Текст книги "Русь многоликая"

Автор книги: Владимир Скворцов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 30 страниц)

Глава 4

   Городище Алатырь, 502 г, кормщик Ерофей

   Мы успели добраться до поселения буквально накануне ледостава. По реке уже шла шуга, когда ладья причалила к берегу напротив ворот. Первой к нам навстречу рванулась Невея, но заметив, что в ладье всего шестеро и нет ни Колота, ни Мала, буквально замерла. Пришлось мне самому бежать к ней навстречу, трясти, приводить в сознание и кричать:

   – Живы они, живы, да услышь ты меня и не вздумай умирать. Живы и Колот, и Мал. Они должны скоро прибыть, по земле идут, стадо гонят. Негорад, дай воды, в чувство надо привести.

   И только когда плеснули холодной речной водой ей на голову, Невея стала что-то понимать. До неё дошло, что мы прошли другой дорогой, а остальные будут немного позже. Слава богам, что хоть не померла от расстройства.

   А потом был пир, устроенный людьми по поводу нашего возвращения, долгие и подробные рассказы обо всём произошедшем в пути и о победе над кочевниками. Особенно всех заинтересовала добыча и сообщение о желании Колота основать новое поселение. Но я не стал особо рассказывать про планы, пусть сам старшой об этом говорит. А вот слухи о хорошей добыче быстро разошлись по окрестностям и вызвали неподдельный интерес.

   Городище Алатырь, 502 г., Невея

   Боги, о боги, слава вам, распоряжающимся нашей жизнью, примите от меня приношение и будьте милостивы. Всем вы владеете, всё вы можете, всесильны и всемогущи, внемлите молитвам одинокой женщины, просящей лишь вашей защиты, не для себя, а для своего мужчины и детей.

   Род всемогущий, всё создано тобой, в тебе источник всех сил и могущества, славлю тебя и припадаю к тебе, яви самую малость своей доброты к твоим чадам. Ты создал этот мир, ты населил его тварями и людьми, ты дал каждому человеку свою половину, чтобы вместе они составили единую силу и славили твоё могущество. Так не дай пропасть голосу преданных чад твоих, Невеи и Колота, сохрани жизнь мужа моего в горячей сечи и в трудах праведных, облегчи его путь и доведи до моего порога.

   Лада, матушка, слава и тебе за твою любовь, моё преклонение перед тобой не знает границ, ты создаёшь лад во всём мире, в небесах безмерных и глубинах непостижимых, везде твоя сила поддерживает в мире чистоту и порядок. Так не дай пропасть, поддержи, доведи мужа моего до дома, не дай умереть моей любви, не дай умереть любви моих детей, да пусть пребудет с тобой сила и преклонение всего живого на земле!

   Солнышко красное, Даждьбоже всесильный! Твои лучи дают свет всему миру, твоя сила заставляет жизнь пробиваться через любые преграды, даже самое маленькое зёрнышко под твоими лучами может преодолеть любой твёрдый камень, ты показываешь путь и позволяешь путнику идти от края мира до края. Так не оставь моего мужчину, дай ему сил преодолеть дорогу, по которой его ведёт долг и любовь к людям. Не оставь его без поддержки!

   Матушка Жива, богиня жизни и Света Родового! Ты наполняешь мощью лучи солнышка красного, порывы ветра могучего, бег воды прозрачной. Ты везде, в любой малости, живущей на земле, есть твоя частица, ты есть и светлым днём, и тёмной ночью, в лютый мороз и знойный полдень. Ты всё видишь и всё знаешь, так не оставь умирать мою любовь, дай силу моему мужчине одолеть его дорогу, и мы вместе будем и дальше славить тебя.

   Казалось бы, ещё не отзвучали слова этой молитвы, как их подхватил лёгкий ветерок, намереваясь донести до слуха богов, а тела измученной длительным ожиданием женщины, распростёршейся у подножия идолов, равнодушно взирающих на неё, коснулся луч солнца, пробившийся сквозь тучи, и словно погладил по голове и обогрел надеждой застывшую в ледяном ожидании душу.

   Городище Алатырь, 502 г., Мал

   Нельзя сказать, что перегон нашей добычи из приволжских степей в сурские леса стал чем-то выдающимся, но потрудиться нам пришлось немало. Отправились мы в дорогу вшестером. Дядька Колот, я, лучники Громол и Зван, а также те двое пешцев, Кисек и Везнич, участвовавшие в налёте на кочевье. Конечно, передвигались мы на лошадях, но очень медленно, берегли животных, тем более, им надо было ещё и кормиться.

   Дядька всё время опасался нападения, так что мне приходилось постоянно осматривать дорогу по ходу впереди, а также с боков и сзади. Но хоть и медленно, до поселения Ставра мы добрались вполне спокойно. Уже стало достаточно холодно, порой в воздухе начинали кружиться белые мухи, и земля промёрзла. Трава ещё была, так что скотина пропитание себе находила, а сейчас для нас это стало главной заботой.

   По сути дела, мы сами превратились в кочевников, но все понимали, для чего это делалось. Нам нужно было показать всем результат нашей затеи. Ведь для многих, как говорил дядька, месть сама по себе остаётся просто желанием, причём не всегда осознаваемым. Были конечно такие как мы, воплощением мести для которых служили трупы врагов, но далеко не все воспринимали её в таком вот виде.

   А вот табун лошадей и стадо овец вызывали совсем другие чувства, причём в первую очередь среди старейшин. Конечно, были и среди них желающие уничтожить кочевников, хотя никто при этом и не думал отказываться от такой добычи, считая её непременным условием мести. Нам о таких рассуждениях много дядька рассказывал при ночёвках в пути. Он ведь не только учил нас владеть оружием, эти уроки, кстати, продолжались всё время в дороге, но и рассказывал о том, чего можно ждать от разных людей.

   Как он говорил, поведение людей во многом определяет жадность. Именно она отправляет кочевников в набеги, заставляет людей воевать между собой, и поэтому её всегда надо иметь в виду, определяя свои действия. И как оказалось в дальнейшем, он был прав. Конечно, все порадовались нашей победе и свершившейся мести, но не меньшую радость вызвали и животные, которые могли достаться как жителям поселений за предоставленные корма для скотины, так и участникам похода как часть военной добычи.

   И это тоже понятно, как говорил дядька – мёртвое мёртвым, живое живым. В поселении Ставра нам пришлось задержаться, ожидая, пока окончательно встанут реки, и по ним можно будет двигаться дальше. Как оказалось, две реки, одна впадающая в Свиягу возле поселения Ставра, – Урюм, а другая, впадающая в Суру возле Алатыря, в своих верховьях подходили близко друг к другу. Так что по ним, когда они замёрзнут, можно было спокойно гнать скотину, порой даже находя пастбища с сохранившейся травой на их берегах.

   Почти половину своей добычи нам пришлось отдать за сани и запасы корма в дорогу. Поселян тоже можно понять, лошади позволяли им увеличить пашню и получить дополнительный урожай, тем более, здесь места ровные и земля хорошая. Но дядька предупредил Ставра и всех жителей, чтобы готовились к нападению кочевников, очень уж они стали беззаботными.

   Конечно, случалось такое и раньше, но в последнее время местные жители стали уделять слишком мало внимания своей безопасности, мы подошли почти до самых домов и только тогда нас заметили. Обычно когда люди начинают так себя вести, чужаки и приходят.

   До тех пор, пока на реках не образовался прочный лёд, мы прожили у Ставра, а потом со своим значительно уменьшившимся стадом тронулись в путь. Вот эта дорога была гораздо трудней, но тем не менее, мы прошли и её. Хорошо, что у нас оказался достаточный запас кормов, порой приходилось, выбрав подходящее место, пережидать метель и пургу. Но как бы то ни было, мы добрались до своего поселения, уже пошли знакомые леса, в которых приходилось охотиться, и впереди нас ожидал тёплый дом.

   Острог Алатырь, 502 г., Колот

   Слава богам, мы успели сделать всё запланированное на эту зиму. Вон уже ледоход пошёл по Суре, теперь пора готовится к новому походу. Честно говоря, у меня даже порой появлялись сомнения, что удастся справиться со всем намеченным, но вспоминать о сделанном придётся по порядку.

   Стадо мы всё-таки до места довели, не знаю, решился бы я на это, зная о предстоящих испытаниях. И дело даже не в тяжести пути, непогоде и трудностях, вызванных ими. Дорога занимает много времени и требует соответствующего отношения и подхода, то есть надо самому стать кочевником, думать, действовать и вести себя как настоящий степняк. Так что если в следующий раз придётся заняться чем-то похожим, надо заранее искать тех, кто будет гнать скотину.

   Первое, что я увидел, приближаясь к поселению, была бежавшая навстречу Невея. Как она узнала, как почувствовала, что я рядом – сказать не могу. Но разделяющее нас расстояние пролетела со скоростью атакующего сокола, повисла на шее и замерла, словно сбитая в полёте птица. И только громко, просто оглушительно стучащее сердце говорило, что она жива. Да и моё билось не менее громко.

   Сколько я так простоял, не знаю, и только Мал, подскакавший к нам и в свою очередь бросившийся обнимать Невею, вернул нас к окружающему. Дальше мы поехали вместе, Невея устроилась на лошади передо мной. Мы ничего не говорили друг другу, да и не нужны нам были слова, разговаривали наши сердца, стуча вместе в едином ритме.

   В поселении нас уже ждали, видимо не зря я тренировал местных мальчишек, на пользу пошла моя наука, и они своевременно заметили приближающуюся группу всадников. Нашему приезду радовались все, правда новость о победе над кочевниками уже успела забыться, а вот лошади и овцы вызвали неприкрытую радость.

   Ну а дальше был пир, как всегда многочисленные речи и славословия, объятия и заверения в любви и дружбе. Было достаточно много разговоров о следующих походах, и появилось много желающих принять в них участие. Правда до этого, хоть ненадолго, но удалось побывать в бане и смыть многодневную грязь и отогреться, но настоящая баня была конечно впереди. Это мне обещали сияющие от счастья глаза Невеи.

   На следующий день после возвращения разделили добычу. Как и говорил раньше, я при этом руководствовался принципом наёмников, все трофеи в общую кучу, а потом делёж на доли. Конечным итогом остались довольны все. Разговоры о будущем походе я отложил на потом, сначала надо отдохнуть и успокоиться.

   – Весной опять уйдёшь? – спросила ночью Невея, прижимаясь ко мне теснее.

   – Уйду, никто кроме меня не хочет воевать с кочевниками, все только добыче рады, а у меня душа до сих пор болит, не простила она содеянного ими, мало ей уже сделанного.

   – Я с тобой пойду, ещё одного года ожидания не выдержу. И не говори ничего, или уходи прямо сейчас из моей жизни, или я всегда буду рядом.

   – А дети как же? Тоже с собой?

   – И детей возьму, пусть с малолетства воинскому делу учатся. Всё равно они каждый день про тебя спрашивают и тоскуют не меньше меня. Привязал нас кто-то к тебе, нет нам жизни поодиночке.

   – Ты знаешь, лада моя, я уже думал об этом, мне тоже без вас плохо, но как сделать лучше, мы потом ещё обговорим. Во всяком случае, отсюда нам придётся уйти, новое поселение будем ставить, думаю, там нам будет удобней. Место я уже нашёл, вот весной и займёмся этим. А сейчас спать давай, завтра всё обсудим на ясную голову.

   Обсуждать пришлось долго, да не только нам. К этому пришлось подключиться и кормщику Ерофею, а также некоторым из воинов, готовых стать десятниками, заранее согласных пойти в следующий поход.

   – Проходи, Ерофей, садись, в ногах правды нет, – встретил я кормщика. – Думы мне тут разные покоя не дают, вот решил их обсудить.

   – Почему же не обсудить, народ уж волнуется, пойдём на степняков, не пойдём. И хоть тяжко пришлось, но люди остались довольны, и за родичей отомстили, и с прибытком вернулись. Ворогов побили, удаль свою показали. Так что желающие есть, даже новенькие хотят в поход идти.

   – А что, уже и новенькие появились?

   – Как не появиться, да и к тебе ведь тоже приходили.

   – Приходили, сам же ты их отправлял,

   – Отправлять-то отправлял, но твоего решения никто ещё не знает.

   – Не возражаешь, если Невея нас послушает, ей в моих планах многое придётся сделать.

   – Почему же нет, баба она ведь душой понимает.

   – Ну и хорошо. А хочу я, Ерофей, в этом году сделать гораздо больше – если получится, пройти в степь подальше. Но главное даже не в этом, два поселения хочу поставить, вернее не поселения, а остроги. Один будет стоять в устье Суры, другой в устье Свияги. Сам видишь, нельзя нам там без своего дома, вон сколько добычи пришлось отдать. А так всё бы своим воям досталось.

   – Дело хорошее, старшой, да вот как это осилить?

   – Первым делом думаю зимний обоз отправить в устье Суры, с ним перегнать скотину и часть людей, согласившихся на переселение. Знаю, многие здесь и в соседних селищах говорят о выселках, вот и будут новые выселки, да ещё под охраной воев. Их тоже надо набирать, желающие есть.

   Вот и думаю, уйти обозом, пока лёд ещё крепкий, начать там место расчищать, лес заготавливать, а потом, когда лёд сойдёт, ты на ладье придёшь и других привезёшь. А потом на ладье пойдём и поставим острог на Свияге.

   – Маловато нам уже одной ладьи будет.

   – И об этом подумал, сейчас пойду разговаривать с мастерами, они вроде бы хотели ещё одну такую же делать, уже без заказа, на свой страх и риск. Вот и узнаю, готова или нет.

   – Готова, разговаривал я с ними, мне предлагали ладью.

   – Вот и хорошо, значит договоримся. Да заодно есть у меня желание пригласить кого-то из них в новый острог. Чую, ладей мне много понадобится.

   – Радим мастер хороший, хоть и молод ещё. С ним поговори, он вроде бы подумывал об отселении.

   – Поговорю, да и не только с ним. Я бы многих взял, причём не для боя, не как воинов, а именно как мастеров.

   – Слух надо пустить по окрестностям, мол, собирается большая ватага на переселение, многие пойдут. Вот только сумеешь ли всех обеспечить оружием и кормом?

   – Места ты сам видел, Ерофей, если леса расчистить, земля многих прокормит. Особенно на Свияге, да там зачастую и лес расчищать не требуется. Вот только воев много надо, чтобы от ворога защититься.

   – Это да, места там хорошие, но опасные.

   – Так ты согласен пойти со мной?

   – Конечно согласен, и остальные согласны.

   – Тогда давай поступим так. Пускай слух, что мы будем организовывать новое поселение и приглашаем туда всех желающих. На завтра собери тех, кто хочет стать воинами и учиться владению оружием. А я пойду переговорю с мастерами и решу со второй ладьёй.

   Как ни странно, с этим никаких трудностей не возникло. Ладья была готова, и немного поторговавшись, мне удалось её купить даже гораздо дешевле своей. Чувствовалось, что такая большая ладья никому не нужна. Заодно переговорил с мастером Радимом. Его, в общем-то, и уговаривать не пришлось. Договорились так – он будет иметь одну долю наравне с остальными воинами в добыче, а я за это буду покупать у него готовые ладьи со скидкой.

   Остальным же пусть продаёт любые свои изделия как хочет. Он был готов уйти с первым караваном, чтобы успеть начать запасать лес и приготовить место для строительства. Через него также должен был распространяться слух о создании нового поселения, и особенно о приглашении туда мастеров.

   На следующий день я встретился с теми, кто хотел присоединиться к нашему отряду в качестве воинов. Таких на сегодняшний день набралось двадцать шесть человек со всех окрестных селищ. Мне пришлось переговорить с каждым, проверить умение обращаться с оружием и только после этого принять в свой отряд. Всем были разъяснены существующие у нас правила, так что на следующий день начались тренировки.

   Среди принятых оказалось с десяток охотников, хорошо стреляющих из лука. Поэтому все, кто умел, отправились промышлять зверя, надо было готовить припас в дорогу. Кроме того, я скупил или обменял, где только мог, просо, горох, овёс, корма для животных – всё, что могло пригодиться в пути. Фактически добытое в набеге, а также остатки моей захоронки ушли на оплату новой ладьи и припасов в дорогу, ну и малая часть осталась для нового места.

   Но после того, как собрались первые переселенцы, я решил не ждать никого и отправляться закладывать поселение. Зима перевалила на вторую половину, так что надо было спешить. В дорогу ушёл обоз из десяти саней, десятка воинов и двадцати переселенцев. Остальных должны были привезти ладьи. Старшим над остающимися в Алатыре переселенцами я определил Ерофея, ему помогал Мал, в частности, он занимался обучением воинов. Те вначале были недовольны, что мальчишка их собирается учить, но после показа его умения, недовольных не осталось.

   Для тех, кто решил переселиться на новое место, действовали только два правила – необходимо было отдавать десятину от урожая воинам и при необходимости, если нападут враги, помочь в защите поселения. А во всём остальном люди должны были следовать уже сложившимся на нашей земле законам и правилам. И если вначале подобные требования вызывали несогласие, то после длительного раздумья они принимались.

   Честно говоря, я так до конца и не понял, что послужило толчком к принятию моих требований. Всё-таки видимо сказывался результат первого похода на кочевников, мол, этот Колот уже побил степняков, значит, сможет и в дальнейшем нас защитить, ну а десятина нужна на содержание воинов. Не знаю, но своё требование я отменять не собирался. Рано или поздно все дойдут до понимания, что защита людей и поселений – дело непростое, и оно требует затрат. Во всяком случае, старейшина Твердослав и некоторые другие это уже поняли.

   А Невея с детьми отправилась вместе с обозом, и отговорить её не было никакой возможности. Она забрала из своего дома всё, что там было, до последнего горшка, сказав:

   – Где ты, там мой дом. И ничего другого мне не надо.

   Добрались мы достаточно быстро, никто по дороге не провалился под лёд, все оказались здоровы, да и скотину удалось сберечь. На новом месте сначала построили шалаши и балаганы, чтобы можно было хоть как-то ночевать, а потом начали заготавливать лес для домов и ладей, да расчищать места для будущих построек. Зима уже была на излёте, так что до тепла оставалось недолго, и можно было потерпеть.

   На горе, расположенной у слияния Волги и Суры мы намеревались поставить большой острог, в котором будут жить и тренироваться воины, а у подножия горы должны были поселиться все остальные.

   В общем, в этих трудах всё оставшееся зимнее время и прошло. Вырубали лес и расчищали будущие поля, намечали места для домов, кто-то даже пытался строить привычные полуземлянки. А я хотел поставить настоящий дом, не зарытый в землю, и рядом с ним хозяйственные постройки. Я видел такие дома во времена моего наёмничества, вот теперь и сам захотел такой.

   Острог Алатырь, 502 г, Мал

   Вот и пришлось мне одному справляться с желающими стать воинами и вступить в наш отряд. Моё право учить владению оружием признали после того показа, что устроил дядька Колот, когда подняли шум мужики, не желающие подчиняться мальчишке. Сначала он предложил нападать на него по несколько человек, доведя количество одновременно пытавшихся его достать, до десяти.

   Потом провёл со мной показательный бой, а затем предложил атаковать меня нескольким ополченцам одновременно. Это было не то чтобы легко, но я их всё же побил. Но и после этого дядька не успокоился, устроил несколько проверок на владение различным оружием, и как оказалось, я превосходил всех остальных. Мне конечно несколько неловко это вспоминать, но тут важны те слова, которые были сказаны дядькой после окончания проверок:

   – Вы все хотите попасть в мой отряд и считаете себя готовыми сражаться с любым врагом. Однако вы оказались обычными неумехами, неспособными справиться с одним мальчишкой. И при этом отказываетесь у него учиться и выполнять его приказы. Так вот, запомните и расскажите другим – я первый и последний раз показал вам, что вы ничего не понимаете в военном деле.

   И если кому этого кажется мало – скатертью дорога. Мне не нужны воины, ставящие свою гордыню выше моего слова и не желающие выполнять мои приказы. Если я сказал, что вас будет учить он, – и дядька показал рукой на меня, – то так и будет. Запомните все – мои приказы не обсуждаются, какими бы странными они ни были. Тем более, что этот мальчишка оружием владеет лучше, чем вы все вместе взятые.

   Вам радоваться надо, что он вас учить будет. Повторяю ещё раз – кто думает по-другому, может идти на все четыре стороны. Мне некогда будет в бою уговаривать каждого, все должны выполнять команды не раздумывая и не спрашивая, зачем это надо. Всем понятно?

   Понятно было всем, но всё-таки несколько человек ушли, не захотев подчиняться таким требованиям. Кстати там же, во время показа своего мастерства дядька получил, вернее заслужил, новое прозвище, которое очень понравилось всем присутствующим. Когда дядька Колот в очередной раз раскидал толпу нападающих на него ополченцев, дядька Ерофей сказал:

   – Ты, старшой, прямо как медведь, всех по сторонам раскидываешь.

   На что получил ответ:

   – Да цветом я не подхожу под медведя, – и стащив шапку, обнажил совершенно седую голову. – Вот разве только ушкуем заделаться.

   – А это что за зверь? – спросил Ерофей

   – Были у нас среди наёмников люди с северных земель. Вот они рассказывали, что там живёт зверь, такой же медведь, только белый. Вот он и называется ушкуй.

   – А что, хорошее прозвище, значит быть тебе, старшой, Ушкуем. Это зверь сильный и умный, таким покровителем можно гордиться.

   Так что пока дядька Колот вёл караван для постройки острога, мы тут с дядькой Ерофеем готовили ладьи к походу. На мою долю приходилось в основном обучение новеньких владению оружием, хотя и тут нашлась подмога – среди них оказался один бывший воин, Унибор, так что дядька поставил его мне помощником.

   Вот с ним мы и учили всех будущих воев, а ладьи готовил дядька Ерофей. И как только лёд сошёл, они отправились вниз по течению, увозя около пятидесяти человек к новой жизни. Разлив был широкий, так что трудностей в пути не было, и даже Негорад, которого поставили кормчим на второй ладье, спокойно правил вслед за идущим первым дядькой Ерофеем.

   Новое поселение мы заметили издалека. Хотя так назвать увиденное было трудно, но то, что в этом месте живут люди, понять было можно. Над высокой горой, стоящей у места слияния рек, поднимался дым. Заметили и нас, люди стали сбегаться на берег, махать руками и показывать, куда причаливать.

   Ладьи встали в указанное место, первым на берег сошёл дядька Ерофей, подошёл к стоящему дядьке Колоту, низко поклонился и сказал:

   – Здрав будь, князь. Выполнил я твоё поручение, привёл твои ладьи и людей преданных.

   – Что ты городишь, Ерофей? – не понял сначала дядька Колот.

   – А что тут непонятного, раньше ты был просто старшим среди небольшого отряда. А сейчас вон основал новое городище и новый род. А у нас издревле старшего в роду называли князем. Значит, ты и есть теперь наш князь.