Текст книги "Лишний"
Автор книги: Владимир Вечный
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)
«Сказали, переутомился, работал тут в две смены, не выдержала головушка, вот и тю-тю!»
«А здесь можно и в две смены работать?»
«Можно, если очень хочется, конечно».
«А почему мне не предложил никто?»
Иваныч – «Ты себя видел, двусменщик? Это я бригадиру сказал, что ты о-го-го, а на самом деле ты э-ге-гей».
«Сам ты э-ге-гей», – обиженно спустил Владимир.
«То-то и оно, у меня глаз наметан на таких товарищей».
Владимир: «Раз парень погиб, значит не так уж и наметан».
Иваныч ничего не ответил, махнув рукой, намекая, что пора работать. Владимир вел корову на эшафот, Иваныч держал руку на кнопке. Владимир решил узнать: «Слушай, а почему Сомну эту вашу коровам не дают?»
«А зачем она им? Они же и не понимают до конца, что с ними тут присходит».
«Ты думаешь, что животные совсем тупые?»
«Это же просто скотина, на существует, ест, дает молоко, умирает, но не осознает».
Владимир подумал, что это отличное описание Иваныча, особенно, после вчерашнего, а потом продолжил: «Согласно исследованиям, коровы – социальные существа, у них развит эмоциональный интеллект, ибо развита лимбическая система».
«Да какой интеллект, посмотри на нее, она только мычать способна».
«В одном ты прав, они не осознают, что сейчас их убьют, но им плохо от того, что их открывают от коллектива, что ведут куда-то».
Иваныч передразнил: «Ведут куда-то»
«С кем я говорю? Надо было с ней общаться, больше проку бы было». Когда он закрепил корову, ножи сделали свое дело, бездыханное тело осело на пол. В полу были специальные отверстия, через которые стекала лишняя кровь, дабы не размазывать ее тряпками по полу во время уборки. Владимир взял веник и согнал ручейки к отверстиям. Иваныч ушел за помощью на погрузку туши. Глаза у коровы почему-то не закрылись, Владимир руками прикрыл ей веки и начал гладить по голове. Слезы покатились по его глазам, все это воистину слишком тяжело, люди из города не осознают и не объединяют картину, которая сейчас разыгрывалась перед ним, с куском мяса в пластиковом пакете из магазина. Так человечество притворятся в своей нежестокости. Скорее всего, это защитный механизм, мы не ассоциируем убийство с красивой упаковкой. Здесь же, который день Владимир воочию наблюдал, откуда именно берется мясо в морозильных камерах супермаркетов. Он думал, что больше так не сможет и что, возможно, ему нужно перевестись хотя бы в доильный цех. А лучше и вовсе в какие-нибудь пастухи, подальше от этой кровожадности.
Иваныч вернулся с напарником и они начали грузить тушу.
Владимир: «Иваныч, а я могу работать в другом цеху?»
«Я что, не нравлюсь тебе?»
Не нравишься, но еще больше мне не нравится эта работа, эта грязь, кровь».
Иваныч пытавшийся поднять тушу, резко отпустил ее и она рухнула: «Сходи к бригадиру, если он добро даст, то хоть в доильный цех».
«Так я пойду?»
«Иди, иди, не мешайся. Если его нет, значит на обходе, обожди у двери».
Владимир перешел двор и поднялся по лестнице, дверь была заперта, сзади раздался голос бригадира: «Кто там ломится, пока дома никого нет?»
«Это я. Хотел попроситься на другую работу».
Бригадир: «Вот это номер у нас тут тебе что, биржа труда? Что дают, то бери!»
Владимир продолжил настаивать: «Вот я и спрашиваю, а могут ли дать что-нибудь другое?»
«Заходи, я как раз чаю заварил» – сказал бригадир и отпер дверь.
«Да мне же работать…» – он не успел договорить.
«Зайди, говорю!» – сказал бригадир, отпирая дверь.
Через пять минут они уже сидели и пили чай. «Хорошо тут у него», – думал Владимир.
Бригадир развалился по-царски за своим местом: «Рассказывай, что смущает?»
Владимир решил не таить своих ощущений и вывалил все, что почувствовал сегодня после очередного забоя животного.
«Дело ясное, работа не из легких, что физически, что эмоционально, конечно, перевести тебя можно, но решит ли это твою проблему? Вряд ли!»
«Почему?»
«Такое не забывается, глаза, что ты видел – они теперь навсегда с тобой, это как пить дать, единственное решение, чтоб ты мог с ними сосуществовать, ты сам и отвергаешь».
«Мне уже кажется, что я преувеличиваю свое плачевное состояние!»
Бригадир пропустил мимо ушей фразу и продолжил: «Конечно, это же был шок, нужно сначала от шока отойти, а уже после принимать решение, ты иди пока на хоздвор, я скажу Иванычу, что отпустил тебя, а завтра со свежей головой уже и решишь».
Владимир приободрился: «Не знаю, на счет завтра, но сегодня я бы не отказался остаться! Да, это печально, но такова жизнь, в конце концов, людям нужно что-то есть».
Бригадир прищурился: «Правильно мыслишь, Володя, допивай, да иди на хоздвор, там сегодня как раз лишние руки не помещают».
На хоздворе обстановка была менее гнетущая. Там ужасно воняло, но этот запах не имел ничего общего с запахом смерти. Даже деятельность была более разнообразная – заготовка кормов для скотины, уборка за животными, там же сколачивали загоны, чинили то, что могли и просто проводили большую часть времени на улице, слоняясь от квеста к квесту. Коллектив был явно более сплоченный, потому что в одной из построек смогли поселить курицу, о которой никто из посторонних не знал, Владимиру об этом не рассказали, конечно, он был новенький, но когда после куриного крика, спустя время, на перерыве кто-то притащил вареные яйца, все само собой встало на свои места. Вернувшись с перерыва, работники обнаружили, что кто-то хозяйничал прямо посреди их территории, старший подошел и спросил: «В чем здесь дело?» Мужчина в черных солнечных очках ответил что-то, но старший работник не смог понять, повернулся к коллективу и спросил: «Кто здесь языки знает?" Владимир поднял руку: «Ну, я некоторые понимаю».
Старший: «Иди, может поймешь чего».
Иностранец выжидательно присвистнул, Владимир подошел, ему тут же бросили: «Estamos filmando un documental aquí!»
Старший: «Ну, понял чего?»
Владимир: «Они здесь снимают документальный фильм».
Старший: «А язык? Язык какой?»
Владимир: «Испанский, судя по всему».
«Разрешил-то им кто?»
«Я на таком уровне не разговариваю».
Старший: «Эх, ты, чего тогда руку тянул, садись, два!»
Тут появился бригадир : «Я разрешил, приказ сверху, пояснений не дали».
Старший: «А работать нам как? Пока тут эти киношники шныряют!»
Бригадир: «Да они все равно не бум-бум, наверняка, этих, как его там, фажей наляпают, да нашим отдадут на учебные материалы».
Владимир поправил: «Футажей».
«Поучи еще меня нет. В общем, так, братва, отставить роптать, слушай мою команду – работаем, будто здесь никого нет, если просят помощи, оказываем, не стесняемся».
Старший: «Так как же они попросят? Они ж не бельмеса на нашем».
Бригадир схватился за голову: «Как? А переводчик где? С ними же был!»
Переводчик, застегивая штаны,: «Я здесь, дико извиняюсь, прихватило».
«Ну вот и разобрались!» – удовлетворенно сказал бригадир.
За остаток дня Владимир познакомился с вилами и сеном, сбил пару ограждений для коров, и в целом, остался доволен место, не смотря на то, что всего в паре метров разделывали туши животных. К тому же, приятных ощущений добавила съемочная группа, которая хоть и снимала людей исподтишка, рядом с иностранцами ощущалась некая значимость собственного труда, можно даже сказать, признание. Вечером, выйдя с предприятия, он увидел Женю, Лалы еще не было.
Владимир поинтересовался: «Как прошел твой день?»
«Сложно в этом признаться, но, вроде бы, отлично» – ответила Женя.
«Руки не болят?»
Женя посмотрела на ладони, на которых уже начали формироваться мозоли: «Болят, но это рабочая боль, которая скоро пройдет».
«Мне нравится твой оптимизм, а где Лала?»
«Не знаю, я ее в цеху только днем видела, потом на глаза не попадалась».
Они стояли у входа на предприятие, смотря на территорию за забором. Оттуда периодически выходили другие люди, прощались кивком головы и расходились, но Лалы среди них не было. Серое небо затягивало горизонт, предвещая скорый дождь.
Женя предложила: «Может пойдем? Она наверняка ушла пораньше».
«А вдруг что-то случилось?»
«Если бы случилось, мы бы об этом знали, выходившие бы болтали об этом, разве нет?»
«Ладно, идём».
Женя попыталась приободрить обеспокоенного Владимира: «Нам сегодня дали аванс, ты не хочешь вернуться к кофе?»
«Если честно, хочу, но даже не знаю, есть ли он здесь».
Женя – «Ну ты палку-то не перегибай, мы же не в деревне! Идем, покажу!»
Через полчаса они вышли на берег моря. До этого на пляж они не заглядывали. Волны пытались атаковать бетонный берег, кричали чайки, вдалеке можно было видеть корабли, плывущие куда-то по своим делам.
Владимир удивился: «Я и не зал, что здесь может быть так красиво».
«Чудесно, да? Смотри!»
Владимир посмотрел туда, куда указывала Женя, в нескольких сотнях метров стояли друг за другом старики за маленькими импровизированными прилавками.
«Что они продают? Местные сладости?»
Женя: «Можно и так сказать»
Они подошли к ближайшему дедушке.
Дедушка откашлявшись поприветствовал: «Здравствуйте, молодые люди, кофе хотите?»
Женя протянула купюру: «Два стаканчика, пожалуйста»,
Стаканчики были около двухсот миллилитров, не было ни крышки, ни ложки, да их и не требовалось, культура пития здесь была немного иная – пить подобало сидя, маленькими глоточками, смакуя терпкий напиток. Крепкий кофе, черный, не было ни капучино, ни латте, даже кофе с молоком никто не делал. И упаси боже было спросить что-то на альтернативном, с зефирками или корицей. Они сели на лавочку и начали пить.
Владимир: «Когда ты успела найти это место?»
«Прогуливалась, когда болела, вон по той дороге шла, приметила».
«Поразительно, мы здесь уже сколько? А я кроме дороги от работы до дома, да пары улиц, ничего толком и не видел».
Большая чайка атаковала сидящую рядом девушку, которая тоже пила кофе. Скорее всего, птица приняла стакан за что-то съестное и попытались отнять, но не добилась ничего, кроме визгов от своей жертвы и пролитого на землю напитка. В страхе девушка ретировалось с места происшествия, ретировались оба, если быть точным. Владимир и Женя в это время наблюдали за ситуацией с невозмутимым лицом, а когда герои сценки разбежались, засмеялись. Закат рассекал водные глади, лучи красного солнца пытались проникнуть в морские глубины. Женя положила голову на плечо Владимиру и весь мир будто перестал существовать.
Когда они вернулись домой, Владимир первым делом постучал в комнату Лалы, но ему никто не ответил.
«Странно, похоже, она еще не пришла», – подумал вслух Владимир.
«Может осталась на ночную смену? У нас некоторые так делают», – предположила Женя.
«Знаю, мне рассказывали, просто… странное ощущение!»
«Ты что, за нее волнуешься?»
Владимир – «Нет, просто…»
«Просто что?»
«Это же наш друг, хотелось бы быть уверенным, что с ней все в порядке».
Женя: «Да куда она денется»
В нужный час Женя вынырнула из комнаты и пробралась на кухню за волшебной таблеткой, в это время Владимира уже распирало неприкрытое беспокойство о судьбе Лалы. Поздно вечером, когда большинство в доме уже спало, он услышал шаги по коридору, вскочил и высунул голову, это была Лала: «Ты где была?»
«Фу ты, напугал, гуляла с друзьями».
«Мы тебя ждали!»
Лала – «Зачем?»
Владимир замялся: «Ну, как, думали, может случилось чего?»
«Да что со мной станется?»
«Я, тем не менее, рад, что все хорошо».
«Спи иди, рад он тут, доброй ночи.»
Владимир: «Доброй»
Лала: «Стой!»
Владимир снова приоткрыл дверь.
Лала: «Спасибо, что побеспокоились».
Владимир кивнул, закрыл на щеколду комнату и лёг обратно в кровать.
Женя: «Что там? Она пришла?»
«Да, все в порядке».
«Я же говорила! Что ей будет-то?»
Пронеслась рутинная рабочая неделя, конечно, Владимир никуда не перевелся, ему вообще показалось странным и даже немного постыдным тот факт, что у бригадира ему стало будто бы всё равно, где работать и что делать. Эта непонятная двойственность преследовала его и в другие дни, то ему противно и неприятно, то буквально фиолетово и мир вокруг будто не так и плох. Однако, разгадки на такие перемены в эмоциональном состоянии он найти не мог. Наконец-то и ему перепали его первые деньги, поэтому выходные должны были пройти вне дома, где угодно, но не в этой проклятой комнате.
В субботу Женя пошла гулять, так она сказала, но сама, конечно, пошла за Сомной. Владимир же, после утреннего кофе у море, собирался пойти к Лале, узнать, куда можно съездить, чтобы хорошо провести время.
Отстояв очередь, Женя вошла в кабинет.
Врач: «Какие люди, как я рад вас видеть».
«Доброе утро, я за Сомной!»
«А я и не сомневался, что не ко мне» – почти обиженно ответил он.
«Ну Александр Сергеевич!»
Врач: «О, так вы запомнили, как меня зовут? Подождите, у меня для вас кое-что есть». – Он пошерудил в кармане своего халата и извлек оттуда женские часы. – «Вот, это вам».
«И много у вас там таких часов? На каждую посетительницу?»
«Ну что Вы, Евгения, только для вас или для тебя, если можно на ты».
Женю смущали такие речи, она молча кивнула головой.
Александр Сергеевич: «Вот твои таблетки, но не уходи, прошу, давай просто посидим».
«А как же другие пациенты?»
«От десяти минут от них не убудет!»
Они сидели и почти не говорили, он смотрел на нее, она смотрела на него.
«Признаться честно, я давно таких девушек не видел».
«Каких?»
«Не знаю, как именно это описать, кроме как словом «родственных», когда я тебя увидел, я почувствовал, что ты из моего мира, что я тебя уже знаю, что мы уже вместе».
«У меня вообще-то парень есть».
«Парень? Не муж?»
Женя – «Мы вместе без формальностей».
Врач: «А вот я бы на тебе женился!»
Женя покраснела: «Я не могу».
«Давай прогуляемся вечером, я прошу, просто поговорим, ничего больше».
Женя: «Я не уверена».
«Адрес у меня уже есть, я буду в девять вечера ждать тебя у подъезда, если не выйдешь – твое право, но я буду ждать, так что посматривай на часы».
Женя вышла из кабинета в раздумьях. Столько лет она твердо была уверена, что она не такая, как все, но стоило только проявить к ней совершено традиционный подход, как она тут же растаяла и теперь находится в растерянности. Легко обходить препятствия, когда их нет? Достаточно ли внимания ей удаляет Владимир? Делает ли он что-то для этих отношений? А речь врача про женитьбу – это правда? Значит, для кого-то она вот так просто может быть достойна этого? А часы? Как он так угадал? Она быстро закинула таблетку в рот.
На кухне Владимир с Лалой обсуждали, куда им с Женей можно поехать. Лала настаивала на том, что нужно брать билеты прямо сегодня на вечерний поезд до Орлеи, аргументируя это тем, что билеты именно в этот день стоили максимально дешево, Владимир сомневался и склонялся к тому, чтобы поездка была одним днем, ради экономии на месте для ночлега. Когда Женя вошла когда Лала и Владимир смеялись. Они оба притихли, заметив Женю, которая спросила: «Что обсуждаете?»
Владимир: «Когда лучше ехать, сегодня или завтра?»
Женя: «Сегодня, конечно!» В голове сразу появилась идея, как ей остаться здесь, чтобы встретиться с врачом.
«Ладно, мы пойдем собираться за билетами, спасибо за совет», – сказал Владимир.
Уже в комнате Женя мягко решила уточнить: «А ты не хочешь пожениться?»
«Это с чего вдруг такой вопрос?»
«Просто интересно, как ты на это смотришь».
«В целом нормально, если есть смысл».
Женя – «А сейчас он есть?»
«Не думал об этом».
«Подумай, я не тороплю!» – промурчала Женя и уселась явно в ожидательной позе.
«А в чем ты видишь смысл брака?»
«В ответственности» – выпалила Женя.
«А сейчас мы безответственные? С чего у тебя вообще вот прямо сейчас возник этот вопрос?»
«Просто гуляла, думала, когда в Москве жили, все мои коллеги замужем были…»
«Только не говори, что тебе это нужно, только потому что всем это нужно!»
«Нет, нет, я просто подумала, вдруг…»
«Слушай, у нас сейчас трудный период, давай как-то адаптируемся к новым обстоятельствам, а потом уже будем о браке думать».
«Говорят, если в первый год замуж не позвал, значит и звать не будет».
Владимир: «Я не понимаю, какая муха тебя укусила, ладно бы этот разговор возник в Москве, было бы понятно, почему».
«Почему?»
«Тогда бы это значило, что ты с кем-то про это говорила, так обычно это бывает, живешь себе жизнь, потом тебе начинает что-то не нравиться, но не потому что тебя лично что-то не устраивает, а потому что кто-то сказал, что так оно быть не должно, вот, почему».
«Понятно. Так я и думала. Ну что, идем за билетами?»
«Да»
Они пошли на вокзал. Со стороны дороги не было видно, но за зданием рельсы расползались в разные стороны по всему Паркану. Они взяли билеты на восемь вечера. За пару часов до отъезда Женя пару раз намекнула, что у нее побаливает голова, сделав пару многозначительных вздохов и потерев показательно лоб рукой. Когда пришло время собираться, Владимир спросил: «Что с тобой, голова?»
«Да, сильно болт, может надуло, когда на пляже сидели?»
«И что прикажешь делать? Сдавать билеты?»
«Ни в коем случае! Это же первые настоящие выходные! Поезжай один, я здесь как-нибудь сама».
Владимир отрицательно покачал головой: «Нет, я тоже тогда останусь, полежим дома, почитаем».
«Да как я буду читать, глаза болят из-за головы».
Владимир продолжал настаивать: «Тогда я тебе почитаю».
«Ты так хотел провести свой выходной?»
«Я хотел провести его с тобой, а где – не так важно!»
Женя: «Не выдумывай, собирайся и поезжай, неизвестно, когда потом сможешь».
Владимир: «Это почему же?»
«Живем в такое время, когда непонятно, что будет завтра, что уж говорить о загадывании на больший срок».
«Я не могу!»
«Так! Я сейчас разозлюсь! Ты поссориться хочешь?»
Владимир не хотел: «Ладно, если ты настаиваешь…»
«Собирайся, не переживай, все будет хорошо».
Поезд тронулся ровно в восемь вечера, Владимир залез в самый последний вагон и начал продвигаться, в поисках своего места. Это был проходящий состав, поэтому садиться разрешалось в любой вагон, но потом нужно было пробираться к своей койке. Сквозь вереницу вагонов можно было найти и вполне себе опрятные купе, в которых ехали более зажиточные люди. Добравшись до своего места, боковой нижней полки, Владимир сел и начал рассматривать пассажиров. Справа от его койки снизу спала бабулька и мужчина лет пятидесяти, который уже спал. То, что он спал, слышали все пассажиры, находящиеся недалеко от него. Его громогласный, монотонный храп с завидной периодичностью озарял почти весь вагон. Люди готовились ко сну, читали, разгадывали кроссворды, ужинали. На очередной остановке зашли то ли алкаши, то ли бездомные, поэтому привычный для таких вагонов запах носков вскоре сменился высококачественным амбре новоприбывших.
Женя стояла у окна и думала, нужно ли ей спускаться, часы показывали ровно девять часов вечера. Перебирая аргументы за и против, она вдруг нашла для себя неоспоримую причину выйти к доктору – весь день она проходила с часами, о происхождении которых Владимир даже не спросил, потому что и не заметил. На его девушке появился подарок, но он просто не придал ему значения. Поэтому она вышла, опоздав на пару минут.
Александр Сергеевич сидел в своей машине чуть поодаль от входной двери, увидев Женю он открыл окно: «Евгения, я здесь, садись».
«Мы куда-то поедем?»
«Да, прокатимся по городу».
Когда Женя открыла дверь, из подъезда с тазом воды показалась Лала, которая вылила воду в куст возле входа и зацепилась взглядом с Женей. Лала подмигнула ей, Женя помахала в ответ рукой. Машина тронулась, разметав лужу под колесами в разные стороны.
Женя: «И как вышло, что у тебя никого нет? Разве такая профессия не притягивает автоматически?»
«А кто сказал, что у меня никого нет?»
Женя удивленно посмотрела.
«Шучу, шучу, хотя и не совсем, у меня есть бывшая жена, с которой мы разведены уже пару лет».
«И после неё никого?»
«Ну, как сказать? Были, конечно, случайные связи, как у всех, но…»
«Но к жене есть сильные чувства?»
«Они были, до определенного момента, потом прошли, но я не из тех, кому нужны отношения ради отношений, у меня с юношества так получалось, что если человек надолго, значит это мое, родное, значит хочу жениться».
«Значит, у тебя было много жен?»
Врач: «Нет, одна, когда был юн, закон был против моих желаний, а потом появилась она, первая и пока единственная».
«А почему расстались?»
«Молодые были, много ошибок допустили в браке, в какой-то момент я понял, что с ними уже невозможно ужиться, всему есть свой предел, здесь наступил наш».
Женя не отступала: «Например? Что такого у вас там было?»
«Давай не будем в первое свидание копать так глубоко».
«Это не свидание!»
«Свидание? Я сказал свидание? Сорвалось с языка. Я не спрашиваю о тебе, потому что речь явно зайдет про твои отношения, мне интересно, конечно, но думаю, что это может оттолкнуть тебя, я бы этого не хотел».
Женя смотрела на бегущие за окном фонари: «Расскажи тогда, как ты стал таким врачом? На это где-то учат? Или ты просто фармацевт?»
«На это, это на что? На знание Сомны? Я был в числе тех, кто ее создавал, как автор я не указан, статусом не вышел, но я досконально понимаю, как работает препарат».
«Вот как? Так я катаюсь со светилом науки?»
Александр Сергеевич: «Если тебе так приятнее».
Через два часа основной свет в вагоне погасили, оставив только ночники. Делать было особо нечего, проносившиеся за окном столбы, вереницы фонарей и деревьев укачивали даже быстрее, чем стук колес. Владимир погрузился в сон, ему снилась Москва, тихая улочка прямо в центре, которую украсили к празднованию Хэллоуина. Всюду были натыканы тыквы, магазинчики у своих крылец выставили статуи монстров, город был в ожидании праздника. С ощущением этого самого предвкушения Владимира и разбудила проводница, сказав, что через десять минут поезд прибывает в Орлею, что будет неплохо снять постельное белье и сложить кровать обратно в столик. На выходе два человека несли носилки с телом, на которое накинули простыню. Когда носилки спускали со ступенек вагона, накидка съехала с тела , обнажив лицо бедолаги. Это была девушка, на вид лет шестнадцати. У нее было бледное лицо, а в уголках губ виднелись следы пены, рот ей явно вытирали, но наспех, особо не стараясь.
Владимир сразу проснулся: «Что это с ней?»
Носильщик: «Не знаю, стало плохо под утро, может съела чего, может больная была, нам не докладывают».
Они занесли носилки в стоящий прямо напротив грузовой автомобиль без опознавательных знаков, который тут же уехал. Темнота на улице еще не расступилась. Тем не менее, вокзал Орлеи был подсвечен и больше походил на большой театр, в котором вот вот дадут спектакль. Теплый свет за окнами показывал спешащих на сеанс пассажиров. До заселения в хостел было еще много времени, поэтому Владимир решил осмотреть окрестности у территории вокзала. Почему-то все было оформлено в военном стиле, горел так называемый вечный огонь, стоял мемориал каким-то военным, куча святящихся огоньков подсвечивали кресты-могилы неизвестных солдат. «Интересно, – подумал он. – кладбище прямо у вокзала, разве это нормально?»
«Это нормально!» – как бы прочитал его мысли и сразу же ответил проходящий мимо старик. – Когда-то здесь были сражения, о которых местные вспоминают с великой скорбью».
Владимир: «Вспоминали, теперь-то все вокруг ходят довольными».
Старик морщинистой рукой провел по бороде: «Да, Сомна сделала свое дело, но память все равно жива. Мы воевали за свободу, за право существовать в этом мире!»
«Кто-то пытался это право отнять? Я не местный, не совсем в курсе вашей истории».
Старик: «На границе с соседями у нас есть озеро, это озеро поит и кормит несколько регионов страны, в очередной кризис власти той страны решили перекрыть подачу воды, пришлось действовать».
Владимир усомнился: «Договориться было невозможно?»
«Они недоговороспособны, нелюди там были и всего делов».
«А сейчас ситуация изменилась?»
«Сейчас-то? Сейчас договорились, да».
Звезды на небе начали постепенно пропадать, луна бледнела, розовые блики рассвета сбивались в стаю в попытке победить тьму.
Владимир перевел взгляд на старика: «Так значит, что договориться можно было сразу?» Старик ничего не ответил, тогда он продолжил: «А что у вас тут можно посмотреть?»
Старик: «Город у нас небольшой, но перепад высоты дает ему некие преимущества, во-на на площадку смотровую залезь, узрей град во всем его величии!»
«Это в какую сторону нужно идти?»
«А тут по прямой, сам поймешь, что на правильном пути, когда дорога вверх потянет».
«Спасибо большое, хорошего дня вам!»
Бредя по городу, сложно было подметить что-то воистину уникальное, город казался брошенным, дыры в тротуарах, обвалившаяся краска у домов, мятые, невзрачные заборы, единственное, что хоть как-то притягивало внимание – всюду были плакучие ивы. Деревья в городах не редкость, но именно этот тип растений не так часто можно встретить. В Орлее же их было так много, что герб города просто нуждался в рисунке этого красивого вида. Интересно было и то, что ивы были подстрижены, только в них и можно было увидеть, что кто-то здесь занимается облагораживанием. Дорога постепенно начала идти вверх, пройденные улицы города начали медленно уходить вниз. Наверху открывался вид на город, Вид на миллион, как говаривал один известный интернет-философ по фамилии «Сом», тот самый, который погиб, пытаясь придушить стоматолога. Наверху была пара скамеек с полукруглой крышей, что-то вроде беседки, с которой можно было с комфортом насладиться панорамой. Город тонул в осени, рыжие бестии буквально засыпали его, спрятав всю серость и шероховатость. Не было видно разбитых дорог, старые здания показывали лишь макушки своих крыш, природа постаралась и сделала все, чтобы это место было причиной полюбить Орлею. Вид напомнил Владимиру город Плёс в России, куда когда-то съезжались сотни художников в поисках вдохновения.
Женю в это время уже давно привезли домой, Александр Сергеевич оставил поразительно приятное впечатление, еще больше укрепив ее собственное смятение внутри. Утром, когда она открыла дверь, чтобы направиться на кухню за таблеткой, под дверьми стоял букет цветов с запиской «Спасибо за вечер». Она быстро убрала букет в комнату.
На кухне была Лала и удивленно спросила: «Неужели этот красавчик ночевал здесь?»
Женя покраснела: «Что? Нет, с чего бы?»
«Видела его пару минут назад в коридоре, вчера забирал, сегодня утром тут, выводы напрашиваются сами собой».
Женя выпрямилась, будто у школьной доски: «Мы просто друзья!»
«Конечно, конечно, я даже не сомневалась».
Женя ничего не ответила, просто поставила табуретку и полезла за Сомной в свой тайник.
Лала ухмыльнулась: «Даже стесняться не будешь?»
«А чего мне стесняться, ты про меня знаешь уже больше, чем близкие мне люди».
«И то правда, так скажи, что у вас с этим парнем?»
Женя проглотила таблетку: «Мы просто дружим, ничего большего…пока. Ой!»
Лала многозначительно протянула: «Покаааа. И как ты ему объяснишь?»
«Что?»
«Букет, букет, не притворяйся дурочкой и из меня ее не делай».
«Так и скажу – подарили, что такого?»
«Думаешь таким образом подтолкнуть его?»
Женя: «Я сама не знаю, думаю ли подтолкнуть или…оттолкнуть».
«Вот, что, пока Владимир не вернулся, давай-ка вместе погуляем?»
«Сейчас?»
«А чего тянуть? Погода пока стоит хорошая, надо жить, а не ждать».
«А ты пьешь кофе? Я нашла тут одно место, прямо на пляже».
«Я на улице кофе не пью, но схожу с удовольствием за компанию!»
«Не пьешь? Почему?»
«Привожу свою воду с ручья, лучшее нее пока ничего не пробовала, а ниже опускаться уже не хочется!»
На пляже почти никого не было, Женя: «А ты давно куришь?»
«Я не то, чтобы курю, просто, когда стресс могу позволить себе подымить. Баловство».
«Значит, это не на постоянной основе?»
Лала – «Нет, конечно!»
«А что за стресс, если не секрет?»
«Понимаешь, не получается в жизни все так, как хочется, вроде и пытаешься, а не выходит».
Женя: «Думаешь, у меня получается?»
«У меня нет привычки компенсировать свои беды чужими. Да, вам сложно, но мне от этого не легче».
«У тебя два моих секрета, тебе не кажется, что это немного не честно?»
«И что же ты предлагаешь?»
«Подари мне еще один, скажи честно, тебе Владимир нравится?»
«А я-то думала, чего ты так иногда на меня смотришь? Нет, за это можешь не переживать».
«А я и не переживаю, я интересуюсь».
«А если серьезно, то. – Лала сделала заговорщическое лицо. – На самом деле я не употребляю Сомну, более того, я состою в сопротивлении и мы скоро остановим всю эту вакханалию с одурманиванием людей!»
Женя засмеялась: «Я сразу так и подумала, сразу поняла, что в тебе что-то не так».
Лала засмеялась в ответ.
К назначенному часу Владимир заселился в местный хостел. На временные документы, которые ему выдали в пункте сбора беженцев, даже не обратили внимание, будто так и надо и все уже привыкли. В номере на двенадцать коек заняты, включая Владимира, были все. Однако, самих людей не было. Лишь завал вещей на кроватях выдавал наличие постояльцев. Никто не боялся воровства или воровать здесь было попросту нечего? Владимир заглянул под кровать, в надежде увидеть там место под свои вещи, но все, что удалось там найти – использованный презерватив, который, судя по слою пыли на нем, покоился там никак не меньше месяца. У здания в хостел послышался шум, Владимир вышел посмотреть, в чем дело. Напротив его временной обители был сквер, в котором люди в форме вязали какую-то бабушку, а зеваки рядом стояли и смотрели на это безучастными глазами. Вязали ее жестко, без церемоний, уровень ее опасности, очевидно, был не ниже стаканчика в шлем одного из задерживающих. Подходить ближе Владимир не стал, чтобы не навлекать проблемы, он не в том положении. Бабуля тем временем что-то кричала, пытаясь уловить ее слова, можно было расслышать: «Я хочу чувствовать».
Мужчина в форме огрызнулся и крикнула неё: «Сейчас почувствуешь!»,– затем ударил ее куда-то в бок кулаком. После бабушка уже не кричала, не сказать, что она не сопротивлялась, когда ее уводили, просто делала это в беззвучном режиме, да в мягкой форме. Когда действо закончилось, Владимир подошел посмотреть, что же там было написано на ее плакате, надпись гласила «Сомна убивает в нас людей! Остановитесь». «Остановитесь», – вспомнил мем Владимир из седых годов. Особых эмоций у него это происшествие не вызвало, вполне понятно, что не все хотят употреблять такие препараты, другое дело, что людей здесь особо и не заставляют, разве что на предприятии ему сильно рекомендовали, ну так это всегда так, если организация государственная. Владимир не сразу заметил, что сзади него стоит незнакомец, который так же, как и он сам, устремил взор на надпись с макета старушки.
Незнакомец: «Сама виновата, могла бы жить себе припеваючи».
