Текст книги "Лишний"
Автор книги: Владимир Вечный
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)
Владимира переклинило второй раз за утро: фамилия этой дамы была такая же, как была у Сергея, когда он был здесь, в России, а имя ее совпадало с именем той женщины, сестры мамы Сергея, которую они ждали вчера у коммуналки с забором и домофоновой защитой.
«Извините за такой вопрос, а у вас, случайно, нет сестры, которая погибла?» – решил поинтересоваться Владимир.
«Допустим, а Вам что с того?»
Вселенское чудо совпадений придало силы Владимиру и через боль, почти сквозь слезы, он приподнялся, чтобы занять более приемлемое для диалога положение: «Простите, что я вот так, у меня спина».
Дама ответила: «Да я вижу, не слепая, на алкаша Вы не похожи».
Администратор предпочла не вмешиваться в диалог, хоть ей и нужно было работать. Она сочувствовала Владимиру, поэтому решила дать ему возможность договорить с клиенткой.
Владимир продолжил: «В это, наверное, тяжело поверить, но мы приехали в Тулу искать родственников некоего Сергея Полонского, которого отсюда усыновила семья в другую страну, Ваша сестра, скорее всего, была его матерью».
«Ко мне уже приходила одна, настойчиво распрашивала, вынюхивала, я испугалась, потом она ушла, где-то взяла мой номер и начала доставать звонками, а сейчас, знаете ли, мошенников на каждом углу, пять минут с ними поговоришь, окажется, что и комнату отписала, и себя на органы!»
«Понимаю, но вот вы видите меня в отеле, это чистая случайность, я знаю, кто вы, по вашему, я сюда заселился, зная, что вы однажды сюда зайдете? Мы здесь уже несколько дней!»
Дама призадумавшись вымолвила: «Пожалуй, выглядит как случайность, что вы хотите знать?»
«Место могилы и, если есть, то данные о братьях и сестрах Сергея. Это все, что требуется, он хочет приехать, поплакать на могилу, а своим кровным родственникам оказать поддержку и помощь, если они им требуются».
«Ох, она им точно требуется»
«Как это?»
«У Сергея два брата и две сестры, двое уже совершеннолетние, а двое живут в детдоме».
Владимир парировал: «Но у них же есть вы!»
«Я есть, а что у меня есть? Иногда мне приходится жить в отелях, потому что у нас в коммуналке течет крыша, а ремонтировать ее никто не собирается, ни одна УК не хочет браться за ремонт, дорого, невыгодно!»
«В каком они хотя бы детдоме? Мы были в одном, там все закрыли, нет больше детдома».
«Ну да, нечисто что-то было, их потом объединили, как помню, и перенесли почти в соседнее здание».
Вот охранник сыч, наверняка все знал, но решил сделать отсутствующее лицо. Получив адрес детдома и место захоронения, любезно нарисованное ручкой на салфетке, как в классическом русском квесте начала 90-ых, Владимир снова прилег, пока дама беседовала с администратором, оформляясь в отель. Она была тучной женщиной, поэтому поднимаясь на второй этаж, она сопела и пыхтела так, будто приближается к финишной прямой ультрамарафона.
Когда Женя проснулась и не обнаружила Владимира в комнате, она пошла искать его, сначала заглянула на общую кухню, посетив тем самым ее первый раз за всё время поездки, на кухне странного вида индус что-то старательно оттирал от пола. «Здравствуйте», – на чистом русском, без акцента, сказал он. «Доброе утро!» – ответила она и тут же ушла. Спускаясь по лестнице, она увидела Владимира на диване, долго объяснять ей, что с ним случилось, не пришлось, она знала, что спина – это его ахиллесова пята. Он рассказал ей, что добыл адрес и что можно ехать. Женя задумалась и сказала: «Ну это же точная информация, от самой их тети, значит, можно не ехать, значит можно просто отдать адреса Сергею и возвращаться домой».«Тогда я смотрю билеты на поезд?»
«Давай сначала попробуем добраться до номера, а там и посмотришь». – ответила Женя.
Она, будучи крохой по природе, подставила ему плечо, чтобы Владимир мог встать, оперевшись. У него получилось. Сквозь боль у одного и тяжесть от груза у другого, они минут за десять, с передышками, смогли добраться до номера. Женя переслала все данные Сергею, Сергей прислал в мессенджере пару сотен евро со словами благодарности, путем прикрепления к сообщению EURC.
Глава 3. Скверне быть!
Поезд уходил обратно в Москву с того же вокзала, куда и прибывал из нее. Они долго не могли найти платформу, потому что у РЖД до сих пор какие-то невнятные указатели, похожие на кривые подсказки к отдельному квесту по поиску предметов. Подойдя к охраннику, Женя уточнила, как добраться до нужной платформы. Оказалось, что путь лежал через подземный переход, неприметный вход в который был прямо с внутренней стороны вокзала. Все это напоминало чем-то Санкт-Петербург, нет, не великой архитектурой, а ситуацией, когда ты открываешь рандомную пластиковую дверь, а за ней может быть и вход в метро, и роскошный ресторан. Поезд тронулся, когда часы пробили полдень. Жене пришло сообщение от детектива с координатами и справкой о смерти, деньги пришлось отдать, человек выполнил свою работу. Они сидели на нижней полке, кровать была разобрана в столик с двумя сидушками. Смотря в окно на отдаляющиеся остатки тульских муравейников, которые еще называют спальными районами, они периодически поглядывали друг на друга в отражении. Небо с одной стороны заволокло черными тучами, похожими даже не на дождевые, а на снежные, тогда как вторая половина неба была девственно чиста. Примечательно, что поезд ехал как бы во тьму, несогласно поскрипывая смыканием колес с рельсами. Через полчаса в вагон зашел проводник, чтобы проверить документы, странно, но в этот раз он был не один, с ним был человек в форме и с собакой, он кого-то, выборочно, просил достать и показать сумку, рюкзак, мешок, не всех. Такой контроль обычно проводился при переходе поездом границы одной страны с другой. Проводник особенно долго вглядывался в фото. Когда паренек с соседней койки спросил, в чем дело, сотрудник с собакой сказал, что сверху дали особое распоряжение из-за напряженной обстановки. Владимир плюнул и полез смотреть в интернет, что там такого напряженного могло случиться, раз даже переезд из области в область теперь под таким контролем.
Владимир прошипел: «Да уж…»
«Чего там?»
Владимир читает: «Сегодня ночью на территории западной Европы массово отключился интернет, встало производство, некоторые города, управляемые ИИ через массивные базы, расположенные в облачных хранилищах, остались без света. Страна Орла в поисках причины нашла перерубленные интернет кабели на дне океана и обвинила нас, т.е. Россию, в международном терроризме, в ответ на это Россия укрепила границы своих Арктических владений двумя подводными лодками, которые, как предполагается, могут носить ядерные заряды».
Женя ответила, едва нахмурив брови: «Тогда понятно, чего они вдруг решили усилить, боятся терактов или еще чего-то подобного, кто их знает, что выкинуть могут».
«Достали они, если честно, я родился на пару лет позже после афганской, потом чеченская, потом грузинская, потом еще и еще, а теперь это, мы вообще собираемся спокойно жить?»
«Мне с тобой спокойно».
«Подожди, я сейчас приду!» – Он встал и пошел в сторону комнатки бортпроводника.
Через несколько минут он вернулся, неся в руке пряник: «В Туле побывали, а пряник так и не попробовали, держи, написано вон, «по особому тульскому рецепту»».
Женя развернула вкусняшку и надкусила сверху. Жуя, она пристально читала состав на упаковке и вдруг рассмеялась.
«Анекдот напечатали?» – спросил Владимир.
«Нет, смотри», – она тыкала пальцем в адрес производства, где красовался город-изготовитель Москва.
Часть пути они посвятили игре в города, ложиться, стелить белье они так и не решились, проведя весь путь сидя. К Москве они подъехали, когда уже начинало темнеть. Из вокзала теперь нельзя было выйти просто так, не смотря на то, что была выборочная проверка в поезде. Теперь там стоял отдельный переносной рентген, которые обычно ставят на входе на массовые мероприятия. Из-за того , что он был один, была километровая очередь, начинающаяся буквально от вагонов. Нужно было снять не только металлические вещи, но даже ботинки, хотя они никак не пикали. Без ботинок было холодно, поэтому люди старались снимать их находясь уже перед проходом сканера. В зале пахло носками, не смотря на то, что из дверей на улицу задувал уже совсем не теплый свежий ветер. Пока Женя и Владимир ждали своего прохода, они разглядывали стены вокзала. Все выглядело вполне обычно, кроме странного рекламного щита, который сообщал о том, что в стране Паркан лето заканчивается в ноябре, что нас ждут в гости на вкусную лепешку из тандыра и на поход в горы, где, если повезет, можно даже увидеть снежного барса. Это была туристическая реклама, но первая на памяти Владимира, которая зовет именно в Паркан, будто бы последнее время эта страна все чаще появлялась в поле зрения, тогда как ранее про нее знали всего ничего, не говоря уже о туристическом потенциале. Уже на выходе из зала, пошел ливень, они замерли под козырьком здания, думая, стоит ли бежать до метро или лучше остаться здесь на какое-то время, зато сухими. Телефон обозначил входящее, это писал Антон: «Привет, сегодня был заказ в ваш отель, спросил, там ли вы еще, описал, сказали, что нет, уже уехали, стало быть, как знать, может еще свидимся».
«Странный он какой-то», – сказала Женя.
«Вот этот странный и необъяснимый коннект между людьми, он ведь не только про противоположный пол, иногда по щелчку пальцев понимаешь, что это не твоя женщина, а что это твой друг».
«Смотри мне!»
Владимир, с сарказмом, ответил:«А я-то что? Меня окружают вниманием, я сдаюсь, как крепость под натиском врага!»
В метро волонтеры раздавали памятки о том, как нужно действовать при тревогах, на самом верху листовки было огромными буквами написано «ГЛАВНОЕ, НЕ ПАНИКОВАТЬ!» Сразу так легчало от этого правила, это всегда так и работает: при панике нужно сказать себе «не паникуй», тогда сразу становится хорошо, ни проблем, ни опасностей. Похоже на текст песни, смысл который был в «Если тебе плохо, спой эти строчки и тебе сразу станет хорошо». Если бы! Выкинув выданную листовку в мусорный бак вагона, они уселись в углу и в полудреме ждали, когда окажутся дома. После событий на международной арене, содержаться в коконе уже сил не было, поэтому периодически то один, то второй поглядывали в ненавистные летны, так, одним глазком. Над столицей, наверное, и над всей страной, повисло некоторое ожидательное напряжение, характерное перед запахом глобальных перемен, перемены эти не факт, что будут, но, так называемая чуйка, все равно не давала скучать и била в набат у каждого. Спали плохо, но, пожалуй, это была одна из лучших ночей в их жизни. Она жалась к нему изо всех сил, а он хватал ее так, будто хотел вдавить в себя, чтобы она навсегда осталась частью него самого.
Утром позвонил начальник Владимира, разбудив их обоих: «Привет, ты в городе?"
Владимир, зевая, ответил: «Да, доброе утро, а что такое?»
«Срочно нужно в офис сегодня».
«Хорошо, утром или можно к обеду?»
«Можно к обеду, но чем раньше, тем лучше».
«А что случилось-то? Опять провинился?»
Мы тут, похоже, все в той или иной степени провинились», – сказал и повесил трубку.
Не успев положить телефон поступил звонок от рыжего Дмитрия, коллеги по работе: «Привет, тебе тоже звонил?»
«Ага, уже знаешь, в чем дело?»
«Да как же, скажет он, я только надеюсь, что это не из-за того моего прикола»
«Он, вроде сказал, что виноваты все, так что может с планом по сдаче что-то не так, может накосячили на объектах много, странно, раньше он так не звонил»
«Что, очко жим-жим?»
«Если у тебя не жим-жим тоже, ты бы мне тут с первыми петухами не названивал»
«Ой, ой, да я может просто предупредить звоню, вдруг ты не в курсе»
«Я в курсе, я напряжен, я не знаю, в чем дело, планирую ехать к обеду, а ты когда?»
Дмитрий ответил: «Я уже еду, это ты в отпуске, а у меня там аврал с утра до вечера, не знаю, как и разгребать».
«Возьми грабли из подсобки и пару рабочих рук».
«А ты вазелин для внеплановой планерки!»
«Заметано, свидимся»
«Что, не успел приехать, уже надо ехать?» – спросила Женя.
«Похоже на то. Да я быстро, туда-обратно. Кофе будем пить?»
«А ты не опоздаешь?»
«Зависит от того, сколько времени ты хочешь провести в кровати».
Женя сразу встала и трусцой побежала в ванную комнату. Владимир решил сделать зарядку, точнее планку, но планка пошла не по плану, поясница постучала и громко заявила, что такие маневры лучше отложить на неопределенный срок, куда-то, поближе к пенсии. Владимир позвонил Виталику, чтобы изложить итог поездки, тот уже был в курсе, что всё прошло успешно, но просил рассказать подробнее детали, чтоб каждый раз усмехаться над неудачливостью Владимира и Евгении, когда они получали отказ в очередном месте. На моменте с Полонской он присвистнул и явно был удивлен не меньше, чем тульский шпионский десант.
Кофейня наполнила грудь любимым запахом. Посетителей почти не было, в углу сидел тот самый халявщик, про которого все обычно шутят, мол он заказывает чашку кофе и занимает место до самого закрытия кафе, а так же подросток с маленькой собачкой, из той серии, которая гавкает на все подряд, ровно пока на нее не обратят внимание, тогда смолкает, боится или стесняется, непонятно. Два американо были прям кипятком, поэтому из чашек поднимался пар, который они ловили ртами, в попытках изобразить потом сигаретный дым. За окном бежали на работу прохожие, выглядело все очень суетным, возникало ощущение посетителя какого-то музея, где сквозь стеклянную стену наблюдаешь за интерактивным компьютерным представлением о жизни того или иного вида. В какой-то момент бариста решил сделать погромче новости, которые передавал ящик, прикрученный к стене: «Ночью произошла перестрелка, жертв среди личного состава нет, МИД отправил ноту протеста и потребовал срочно собрать внеплановое заседание ООН».
Владимир опустил голову на стол, лбом уперевшись в руки, Женя, понимающе, прикрыла ему уши ладошками.
К двенадцати Владимир поднимался на двадцать второй этаж для начала предполагаемой экзекуции. В зале для конференций уже галдели другие руководители отделов, но самого Павла Евгеньевича не было, все они были со стаканчиками, по царившему запаху можно было догадаться, что у некоторых внутри был вовсе не кофе или, по крайней мере, не только он.
«Садитесь, садитесь», – сказал босс, выйдя из двери, ведущей в подсобное помещение.
Все уселись на стульях, а некоторые даже замолчали.
Павел Евгеньевич откашлялся прямо в микрофон, что окончательно дало понять всем присутствующим, что само время словить тишину и начал вещать: «Коллеги, из головного офиса пришла новая директива для нашего здания. Точнее, для нашего региона. В рамках развития и передачи опыта, решено было переместить нашу структуру на Алтай с полным штатом. Кроме работников полевого назначения, они останутся. Соответственно, всех вас, но не ваших подчиненных».
Зал загалдел, сыпалось множество различных комментариев в духе: «Какой дурак поедет из столицы в какое-то село?»
Павел Евгеньевич попытался успокоить толпу словами: «Я понимаю ваше недовольство, господа, во первых, меня и самого переводят, во-вторых, зарплаты обещают поднять и доплачивать за отдаленный регион, в третьих – это не навсегда, поработаем там, на нас посмотрят, да вернут обратно!»
Кто-то выкрикнул: «А семьи? А планы?»
Начальник попытался отбрехаться словами: «Планы и у меня были, не поверите, они у всех есть, что касается семей жилья и тд, все организационные вопросы компания возьмет на себя, нас объявили образцом по стране и они готовы платить за то, чтобы этот образец распространял свой опыт по всей территории Федерации».
Люди приутихли, плутая в своих мыслях, что же им выбрать, остаться с большой зарплатой, но вынуждено уехать или быть уволенным? Третьего варианта даже не просматривалось.
Павел Евгеньевич попытался подбодрить замешкавшуюся толпу: «Друзья, это не все новости, есть и хорошие, у каждого будет отпуск, внеплановый!»
«Как так?» – загалдели присутствующие.
Павел Евгеньевич продолжил: «Поясняю, для того, чтобы перевести все документы и базы, которые у нас есть здесь, в архивах, потребуется в районе месяца. Понятно дело, это не доверят абы кому, для этого есть специальные люди, которые будут отвечать за сохранность важных данных. Пока они здесь всё соберут, да так, чтобы потом не запутаться, пока путь, то да сё, у всех вас будет зарплата, все вы сможете подготовиться к переезду, отдохнуть, уладить какие-то дела незавершенные, если таковые у кого имеются».
Информацию о внеплановом отпуске, который будет оплачиваемым люди восприняли намного более благодушно и мысль о переезде быстро сменилась некоторым ощущением почти всеобщего ликования. Хитрый психологический прием почти всегда срабатывал. Владимир тут же вспомнил поездку на теплоходе по городу Калинин, суть была в следующем, сорокаминутная прогулка начиналась с каких-то кустов, болот, голых целлюлитных задниц бабулек на пляже, труб предприятий, которые коптят небо, в общем, за такое платить стыдно, но показывать сорок минут по реке просто больше нечего. Когда от поездки оставалось минут десять, теплоход начинал плыть в то место, где с водной глади, рассекаемой кораблем, действительно можно было узреть что-то интересное. Старинные дома, издалека выглядевшие достаточно ухоженными, в этом месте даже снимали кино, типа «Статский Советник», выдавая провинциальный городок за Санкт-Петербург, по другую сторону находились дома местной элиты, которые проигрывали тому, что на левом берегу, но были не менее необычными, был даже кусок набережной, которую попытались привести в божеский вид. Тактика сводилась к тому, что гости города в итоге уходили с впечатлениями последних мгновений, которые и правда дарили нечто приятное глазу, а мозг автоматически отталкивал три четверти поездки по импровизированному болоту. В этом зале сработал похожий принцип: «Эй, ребят, сейчас вас накормят гвнм, а потом всем по куску тортика» – «Ураааа, тортик».
Пока все шушукались, Владимир думал о том, что ему теперь делать, Москва стала убежищем, подходящим под ощущения этого времени, особого желания тащиться на Алтай не было, где это вообще? Там хотя бы есть унитазы? Единственное, что было на слуху у всех про Алтай – это природа, горы, голубые озера и возможное наличие там секретных бомбоубежищ. Ходила такая теория некоторое время назад, которую активно распространяли в тырнетах, мол, именно в этом регионе находятся специальные помещения для высшего руководства страны на случай ядерного кризиса. Скорее всего, эта информация была полным бредом, но из-за абсурдности вещи в голове почему-то задерживаются намного проще, чем то, что действительно стоило бы выучить.
Уже на крыльце Владимира догнал Дмитрий, он окликнул его еще издали, подбежал и немного нагнулся, чтобы отдышаться, доставая попутно сигарету из кармана.
«А я думал, это Павлу Евгеньевичу не мешает спортом заняться» – пошутил Владимир.
«Да я просто не выспался, всю ночь снилось, как меня увольняют!»
«В сущности так оно и есть».
«Да лучше уж на Алтай, чем на панель!»
«Значит, планируешь согласиться?»
Дмитрий ответил: «А что поделать? Я – птица вольная, куда скажут, туда свободно и полечу, а ты что думаешь?»
«Думаю, нужно посовещаться с Женей»
«Ишь, какие мы важные: «Посовещаться»», – и продолжил: «Напишешь тогда, чтоб знать, смогу ли я там анонимные жалобы оформлять, дабы начальству икалось».
«А то как же! Ты, кстати, как туда, если что, добираться будешь?»
«На своей ласточке»
«У тебя свой скоростной поезд?»
«Лучше, у меня свое не очень скоростное ведро»
Владимир спросил с серьезным лицом: «А чего ж ты на метро, коли есть свое ведро?»
«Может ведрышко и есть, только хочется беречь»
«Ай да Дмитрий, ай да сукин сын» – сделал отсылку к Александру Сергеевичу Владимир.
«Почапал я, жду ответа»
«Так мы-то тебе на хвост упадем? Точнее, на ведро…»
«Может быть».
Владимир пошел в сторону своей ветки метро, Дмитрий в сторону своей, Москва утопала в осени, даря виды лучших картинных галерей, единственное, за что несуразно цеплялся глаз и что явно выбивалось на фоне городских пейзажей: повышенное количество патрулей на улицах города. Двое дежурили прямо перед знанием офиса, Владимир прошел еще минут пять и наткнулся на двух представительниц закона, которые шли навстречу ему, еще через пять минут полицейский уазик вместе с тремя пассажирами можно было наблюдать непосредственно у входа на станцию. Люди в форме, которые должны были давать ощущение правопорядка и безопасности, в итоге дарили тревогу, если они на улицах, если их больше, чем обычно, значит на то есть причины, значит что-то идет не так, но людям ничего не скажут. В прочем, это могла быть просто паранойя, ведь любой приезд значимого гостя в столицу, например, президента соседней страны, мог спровоцировать появление погон на улице, словно грибов после дождичка в солнечную погоду. Или же рядом могло идти мероприятие, требующее повышенной безопасности: турнир, концерт, что угодно. Но голова так устроена, что в первую очередь подкидывает повод для беспокойства, а потом уже требует рациональности и объяснений более приземленных и насущных категориях. Спускаясь под землю, Владимир встретил еще нескольких блюстителей правопорядка, они поднимались вверх, попутно проверяя документы у какого-то иностранного гостя.
Пассажиры вагона, похоже, тоже не оценили повышенные меры безопасности на улицах, потому что лица у сидевших не сияли довольностью. У одного дедушки вообще было карикатурное выражение, будто ребенка чем-то обидели и он корчил гримасу, дабы сказать всем вокруг, что ему что-то не нравится и с этим срочно нужно что-то делать.
Женя в это время уже получила СМС о том, что Владимир скоро будет дома, она решила приготовить обед, зажарив куриные ножки, точнее, стушив, потому что хотя делала она это и в сковороде, она добавляла столько воды, что до конца не было ясно, жареное это или вареное, а если не то и не другое, значит тушеное. Четвертого состояния не дано. Из-за зажженного газа на кухне было очень жарко, окно было открыто на полную, она стояла лицом к нему, нарезая на подоконнике овощи к салату и периодически смотря во двор, где была старая детская площадка с так называемой паутинкой, на которой сидела девушка лет двадцати и плакала. Женя ей сочувствовала и гадала мысленно, что же могло случиться, кажется, она ждала кого-то из их подъезда. В двери заерзал ключ, как обычно, Владимир не смог попасть с первого раза, потому что в подъезде было довольно темно. Ко времени его прихода еда была уже готова. Обед получился восхитительным, за ним Владимир рассказал про новую достаточно смутную перспективу пожить какое-то время непонятно, где. Как ни странно, Женя приняла это положительно, она любила новые места и не видела никаких проблем в том, чтобы по щелчку пальцев пропасть отсюда на долгий период. Она была уверена, что работа для нее найдется и там.. В это плане она была очень боевая и совершенно неотступная, если хочет работать, она будет работать там, где есть возможность, не смотря на трудности. Владимир же не был уверен, что такой переезд это хорошая идея, он только прочувствовал Москву, он только понял, почему этот город для многих стал отдельной родиной и теперь его пытаются оторвать от этого места, к которому он прикипел.
Женя спросила: «Что мы теряем? Это новое место, новые эмоции, мы будем рядом, чтобы поддерживать друг друга».
«Из плюсов только природа, я даже не знаю, будет ли нам там вообще удобно жить».
«Проблема только в этом?»
«В целом, проблема в том, что это не путешествие, в путешествие можно залезть в любую дыру с твердым ощущением, что если она тебе не по вкусу, ты возьмешь и уедешь, здесь же, согласившись, это будет означать крупную перемену и не факт, что положительную».
«Так если не понравится, уволишься и уедем обратно, ты чего? С каких пор ты стал бояться уйти с работы?»
«Как-то не улыбается тратить столько времени, столько сил, чтобы потом сказать: «до свидания» и свалить в закат.».
«У меня заканчиваются аргументы, скорее, придумай их»
«А у меня их и не было, надо ехать, ты права».
Женя вскрикнула: «Ура, мы едем в задницу».
«В задницу с бункерами» – поправил Владимир.
«В задницу с бункерами и весёлым молочником!» – дополнила девушка.
Владимир позвонил Дмитрию и сказал, что едет, Дмитрий сказал, что дорога займет четыре дня, спросил не проще ли взять самолет, Владимир боялся летать, лучше хоть месяц в машине, чем несколько часов в железной птице в тысячах километров над землей. В тот же вечер они начали оповещать всех о скором отъезде, больше всего был недоволен Виталик, который уже через час сидел у них на кухне и пытался отговорить: «Вы что, спятили оба что ли, какой Алтай? Ну ладно, он, ты-то чем думаешь?»
Женя ответила – «Вообще-то я его сама и уговорила!»
«А мы как видеться будем?»
«Ты забыл, братец? Ты постоянно на работе».
Виталий промолчал, в сущности, виделись они и правда редко, но почти тут же нашелся, что сказать: «А там вообще есть хоть что-то для жизни?»
«Горы есть», – вошел где-то сбоку на кухню Владимир.
«Там будете ваш кофе пить? Дикие звери начали туристический сезон?» – исходил подколками Виталий.
Владимир решил его осадить словами: «Решение и так довольно сложное, ты еще тут пытаешься надавить. Не умирать же туда едем, временно все это».
«Не у тебя сестру отбирают»
Женя парировала: «У него, возможно, отбирают кофе, да и город, который только только начал ему нравиться».
«Равноценно, да уж. Да хрен с вами, делайте , что хотите, но чтоб обратно Женю доставил в целости, иначе по другому будем общаться».
«За это можешь не переживать»
«Конечно, когда уж мне за родную сестру переживать»
«Хватит уже, лучше пожелай нам счастливого пути», – ответила ему сестра.
«Ага. И денег на дорожку дай!» – снова ушел в шутку Виталий.
Они попили вместе кипятка с лимоном и Виталий убрался восвояси, он, конечно, и не рассчитывал, что сможет переубедить эту парочку, но лично хотел услышать этот безумный, на его взгляд, план.
Ехать решено было первого октября. Чтобы, во-первых было время для подготовки вещей, на неспешные сборы, на прогулки и прощания с любимыми местами, а во-вторых, чтобы было время освоиться и привыкнуть на новом месте. В последний день перед отъездом Владимир и Женя гуляли по лесу, недалеко от их дома. Это такой парк, который плавно перетекает в большой лесной массив, Сначала, на входе, можно наблюдать все атрибуты цивилизации – асфальтовые дороги, прорезиненные дорожки, тренажеры, кафе, лавочки, столики, даже места для барбекю, но идя вперед, рука человека будто бы покидала это место и все реже касалась природы. Раз, и тропинки превращались в земляные, два, и пропадали из виду мусорные баки, три, и деревья переставали быть вычурно выстриженными и являли людям свою природную красоту. Особо везучим в километре другом от входа удавалось видеть маленьких кабанчиков, а иногда и целого оленя, случилось это, правда, крайне редко, потому что животные предпочитали держаться подальше от венца природы, но всё же иногда в социальных сетях появлялись фотографии и видео ошеломленных путников этого леса, снимающих животных. В лесу пахло хвоей и сыростью, если смотреть в глубину, нельзя было увидеть ничего, кроме кромешной тьмы, скрываемой плотным рядом деревьев. Наверху, на кронах деревьев, сидели вороны и громко обсуждали какую-то последнюю новость.
Женя сказала, мечтательно глядя вверх: «Хотела бы я понимать, что они говорят».
«Вряд ли нам было бы интересно, какая ворона напала на другую ворону и кто теперь будет за нее мстить, а то и выражать озабоченность ситуацией».
Да не, они наверняка говорят о том, что им нужно сделать перед зимой и куда им пора улетать, как не хочется покидать дом».
«Значит, они бы поняли нас, мы бы поняли их?»
«Иначе и быть бы не могло, посмотри на них, обстоятельства давят, но они вместе, они готовы к действиям, они семья…»
Владимир протянул многозначительно слово «Семья»
Некоторые деревья покряхтывали от возраста, наполняя лес странными звуками, будто кто-то нарочно открывает и закрывает несмазанную дверь. Когда они возвращались после прогулки лесной эмбиент постепенно начал разбавляться похожими на спортивные кричалки орами где-то вдалеке. Оказалось, что парке собралась толпа манифестантов. Люди в странных одеждах держали в руках транспаранты и ходили по кругу, здесь явно не хватало Чувака из игры про почтальона, настолько диким и неестественным это казалось. Надписи на дощечках были такими «Спасите мир от Орла», «Нет экспансии врагов, больше дела – меньше слов!» Участвующих было не больше десятка, зато позади стояло несколько автозаков-салатниц, так их называют, потому что внутрь набиваются разные люди, будто это салат. Так же стояли машина скорой помощи и пожарный автомобиль. Женя и Владимир стояли поодаль, наблюдая за происходящим сюром.
«А почему именно здесь да и в такой час?» – спросила Женя Владимира.
«Ты у меня спрашиваешь? Я даже не сильно понимаю, о чем они и кто это»
«Наверное это что-то про события в Арктике»
Владимир ответил: «Возможно».
События развивались с утомительной неизбежностью. Один из манифестантов откуда-то вытащил канистру и начал поливать себя. В этот момент сотрудники органов ринулись в толпу, пытаясь предотвратить поджог. Наблюдающие зеваки до последнего надеялись, что это акт угрозы без действа, но мокрый парень начал чиркать зажигалкой и в одну секунду загорелся. Толпа ринулась к выходу, полиция, пытающаяся сдержать порядок, чтобы никого не задавали, лишь усугубила ситуацию. В панике люди прорвали импровизированный заградительный хаб и сотрудники в жесткой форме начали грузить всех без разбору в автозаки.
Пока полиция делала салат, пожарные тушили истошно орущего на весь парк горящего человека, который бегал змейкой, пытаясь увильнуть от струй воды. Часть зевак стояли по сторонам и снимали действо на телефоны. Соцсети сами себя не накормят. Женя потянула Владимира за руку, почувствовав неладное. Обычно, когда сотрудники были не в духе, попасть могло вообще кому угодно, поэтому нужно было уходить или к другом входу, расположенному на противоположном конце парка или в лес, чтобы подождать и вернуться через какое-то время. Точно она понимала только то, что сейчас нужно валить. Владимир крепко держал ее и смотрел на происходящее с открытым ртом. Через минуту они, митингующие и еще несколько зевак уже сидели в салатнице. Автомобиль был тесный и неуютный, пахло непонятным зловонием, которое поселилось тут из-за того, что ни сиденья, ни пол никто не удосуживался мыть хотя бы иногда. Люди вели себя довольно живо, по крайней мере те, кто участвовали во всем этом действе. Было видно, что для них это какое-то приключение и что они будто бы этого и хотели. Они делали фотографии, обменивались номерами и вели себя так, словно это какая-то игра, а не то, что гипотетически может навсегда испортить им жизнь. Остальные, случайно затронутые, были поникшими и явно жалели, что не воспользовались шансом удрать, когда такая возможность была.
