Текст книги "Лишний"
Автор книги: Владимир Вечный
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)
Ивачыч цокнул языком: «Четко сработано, тащи тележку!»
Владимир послушно подогнал то, что здесь называли тележкой – самодельный поддон на колесах, к которому приделали ручку, чтобы катать конструкцию.
Иваныч: «Ну, взяли!»
Они попытались перевернуть корову так, чтобы ее туловище попало своей основной массой на тележку. Получилось только с третьей попытки. Внезапно, поясница Владимира решила заявить о себе. «Бл!» – сказал Владимир.
«Что такое? Живая что ли?»
Владимир: «Да нет, уже мертвая, а ты о чем?»
«Ну, бывает, что корова как-то дернется и ножи входят, но не убивают, сам не видел, но мне мужики рассказывали».
«Бред какой-то, я про спину, спину заломило!»
Владимир рассказал о состоянии своей спины и что она регулярно протестует против поднятия любых тяжестей.
Иваныч: «Понимаю, тут тебе только к врачу, Сомна не поможет!»
«А где у вас тут врач?»
«Ага, вон там, и врач, и частный госпиталь и самолет на материк!»
Владимир прошипел: «И что делать?»
«Будешь пока на забиве, таскать будут другие, а там что-нибудь придумаем!»
«Спасибо»
Зашел бригадир: «Как вы тут?»
Владимир: «Да вот спин…» Он не успел договорить, встрял Иваныч: «Нормально, работаем, хороший работник».
Бригадир: «Отлично. Ты это, Владимир, да? Зайти-ка ко мне, поговорим».
«Хорошо, а это куда?»
Бригадир: «А вот прямо напротив, второй этаж, он весь мой, не промахнешься».
В каморке начальника, а второй этаж оказался не таким большим, как это звучало изначально, было прохладно и сильно пахло сигаретами.
Бригадир предложил «Сигаретку?»
«Спасибо, я не курю»
«Спортсмен, значит, ты присаживайся». Он указал на стул, который непонятно откуда здесь вообще взялся, это был пластиковый стул из кафешек начала двухтысячных. Владимир сел на него и задницей почувствовал холод от остывшего пластика.
«Так о чем вы хотели поговорить?»
Бригадир посмотрел на Владимира: «Понимаешь, люди на тебя жалуются»
«На меня? Кто? Разве что Иваныч».
«Да нет, не Иваныч».
Владимир: «Лала?»
«Не буду ходить вокруг да около, это твои коллеги, они хотя с тобой и не общались напрямую, жаловались на твой внешний вид».
Владимир вспомнил, как он вчера ходил весь в крови:«Так это же из-за теста! Я сегодня чистый».
«Дурья твоя голова, не об одежде речь, речь о твоей ауре, если понимаешь, о чем я».
Владимир: «Если честно, не совсем».
Бригадир почесал подбородок: «Работа у нас тяжелая, коллеги о тебе беспокоятся, точнее, не беспокоятся, но отмечают вот тут написано: «ходит грустный»».
«Что это за придирка такая? Кто это написал? Дайте посмотреть!»
«Да ты в бумаги начальства-то нос не суй, говорю тебе, написано так, значит так оно и есть».
Владимир вжался в спинку стула, пытаясь усесться поудобнее: «А чего мне веселым ходить? Вы же знаете, в какой мы ситуации».
«Знаю, конечно, но ты послушай, Вова, у нас же тут не просто так всё это, мы же хотим всем помочь».
«Я не очень понимаю, куда вы клоните».
Бригадир достал монетку, поставил ее ребром на стол и ударил по ней щелбаном, она закружилась, источая по комнате характерный звук. Когда монетка упала, он накрыл ее ладонью, а когда поднял, вместо монетки лежал рыжий кружочек: «Теперь понимаешь, к чему я?»
«Разве это обязательно?» – спросил Владимир.
«Боже упаси, просто это желательно. Тут , видишь ли, вот какое дело, мы работники государственного производства, понимаешь? Не на частного дядю работаем. Поэтому, когда сверху с нас спрашивают что-то, мы должны помочь им, дать им нужные цифры, нужную информацию».
«У меня странное ощущение, что я раньше приблизительно такое же слышал о выборах!»
«В каком-то смысле, только голосовать тут тебя никто заставлять не будет, да и права у тебя такого нет, а вот поучаствовать, скажем так, статистически, в таком важном деле – это хорошо бы!»
«Так просто скажите, что я тоже на Сомне, в чем проблема? Если нужно, я потом подтвержу».
«Не могу я в таких вещах врать, проверят! Тебе и тестов сделать не надо, все по лицу видно, а по шапке я буду получать».
Владимир улыбнулся: «По шапке? Да разве ж там что-то страшное грозит? Так, побранят, да отпустят, нет? Жизнь слишком коротка и прекрасна, чтоб обращать внимания на такие мелочи».
«Ты мне тут не ёрничай, пародист нашелся тоже».
«Извините!»
«Чаю будешь?»
«Если можно – кипятка, то не откажусь».
Бригадир приподнялся с места и пробурчал почти про себя: «Кипятка ему, всё не как у людей».
Начальник достал две чашки и налил обоим, добавив себе пластиковый пакетик в воду. Владимир сделал глоток, вода была достаточно странной, он отодвинул кружку подальше.
Бригадир: «Не всё у нас так, как хочется, с этим я согласен, но иногда, согласись, и не может быть так, как только тебе удобно».
«Пожалуй, вы правы, общее благо иногда ценнее».
«Вот и я говорю – подумай, на кону безопасность коллектива, честь предприятия, счастье твое в конце концов».
«А я уже счастлив, мне иногда кажется, что и таблеток ваших мне не надо, страна у вас какая-то особенная, бывает, сидишь себе и, раз, прилив счастья откуда ни возьмись накатывает».
Бригадир: «Страна у нас такая, да. Ладно, ступай, да подумай».
Владимир открыл дверь и явно кого-то задел. Под дверью стояла Лала, Владимир не подал виду, а она не подала голос, поэтому бригадир ничего не заметил. Вместе они спустились во двор.
Лала: «Он пытался тебя уговорить?»
«Да, но я не согласился».
«Они будут регулярно намекать на это, так или иначе!»
«А ты сама принимаешь?»
Лала замешкалась.: «Я-то? Конечно, я как все!»
«Значит, мне показалось».
«Что?»
«Что ты чем-то выделяешься среди всех здесь».
Лала подмигнула: «Только настоящим хорошим настроением, когда оно есть – бросив эту фразу она направилась в доильный цех. – Жду после работы у ворот, вместе ходить веселее».
Зайдя в свою рабочую зону, Владимир опешил. Иваныч курил на пару с каким-то мужиком и оба периодически поглядывали вниз. Переведя глаза на пол, Владимир увидел молодого парня, лежащего на спине, он явно тут работал, лицо его было белым, будто вся кровь куда-то вышла, глаза открыты, стеклянные, у уголков рта были следы пены. Иваныч что-то весело рассказывал своему коллеге.
Владимир : «Что тут случилось?»
«Да кто его знает, производственная травма»– махнул рукой Иваныч.
«Ты что, хочешь мне сказать, его корова укусила или что-то в этом роде?»
Иваныч: «Нас этот вопрос не касается, ты чего так напрягся, будто это твой родственник, расслабься и радуйся».
«Чему тут нафиг можно радоваться?»
«Рабочий день окончен, можешь дуть домой, вот, чему!»
«Это как так, я уволен?!»
Иваныч выпустил колечко из дыма: «По протоколу, если в цеху умирает человек, цех останавливает работу и сюда приезжает оперативная группа, чтоб расследовать причину смерти, мало ли, может его ножи почикали, тогда предприятию грозят судебные разбирательства, поэтому допускается, что инсценируют биологическую причину, отсюда и проверка с приостановкой деятельности».
«Но этот-то, надеюсь, сам? Без ножей или злой коровы?»
«Да сам, сам».
В«А зарплата? Как этот день рассчитывать будут?»
Иваныч: «Вот он, супчик, думаю, чего волнуется, а он всё о монетах, не переживай, день засчитывают в полном объеме, не твоя вина, что так случилось, не из твоего кармана и издержки оплачивать».
«Да я просто уточнил, чтобы знать, к чему готовиться».
«Иди уже, сейчас мы докурим и тоже пойдем, ты-то закурить не хочешь?»
«Нет, спасибо, это как-нибудь без меня».
Владимир направился к выходу, думая, что нужно предупредить Лалу, вряд ли ее кто-то не оповестит, что целый цех закрыли до завтрашнего дня, но всё же, стоит сказать лично. В доильном стоял шум и гам, гремели ведрами, изредка перекрикивались, пахло молоком и сеном. Владимир шел вдоль рядов, пытаясь со спины угадать, где сидит его знакомая. Периодически на него поглядывали и здоровались, он кивал в ответ. Остановившись у одной, похоже, он окликнул: «Лал!»
Женщина обернулась удивленно: «Доброго времени, вы кто?»
«Извините, ошибся, Лалу ищу».
«Я здесь! – крикнула Лала, приближаясь с противоположной стороны цеха. – Чего такое?»
«Я домой уже, зашел предупредить, что ухожу».
«Случилось чего?»
«Наш цех закрыли, какой-то парень умер».
«Пена?» – спросила Лала.
«Да, а ты откуда знаешь?»
«Тут такое уже бывало».
Владимир: «И никто не пытается понять, что происходит?»
«Почему же? Комиссия приезжает, исследует, только мы кто такие, чтобы нам что-то докладывали, умер и умер, чего бубнить-то».
«Сумасшедшие здесь, точно сумасшедшие, двое стоят возле трупа и хохмы травят, покуривая, другая какие-то мемы отдающие синевой выкидывает».
Лала: «Добро пожаловать в новый мир, привыкай или не сдюжишь».
«В общем, я зашел сказать, что иду домой и чтобы ты меня не ждала, всё».
«Очень любезно с твоей стороны, спасибо».
Владимир вышел с территории предприятия и побрел по депрессивным улицам города, перемешивающимся с улыбчивыми лицами горожан. Почти на каждом углу можно было купить местную булочку, которую пекли прямо при тебе, это такой семейный бизнес, где у дома пристраивался сарайчик, в который ставили печь, которую здесь называли тандыр. Это такая жаровня, популярная у азиатских народов. В ней из муки и воды пекли что только можно выпечь и продавали все это за смешные, казалось бы деньги, особенно в сравнении с ценами Москвы. Но при всём при этом, люди были довольные, вокруг падали дома, нищета вынуждала торговать, чем придется. Если бы в словаре Даля под словом «дорога» вставили бы фотографию дороги Аллюсины, определение бы убежало со стыда подальше! По вечерам, если человек оказывался на улице, он буквально мог задохнуться, Владимир прямых случаев не знал, но судя по запаху, возможность такая была. Однако и это не было поводом для хоть какого-то недовольства, все вокруг были… счастливы? Проходя мимо одной из таких пекарен, Владимир остановился и засмотрелся на булочку.
Продавец: «Нравится?»
«Добрый день, не знаю, не пробовал, пока денег нет».
«Берите, пожалуйста, так, пробуйте, будет зарплата, к нам придете».
«Спасибо большое!»
«Свежая, только из печи достал».
Владимир откусил корочку, булка была очень горячая, махая руками, он пытался загнать воздух, чтобы охладить ошпаренный рот.
Продавец улыбнулся: «Горячая же! Давно такого не ели, да? Меня Теодуло зовут, а вы не местный, да?»
Владимир, с набитым ртом,: «Я из Москвы, Владимиром зовут».
«Можно на ты, да?»
«После такой булки хоть замуж».
Продавец: «Боюсь жена не поймет»
«А водички не найдется? Извини, если наглею».
«Как это не найдется, самовар целый дома стоит, пойдем, попьем».
Владимир: «А работа как же?»
«Так я дочку за прилавок пока отправку, булки-то готовы, знай себе продавай».
«Если время есть, почему нет, всё равно я сейчас на работе должен был быть».
Они зашли в маленький домик, как раз тот, который местные называют «времянка». Стены сделаны из глины вперемешку с каким-то мусором древесного происхождения, как все это держалось – одному богу известно. Часть окон были пакетами, но не стеклопакетами, а натурально натянутой клеенкой. Такой роскоши, как кровать, в доме не было, скорее куча матрасов, разбросанных то тут, то там. Помещение было в районе двадцати квадратных метров, туалет, по классике, на улице. В доме проживал Теодуло, его жена и две дочки, все ютились в одной комнате. Теодуло отправил старшую дочку за прилавок, а его жена, он сам и младшая сели по кругу возле самовара, пригласив присесть к ним и Владимира.
Теодуло: «Расскажи, какая там была жизнь, в Москве?»
Владимир мечтательно: «Положа руку на сердце, лучшая из тех, что у меня была!»
Теодуло засмеялся: «А здесь что, не нравится? Не тот сервис?»
«А здесь я прежде всего чужак».
«Чужой ты или нет здесь, выбирать только тебе, мы – народ дружелюбный, если ты с нами, то ты свой».
Владимир дожевывая полученную на улице булку: «Я не только для людей чужой, как бы сказать, чтоб не обидеть?»
«Говори, как есть, нас обидеть очень сложно, точнее даже так – невозможно». Он достал из кармана Сомну и проглотил.
Владимир это заметил: «И это тоже одна из проблем, как вы могли променять настоящие блага вот на это?»
«На протяжении веков народ Паркана боролся за свою свободу, за хорошую жизнь, знаешь, сколько лет хорошей жизни в итоге мы смогли себе отвоевать?»
«Догадываюсь, но неужели опускать руки – единственный вариант? Посмотрите на жителей Непала, разве они не добились возвращения социальных сетей в 2025 году?»
«Какие сети, друг, власти могут отдать то, что не их, но отдать свое – никогда!»
«Но у них своего ничего нет, они и таблетки ваши сделали, лишь бы вам стало безразлично всё вокруг».
«И поверь, это был лучший выбор для нас, посмотри на этот дом, можешь себе представить, что мои дети – это уже третье поколение, которое вырастет в нем? Мои родители, я в молодости, мы боролись, но это была борьба с ветряными мельницами, однажды нам удалось выгнать всех, кто нам не нравится, кого мы считали ведущими несправедливо по отношению к нам, знаешь, что случилось потом? Пришел другой, еще хуже».
Владимир: «Я понимаю, что это сложно, что бесконечная борьба изматывает, я не навязываю свою точку зрения, но для меня неприемлемо, особенно зная, что в стране Орла тоже практиковали изменение сознания у граждан и последствия все прекрасно видели».
«Сомна – это революционный препарат, не нужно сравнивать его со странными синтетическими веществами, у Сомны нет последствий, нет перегруза».
«Да? А где этому доказательства? Кто участвовал в экспериментах? На ком это тестировали?»
«Как это где? Как это на ком? На людях! Нам так сказали».
Жена Теодуло налила чай из самовара и протянула Владимиру: «Прошу вас».
«Благодарю!»
Теодуло продолжил: «Нет ни одного зафиксированного побочного эффекта от Сомны, я принимаю, жена, обе дочки, мы счастливы от этого, понимаешь?»
«Понимаю, я со своим уставом в чужой монастырь не лезу».
«Не чужой он тебе теперь, привыкай к тому, что ты тоже местный, если, конечно, решил здесь остаться, да встретить свой конец».
«Многообещающая перспектива, думаешь, так ничего и не изменится?»
«Не знаю, да и не важно мне, нам и так здесь хорошо».
Они молча пили чай, Владимир стрелял глазами по комнате. На стене висели портреты людей в возрасте, наверняка родители Теодуло или его жены, в углу стояла газовая плита, но трубы не было, значит, работает на баллоне, на потолок лучше было вообще не поднимать глаз, особенно, когда шел дождь. Но было во всем это и нечто, что давало надежду. Внезапно, Владимиру стало казаться, что и здесь можно жить, что бывает и хуже, что, возможно, главное, что ты вообще жив.
Владимир решил согласиться: «Может ты и прав, Теодуло, имя у тебя не совсем местное или мне кажется?»
«Да, имя не местное, мама моя была испанкой, отец местным, вот и нарекли меня».
«Quiero un pan por favor?»
Теодуло: «Извини, кроме «Hace calor» я уже ничего и не вспомню, это то, что мама постоянно говорила летом, ей всегда здесь было очень жарко».
«А где она сейчас?»
«Она умерла несколько лет назад, ох, если бы Сомну изобрели пораньше» – он опустил голову, потупив взгляд.
«Что с ней случилось?»
«На одном из таких бойкотирующих мероприятий ее неудачно толкнули, у нее появилась постоянна ноющая боль, но терпимая, к врачу она не обращалась, говорила, да что они там сделают, пришла, когда было уже поздно, ее может и могли бы спасти, но…»
«Но?» – протянул Владимир.
«Нужно было везти ее к вам, а страна тогда поднимала свой престиж на мировой арене. О каком уважении может идти речь, если граждан страны отправляют на лечение в соседнюю? Это сразу признание собственной некомпетентности».
«Я дико извиняюсь, но разве это не то самое доказательство? Где четко видно, что приоритет властей собственный имидж, а не сами люди?»
«Я нигде обратное и не говорил».
«А Сомна?»
Теодуло пояснил: «Сомна – это такой вариант, который устроил большинство, это молчаливый пакт между авторитариями и нами. Да, в бедноте, да, без всего, но это уже не важно, понимаешь?»
«Пытаюсь», – вздохнул Владимир.
В это время Женя вышла прогуляться, она была совершенно уверена, что будучи больной, когда дело касается ОРВИ, то лучшее решение – это свежий воздух, да и на улице было немного теплее, чем в комнате. Она шла по пешеходной тропинке, разглядывая, как тут и там сквозь асфальт пробивалась уже пожелтевшая трава. Женя размышляла о том, догадался ли Владимир, почему у нее было такое хорошее настроение вчера и не нужно ли рассказать ему правду… Какой волшебный вчера был вечер, не смотря на болезнь, она видела мир совершенно иначе, такого у нее уже давно не было, она думала о чем-то плохом, пыталась хоть что-то почувствовать от всех ужасных событий за последнее время, но у нее это не получалось, утром, когда она проснулась, весь тот ужас, который вчера показался ей не более, чем пустячком, плотно занял ячейки ее памяти. «Виталик, где ты сейчас, братик? Жив ли ты? Как там ее коллеги с работы, удалось ли хотя бы кому-то спастись? Что теперь с ними будет? Неужели на этой проклятой работе и ждет ее конец? Ее , такую молодую, несчастную?» – мысли кружили в голове, больно ударяясь о черепушку, в попытках выбраться и поскорее сбежать восвояси. Женя не долго раздумывала, она уже знала прекрасное средство от всех потерь, скоро Владимир вернется с работы, она будет для него хоть и больная, но довольная, она будет поддерживать его и вселять уверенность в завтрашний день, это ее обязанность, так надо! Она подошла к женщине, торгующей цветочками, та радостно на нее посмотрела, воодушевившись перспективой прибыли, но Женя просто спросила: «Сомна?»
Женщина улыбнулась и показала пальцем: «Вон в том здании, сладкая!»
Женя повернула голову в направлении пальца, поблагодарила и пошла через дорогу. Внутри было как в больнице, много света, белые стены, кафельный пол, висели подсвеченные рекламные объявления, сообщавшие о прорывах в области медицины, в частности о препарате. Женя подошла к стойке и спросила: «Добрый день, я бы хотела получить Сомну».
Девушка: «Здравствуйте, конечно, давайте сюда ваши документы!»
Женя опешила:– «Документы?»
Девушка, у которой висел на груди бейджик «Катя»: «Да вы не волнуйтесь, это для отчетности, где там ваши временные?»
«А откуда вы знаете?»
«Ну что вы как маленькая, думаете, по вам не видно, что вы не местная?»
Женя протянула свой временный документ, девушка что-то записала и сказала пройти в кабинет 7. У двери была очередь, Женя спросила, кто последний, села и стала ждать. Когда подошел ее черед, она зашла и прикрыла за собой дверь. Внутри за столом сидел мужчина лет тридцати, в белом халате, других дверей в кабинете не было. Женя сделала вывод, что именно он и выдает таблетки. Женя почти полушепотом сказала: «Здравствуйте, я за Сомной, первый раз».
Врач оторвался от листка, в который что-то усердно писал: «Александр Сергеевич я, а вас как величать?»
«Евгения Андреевна»
А«Что ж, Евгения Андреевна, очень приятно, проходите, присаживайтесь, я сейчас закончу».
Женя села на стул, ей сразу понравилось лицо врача, у него были мощные скулы и светлые глаза, а еще губы, она сразу зацепилась взглядом за губы, если бы он не был мужчиной, она бы предложила, что он их накачал.
Александр Сергеевич отложил ручку: «Итак, первый раз? Интересно, что такую красивую девушку приводит сюда этот самый первый раз?»
«Я устала, мне здесь плохо»
«Плохо, плохо – это понимаемо». Он встал из-за стола, подошел к ней, надел перчатки и потянул за периорбитальную зону, разглядывая глазные яблоки: «Жалобы на здоровье есть?»
Женя, шмыгнув носом,: «Только простуда и это». Она показала стертые на работе ладони.
«Ну, ОРВИ, это ничего, сезон сейчас такой, а вот с руками что-то нужно делать, секунду». Он порылся в ящике и выудил пузырёк с коричневой жидкостью: «Давайте сюда ваши ладошки». Доктор аккуратно помазал ранки, когда Женя зажмурилась от боли, он подул ей на одну из ранок. После обработки он не отпускал ее руку, но вовремя словив неловкий момент, Женя потянула ее, чтобы вырваться. «Сомна!» – сказала она.
Врач: «Да, сейчас, – он снова открыл ящик стола и выудил упаковку. – Вот, здесь двадцать восемь таблеток на семь дней, прием каждые шесть часов. Напомните мне, а почему вы отказались от доставки?»
Женя выпучила глаза: «Доставки? Их можно получать доставкой?»
«Да, вам их может привозить личный врач, который выдает Сомну, если дама желает, конечно» – он нахально подмигнул ей.
«Нет!»
Врач: «Сурово, есть кто-то? Или просто не хочется, чтобы я знал, где вы живете?»
«Есть, мне идти надо, я спешу».
«До свидания, до свидания», – бросил врач и взяв ручку вернулся к заполнению каких-то бумажек.
«Прощайте» – сказала Женя.
В нервном состоянии она покинула кабинет. «Как же так? – думала она. – Откуда только такие наглецы берутся? И этот человек носит халат?» Мысли быстро сменились вопросом о том, куда дома она будет прятать таблетки. Особых тайников там не было, скрытых мест тоже, где же хранить? Единственное, что приходило ей в голову – кухня, на которой так много вещей, что, теоретически, там можно было бы отыскать укромный уголок. Она достала одну таблетку и проглотила. Меньше, чем через минуту, волна безмятежности захлестнула голову. Насморк не прошел, нет, руки не перестали зудеть, особенно, те места, куда попало слишком много йода от врача, но что это? В сущности, пустяки, на которые нет смысла тратить свое настроение. Мир слишком широк для печалей от таких мелочей.
Теодуло: «Моя мама была для меня всем, когда ее не стало, сложно описать, что я чувствовал в тот момент, будто бы потерял часть себя, будто-то бы осознал, что не делал достаточно, эта пустота внутри пожирала меня. Я плохо вел себя с женой, срывался, мне было для кого быть сильным, но я не нашел в себе этих самых сил, чтобы не сдаваться. Моя семья пережила не меньший ужас, чем я сам, все из-за того, что я позволил себе потерять контроль и отдаться беде».
Владимир: «Время! На всё нужно время».
Теодуло попытался изобразить улыбку: «Чушь это, про время, Всё, что мне помогло – это препарат, я вернулся полноценно в семью только благодаря нему, я был в тестовой группе, поэтому знаком с ним с самого начала. После того, как горе, как ты говоришь, подтачивается временем, а это уже целый год вне семьи, вне нормальной жизни, приходит кое-что еще пострашнее – оцепенение, в котором ты вообще перестаешь воспринимать окружающую реальность. Дни идут, недели, но всё вокруг будто пропущено сквозь серую призму. Сколько нужно ждать? Человек не бессмертное существо, ему хочется жить, он был рожден для этого».
«Но ты же сам говоришь, что произошли изменения, что из скорби ты вышел в новую стадию».
«Всё это время моя семья нуждалась во мне! Они молили небеса, чтобы я вернулся и я вернулся, но вовсе не из-за того, что позволил себе пережить и переварить случившееся».
«Тебе не кажется, что ты прикрываешься семьей, чтобы убедить себя, почему ты пошел по легкой дорожке?»
«Не скрою, что я и для себя выбрал то, что удобнее, все мы люди».
Владимир: «Я не знаю, если честно, как бы я поступил, будь у меня семья, которая ждет меня, но надеюсь, что я бы поступил правильно!»
Теодуло: «Да, можно много размышлять о гипотетическом выборе, но какой он будет в действительности, узнать можно только когда настанет час выбирать!»
«Хорошо сказано, тут я согласен. Вкусный у тебя чай, спасибо твоей жене, умеет». Он посмотрел на жену Теодуло.
Теодуло понял, что Владимир ждет ответа от нее: «Не жди, что она что-то скажет тебе, ни она, ни дочь, у нас не принято говорить с чужими мужчинами, даже если они гости хозяина».
В бодром настроении Владимир покинул дом новых знакомых, крепко поблагодарив их за радушный приём. Во дворе он спросил: «Слушай, а жене твоей нельзя только с мужчинами общаться? А что на счет моей девушки?»
Теодуло улыбнулся: «Вы венчались?»
«Нет»
«Тогда извини, по нашим обычаям жены могут дружить только с другими женами, женись, тогда и посмотрим».
Владимир: «А что, неплохая идея, доброго дня!» Он помахал рукой и вышел на улицу.
Женя лазила по кухне в поисках тайника. Все места казались слишком очевидными, чтобы кто-то случайно не залез туда и не нашел Сомну. В конце концов она приметила старую вентиляцию, которую кто-то заклеил резиновым диском, скорее всего, от тараканов. Диск был в пыли, что означало, что туда давно никто не поднимался. Женя пододвинула табуретку к столу, потом залезла на сам стол, подняла табуретку и поставила посреди посуды, только так она смогла дотянуться до резиновой заслонки, она пальцем подковырнула черный диск и он послушно приоткрыл завесу вентиляционной трубы. Рука туда не влезала, поэтому она просто затолкнула туда таблетки и спустилась вниз. Как раз вовремя, ведь в этот момент на кухню вошел сосед.
«Что это ты тут учудила?» – Спросил он, глядя на стул, водруженный на стол.
«Паутинку со стены убирала».
«А, дело хорошее, полезное! Ты только въехала сюда? Не видел тебя раньше».
«Мы недавно здесь, да».
«Нравится?»
«Все отлично. Конечно, есть свои шероховатости, но они лишь укрепляют желание радоваться, не так ли?»
Сосед подошел к ящику и достал бутылку, из которой плеснул себе в стакан явно алкогольную субстанцию, выпил махом,: «Значит, ты тоже уже на Сомне?»
«Я-то? С чего бы?»
«Какой же еще дурак, живя в этой дыре, будет рассказывать о том, как он счастлив? Натурально наркоман и только, я хоть мозги и пропил, но меня в этом деле не проведешь».
Женя стыдливо: «Да, попробовала, а почему нет? А ты? Хочешь сказать, ни разу не пробовал?»
Сосед ничего не ответил, он взял бутылку в руку и удалился в общий коридор, зыркнув по-недоброму на Женю напоследок.
Женя пожала плечами и почти вприпрыжку пошла в комнату. Решив прибраться немножко, ведь скоро придет с работы Владимир, она взяла веник и начала подметать. Из угла она вымела таблетку Сомны, наверное, старые квартиранты случайно потеряли, она положила ее себе в карман. Когда Владимир вернулся, он без слов обнял Женю, на секунду обоим показалось, что они стоят в московском парке, где весь мир существует только для них двоих.
Женя: «Как прошел рабочий день?»
Владимир спокойным тоном: «Там кто-то умер, поэтому нас отпустили домой».
«Странно, причем тут вы?»
«Какая разница, если в итоге я смог прийти пораньше?»
«Согласна, я так скучала!»
«Я тоже, любимая».
Весь вечер они беседовали о Паркане, Владимир рассказал про знакомство с Теодуло и что попытался найти Жене подругу, а потом изрек: «Мне показалось, что Теодуло действительно нужна была Сомна».
«А как же скепсис?»
Владимир: «Идею отрицания легко хранить ровно до того момента, пока ты не сталкиваешься с другой реальностью, которая заставляет тебя поставить себя на место другого человека. Тут ты и начинаешь задавать себе вопросы, в духе, а разве не хотел бы ты сам выбрать этот путь?»
Женя, прижимаясь,: «И как, хотел бы?»
«Мне кажется, что прямо сейчас я и так счастлив, без всяких Сомн, но я не могу сказать, что завтра я не начну, потому что не знаю, что может случиться завтра».
«Ну, конечно, завтра все может измениться» При этом она почему-то подумала про врача.
В дверь комнаты стукнули и быстрыми шагами скрылись где-то в коридоре. Владимир открыл и увидел кусочек бумажки, скомканный и брошенный прямо у порога. Женя: «Что там?»
«Бумажка. – Владимир развернул ее и прочитал вслух: – Жизнь в чистоте».
Женя удивилась: «Чтобы это вообще могло значить?»
В«Наверное, речь про Сомну? В чистоте – значит, без нее? Это что? Местные революционеры?»
«С чего бы кого-то волнует, как мы здесь живем?»
Владимир немного сердито изрек: «Я знаю ровно столько, сколько и ты».
Сон у Жени был довольно странный, ей снилось, будто весь мир – это цвета, но только черный и белый, больше никаких не существовало, она была черным, который бесконечно пытался слиться с белым, но ничего не выходило, пока на горизонте не появилось рыжее пятно, оно обволакивало черный и затягивало в белый, из этого почему-то получалось радуга. Женя проснулась среди ночи, похоже, препарат перестал действовать или его остатки через мозг посылали сигналы, что пора съесть еще. Она аккуратно выбралась из кровати и на цыпочках пошла на кухню, не включая свет. На кухне было очень дымно, пахло сигаретами, она добралась до заветного тайника, все так же в кромешной тьме, проглотила заветную пилюлю и вдруг заметила на другом конце кухни красную точку, которая не была неподвижной. Это был огонек от сигареты. Женя щелкнула выключателем, на табуретке сидела Лала и пускала кольца дыма.
Лала: «Привет полуночникам!»
Таблетка еще не начала действовать, поэтому Женя тряслась и не знала, что сказать.
Лала: «Похоже, у каждого из нас есть свои маленькие секреты, предлагаю хранить их и никому не рассказывать, идет?»
Женя кивнула и бросилась наутёк. Добравшись до кровати на нее накатила волна безмятежности, до утра она спала будто убитая, видя чудесные сны. Вставать пришлось рано, сегодня оба должны были отправиться на работу. Чихи и сопли почти прошли, она немного шмыгала носом, но это ничего страшного, худшее было уже позади. Втроем, Лала, конечно, ждала их внизу, они вышли в сторону предприятия. Настроение у Владимира было не очень, он пытался понять в своих мыслях, с чего бы вчера вечером все было так хорошо и непринужденно, неужели он заболел каким-то расстройством, при котором у него теперь имеются какие-то эмоциональные качели, независящие от того, что происходит вокруг? Сегодня пережитое вчера казалось почти бредом.
Лала выдернула Владимира из мыслей: «Что, голубки, как спалось?»
Женя промямлила: «Отлично, даже холодно не было».
Владимир: «Да, хорошо, спасибо. Хотел спросить, а чем можно заняться в выходные? Зарплату еще не выдали, хотелось бы какого-нибудь досуга, но без лишних трат. Есть что-нибудь на примете? А то кормить вроде подкармливают, а за хлебом и зрелищ хочется».
Лала захохотала: «Не успел пару дней отработать, уже на отдых, губа не дура у тебя!»
Владимир: «Просто уточняю возможности».
Лала замедлила шаг. «В месте, где я водичку набираю, стоит моя времянка, раз уж мы теперь соседи и друзья не разлей вода, пользуйтесь на здоровье, лишь бы счастливы были», – на последней фразе она подмигнула Жене.
Владимир благодарно: «Ты так выручаешь постоянно, большое спасибо».
«Да, спасибо» – присоединилась к сказанному Женя.
Иваныч уже был на своем рабочем месте, иногда казалось, что он вообще здесь живет, Владимир за эти несколько дней не видел ни как он уходил, ни как приходил.
«Приветствую, что там сегодня?» – завязал беседу Владимир.
Иваныч: «И тебе не хворать, сегодня работаем уже в штатном».
Владимир – «А выяснили, что с тем парнем случилось?»
