перебил: «Мы проехали нужный поворот».
«Я знаю. Проедемся немножко, хочу кое-что показать тебе».
Машина выехала за город и дорога тут же сменилась на грунтовую. Скоро Владимиру начало казаться, что в этом месте он уже бывал ранее. Автомобиль остановился. Владимир понял, что они где-то поблизости у ручья, но с другой стороны. Александр Сергеевич вышел и показал пальцем в сторону: «Тебе туда, иди прямо, не сворачивай».
«Спасибо!» – поблагодарил Владимир, поняв, что он там найдет.
Доктор кивнул.
В нескольких десятках метров от ручья показался небольшой холмик. Земля на нем была свежая, но что это было, понять могли только посвященные. Владимир сел на корточки и положил руку на землю: «Надеюсь, ты сейчас в лучшем месте. Надеюсь, это место существует». Он смотрел на рыхлую почву и бесшумно плакал. Слезы падали, моментально впитываясь в могилу Жени. Он прильнул губами к земле: «Все могло быть иначе».
Сзади показался Александр Сергеевич: «Если верить в бога, то в смерти нет ничего более страшного, чем в жизни».
Владимир выпрямился: «Толстой имел право на свое мнение».
«Как и все мы».
«Ладно, довольно! Вези меня домой».
Александр Сергеевич сделал реверанс: «Как прикажете!» – но тут же осёкся.
Добравшись до машины они помчали всю дорогу обратно и лишь под конец Владимир попросил: «Высадишь у ближайшего магазина?»
«Без проблем».
Попрощавшись с Александром, Владимир оказался в супермаркете. Там он старался выбрать что-то действительно вкусное, чтобы порадовать Теодуло. Продуктов там было немного, но еще меньше еды было в доме у его радушного хозяина. Придя домой, Владимир протянул пакет Теодуло.
«Что это?» – удивленно спросил последний.
Владимир: «Мое спасибо за проживание».
Теодуло был очень тронут, он ярко выражал эмоции и этот раз не был исключением. Обняв Владимира он приподнял его, а потом спросил: «А как там у тебя на работе?»
«Не поверишь, моя задача буквально заключается в том, чтобы нажимать кнопку».
«Как! И всё?»
«Нет, еще кое-что… Кушать в двенадцать обед».
«Тебе же там будет скучно!» – рассмеялся Теодуло.
«Ох, поверь, мне точно не будет скучно. Только не в этот раз!» – Владимир тоже залился хохотом, но это был не смех от радости, это был истеричный хохот осознания.
За скромным ужином оба тихонили, пока Теодуло не вернулся к старому сюжету: «Скажи, тот разговор о мести, он ведь гипотетический? Мне как-то не по себе после него. Как бы ты не задумал лишнего»
Владимир ничего не ответил.
Теодуло: «Я к тебе с этим особо не лез, видно, что мы в этом плане разные, но я тебе так скажу, зло не компенсируется другим злом, судьба, а точнее, Бог, он всё решит без твоего участия».
«Разве с такой стороны я не могу быть его, ну, скажем, оружием?» – посмотрел на Теодуло Владимир.
«Не смеши меня, мелковат ты для возмездия. Скорее наоборот, если принимать тебя за маленькую песчинку вселенной, то, помнишь, кто кроется в деталях?»
«Да, раз уж ты поднял эту тему, позволь задать тебе вопрос напрямую о твоей вере».
Теодуло кивнул: «Я слушаю».
«Разве Бог не посылает нам испытания, которые мы в силах преодолеть?»
«Именно так».
«Тогда горе, которое ты испытывал после утраты, ты мог бы пережить и сам?»
«Я и пережил его, как смог».
«Подожди,– остановил его Владимир. – Ты его не пережил, ты его подавил Сомной, это очень разные вещи».
«Знаешь, как говорят верующие музыканты? Один местный поп, который когда-то был вокалистом в метал-группе, а после ушел в церковь, как-то изрек весьма правильную вещь: если ты думаешь, что музыку сочиняешь ты сам, ты глубоко потерянный нарцисс, ведь через нее, через мелодию, текст, с тобой говорил создатель, это его заслуга».
«Ловко у тебя получается, я – деталь дьявола, а музыка от Бога! И, я так понимаю, ты клонишь к тому, что и Сомна имеет божественное происхождение?»
«Я надеюсь на это!» – с этими словами он посмотрел наверх.
«Удобно ты устроился, подстраиваешь реальность под свои нужды».
Теодуло спокойно ответил на колкость: «Сомна помогла миллионам, музыка спасала миллиарды, твои же помыслы явно разрушительные, месть – злое чувство, понимаешь?»
«Я ищу в тебе тот узел, который создал это странное противоречие, если Бог посылает испытания, зачем ему потом давать лекарство, которое нивелирует эффект от так называемого урока?»
«Чтобы ты понял, каково это – жить без его любви и принял ее с чистым сердцем!»
«Разве в священных книгах где-нибудь сказано о том, что появятся препараты, способные так кардинально менять жизнь людей? Их мысли?»
Теодуло сложил руки крестом: «В писаниях есть всё, но большую часть информации мы просто не можем понять. Сказано там, что Бог поможет просящему, разве нельзя представить себе, что господин Мечников и был услышан богом, который помог ученому сделать такой подарок человечеству? Ведь тогда все сходится, музыка – проявление свыше, медицина – проявление свыше».
«Ты преуменьшаешь возможности людей, может они и не такие умные в основной массе своей, все же, творцы и создатели от природы!»
«Мы слишком по-разному смотрим на мир». – с печалью в голосе изрек Теодуло.
Утром на заводе Владимиру тяжело было прийти в себя. Ночью его мучали кошмары, в которых он смотрел на тело Жени, глаза её внезапно открывались и она винила его во всём случившемся. Из-за этого работа требовала больших сил, веки слипались, а стрелка весов довольно хаотично двигалась вперед, нельзя было даже моргнуть. Добравшись до критической цифры, Владимир надавил на кнопку. Настал момент, когда можно было выдохнуть. Сзади появился Прусс, с которым они вчера познакомились на обеде. Этому парню было около тридцати лет, худощавый, уже лысеющий, но тщетно пытающийся это скрывать зачесом волос. А еще, судя по всему, очень нервный, потому что на его руках почти не было ногтей, он сгрызал их до мяса и на некоторых пальцах можно было увидеть пульсирующие красные участки.
Прусс цокнул языком и спросил: «Как ты тут?»
«Мне лучше не отвлекаться от работы» – промямлил в ответ Владимир.
«Да ладно, весы же только что сбросились! Я что хотел спросить, ты вчера интересовался четвертым этажом».
Владимир напрягся: «Не интересовался, а просто спросил».
«Я хотел сказать, что мне тоже хочется узнать, что там, вот и всё!»
«И что ты предлагаешь?» – покосился на него Владимир.
«Не знаю, просто... – Он засунул палец в рот, пытаясь выгрызть заусенцу. – Просто... – Он сделал голос потише. – Поговорим об этом после работы?»
«Мне еще тут не хватало, чтоб меня выгнали за какие-то кулуарные интриги!»
«Как знаешь, мое дело предложить!» – с этими словами Прусс удалился восвояси.
За обедом Владимир как ни в чем не бывало сидел и говорил с Колей и Пруссом. Коля резко встал из-за стола и на всю обеденную объявил: «Братцы, смотрите, что принес! – Он потряс в воздухе пакетом, в котором были котлеты. – Здесь на всех по одной».
Коллектив одобрительно загудел. Николай прошелся по столикам и накидал каждому по принесенному из дома яству.
Владимир: «И часто у вас так?»
Колян: «Когда я первый раз пришел, парень из цеха производства принес яблоки».
Прусс дополнил: «Случается, что-то вроде традиции, но достаточно рандомной».
«Как понять, рандомной?»
«Под настроение, встал с утра пораньше – если есть желание, можешь угостить коллектив, если нет – никто переживать не будет».
«А ты, я так понимаю, против этого?» – спросил Владимир у Прусса.
«Мне не нравится есть странные чужие продукты, откуда я знаю, что там?»
«Мы же всего лишь работяги. Кому вздумается нас травить, если ты это хотел сказать…»
Прусс: «Может и не преднамеренно, но всякое случиться может».
Решив сменить сюжет на более позитивный, Владимир спросил: «Так вы двое давно дружите?»
«Да как на предприятии встретились, сразу понял, что этот точно свой!»
Колян дополнил: «Вот с тех пор своих и не бросаем».
Владимир: «Когда тут сидел вчера, сразу приметил вашу особую связь».
Колян улыбнулся во все тридцать два: «На сри хангред бакс!»
Прусс обхватил его какой за шею: «Точно!»
Комната постепенно пустела, пообедавшие расходились по рабочим местам. Владимир посмотрел на часы, ему тоже нужно было идти.
Прусс: «Ты иди, мы доедим еще».
Владимир вышел за дверь, но смог слышать всё, о чем шептались оставшиеся вдвоем Прусс и Колян в «столовой».
Прусс говорил: «Слушай, ты же хотел знать, что там, на четвертом?»
Колян не соглашался: «Что пристал со своим четвертым? Пофиг мне! Вон, новенького с этой темой заканывай».
Прусс настаивал: «Да чего ты ломаешься, я уже и лаз нашел, мне и нужно-то всего ничего, кого-то посмелее меня».
Колян: «Какой лаз, Прусс? Ты который день втираешь мне какую-то дичь, мы конечно кореша и все такое, но завязывай, мне оно не надо!»
«Извини, любопытство гложет».
«Лучше бы тебя совесть глодала, минута до звонка, а мы еще здесь!»
Прусс посмотрел на часы: «Точно, бежим».
Владимир успел уйти раньше, чем они открыли дверь и заметили его.
Вечером на парадной Прусс подмигнул Владимиру, но в ответ тот негативно покачал головой, Прусс хмыкнул, пожал плечами и удалился в другую сторону. Через квартал рядом с Владимиром зашагал Борис.
Владимир: «Знаешь, мне уже кажется, будто я в детском саду, меня встречают, чтобы я не потерялся».
«У нас есть день Икс!»
«Что бы это значило?» – не сбавляя шаг спросил Владимир.
«На заводе появится сам верховный».
«И вы хотите…» – Владимир остановился и многозначительно посмотрел на Бориса.
«Ну, конечно! Это убьет двух зайцев. Ха-ха, ну, ты понял?»
«Но у нас ничего не готово!» – прошипел Владимир.
«Значит, нужно ускориться».
Владимир задумчиво произнес: «Я думаю, на четвертый этаж есть тайный проход».
«В смысле? Не через эскалатор?»
«Похоже на то… Информацию нужно проверить».
«Но как? Не будешь же ты рыскать по всему зданию?»
«Включай мозги! Судя по фундаменту здания, его переделывали! Вероятно, проход был сделан еще при строительстве, а это значит, нужно глянуть старый план здания».
Борис ухнул: «Точно, а ты смышленый. Я посмотрю, что с этим можно сделать».
«Ты ведь в курсе, какая там система безопасности? Даже если мы найдем лаз на четвертый этаж. Как я пронесу что-либо в здание?»
«Не переживай, для этого у нас есть твой новый друг».
Владимир воскликнул: «Теодуло?»
«Да. Сейчас в расход, завтра Александр, если что-то раздобудет, заедет с новостями".
Этой ночью Владимир плохо спал. Чувство тревоги захлестывало тело, он то дрожал, то его бросало в пот. Не удавалось ни контролировать мысли, ни приказать телу прекратить всё это безобразие. Он пытался вспоминать техники, которые должны были помочь успокоить нервную систему: глубокие вдохи, размышления в ключе «Да и что?», счет до ста и обратно. Но ничего не работало, его не покидало ощущение неминуемого конца. «Может ли он? Не сорвется ли? Готов ли он вообще к такому действу? Имеет ли Владимир право на такой поступок?» – в полубреду он отрубился без сил. Утром его окликнул Теодуло, Владимиру показалось, что он всю ночь не спал, тело ломило, глаза щипало от света.
Владимир, тем не менее, выдавил дежурное: «Доброе утро!»
Ты всю ночь пытался с кем-то разговаривать».
Владимир сам себе: «Значит я все-таки спал и разговаривал во сне… – потом обратился к другу. – Да? Наверное, снился кошмар».
«Ты какой-то бледный, совсем не удалось отдохнуть?»
«Как там говорят? Отдохнем в могиле?»
«Боюсь, там захочется поработать».
На работу Владимира вез Александр Сергеевич, подоспевший к тому моменту, когда он вышел из дома.
Владимир: «Ей богу, раньше меня только забирали домой, а теперь еще и доставляют!»
«Мы смогли получить план здания», – сразу перешел к делу доктор.
«Есть лазейки?»
«В нижнем правом углу, что там? Вроде, хранилище?»
«Да!» – подтвердил догадку Владимир.
«Там старая вентиляционная шахта, с лестницей».
«А она-то там зачем?»
«В типовом проекте того времени, где не предусматривался пожарный ход, делали вентиляцию с возможностью эвакуации».
«Ах, вот оно как…»
«Ты скажи, на контроле тебя сильно досматривают?»
«Я там был-то два раза!»
«Понимаю, но во-второй раз досматривали так же, как в первый или быстрее?»
«Вроде, быстрее», – неуверенно ответил Владимир.
«Тебе придется пронести взрывчатку через центральный вход!»
«Чтоооо? И по вашему её не заметят?»
«Глазом ее точно не заметят».
«Как это понимать?»
«Попросишь своего соседа испечь булочки, а мы их нашпигуем как надо!»
«Может не стоит впутывать сюда Теодуло?»
«Может не стоит давать заднюю и пора нажать педаль газа в пол?»
Владимир: «Но почему нельзя просто купить булок?»
«Чем меньше мы шляемся по городу, тем безопаснее. Настал час Икс, время минимизировать возможность своего обнаружения!»
«Допустим. А как же сканер?»
«Все схвачено, в нужный момент наш человек коротнет на пару секунд приборы и за счет небольшой потери связи, они просто пролонгируют чистое изображение!»
«Но как этот человек поймет, что я именно сейчас прохожу контроль?»
«Это уже не твоего ума дела, помни, каждое звено знает ровно столько, сколько ему положено».
«Я, получается, пойду в слепую и как мне действовать?»
Доктор набрал воздуха, чтоб выпалить краткий план действий Владимира: «Поднимаешься наверх, устанавливаешь заряды по углам, жмешь кнопку на пульте, который будет в одной из булок, у тебя будет двадцать минут, чтобы прихватить документы и выбраться из здания, дальше я буду ждать тебя».«Охренительный план, надежный, как щвейцарские часы!»
«Времени немного. Верховый в этот момент будет где-то в здании!»
«Разве это не означает, что охраны будет больше и контролировать будут тщательнее?»
«Да, но кому ты нужен в своей вентиляционной шахте? А бумагам охрана и вовсе не требуется. Там на первом этаже все схвачено, до четвероного никто не доберется».
«Никто, кроме того, кто лезет по старой шахте!» – вздохнул Владимир.
«Именно».
«Хорошо, когда?»
«Завтра!»
«Что? Завтра? Но... Но...» – Владимир пытался подобрать слова, но понимал, что за ними не стоит ничего, кроме страха.
«Слушай, Вова, нужный момент в жизни никогда не наступает, понимаешь? Люди всегда ждут какой-то момент, но правда в том, что нужно действовать здесь и сейчас, а не ждать. Они желают начать с понедельника, с Нового Года, но готов к изменениям только тот, кто готов действовать сию минуту».
«Это какая-то заготовленная речь мотивации? Почему бы тогда не раскрасить лицо по флаг Шотландии?»
«Будь посерьезнее, не рыбачить планируем!»
«Ладно. Завтра, так завтра», – обреченно вздохнул он.
Доктор: «Вот, держи!» – Он протянул ему белую таблетку.
«И что это?»
«Снотворное».
Владимир – «Для Теодуло?»
Доктор – «Для тебя. По твоему лицу видно, что ты забыл, что такое «спать»».
Владимир: «Да что вы все прокопались к моему лицу?»
«Вечером просишь своего друга печь. Ночью отдашь Борису. Утром забираешь у двери готовую посылку и дальше.. да могут нам высшие силы!»
Работа, как ни странно, шла лучше, чем вчера, за обедом Владимир увидел, что Коли не было, он спросил у Прусса, где его друг.
Прусс поперхнулся: «Не знаю, утром он не пришел вовремя и в итоге я его так и не видел».
«Страаанно», – протянул Владимир.
«Чё странного? Может заболел, может решил больше не работать, а может… Да всякое может».
«И ты так спокойно об этом говоришь?»
«А че нужно? Кричать?»
«Зачем сразу бычиться, тебе не кажется, что это как-то…»
«Что, хочешь сказать, что я слишком эмоционален?» – Прусс наморщил лоб.
Владимир скосил лицо: «Нууу, не просто слишком, ногти твои, разве так делают на…»
«Ну, скажи! Скажи, коль такой догадливый!» – усмехнулся Прусс.
Владимиру сделалось не по себе. Он вспомнил беседу в столовой и понял, что могло случиться.
«Знаешь, как говорят? – Прусс засунул палец в рот. – Меньше знаешь, крепче спишь. А ты, похоже, спишь не очень, да?»
Владимир сглотнул. Он старался не подавать виду и спокойно смотреть на Прусса, не бегая глазами по обеденному помещению. Потом попытался взять ситуацию под контроль и монотонным голосом сказал:«Я не понимаю, о чем ты».
Прусс оскалился: «Понимаешь ли, когда работаешь в таком месте, поневоле видишь в каждом потенциального вредителя. Вы приходите, вас кормят с руки, а в благодарность, вы пытаетесь укусить!»
Ты это к чему?»
«Не кусайся, Владимир!» – прохрипел собеседник.
Владимир смотрел прямо в глаза Пруссу, пытаясь изобразить непонимание, в руке он держал вилку, на которой была часть котлеты, демонстративно засунул ее в рот и начал жевать.
Прусс поднялся, нагнулся в сторону Владимира и из его рта в тарелку упала слюна. Он ушел. Рука Владимира тряслась, он смотрел в одну точку, туда, где несколько секунд назад сидел Прусс. «Возьми себя в руки! Возьми себя в руки! Возьми себя в руки!» – шептал он сам себе под нос.
После работы Владимира никто на улице не ждал, первый раз он добрался до дома без компании, было время обо всем подумать. Уже завтра вся страна может полностью измениться, уже завтра люди обретут свободу. Бредя по тротуару он смотрел на счастливые лица жителей домов, которые сидели у домов наслаждаясь погодой. Счастливы ли они на самом деле? Нет! Это всё обман. Но этот обман не есть ли та самая желанная истина, которую ищет человек? В детстве Владимир был на выступлении фокусника, который под конец своего представления сказал: «Магии не существует, дамы и господа, это все лишь ловкость моих рук, но ваше желание верить в чудеса дает возможность делать вещи, которые вы попросту не замечаете, а значит вы позволяете себя обманывать, чтобы верить в волшебство».
Едва переступил порог дома, Владимир тут же попросил Теодуло испечь полых булок.
«Зачем?» – поинтересовался друг.
Пришлось соврать: «Такие готовила в детстве моя бабушка. По пути сюда, я не мог отделаться от мысли, что хочу вернуться в эти воспоминания».
Судя по лицу, Теодуло не сильно поверил рассказанному, однако, лезть в душу не хотел: «Хорошо! Но только с одним условием».
Владимир удивился и спросил «Каким?»
«Печь ты будешь самостоятельно!»
«Я?» – почти вскричал Владимир.
Теодуло: «Ну, а чего? Если для себя любимого надо постараться, то лучше самого себя этого никто и не сделает».
Владимир пожал плечами и кивнул в знак согласия.
Они вышли на улицу и направились к маленькому сарайчику.
Теодуло: «Печь уже погасла, но не остыла, сейчас в миг ее раскочегарим».
«Эти щепки закидывать вот сюда?»
Теодуло взглянул на то, что Владимир держал в руках: «Нет, посмотри на это! Какие-то тряпки, грязь! Давай первый раз будет особенным». – С этими словами он вышел и прямо у двери набрал то, что в привычном понимании и представляется дровами: крепкие толстые поленья, будто сошедшие с картины.
«А тебе они самому не нужны?»
Теодуло: «Да ты что? Тут все пекут на мусоре, да разобранной гнили, много чести будет настоящие дрова использовать!»
«Как-то неприятно звучит».
«Да ты не переживай, во-первых, мы годами печем хлеб именно так, во-вторых, если печь на дровах, хлеб будет намного дороже и брать местные его не будут. А если хлеб никому не будет нужен, то куда ж его девать?»
Владимир взял дрова и закинул на оставшиеся угли: «Что теперь?»
«Теперь вот тебе бумажка, просунь ее под дрова и дуй, угли должны ее разжечь».
Владимир сделал все, как сказали, через минуту бумага сначала почернела, потом язык пламени начал взбираться по ее кончику все выше и выше, добравшись до верха, перебросился на кору дров, а после и на саму древесину.
Теодуло удовлетворенно хлопнул Владимира по плечу: «Для первого раза очень даже неплохо. Вон мука, сыпь в чан!»
Владимир поднял небольшой мешок и начал аккуратно засыпать, поглядывая на Теодуло, а тот кивал головой, а как перестал, Владимир поднял ушко мешка. Теодуло подошел и кинул в котел что-то. «Соль, – добавил он. – А теперь заливай воду». Процесс повторился в точности, как с засыпкой муки.
«Готово, теперь мешать!» – с довольной ноткой сказал Теодуло.
«Как это «мешать»? Три ингредиента и все? А где дрожжи? Где сахар? Где хоть что-то?»
«Чем проще, тем вкуснее, – улыбнулся пекарь. – Зачем усложнять? Мир состоит из атомов и в этом его прелесть. Бери вон ту палку и мешай».
Владимир послушно начал мешать по часовой стрелке. Шло очень туго, сил уходило много: «А разве нельзя было добавлять по чуть-чуть, чтобы удобнее было размешивать?»
«Можно, конечно, только твоя задача была понять это до, а не после, теперь-то уж чего руками в грудь бить? Ну чего ты его гладишь? Жестче проворачивай, жестче!»
«Похоже, я устал!» – Повесил на плечо язык Владимир.
«Давай, помогу». – Он взял палку и начал елозить ей по чану туда-сюда. Минут через десять он перевернул чан и однородная масса плюхнулось на поднос, стоявший снизу. Теодуло поднял поднос и поставил его на столик: «Теперь тесто нужно помять!»
Владимир: «Для чего?»
«Чтобы разбить клейковину, которая придает тесту эластичность».
«Делает из него что-то вроде пластилина?»
«Именно, ученик!»
«Я попробую?»
«Попробуешь? Ты это и должен сделать, давай, поспеши!»
Владимир начал катать тесто, делать жесты руками, которые видел в кино, Теодуло с любопытством смотрел из-за спины и улыбался.
Владимир поинтересовался:«А как мы сделаем их полыми?»
«Ну, на это много ума не надо, смотри сюда. – Он оторвал от теста кусок и сделал что-то похожее на лепешку. – Видишь?»
«Вижу».
Теодуло – «Делай такие, пока тесто не кончится».
Владимир послушно делал то, что ему сказали, до конца не понимая, как в итоге из этих лепешек получится что-то с пустотой внутри. Когда все было готово, Теодуло вытащил пышущий противень из печи, полил маслом и попросил перекидать все лепешки на железную поверхность, после чего, отправил поднос в жерло печи.
Владимир: «А я думал, у вас тут особая печь, своя, как она называется?»
«Ты про тандыр что ли? Да, в основном пользуемся им, но моя печурка модернизирована под различные нужны, поэтому в ней есть что-то вроде духовки».
Через семь минут Теодуло достал противень, на котором лежали вполне обычные лепешки.
Владимир обнюхал содержимое: «А как же полость?»
«Дай им остыть, не торопись».
Чуть обождав, Теодуло подцепил одну булочку ножом и надкусил, затем повернул надкусанной стороной Владимиру: «Смотри, после печи тесто разошлось на два слоя, верхний и нижний, а между ними было воздушное пространство».
