Текст книги "Русь многоликая"

Автор книги: Владимир Скворцов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 30 страниц)

Глава 7

   Где-то в степи между Волгой и Яиком, 544 г., воевода Переяр

   – Ты всё понял, Квасура? Самое главное, выдержи две-три первые атаки, а потом можешь потихоньку начать отходить назад, и выбрав подходящий момент, отступить до выхода из лощины. Можешь даже бежать, бросать оружие, на выходе из лощины в траве будут лежать пики, щиты, тулы со стрелами и сулицы. Но уж там, на выходе, ты должен стоять насмерть.

   – Понял, воевода, всё понял.

   Мне было важно, чтобы всё пошло, как задумано. Как всегда разведка проспала всё что можно, хорошо хоть дозоры в степи заметили орду, идущую к нашим поселениям. Зима в этом году по всем приметам будет тяжёлой, травы мало, так что кочевники решили запастись зерном. Естественно, у нас и без нашего согласия. И отправили заготовителей, шесть тысяч человек. Ну а мы, конечно, пошли встречать нежданных гостей, еле-еле успели добраться до заветного места.

   Да вот только нас всего три тысячи, по тысяче пешцев, конницы и стрелков, а их больше. Вот и приходится исхитряться, чтобы всех гостей угостить. Единственное, что хорошо – на место встречи успели. Местность на пути движения орды неровная, овражистая, и пусть все эти холмы небольшие, но привычка у кочевников, как у их животных одна – лучше пройти лишние метры по ровному месту, чем перебираться через препятствия.

   А тут как раз располагается небольшая лощина, по которой можно пройти совершенно спокойно, минуя все неудобства. Так что у меня нет сомнений, что кочевники, а в этот раз к нам идут печенеги, выберут именно такой путь. К нам часто кто-то заходит в гости, так что многие их привычки нам хорошо знакомы, и мы знаем, чем и как угостить гостей. А сейчас угощение собрали второпях, надеюсь, всё-таки хватит на всех.

   Кочевники любят конный бой, любят устраивать ловушки, показывать свой испуг и ловко этим пользуются. Вот тем же самым я и хочу им ответить. Эта лощина должна стать для степняков ловушкой, где они будут лишены возможности разогнать своих коней, собьются в кучу и потеряют все преимущества. Вот тысяча Квасуры и должна была начать бой, а потом "испугаться" и побежать в лощину.

   Самое большое удовольствие для конных – рубить бегущих, так что я не сомневаюсь, что они бросятся вдогонку за пехотой. А вот ей надо успеть добежать до выхода из лощины и там встать насмерть, заперев всех конных между холмами и лишив их любого манёвра.

   Лощина, где нам предстояло защищаться, была самая обычная, дно ровное, никаких препятствий, склоны холмов слегка поросли лесом, немного деревьев растёт и на вершинах холмов, но негусто, так, небольшой перелесок. В длину эта лощина почти километр, ширина метров пятьсот. Деревья растут при входе в лощину, причём там они располагаются гораздо гуще, да и местность изрезана оврагами.

   Задачу своим сотникам я объяснил, они конечно поворчали, но всё поняли. Ну непривычно нам бегать, особенно бросая оружие. Но печенегов надо завести в ловушку, и ради этого придётся пойти и на такое.

   Пехота выстроилась в три ряда перед входом в лощину, перекрывая удобную дорогу. Казалось бы, какая малость против той силы, что готовится пройти по этой дороге, но ведь порой и колесо, наехав на маленький камень, вдруг слетает с оси, а телега заваливается и останавливается. В этом бою, чувствуется, нам придётся тяжело, так что на счету будет каждый меч или топор.

   Я стоял в третьем ряду, рядом со мной сигнальщик и сзади вестник. Мы на своём месте, готовы ко всему, так что остаётся только ждать. Как обычно, кочевники начали брать на испуг, разгонятся, мчатся в сторону строя, размахивая мечами, но близко не подходят. Крутятся, отойдут, снова налетят, и всё на расстоянии дальности полёта стрелы. И засыпают нас ими.

   Но и мы стрелять умеем, правда наш ответ гораздо слабее, большей части воинов приходится прикрываться щитами и держать пики, не давая подойти степнякам слишком близко. И только если какой-то слишком отчаянный всадник приблизится, надеясь арканом выхватить кого-то из наших, из строя вылетает сулица, останавливая смельчака.

   Была одна атака, когда почти две тысячи всадников попробовали смять нашу фалангу, но она оказалась какая-то робкая. Видно, кочевники ещё не готовы к смертельному броску, им надо завестись. Попробовали нас взять сбоку, между склонами холма и строем, пришлось "испугаться" и отойти немного назад. Следующая прямая атака тоже не принесла явного успеха, лошади умные животные и на острые железки бросаться не хотят, так что опять просто попугали друг друга.

   Но мы опять немного отошли. Как бы это ни называть, но видеть мчащихся лошадей, готовых тебя стоптать в единый миг, и не побежать – на такое способен не каждый. Мы устояли и в этот раз, но опять немного отошли назад. И только когда отхлынула третья атака, воины "испугались" и побежали. Момент был выбран самый подходящий, лошади устали и сразу разогнаться не могли, да и двигались они в другую сторону.

   Так что пока кочевники разобрались и отправились в погоню, пехота, которая перекрывала удобный путь, бросая щиты и пики, бросилась к выходу из лощины. И пользуясь небольшой заминкой среди степняков, воины успели добежать до выхода, там подхватить новые пики, щиты, сулицы, тулы, выстроиться и встретить бросившихся в погоню степняков.

   Они решили, что дело сделано, и атаковали все вместе, вот только толку от этого было мало. Мы по-прежнему стеной перекрывали дорогу, а всадники среди холмов не имели никакого маневра и мешали друг другу. Однако удар разогнавшейся конницы был страшен. Как уж кочевники сумели это сделать, не знаю, но лошади бросились прямо на наши пики. И только совместными усилиями нам удалось остаться на месте.

   – Держать строй! – извечный крик-призыв-приказ десятников, заставляющий воинов помнить, что ты не один, и сулящий тебе жизнь, если на то будет воля богов. Часть воинов вынуждены были бросить пики с бьющимися на них лошадьми и меняться с теми, кто стоял во втором-третьем ряду и сохранил своё оружие целым. В ответ на удар конницы пехота кроме выставленных пик ответила залпом сулиц, увеличивая кучу трупов перед первым рядом фаланги.

   Завязнувшая кавалерия отойти не могла, сзади напирала вся отставшая масса конницы, и удержать их было просто невозможно. На пики насаживались всё новые и новые лошади и люди, и в скором времени мы останемся без оружия. А потом, когда нас выдавят из лощины, то просто порубают или похватают арканами. Я дал сигнал, и над полем боя пронёсся резкий, короткий звук рога, на вершинах холмов появились стрелки, и в скопившуюся массу конных с двух сторон ударили стрелы.

   Давление на нас сразу ослабло, кочевники старались понять, что происходит и как с этим справиться. Но поток стрел не прекращался, казалось, на небо набежали плотные серые тучи, не оставившие на нём ни единого просвета. Ещё одна отмашка, и опять раздался звук рога, только в этот раз он был двойной. И через некоторое время в спину кочевникам ударила наша конница, вооружённая пиками. А потом, бросив их, прошлись по оставшимся невредимыми всадникам сулицами, и взялись за луки, не давая никому даже приблизиться к выходу из лощины. А мы устояли!

   Острог Припять, 544 г., сотник Лучезар

   Казалось бы, вполне привычное дело – очередной острог, но тут не совсем так. Главное – место хорошее, здесь река Припять впадает в Днепр, а по Припяти можно пройти далеко на запад, там даже два пути – на Вислу и на Неман. Осталось волоки взять под свою охрану, но это уже, видно, будет позже, пока не получается.

   С другой стороны, острог позволяет навести порядок в окрестных землях. Вроде бы и нет тут особых угроз, но местные исподтишка нагадить стараются. Вот ведь, мы торговать приехали, а нас убить попытались. Так что здесь ухо держать надо востро, если на день пути от реки наши порядки и обычаи ещё принимаются, то вот дальше сплошной разбой.

   Но думаю ненадолго. Тут ведь прав тот, у кого больше мечей. И таких приходит в эти места немало. Так что мне кажется, сейчас надо ждать прихода гостей, своих-то мы прикроем и защитим, а вот остальным об этом придётся думать самим. А затем с теми, кто останется живым, и будем договариваться.

   Острог Донской, 544 г., корабельщик Ратша

   – Ну как тебе новые ладьи, князь?

   – Пока ничего плохого сказать не могу, мастер, мне нравится.

   Эти ладьи были действительно хороши. Ратша сумел сделать настоящие морские суда. Их было два типа, причём в некоторых случаях они могли заменять друг друга. Одна из них была парусно-гребная, другая только парусная. Первая считалась боевой ладьёй, вторая – купеческой. Боевая ладья, или морской ушкуй была длинной и узкой, напоминая своим видом клинок, способный преодолеть любую защиту.

   Ладья оказалась быстрой, способной легко двигаться как под вёслами, так и под парусом. Да и сам он был для нас непривычным – вместо прямого квадратного стоял какой-то косой, такие обычно ромеи на своих ладьях ставят. Но ветер ловил хорошо, ушкуй бежал вперёд почти при любом его направлении. Правда, сразу применять его мог не каждый, надо было учиться, но это дело наживное.

   На такой ладье было по двадцать весёл на каждый борт, две смены гребцов по сорок человек, да ещё шестьдесят ушкуйников. Правда, все гребцы тоже могли взять в руки оружие и присоединиться к схватке, так что почти полторы сотни воинов всегда присутствовали на такой ладье. Сверху от морских волн гребцов и ушкуйников закрывала палуба, внизу под их ногами располагался трюм с припасами.

   Вторая ладья была грузовая, купеческая, и на ней были только паруса. Что лучше – весла или паруса, нам и предстояло решить на примере этих кораблей. Грузовая брала шестьдесят воев и несколько сот тонн груза, имела две мачты и в скорости уступала ушкую, но зато могла плыть далеко и долго, пусть и неторопливо. Хотя и такая ладья вполне могла использоваться для перевозки воев.

   – Скажи, Ратша, а речные ладьи делать такими, как эти будешь? – спросил меня князь?

   – Частично, княже. Для речных ведь главное пройти везде, в том числе и по мелям, а для этого они должны быть меньше морских. Кое-что конечно использую, но сначала посмотрю, как эти себя поведут. Я ведь уже несколько лет пытаюсь построить хорошую ладью, чтобы могла по морю ходить. Теперь надо посмотреть, что получилось.

   Боюсь, сам в поход пойти не смогу, но вот учеников своих отправлю. Ты куда намерен эти ладьи послать, княже?

   – Сначала пусть в Константин-град сходят, товар есть, дорога знакомая, вот и посмотрят ушкуйники, на что ладьи способны. А потом ещё дальше отправлю, пусть на новые земли за проливом посмотрят. Ты пока ладьи строй, а я буду ушкуйников для них готовить.

   – И много тебе таких ладей надо, княже?

   – Много, Ратша, много. И это море, и все остальные, что мы знаем – Каспийское, Черное должны быть нашими. Да ещё не стоит забывать и о речных дорогах, для них тоже ладьи нужны. Так что строить их придётся в разных местах, и чем больше, тем лучше. Вон сейчас заканчивают строительство острогов на Тавриде, теперь и это будет наша земля. Всех греков готы перебили, местные хотят просто мирно жить, так что возьмём их под свою защиту и будем там строить свои ладьи.

   Раньше это была очень богатая и нужная всем земля, а сейчас от греческих городов только одни развалины остались. А ромеям не под силу здесь ничего удержать, вернее им тут ничего и не нужно. Вот за старые римские территории византийцы готовы воевать с кем угодно. Нам там делать нечего, а вот за эти земли надо побороться.

   – Ну, тебе виднее, княже. А ладьи я построю, можешь в этом не сомневаться.

   Городище Колот, 544 г., князь Мал

   – Дядька Мал приехал, – прокричал невысокий паренёк, подбегая ко мне.

   – Приехал, Рус, приехал.

   – Мне с тобой надо поговорить по очень важному делу, дядька.

   – Поговорим, княже, вот только с дороги немного отдохну и вечером поговорим.

   И вот пришёл вечер, и мы остались вдвоём с Русом. А вырос паренёк, скоро уж закончит обучение среди ушкуйников, и мне можно будет передать ему обязанности, взятые на себя по требованию дядьки Колота. Я, правда, не слишком много времени уделял тренировкам Руса по владению оружием, для этого есть и другие мастера. А вот разговоры о делах давно минувших дней, рассказы о Колоте, походах и схватках, его замыслах и свершениях мы вели часто.

   – Дядька, мы уже много раз говорили о том, как начиналось наше княжество. Ты рассказывал о ранении деда, его спасении, лечении, тренировках и нападениях на кочевников. Получается, что ради нашей жизни кто-то должен умереть? Мне учителя, ну те, что ты привёз из-за моря, и наставники из воинов говорят разные вещи. Одни – мол, надо думать о боге и он всех нас спасёт, другие – брать оружие и защищать свою землю.

   Я верю и тем и тем, а сам не понимаю, а что же я должен делать, как мне жить – то ли уйти в храм и молиться Богу о спасении души, то ли защищать свою землю с оружием в руках. Скажи, дядька, что мне выбрать?

   Вот уж чего не ожидал, так разговора о том, как надо жить. Я как-то и сам не очень задумывался об этом, не до того было. А тут ведь не отмолчишься, вырос княжич, и от ответа на вопрос, который он даст сам себе, зависит будущее всех людей, живущих на этой земле.

   – Ты знаешь, Рус, это тот вопрос, на который каждый находит ответ сам. И здесь тебе не помогут ни мудрые учителя, ни опытные наставники. Всё зависит от твоей силы, нет, не той что в руках и в теле, а той, что внутри тебя. И нельзя сказать, что выбравший одиночество или молитвы своему Богу слаб, просто у него своя дорога, по которой его порой ведут Боги.

   Не понимаешь? Вот смотри – твой дед чуть не погиб, защищая поселение, в котором жили его дети, их мать, я и многие другие люди. Никто из нас не был воином, мы конечно взяли в руки топоры и попытались спасти своих родных, но ничего из этого не получилось, и все умерли, выжили по случайности я и твой дед. Казалось бы, самое обычное явление, много таких поселений гибло в то время по нашей земле, но в этот раз всё получилось по-другому.

   Бабка Елоха смогла вылечить твоего деда. Она ведь не воин, оружием не пользовалась, но вспомни, что я тебе говорил? Её сила в знании трав и людей, и используя эту силу, она вылечила Колота. Да, это не та сила, к которой все привыкли, но ведь у каждого человека она своя, и каждый использует её по своему усмотрению. Она могла не справиться с ранами Колота, но её сил и умения хватило для победы над ними.

   А теперь давай вспомним, что дальше произошло. Дед стал тренироваться сам и меня учил обращению с оружием. Слабый всегда тянется к сильному, и к нам стали приходить люди, стараясь оказаться к нам ближе. А ведь все понимали, что Колот готов пойти на смерть, он собирался потратить свою силу на месть кочевникам, но тем не менее, пришедшие к нему почему-то были с этим согласны.

   Дальше получилось так, что месть за маленькое поселение стала проявлением силы, потянувшей к себе новых людей. И тогда обычное желание отомстить кочевникам превратилась во что-то другое. Появилось много желающих, готовых присоединиться к этому. И пусть у каждого из них было совсем немного сил, но под влиянием твоего деда различные люди объединились между собой и стали гораздо сильнее.

   – Значит, для этого за тобой должно идти много людей?

   – Чаще всего так и есть, но не всегда. Вот смотри, в одну отару собралось много овец. Их много, казалось бы, они способны победить любого. Но приходит один волк и режет столько баранов, сколько хочет. У кого в этом случае сила? Или вспомни, как Колот с малым отрядом победил кочевников, пытавшихся захватить поселение.

   Я не могу тебе подробно объяснить, с чем это связано, как происходит что-то подобное, но многое зависит от того, что за тобой стоит. Я воин, и не раз в бою, когда казалось бы, уже нет никакой возможности противостоять врагам, вдруг чувствовал какую-то поддержку, и мне удавалось победить более сильного противника. Я знаю только одно – воевать надо не за добычу, а за свою землю. Тогда она даст тебе всё, что нужно для победы.

   – А как узнать, та ли за тобой сила, и как привлечь её к себе? Надо молиться, резать врагов, захватывать добычу и раздавать её другим? Что надо делать?

   – Могу только повторить, я воин, и у меня нет ответа на такие вопросы. Просто всегда, когда не знаешь, как поступить, помни, что всё тобой сделанное должно идти на благо твоей земле. Но и здесь нельзя ошибиться. Зло надо наказать, но и лишнюю жестокость проявлять не надо, иначе люди от тебя отвернутся. А зачастую их любовь и доверие служат той силой, которая и ведёт тебя по жизни.

   – Значит, и любовь, и смерть дают силу?

   – Дают, но она разная, хотя порой переходит одна в другую. Какая из них правильная или неправильная – я не знаю. Возможно, это одна и та же сила, на которую смотрят с разных сторон. Вот нож – у него две стороны. Какая из них лучше, а какая хуже? Какую выбрать, и можно ли вообще выбирать в таком случае, ведь нож один?

   – Так что же мне делать, как найти эту силу и как выбрать свой путь?

   – Ты, Рус, не думай об этом и делай, что тебе положено. Живи как все люди на нашей земле, живи той же жизнью – радуйся вместе со всеми, грусти и печалься, но будь заодно с людьми. Через них земля сама тебе скажет, что ей надо, вот только сможешь ли ты её услышать? Если будешь следовать заветам иноземцев, не услышишь точно.

Глава 8

   Город Колот, 545 г., князь Мал

   – Проходите, братья, рассаживайтесь. А ты, Рус, садись ближе ко мне, пора и тебе вникать в творящиеся вокруг дела, скоро сам будешь княжеством управлять.

   Каждый из моих названных братьев уделял основное своё внимание какой-то одной части княжества – Дир – восточной, Руслан – западной, Ждан – торговле, заодно собирая новости и слухи по всем заморским землям.

   – А не торопишься ли ты, брат? – поинтересовался Ждан, старший из названных братьев, кивая в сторону Руса.

   – Думаю, в самый раз. Помирать я пока не собираюсь, но помню своё обещание Колоту передать всё, что знаю, Русу и уступить ему княжеский стол. Он своё обучение на ушкуйника почти закончил, так что пора приучать его к делам княжеским. Пока будет у меня помощником, потом сам переймёт все дела. Так что сиди, Рус, и слушай, что непонятно – спросишь потом отдельно. Дир, давай начинай рассказывать, что там творится на востоке.

   – На первый взгляд, в наших краях всё более-менее спокойно. Случаются набеги кочевников, но не часто, мелкие отряды мы уничтожаем, крупные тоже, или если они не замараны кровью, предлагаем добровольно уйти с нашей земли. Наши поселения потихоньку продвигаются на восток, занимая лучшие земли, для их защиты ставим остроги. Главные трудности – набрать людей для подготовки воинов и обеспечить их всем необходимым – оружием, одеждой, едой.

   Спокойней всего в местах между Волгой и Доном. Там и земля хорошая, и людей больше, да и новые плуги, привезённые от ромеев, позволяют лучше и быстрее обрабатывать землю. Одно меня беспокоит – все воины по острогам сидят, если собирать большую дружину, времени много потребуется. Поэтому хотел бы предложить уменьшить в них дружины, воинов собрать в одно место и там держать большую их часть. Если потребуется, мы их оттуда и отправим куда надо, главное, вовремя определиться, где они нужны.

   – Это хорошо, так и делай. А что у тебя на юге и севере происходит?

   – На севере спокойно, продвигаемся всё дальше и дальше на полночь. Места там богатые, охотники приносят отличные меха, да и рудознатцы радуют – то золото найдут, то руду, то камень горючий. Но тоже всё медленно делается, хотя отряды ушкуйников всё дальше и дальше по рекам на север уходят.

   – Как я понимаю, их у тебя мало?

   – Да, брат, в наших дружинах в основном пешцы, стрелки и конные. Нам больше на земле воевать приходится.

   – Ну и правильно, какая будет война, такие и воины нужны.

   -А что происходит на юге?

   – Там образовались два народа, пытающиеся править всеми остальными. Один живёт около Хвалисского (Каспийского) моря и называется хазары, другой возле Сурожского (Азовского) моря и называется болгары. Они воевали вместе с Аттилой, теперь, достаточно поживившись в западных землях и поняв, что сил у них стало маловато, возвращаются в привычные для них места. Сейчас они хотят организовать у моря своё государство и потом повторить набег Аттилы на запад.

   Хазары же не пострадали во время предыдущих войн, совершают набеги за горы и хотят расширить своё влияние, в том числе и на болгар.

   – Что острог Донской, помогает?

   – Помогает, но я могу сказать о нём только как об остроге, об остальном пусть Ждан говорит.

   – Ну к этому мы ещё вернёмся, а пока продолжай.

   – Да больше и рассказывать нечего. Пока особого натиска нет ни с одной стороны, но мне кажется, что долго так не продлится. Поэтому я буду собирать войска и усиленно их готовить к войне.

   – Правильно, так и делай. Руслан, ты что скажешь?

   – Мы полностью взяли под свою охрану дорогу в заходные страны. Все устья рек, наиболее опасные места, волоки прикрыты нашими острогами. Где пришлось привлекать местные племена, где покупать землю, где договариваться со старейшинами, но теперь ладьи защищены от нападения. Во всяком случае, на день пути от берега мы уничтожили все враждебные нам племена.

   Враги, конечно, ещё остались, да и союзников в тех местах у нас маловато, но по самой реке можно двигаться безбоязненно.

   – И куда вы теперь проторили дорогу?

   – Пока только до Вислы, а по ней можно выйти на северное море. По нему дороги открыты куда угодно, там плавает много купцов и торговля хорошая. По собранным нами слухам, есть дороги на Дунай и ещё дальше на запад, но мы там ещё не ходили.

   – Хорошие новости, Руслан. Продолжай укреплять дорогу и ищи новые пути.

   – Да вот один уже нашли. Кроме того, что ведёт на Вислу, нашли ещё один, надо идти верх по Волге, потом через несколько озёр, волоков и рек можно опять же выйти к северному морю, но восточней. Там живут незнакомые нам народы, хотя по-видимому, они какие-то родственники нашим соседям, черемисам и тем, кто проживает у Рипейских (Уральских) гор. Дорога туда хоть и трудная, но зато никому не известная и полностью проходит по нашим землям.

   – Это тоже хорошая новость. Начинайте и в тех местах привлекать местных жителей на нашу сторону. Ну ты знаешь, Руслан, что надо делать – торговля, помощь, защита, но нужно, чтобы они были на нашей стороне. И набирайте людей для обучения, воины нужны будут.

   – Понял, займёмся.

   – Да, и не забывай о других, живущих гораздо ближе.

   – Теперь твоя очередь, Ждан. Что купцы говорят, какие новости привозят?

   – У меня нет какого-то простого ответа. С востока новости приходят самые разные – купцы говорят, что там в скором времени образуется новое государство. Во всяком случае, тюрки – сильное, могущественное племя – сумели подчинить себе почти всех, проживающих в тех краях. Они победили и в далёкой стране Чин, берут с неё дань шёлком и фарфором, так что готовы обменять его по вполне доступной цене.

   За такой товар в закатных странах заплатят очень дорого. Да к тому же с южных стран караваны привозят какие-то травы и порошки, цена которых очень высока. Товар хороший, легкий, места много не занимает, а продаётся очень быстро и дорого. Сейчас его продают в основном ромеи, но к ним он попадает от тюрков или от персов. И те, и другие понимают, что большую часть денег получают ромеи, и хотят увеличить свою долю, ромеи против, и между ними постоянно идут войны.

   Чтобы ослабить ромеев, персы не пропускают много товаров через свою территорию, а это не нравится ни ромеям, ни тюркам. Ромеи стараются получать товар сразу у тюрков, что не нравится персам. И вот все они следят друг за другом и чуть что готовы вцепиться в тех, кто попытается торговать шёлком.

   С другой стороны, тюрки достаточно сильны, чтобы напасть на любого из них, но ромеи далеко, да к тому же по своей подлой натуре не воюют сами, а нанимают союзников, чтобы те нападали на их врагов. А персы сами в состоянии справиться с любым противником. Вдобавок ко всему, тюрки воинственный народ и в первую очередь стараются любого встречного заставить платить им дань.

   Так что тут надо держать на востоке большие дружины, способные биться с катафрактами, хотя с другой стороны, можно попробовать торговать напрямую с тюрками. Наши меха там пользуются хорошим спросом. Вот такой тут завязался узел, так что не знаешь, то ли золото получишь, то ли на меч нарвёшься. Тут нужно твоё решение, князь.

   – Ну, нам в любом случае деваться некуда, торговля нужна, а раз есть товар, который даёт такую большую прибыль, надо эту торговлю брать на себя. Тем самым мы ослабим врагов и усилимся сами. А что ты, Ждан, скажешь по поводу торговли с ромеями, а также с теми, кто дальше по морю за ними на западе живёт? Мы ведь и с ними можем торговать, у нас теперь есть и морские ладьи.

   – Ладьи хороши, ничего не могу сказать, брат, да вот ромеи опять же на пути стоят. Провозили мы товар в те страны, хорошо расторговались, любой наш товар там покупают. Но дорога туда мимо ромеев проходит, а они останавливают любую ладью, досматривают её и берут мыто, причём немалое. Или вообще забирают товар, говорят, мол, их император запретил вывозить, например пшеницу, из страны. Так что попасть туда не всегда удаётся.

   И таким запретным товаром могут объявить любой, после чего его забирают, и потом доказать, что это твой товар, ты не сможешь.

   – Так ведь это настоящая война, брат. И что предлагаешь, Ждан?

   – У меня нет готового решения. Ты прав, здесь надо решиться на войну, и причём не только торговую.

   – Ну что же, слушайте, что я думаю по этому поводу. Насколько я знаю, там в Закавказье, между двух хребтов, есть удобная дорога от Каспийского к Черному морю. Там хорошие долины, по одной Кура стекает в Каспийское море, по другой Риони в Черное. Сейчас эта дорога не принадлежит ни персам, ни ромеям. На берегу Черного моря есть город Фазис. Вот оттуда можно везти товары к нам.

   – Не получится, брат, ромеи сами прилагают все силы, чтобы караваны шли в Фазис, и стараются взять его под себя.

   – Тогда ещё лучше. Мы пустим в море ушкуи, и ни один ромейский корабль не дойдёт до Контантин-града. Я вообще думаю, что море Чёрное должно называться Русским морем, ни одна ладья там не должна плавать без нашего разрешения, а за это они все будут платить дань, как платим мы за проход через Босфор.

   – И что будет?

   – А ничего, или чужая ладья будет объявлена добычей ушкуйников, либо хозяин заплатит дань в десятую часть стоимости груза. Это первое, что надо сделать. Второе – проложить дорогу в Самарканд, как я понял, там земля тюрков?

   – Да.

   – Вот в Самарканде и надо закупить у купцов весь товар, оттуда караванами дойти до Каспийского моря, на его восточном берегу поставить острог. В нём караван будут ждать ладьи, которые по нашим рекам довезут товар до западных стран. И ромеи, и персы останутся ни с чем.

   – Красивый ход, брат – сказал Ждан.

   – Это ещё не всё. Предлагаю отправить за Константинополь наши ладьи, две торговые и четыре ушкуя. Через пролив они пройдут пустые, так что платить ни за что не придётся. Там, за пределами проливов, ушкуи будут ловить ромейских купцов и лишать их товаров. Их ушкуйники сгрузят на торговые ладьи, а наши купцы повезут их продавать дальше на запад. Так можно торговать долго, пока плавают купцы.

   А потом опять пустыми ладьи смогут пройти через пролив, золото не тот товар, который будут досматривать, да и спрятать его проще, чем зерно.

   – Очень интересно. На торговую войну ромеев мы ответим своей торговой войной?

   – Ну да, а что ромеи? К нам они сами не придут, найти им союзников в тех местах будет достаточно трудно, тюрки не пойдут, они с нас золото имеют. Кто-то из остатков воинства Аттилы? Вряд ли такой найдётся. Козни будут строить? Так и мы их не меньше можем придумать. А войны нам с ромеями не избежать, рано или поздно она случится. Они хотят всеми командовать, а мы под их дудку плясать отказываемся.

   Таврида, 545 г, верфи по строительству ладей, корабельщик Ратша

   – Мастер, всё готово для испытаний, – сообщил мне один из подбежавших подмастерьев.

   – Хорошо, пойдём, посмотрим.

   Сегодня мы должны были испытать метательную машину, поставленную на ушкуй. Давно уже мы смотрели на ромейские и прочие ладьи, оснащённые такими установками. Благодаря появившейся возможности метать горящие снаряды, они становились почти непобедимыми. Мы захватывали такие ладьи, изучали механизмы, но сделать похожие не могли.

   И вот недавно купцы смогли найти мастера, раньше делавшего подобные метатели, но потом при каком-то набеге попавшего в рабство. Его выкупили, и он объяснил и показал некоторые особенности изготовления подобных устройств. Так что сейчас оказались готовы первые из них, поставлены на ушкуи, и должны были состояться пробные стрельбы.

   – Ну что, мастер Леонидас, рассказывай и показывай, чем нас удивлять будешь.

   – Вот, мы подготовили две метательные машины, у каждой из них своё название, но как я понял, вы всем вещам даёте свои, так что придумаете сами. Первая – стреляет большими стрелами, немногим меньше ваших, как их, да вспомнил, – сулиц. Вторая метает камни, правда небольшие, размером с ваш большой горшок.

   Результаты оказались вполне обнадёживающими. Машины метали стрелы и камни примерно метров на триста, что вполне позволяло держать противника на достаточном расстоянии. Кроме того, были испытаны специальные горшки, содержащие смесь земляного и обычного масла, угля и серы. Перед выстрелом зажигался специальный фитиль, и когда горшок попадал в цель, он разбивался, и эта смесь загоралась, а затем начинала гореть ладья. Очень страшное оружие.

   Было решено поставить эти механизмы на специальное колесо, позволяющее поворачивать механизм в нужную сторону, и устанавливать по два таких устройства на ладье – одно спереди, другое сзади. Так что работы по улучшению ушкуев продолжались.

   У выхода из Босфорского пролива в Черное море, 545 г., сотник Премысл.

   – Сотник, вижу ромейскую торговую ладью, идёт на восток.

   – Эй, сигнальщик, труби погоню.

   И два ушкуя, резко ускоряясь, начали движение в сторону неторопливо двигающегося ромейского судна. Паруса были убраны, двигались на вёслах, так что много времени на это не потребовалось. Несколько стрел, вонзившихся в борт корабля, были поняты правильно, и на нём свёрнули паруса, а потом он и совсем остановился.