Текст книги "Русь многоликая"

Автор книги: Владимир Скворцов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 30 страниц)

Глава 10

   Русское царство, 730 г.

   Царь Боян

   По большей части мы живём мирно, и это вызывает у меня определённое беспокойство. Нет, дело не в том, что хочется кого-то убить, завоевать или расширить свою территорию. Нам ещё и собственную не удалось полностью обустроить и нарастить нужную численность населения. Беспокойство связано с отсутствием боевого опыта у армии. Хотя пограничных стычек происходит множество, но в них задействованы далеко не все полки.

   А на сегодняшний день мы держим постоянно в строю сорок тысяч пехоты и пятьдесят тысяч кавалерии, легкой и тяжёлой. И не менее двадцати тысяч во вспомогательных частях. Очень тяжело для казны содержать такую армию. И поэтому хочется, чтобы эти расходы оказались не напрасными и наши войска могли успешно противостоять противнику. Самое простое, что делается – поочерёдное участие различных подразделений в пограничных стычках.

   Части, проходящие службу на границе, постоянно меняются, благодаря чему многие получают необходимый боевой опыт. Проведение учений также способствует накоплению войсками если не боевого, то опыта маневрирования, перемещения и совместных действий. Так что войска не сидят в покое, а либо проводят марши, либо помогают в строительстве крепостей.

   Это особая статья, практически вся граница у нас прикрыта крепостями и острогами, в каждом из них, более-менее крупном, стоит не менее пятисот воинов. Именно они сдерживают большей частью кочевников. Обойти их конечно можно, но вот потом приходится в любой момент ожидать удара в спину. Как правило, противника, обошедшего укрепление, преследовали воины из двух-трёх крепостей.

   А штурмовать крепости кочевники не умеют, и поэтому остроги служат эффективным средством сдерживания чужаков, позволяя защищаться малыми силами. Так что примерно половина наших воинов постоянно находится в крепостях на границе или в рейдах в Диком Поле. И снять их быстро и просто не получится. Но в дополнение к нашей армии при нападении врагов мы можем поднять ещё столько же ополченцев, уже отслуживших в армии и занимающихся мирным трудом.

   Семьи у нас большие, меньше десяти человек не бывает. После последней победы Славена над хазарами все убедились, что армия сможет их защитить от любых врагов, и детей стало рождаться ещё больше. Скоро придётся подумывать о расширении территории. Хотя тут и думать нечего, у нас один путь – на восток и на юг, где располагаются земли наших предков. Но ещё не время для этого, нет, не время.

   А пока строим крепости, ставим города и веси. А также церкви и мастерские. Храмы у нас служат не только как место общения с Богом, но при каждом из них уже при строительстве делается специальный пристрой, в котором священники обучают детей грамоте и счёту. Всех учат русской, а особо умных и одарённых – ещё и греческой. Так что весь народ у нас грамотный.

   В каждом новом поселении церковь возводят одной из первых, в каждом остроге хоть маленькая часовенка, но есть. Жизнь на новом месте начинается с молитвы Богу, и это даёт результат – Он никогда не оставляет своих детей без поддержки. А это самое главное, защитить мы себя и сами можем, каждый мужик прошёл обучение в армии. Не зря русы называют себя народом-воином, вот и передали своё умение всему народу русскому.

   А оно часто оказывается необходимым, особенно тем, кто живёт на границе. Но это в тех местах считается само собой разумеющимся, как умение ездить на лошади. Ладно, пора на встречу с советниками, надо обсудить наши дела.

   – Давай рассказывай, Бажан, какие последние новости приходят с границы и чем армия живёт.

   – Что-то надвигается, государь, – так начал советник. – Сейчас на границе всё тихо и спокойно, но разведчики доносят о том, что чаще стали кочевники через неё переходить, рыщут, будто волки по нашим землям, и ищут, куда бы вцепиться. Да и многие опытные вои говорят о том, что не к добру такое затишье, будет буря.

   – И что ты предлагаешь делать, Бажан?

   – Ничего, государь. Всё возможное уже сделано, воины все обучены, молодняк отвели в середину земель наших, на границе остались только опытные вои. Все ждут, что будет дальше, ничего другого нам не остаётся.

   – А ты что скажешь, Дедята? Ты должен следить за кочевниками.

   – Скажу. Начинается какое-то шевеление в дальних степях на востоке. Как обычно, появляется новая сила и заставляет всех двигаться, освобождая ей место. Зашевелились печенеги, они за Яиком и дальше на восток кочуют, вроде бы кто-то их со своих мест пытается согнать. А они в свою очередь начнут двигать мадьяр (угров). Тем деваться некуда, свободно кочевать им можно только возле морей, вот туда они и пойдут, если хазары пустят.

   Те давно с ними дружбу водят, скорее всего пустят, но на земли возле нашей границы. А может, направят и нас пощипать, нет у нас мира и дружбы ни с хазарами, ни с мадьярами. И те, и другие – обычные кочевники, ничего делать не могут, только скотину пасут и других грабят. За счёт этого и живут. Но воины добрые, воевать с ними надо всерьёз.

   – Значит, ты думаешь, хазары нас опять проверять будут?

   – Пока нельзя точно сказать об этом, государь. Но недовольство сложившимся положением вокруг наших границ только усиливается, все хотят добраться до сладкого куска, каким представляется русская земля. Как я говорил, мы начинаем перекрывать хазарам все возможные доходы. Ведём торговлю с армянами и арабами, сели на Великий шёлковый путь, да к тому же перехватили торговлю с западными странами, затронув интересы Византии.

   Сейчас, после того как мы построили на Днепре городище Киев, наши ладьи стали напрямую ходить на Балтийское море и в верховья Дуная, в Богемию. Теперь мы начинаем перехватывать всю торговлю, что идёт с востока на запад, что уменьшает доходы каганата и Византии. Ведь раньше караваны шли через Персию и земли Византии, а теперь часть из них идёт северным путём – минуя эти земли напрямую на Рус, а оттуда ладьями сразу на Дунай, где и идёт настоящая торговля. Купцам спокойней и выгодней, да и нам прибыток.

   Поэтому нас попытаются с этих караванных путей убрать, и к такому надо готовиться. Думаю, это произойдёт не завтра, но случится обязательно. Сейчас – то хазары грабят арабов, то в отместку арабы нападают на хазар, но рано или поздно арабы победят. Не сможет этот каганат, в общем-то не очень большое государство, противостоять всей силе арабов. Да к тому же, хазары – обыкновенные кочевники, нет у них ничего своего, кроме табунов.

   А остальное добывают разбоем и грабежами. Но этим они и опасны, в любой момент могут всё бросить и уйти на новое место. Правда говорят, что поставили они для своего кагана город в устье Итиля, но пока точно неизвестно, наши купцы такого ещё не видели.

   Так что, если не настоящая война, но большой набег, чтобы прощупать наши силы, скорее всего, будет. И организует его Византия, заплатив хазарам, а уж те привлекут мадьяр и печенегов. А прикроют этот набег переселением мадьяр в степи около Дона. Вот к этому, на мой взгляд, и надо готовиться. И пока есть время, надо поступить так же, как Славен – он не стал ждать никого и поставил крепость Рус.

   – Ну-ка, ну-ка, что ты задумал, Дедята?

   – Нам надо поставить две крепости – в устье Дона и в устье Днепра. Тогда мы полностью возьмём под свой контроль эти реки. Постройка таких крепостей вызовет общее недовольство и возможно приведёт к войне или набегу. Хазары закричат, что это их земли, и потребуют города срыть, или будут грозить войной. Но её и так не избежать, воевать придётся в любом случае, но крепости уже будут стоять и защищать наши реки.

   – А что, хорошая идея! Тогда ты и займись организацией строительства, а Бажан тебе поможет.

   – Ещё хотел добавить, государь. Пришли в каганат новые порядки, иноземные священники уговорили кагана Булана принять новую религию. Богу Яхве он теперь молится, отказавшись от веры своих предков. И видимо, под влиянием священников заставляет всех делать то же самое. Не к добру это. Как всё повернётся, сказать не могу, но многое должно измениться. Как – время покажет.

   Троян, десятник, Дикое Поле

   Нас уже ждали, видимо, где-то раньше кочевники заметили наш отряд и сумели подготовить засаду. Спасли нас только опыт и чутьё Храбра, движущегося впереди всех, а также то, что все были готовы к любым неожиданностям. Как потом рассказывал Храбр, он и сам не понял, что заставило его уйти в сторону от небольшой рощицы на нашем пути. Обычно мы в таких местах устраивались на обед, но в этот раз Храбр изменил привычкам и взял повод вправо, объезжая лесок.

   Хотя выскочившие из леса два десятка конных стали для нас большой неожиданностью, я среагировал вовремя и скомандовал отход, мы успели повернуть назад, и началась вечная игра со смертью, которая ведется в степи постоянно, и в которой успех сопутствует тому, у кого лучше кони, умение, и кому улыбается удача. Сейчас она пока была с нами, степняки поторопились и выскочили из засады слишком рано.

   Молодые, наверное. Между нами оказалось около ста метров, и это давало нам определённую надежду, хотя с самого начала преимущество было за степняками. Их кони свежее, а мы двигались уже с самого утра. Да к тому же нас немного сдерживали заводные и вьючные лошади.

   И началась гонка, в которой победитель получал жизнь. Трава доходила лошадям до живота, и в этом была дополнительная опасность – неизвестно, что там под ней, и попади нога в яму или какую-нибудь норку, гонка мгновенно закончится. Но останавливаться нельзя. Так что приходилось только молиться и надеяться на лучшее.

   Ветер, напоенный запахом степи, сводил с ума, кони парили над травяным покровом, и всё это под бешеный стук сердца, бьющегося в такт лошадиным копытам, отмеривающим мгновения твоей или чьей-то чужой жизни. Это степь, и здесь выживает самый сильный, умелый и удачливый.

   Кочевники потихоньку приближались, что ни говори, но никто не сравнится с ними в верховой езде. Но не всё так просто, а степь любит играть как с охотником, так и с его жертвой. Я достал рог, и хоть это несколько снизило скорость моего движения, подал сигнал.

   Та – тата – та – разнёсся над травяным морем громкий, низкий звук. И ещё раз – Та-тата-та. Теперь надо выиграть время. Я немного довернул в сторону и направил коня к месту нашей предыдущей ночёвки. Лишь бы лошади выдержали эту бешеную скачку. Надо пересаживаться, хоть это и потеря времени. Подтянув к себе заводного коня, на ходу перескочил на него, не зря подобный приём отрабатывается каждым воином, порой по-другому сменить усталую лошадь не удаётся. За мной и другие начали менять своих скакунов.

   Увидев это, кочевники довольно заулюлюкали, они поняли, что наши кони устали, и у них есть хорошие шансы на победу в этой гонке. Пришлось доставать лук, и хоть это опять несколько снижало скорость, начать стрелять в преследователей. Расстояние до них было ещё достаточно велико, попасть в кого-то я не надеялся, а вот попытаться заставить их немного снизить скорость, уклоняясь от стрел, стоило. Несколько дружных выстрелов с нашей стороны, и кочевники действительно чуть-чуть отстали.

   И снова гонка под голубым небом и безжалостным солнцем, встречный ветер с запахом полуденного разнотравья, пересохшие губы и тихий звериный рык, рвущийся из горла, постоянный контроль расстояния до преследователей и парящие в высоте стервятники в ожидании проигравшего. Опять стрельба назад на ходу, но в этот раз отогнать степняков не удалось, они всё ближе и ближе, сами не стреляют, живьём будут брать. Если сумеют.

   И тут буквально за соседними холмами, справа и слева раздались такие же звуки рога, и из травы, скрывающей лежащих коней и всадников, поднялись с обеих сторон от нас по десятку конных стрелков и начали обстрел с расстояния пятидесяти метров увлёкшихся преследованием кочевников. Они сразу поняли, что попали в засаду, и попытались развернуться, но никто им этого не позволил.

   По степнякам ударили с трёх сторон, мы тоже успели развернуться и кинуться в сечу, долго сдерживаемый рык перешёл в настоящий рёв, и началась конная сшибка, меч против меча, конь против коня, удача на удачу. Принять удар на щит и отвести его в сторону, нанести свой, косой снизу, нет, не достал, верткий, гад, ускользнул! Но пока он уворачивался от меня, его достал Храбр. Посыл вперёд, и прикрыть его, со спины на него атака, а я принял меч кочевника на свой щит и достал врага в голову.

   И сквозь пересохшие губы и горло, рычание и крики, идёт схватка за жизнь, которая достаётся победителю. В этот раз повезло нам, хотя начиналось и не в нашу пользу.

   Кормщик Вольга, крепость Рус

   Вот и добрались до родной земли. Дорога оказалось на удивление спокойной и однообразной. Земли, расположенные ниже устья Камы, не освоены, они представляют собой обычную степь, хозяевами которой являются стада диких животных и стервятники. Конечно, это очень красивые места, но в них надо уметь жить. И в одиночку человеку там не выжить. Так что пока они остаются предоставленными сами себе.

   Изредка можно видеть на значительном отдалении в степи пасущиеся стада и дымки от костров кочевников, пригоняющих сюда на откорм свои табуны. В отличие от нас, русских, строящих свои поселения на берегах рек, степняки такому правилу не следуют, они живут вместе со своими табунами и стадами. Правда, на левом берегу Волги появляются отдельные небольшие поселения, это булгары привыкают к новой жизни.

   Они являются одним из осколков Великой Болгарии, развалившейся после смерти её основателя. Тогда часть степняков приняла власть хазар; другие ушли на Дунай, и теперь там есть государство Дунайская Болгария; ну а некоторые выбрали для жизни эти земли и организовали своё государство – Волжскую Булгарию. К моменту их прихода Славен уже поставил крепость Рус, так что булгарам пришлось обустраиваться ниже неё, и Кама осталась под нашим контролем.

   Первоначально они попытались вытеснить нас отсюда, но вскоре стали радоваться, что им вообще позволили жить. Ужиться с новыми соседями для нас оказалось совсем не трудно, тем более, что они и раньше располагались рядом с нами, только южнее. Постепенно булгарам пришлось менять свои привычки. Дело в том, что зимой снега здесь выпадает гораздо больше, чем в южных степях, а уйти отсюда просто некуда.

   Поэтому, чтобы прокормить своих животных в это время, приходится делать запасы сена и зерна. А их где-то надо хранить, так что появились сначала зимние стоянки, а потом на их местах и постоянные поселения. Булгары оказались хорошими хозяевами и быстро освоили земледелие, обеспечивая своих животных нужными кормами, да и торгуя излишками с нами.

   Кроме обработки земли они научились и многим другим ремёслам, так что теперь у нас рядом появились соседи, крепко севшие на землю, хотя значительная их часть продолжает кочевать, правда уже только в летнее время, возвращаясь зимой в свои поселения. Сейчас булгары начинают потихоньку выходить на берег Волги, учатся жить на воде, строят лодки и мечтают о торговле по всей реке. А судя по их энергии и целеустремлённости, ждать этого следует в ближайшее время.

   Но я несколько отвлёкся. Так вот, правый берег Волги почти пустой, только возле самого её устья хазары стали строить свой город, называется он Итиль. Вот это действительно плохо. Раньше мы свободно выходили в море и отправлялись торговать к арабам или в Баку. Теперь всё станет гораздо сложнее, хорошо, если удастся отделаться пошлиной, а то могут вообще проход закрыть.

   Купцам этот маршрут нравится. Они всегда с него возвращаются довольные и с прибытком. Да им вообще любой маршрут нравится, с которого они возвращаются с прибылью. Но наши основные товары, меха и мёд, везде её дают. А за эти годы куда только мне не пришлось добираться – к арабам, ромеям, армянам – везде ходил. Добирался к балтам через Днепр, Припять и Вислу или Неман. Ходил и по Дунаю, к его верховьям, бывал у греков.

   И чего только в эти края и оттуда не возил. Туда – меха, мёд, кожу, оружие, хорошо его, кстати, принимают, рабов, то есть кочевников, захваченных в плен при их набегах на нашу землю. А обратный товар зависит от места, но если вспомнить всё, то грузился земляным маслом, медью, оловом, серебром, вином. А также многим другим – тканями разными, шелками и сукном, посудой чудной, фарфор называется, всякими беглыми, чаще всего это были учёные с их книгами и инструментом, монахи, да мало ли кого судьба отправит в дальнюю дорогу или в изгнание.

   Румон, школа во дворце Бояна

   – Прав был великий Абу Мусса Джафар ал Софи, когда говорил, что любую вещь можно разложить на более простые части, надо только понять, как, – проговорил человек, наблюдая как из медного кувшина, стоящего на огне, по трубке, пропущенной через холодную воду, выходит какая-то жидкость. – Его труд о перегонке открывает безграничные возможности по изучению этого мира.

   Странный человек, имя которого местные жители, следуя своим привычкам, сократили до Набиб, был из Багдада. Но так уж сложилась судьба, что он был вынужден бежать подальше от своей родины, и при этом благодарил Аллаха, что ему подвернулась русская ладья, позволившая оставить между ним и его преследователями море и непроходимые неизвестные земли. Попав к этим людям, не в плен, а в качестве учителя, он продолжил свои попытки познания мира и изучения различных веществ.

   Ему в этом нисколько не мешали, тем более, он здесь такой не один, их было много из самых разных стран, все нашли прибежище в этой земле, спасаясь от своих бед. Они казались вполне безобидными, и чудаки, каковыми их считали местные жители, никаких дополнительных хлопот им не доставляли.

   У каждого из живших здесь умников оказалась схожая судьба, многим из них пришлось срочно покинуть свою родину, хотя были и такие, кто после длительного раздумья переехал сюда добровольно. Русский царь давал всем жильё, кормление и возможность свободно заниматься любимым делом. За это он только просил готовить учеников, обучать их известным чужакам наукам, передавать им свои знания и умения, и если будут интересные открытия, сообщать самому царю.

   Несмотря на довольно большое количество учёных и мастеров, мало у кого получалось обрадовать русского царя. И вот Набиб был близок к тому, чтобы попасть в число тех, кому это удалось. А всё как произошло – решил он земляное масло, как описывал мудрый Джафар ал Софи, подвергнуть перегону. И получил какую-то воду, которая хорошо, ярко и жарко, горит.

   Гораздо лучше, чем масло. И можно её в светильниках использовать, а можно в горшки заливать и метать во врагов, тогда они сразу загорятся, испугаются и убегут. Вот какую воду получил Набиб, и об этом он расскажет русскому царю.

   Крепость Рада, корабельщик Ермил

   С берега ладья выглядела ничуть не хуже, чем смотрелась во время движения. Она была достаточно большой, двадцать один метр в длину, пять в ширину, шестнадцать весёл, по восемь с каждого борта, одна мачта с косым парусом, легкая, быстрая, ходкая – это была лучшая ладья, созданная Ермилом. В неё он вложил всё, что узнал о ладьях за всю свою жизнь. Плавал он много, по самым разным водам и морям, и везде смотрел на ладьи, в каждой из них, пусть даже выглядевшей разбитой и неуклюжей, находя множество достоинств.

   Восхищали его северные лодки своей крепостью и простотой; южные галеры – быстроходностью и удобством, защищая своих пассажиров от капризов моря; арабские – манёвренностью и способностью ловить любой ветер. За свою жизнь ему приходилось побывать в самых неожиданных местах, идя порой с караванами по пустыням и занимаясь не тем, чем должен настоящий корабельщик.

   И везде он учился у местных мастеров – как делать корпуса, какой использовать парус и как им управлять, как должна двигаться лодка при любой погоде. Многое сумел перенять у заморских мастеров Ермил и вот теперь построил ладью своей мечты, в которую вложил всё, чему научился за эти годы. Её корпус был сделан из отдельных досок, лежащих друг на друге, и скреплён вицей, так поступали мастера на севере, у ладьи было две палубы, одна нижняя, закрывающая трюм с грузом, на которой располагались гребцы, и верхняя, закрывающая все внутренние помещения от волн, непогоды и случайных стрел.

   Груза ладья могла принять до двухсот тон, правда садилась при этом достаточно глубоко и значительно теряла манёвренность и легкость хода. Косой парус позволял легко двигаться в любом направлении, хоть против течения, даже при незначительном боковом ветре. Для движения ладьи хватало двадцати человек, но она могла перевезти дополнительно сорок-шестьдесят воинов и несколько лошадей в трюме.

   Лучше всего она подходила для походов в дальние края, в том числе и по морям, но это ещё предстояло доказать. А пока Ермил ловил восхищённые взгляды купцов и воинов, очарованных новой ладьёй, и завистливые – других корабельщиков, приготовившихся потерять заказы на свои изделия. А Ермил обдумывал, как он назовёт подобные ладьи, просилось название струг – скользящий по волнам. Или можно сделать его меньше размером, без палуб, и назвать стружок.

   Тысячник Ждан, крепость Ворскла

   – Идут вороги, там, где мы и думали, – сообщил мне сотник последние вести от разведчиков.

   – Ладно, значит, потом там поставим ещё один острог, чтобы другой раз неповадно было. Сколько народу отправилось в поход?

   – Тысяч десять, может быть, немного больше. Идут мадьяры, печенеги, хазары.

   – Значит, в набег пошли, решили пощупать, где ударить можно.

   – Похоже на то, – ответил сотник.

   – Ну что же, пора и нам показать, что мы можем воевать. Значит, отправляй гонцов в острог Заставный, пусть готовят свой отряд и выходят через два дня. Сам поведёшь такой же из нашей крепости. Что делать – вы знаете, мы про это говорили. Напоминаю – вы должны держаться позади кочевников и ударить им в спину в подходящий момент. Вас не должны найти.

   Я отправлюсь в острог Тушна, там собраны вои, которые должны встретить орду, рассчитываю, что это произойдёт в одинокой пади, там место подходящее, его никак не пройти, кругом леса, и там самая удобная дорога. Разведчики должны следить за кочевниками и знать о каждом их движении. Ко мне с новостями тоже постоянно отправляй гонца.

   – Понял, воевода, через два дня оба отряда выйдут вдогон кочевникам.

   Тысячник Ждан стоял на холме и оглядывал выстроенные у его основания войска. Первой врага должна была встретить пехота, три тысячи воинов в кольчугах, прикрытые щитами и ощетинившиеся длинными копьями. Перед ними, на расстоянии ста пятидесяти метров, в несколько рядов было устроено заграждение из толстых жердей, не позволяющее разогнаться кавалерии. Лошадь – умное животное, она не пойдёт на забор или препятствие, а остановится.

   Этого и будет достаточно. Атаковать ощетинившуюся копьями пехоту можно только пехотой, а её у степняков нет. Ну а вставшую кавалерию пехота сама расстреляет из луков и самострелов. В тех же местах, откуда может стрелять вражеская конница, рассыпан чеснок, да и сама пехота сможет обстреливать стрелков со своего места.

   На холме стояла артиллерия, баллисты и метатели. Ну а по бокам располагались отряды легкой кавалерии, готовые расчищать дорогу для тысячи латных конников, стоящих в засаде. Так что всё должно было получиться как задумано, тем более, что разведчики уже не один день не давали покоя орде. Вот и сейчас из-за леса выскочила сотня конных стрелков, ведя стрельбу по чужакам и уходя от любой непосредственной атаки.

   Правда, кочевники нападали только для вида, их главной задачей было отогнать лучников и прекратить обстрел. Стрелки действовали вполне привычно – налетали, выпускали несколько стрел и уходили обратно, не ввязываясь в бой. Несколько раз степняки пытались их преследовать, но сами попадали в засаду. Так что вся орда уже не один день шла под постоянным обстрелом днём и ночью, не зная покоя. Но конец этому казался близок, кочевники, выйдя из леса, увидели ровные ряды пехоты, перекрывающие дорогу дальше вглубь земель русских.

   Значит, надо их смять, завалить стрелами, и тогда будет открыта дорога к богатым поселениям, где усталых воинов ждёт сытная еда, добыча и пленные девки. Но что происходит? Отряды, попытавшиеся выйти на удобные для обстрела места и закрутить привычную карусель, засыпая противника стрелами, вдруг лишились всех коней. Вернее, кони есть, но не могут ступить и шагу. Да и сами стрелки находятся под ливнем стрел со стороны пехоты. А тут ещё и камни летят, выбивая за один раз по несколько воинов.

   Ждан смотрел на согласованную атаку и оценивал действия своих воинов. В конечном результате он не сомневался, не этой орде тягаться с воинами, занимающимися своим делом не один год и подготовленными именно к такой войне. А храбрости и доблести русским воям не занимать. Теперь врага уже серьёзно потрепали, и он находится в смятении. Значит пора, сигналы из рога перекрывают крики воинов и скрежет железа.

   Атака тяжёлой конницы в бок и лёгкой в спину. Всё, конец орде, на радость торговцам рабами.