Текст книги "Русь многоликая"
Автор книги: Владимир Скворцов
Жанр:
Альтернативная история
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 30 страниц)
Эпилог
Константинополь пылал. Весь берег покрыли русские ладьи и струги, доставившие сюда сто тысяч воинов. Операцию провели молниеносно. Впереди всей армады под видом купцов послали несколько стругов. У воинов, находящихся на них, задача была проста – захватить и удержать ворота. И как только далеко выдвинутые посты наблюдения мнимых купцов заметили идущие в море струги, они подали дымовой сигнал.
И тогда специальный отряд под видом охранников купцов проник к воротам и тихо, без шума захватил их. Местные стражники были вырезаны, а русичи встали в воротах. Конечно, это выглядело несколько странно, северные варвары в полном доспехе стоят вместо стражников, но город видел разное и уже ничему не удивлялся. А зря. Когда заметили подходящую армаду стругов и отдали приказ закрыть ворота, исполнять его оказалось некому.
Попытки силой их освободить ни к чему не привели. А дальше всё было бесполезно, в открытые ворота сплошной живой металлической лентой пошла знаменитая русская пехота, способная в одиночку справиться с любым врагом. И было этих воинов так много, что большая часть жителей древнего города просто бежала, бросая всё нажитое непосильным трудом рабов.
А не успевшие покинуть столицу уже ничего не хотели, окрашивая своей кровью улицы древнего, когда-то ромейского, а теперь русского города. И это был последний враг, который оставался ещё не отомщённым. Печенегов полностью разбили, и они бежали обратно на восток за реку Яик, предпочитая смерть под копытами соотечественников жизни с такими соседями. Угры и остатки хазар ушли на запад, за Дунай, надеясь найти там себе место, подальше от этих бешеных русских.
А теперь дошла очередь до ромеев. До самой Империи русским не было никакого дела. Пусть её живёт, как хочет, но вот те, кто подстрекал степняков и организовал их поход на русские земли, должны за это ответить. И ответили, испытав на себе всё, что готовили для других. Но теперь с местью было покончено, и впервые сердце Вереи не сжималось от ненависти. Жажда мщения была утолена. Верея обняла стоящего рядом сына и сказала:
– Ну вот, Ольг, это теперь твой город, как и та земля, что осталась за морем. Правь мудро и спокойно, а я пойду замаливать грехи. И пусть на русской земле всегда царит мир и спокойствие, мы этого заслужили.
Книга вторая. От Камы и Волги мы коней поднимали в поход
Предисловие
В основе первой книги цикла лежит теория Русского каганата, точнее – её положения о появлении в верховьях Дона русского государства гораздо раньше образования Киевской Руси. Однако это далеко не единственная теория, переносящая истоки начала земли русской глубоко в прошлое, в отличие от широко распространённой и крепко вбитой в наши головы версии, основанной на Повести Временных Лет.
Повторять все аргументы за и против ПВЛ и Киевской Руси занятие неблагодарное. Да и сама идея о карпатском или ином, появившемся из небытия, племени с названием Русь (анты, склавены, венты и т.д.), вдруг сумевшем взять под свой контроль огромные территории, да при этом их ещё заселить и ассимилировать многочисленные народы, проживающие на них, выглядит несколько неубедительной.
Таким же неубедительным выглядит добровольное приглашение заморских бомжей (с точки зрения современного человека, место жительства Рюрика не установлено, и вообще не определён как его статус – наёмник, конунг, пират, так и национальность – русский, швед, финн, немец) и бандитов для управления своими землями.
Как и прочие теории, основывающиеся на любом богоизбранном народе (тюрки, евреи, немцы и т.д.), вдруг появившемся из небытия и сумевшем повести всех за собой в светлое будущее. Правда, всякий раз это оказывается движение по дороге, ведущей вниз.
Стоит отметить, что появляется всё больше и больше новых, как и возрождается старых, казалось бы, давно забытых теорий, согласно которым русское государство существовало задолго до образования Киевской Руси. И зачастую создавалось оно не усилиями одного народа, а совместным трудом людей разных племён.
В этой связи стоит вспомнить труды арабского автора X века Аль-Балхи, который писал: "Русы состоят из трёх племён, из которых одно, ближайшее к Булгару, а царь его живёт в городе под названием Куяба, который больше Булгара. Другое племя, наиболее отдалённое из них, называется Славия. Ещё племя называется Артания, а царь его живёт в городе Арте. Люди отправляются торговать в Куябу, что же касается Арты, то мы не припоминаем, чтобы кто-нибудь из иностранцев присутствовал там, ибо они убивают всякого иноземца, вступившего на их землю. Они отправляются вниз по воде и ведут торг, но ничего не рассказывают про свои дела и товары и не допускают никого провожать их (или присоединиться к ним) и вступить в их страну. Из Арты вывозят черных соболей и свинец".
Этот текст дополняется сообщением Гаркави: "Арта находится между Хазаром и великим Булгаром".
Таким образом, получается, что нет какого-то одного народа или центра, приведшего к образованию русского государства. И хотя упомянутые сведения приведены у автора X века, это совсем не означает, что подобное не произошло или не могло произойти гораздо раньше. А три центра свидетельствуют, что только совместными согласованными усилиями разных народов возможно создание единого государства.
В этом случае следует говорить о симбиозе, слиянии, обеспечившем появление нового народа (этноса), впитавшего всё лучшее от каждого из своих предков. Возможно, в этом и кроется неистребимое дружелюбие, доброжелательность и терпимость русских людей.
Другим, не менее интересным, является факт освоения местным, оседлым населением всех удобных для проживания земель к моменту прихода чужаков. Конечно, часто пришельцы сгоняли их с насиженных мест и становились новой доминирующей силой, но такое происходило далеко не всегда. И порой именно они ассимилировались и принимали образ жизни коренных обитателей, испокон веков проживающих на осваиваемых чужаками землях.
Как пример можно посмотреть на карту территорий, занятых ананьинскими племенами в Приуралье, из которой видно, что практически все долины рек, а именно они в это время в первую очередь использовались для проживания, заняты автохтонным, местным населением.
И третьим известным историческим фактом, на основании которого написано данное произведение, является раскол среди скифов, упоминаемый Геродотом. Произошло это в момент их возвращения после покорения Малой Азии. По сообщениям "отца истории", часть скифов откололась от остальных и ушла кочевать на север в район Среднего Поволжья.
Итак, вот три точно известных факта:
– упоминание Аль-Балхи о трёх центрах (племенах), образующих страну русов;
– упоминание Геродотом о расколе среди скифов и уходе их части в степи Среднего Поволжья;
– образование в Приуралье, и не только там, автохтонной цивилизации достаточно высокого уровня.
На основе их, собственно говоря, и написана эта книга. Всё, кроме упомянутого, является авторским вымыслом, иногда совпадающим с реальными событиями, иногда нет. Поэтому и следует воспринимать данный текст как фантастическое произведение, а не как попытку осчастливить всех живущих открытием глубоких тайн древности. Хорошего вам прочтения!
Часть 1
Глава 1В степях между Черным и Каспийским морями, 600 лет до н.э.
По степи рядом, слегка кивая в такт шагам головами, двигались два коня, легко и уверенно неся восседавших на них всадников. Они явно были воинами, и далеко не простыми. Об этом свидетельствовала их броня – на каждом был чешуйчатый доспех, причём не с костяными, а с железными пластинами. На левом бедре у каждого располагался горитос – комбинированный колчан-саадак, одновременно служащий для хранения лука и стрел. С правой стороны на поясе находился акинак – короткий меч.
-Значит, всё-таки уходишь, Канит? Не передумаешь? – спросил один другого.
– Ухожу, Спадака. Мне непонятно только одно, почему это вызывает у тебя беспокойство. Мы же кочевники, и наш дом – широкая степь. Или за годы войны со всякими ассирийцами и вавилонянами ты забыл об этом?
– Конечно нет, Канит. Но перед нами те же степи, и если тебе так надоели чужие места, здесь ты можешь полностью о них забыть. А почему мне не хочется с тобой расставаться, должно быть понятно и так. Ты слишком хороший воин и умеешь учиться сам и учить своих воинов всяким военным хитростям, даже если они придуманы врагами. А в результате последнего предательства, когда было убито большинство наших вождей на пиру, каждый такой предводитель для меня, как командира всего войска, очень ценен.
Мы с тобой не один раз обсуждали и думали, как нам воевать дальше, когда перед нами стоят чужие города, закрытые огромными каменными стенами. А теперь ты хочешь уйти куда-то в степь и забыть обо всём, что было за эти годы?
– Я кочевник, Спадака, и принадлежу, как и ты, к роду царских скифов. И мой дом – степь, только там я чувствую себя хорошо. В городах, горах и лесах мне просто не хватает воздуха, там нечем дышать. А это место, хоть оно и такое же, как привычная степь, почему-то кажется чужим. Не моё оно, надо идти дальше и искать то, где я буду чувствовать себя хорошо.
– Ну и куда же ты пойдёшь?
– Пойду на север. Там, у берегов реки Ра должны быть места, в своё время покинутые предками. Как говорят предания, они разделились, часть осталась на месте, а мы ушли. И хоть я там не бывал, но почему-то мне хочется их посетить. Думаю, моё переселение в новые места не будет простым, и повоевать мне придётся не меньше, чем тебе. Но со мной будет весь род, все воины, да ещё возьму пахарей и пастухов, заберу свои стада, женщин, детей и пойду на землю предков.
– Ну что же, Канит, отговаривать тебя бесполезно, так что кочуй, может, ещё свидимся.
– Обязательно встретимся, если что – приду на помощь. Да и сам надеюсь на твою поддержку.
На этом скифские цари закончили обсуждение перекочёвки одного из них на новое место, повернули в лагерь, и дальнейший их разговор касался повседневных забот племени.
Царь скифов Канит медленно двигался вслед за неторопливо бредущими табунами и стадами. С момента разговора со Спадакой прошло два месяца, и сейчас его род кочевал по степи в поисках места, на котором можно будет прожить какое-то время, прежде чем отправиться искать следующее. Надо сказать, что в дорогу с Канитом ушло порядка двадцати тысяч человек со всеми принадлежащими им стадами.
Вся эта огромная масса людей и животных перемещалась несколькими группами, в дневное время они, пусть и с небольшой скоростью, но двигались в нужном направлении, а ближе к вечеру вставали на ночёвку и давали возможность скотине спокойно пастись. Конечно, всё происходило не само по себе, а подчинялось установленному порядку.
Канит был хорошим воином и кочевником и не оставлял без внимания ни единой мелочи. Ведь они могут привести к гибели в бою или, что равносильно, плохо сказаться на животных. А именно в них заключена жизнь и смерть всех степных людей. Правда, в последнее время в привычном образе жизни степных обитателей, стали происходить существенные изменения. Пусть не очень много, но среди скифов стало увеличиваться число пахарей. Обычно обработкой земли начинали заниматься те, чьи стада погибли или из-за своей малочисленности не обеспечивали выживание семьи.
Такие люди были всегда, достаточно просто вспомнить о разделении народа на царей, пахарей и пастухов. Да и как говорят предания, первыми среди небесных подарков, вручённых богами скифам, были ярмо и плуг. Но тем не менее, за время войны и отсутствия многих воинов, число пахарей начало расти, тем более, что из-за ухода мужчин на войну, оставшимся больше времени пришлось проводить на одном месте или перекочёвывать на малые расстояния. А значит, появлялись постоянные стоянки, что позволяло обрабатывать вокруг них землю.
Теперь же, благодаря неуёмной тяге своего правителя к кочевому образу жизни, все отправились в путь. Из общего числа ушедших половину составляли женщины, дети и пастухи, кроме них шло ещё около шести тысяч пахарей, а также немногочисленные мастера. Остальные были воинами. Именно воинами, а не просто вооружёнными пастухами, их основным и единственным занятием являлась война и защита людей племени.
И хотя они не отличались многочисленностью, но зато имели богатый опыт – сражались с войсками ассирийцев, доходили до Египта и внесли свою лепту в разгром царства Урарту. За это время Канит добился от них полного подчинения своим приказам, привил жесточайшую дисциплину и обучил многим дополнительным тонкостям, подсмотренным в действиях противника и совершенно нехарактерным для воинов других родов.
Впереди, как в хорошо организованном войске, шли разведчики, определяя наиболее удобные маршруты движения и места стоянок. Позади них двигалась тысяча воинов, готовая принять на себя удар любого противника, замыкала движение ещё тысяча бойцов. Остальные люди шли отдельными группами вместе со стадами и табунами. А ещё одна сотня воинов двигалась далеко впереди, она должна была выяснить, что ждёт их на новом месте, правда его ещё требовалось найти.
Сам Канит в одиночестве двигался несколько в стороне и впереди первой группы переселенцев. Ему нужно было одиночество, вернее то единение с окружающей степью, которое оно давало. И сейчас Канит находился именно в таком состоянии. То, что это происходило во время движения верхом, не имело никакого значения, любой скиф с самого рождения чувствует себя единым со своим скакуном, может на нём проводить целые сутки, спать, есть, воевать и просто отдыхать.
А сейчас перед внутренним взором скифского царя появлялись многочисленные видения, словно сама Степь разворачивала настоящее представление, напоминая ему об истории народа, его появлении и прошедших годах, ближайшем и возможном отдалённом будущем. Ему виделись степные просторы, по которым свободно разгуливал ветер, заставляя поверхность травяного моря колыхаться и гоняя по ней необычные волны, рождаемые его прихотью и покровом растительности. А рядом вода – большая, просто огромная по меркам степного жителя, река.
И по этому простору двигаются стада животных, охраняемые пастухами и воинами скифов, с малых лет впитывающими в себя свободу, даваемую степью. Но она, свобода, требует постоянной борьбы за выживание, своё и своих животных, с окружающим жестоким, но таким прекрасным миром степи. Мороз, солнце, ветер, хищники – всё может быть твоим противником, но и они же, если суметь их понять и подружиться, обеспечат тебе жизнь.
По мере увеличения количества людей, всё больше их уходило в другие земли, давая начало многим народам. И в видениях Канита появляются отряды воинов, бывших когда-то едиными, а сейчас готовых вцепиться друг в друга из-за новых пастбищ. Чтобы не допустить смертей, пусть и отдалённых, но всё же сородичей, кому-то приходится уступить.
И опять в навеянных степью картинах видны движущиеся в сопровождении пастухов и воинов табуны и стада, но только идущие на заход солнца. Снова встречи с другими, ещё более отдалёнными родственниками, но в этот раз выбор предстоит сделать местным жителям – уйти на новые места или присоединиться к пришельцам, тем самым увеличив их силу. Большинство местных решили уйти. В результате этого все степи, расположенные между двумя морями и тянущиеся далеко за заход солнца, теперь принадлежат скифам.
Но не все встречи с новыми людьми заканчиваются миром. В видениях Канита одно сражение сменяет другое, мчатся кони, небо закрывают тучи стрел, горят чужие города и поля. И всегда, ну почти всегда, победа остаётся за скифами. Сказывается их превосходство в верховой езде и стрельбе из лука, а особенно умение стрелять на скаку. А напоследок царь увидел себя, движущегося в места, откуда в давние времена ушли предки – в степи, окружающие широкую реку.
Встряхнув головой, Канит попытался избавиться от навеянных степью видений. Но как ни тряси головой, получается, что заканчивается когда-то, в отдалённые времена начатая предками дорога, племя возвращается в те места, откуда всё началось, а значит, ему предстоит вступить на новый, ещё неизвестный путь, где впереди будут битвы, встречи с неизвестными народами и новая жизнь.
Приуралье, устье реки Вятка, 600 г. до н.э.
Кузнец сунул железную заготовку в рдеющие угли и начал качать меха. Когда железо раскалилось добела, ухватил его клещами и перенёс на наковальню. Заготовка представляла собой металлическую пластину в форме трапеции. Несколькими ударами молота края, прилегающие к узкой стороне, были загнуты вверх, и их концы соединены между собой. Ещё несколькими ударами была оттянута кромка вдоль большего основания, в результате чего она приобрела необходимую остроту. Вот и получилась мотыга, а ручку уж хозяева насадить сами смогут.
Ош отложил готовое изделие в сторону, подошёл к стоящему на деревянном обрубке кувшину, отпил воды и вышел на улицу. Смеркалось, можно сказать, наступил вечер. Присев на лежащий у входа камень, кузнец оглядел городище. Оно было небольшое, размером где-то пятьдесят на сорок метров и располагалось на высоком берегу реки. Со стороны леса проходили ров и земляной вал с установленной поверх него городьбой, со стороны реки только городьба.
Внутри огороженного пространства стояли три больших дома, длиной двадцать и шириной пять метров. Каждый такой дом представлял собой полуземлянку, яму, углублённую в землю где-то на полметра, поверх которой была установлена двускатная крыша. Она держалась на нескольких вкопанных столбах, удерживающих кровлю и деревянную обшивку, располагающуюся между ними и земляными стенами.
Пространство в центре оставалось свободным, там в линию размещались шесть очагов, а вдоль стен – деревянные лавки. В каждом таком доме проживало около шестидесяти человек, как правило – одна семья, ну и все те, кто был в неё принят.
Оставшееся в городище свободное место занимали хозяйственные постройки и загон, в котором держали скотину. Вот её и гнали пастухи на ночёвку. Пришло время, и в поселение возвращались все, кто в течение дня занимался делами за оградой. Шли охотники с добычей, женщины и дети с травами и клубнями, найденными в лесу, от реки поднимались рыбаки, неся корзины со своим уловом.
Таких поселений было много, и располагались они сравнительно недалеко друг от друга. Жители многих из них находились в родственных отношениях между собой, как-никак, мужчины и женщины часто переходили из одной семьи в другую. Однако всё было не так просто, за этим строго следили мудрые старухи. И хотя их власть уже не была такой, как прежде, и большую силу заимели мужики, но в вопросах родственных отношений все беспрекословно подчинялись женщинам.
И как в каждой семье, во многих из них порой не обходилось без ссор, ругани и обиды. За каждым родом тянулся длинный шлейф уже установившихся отношений с соседями, порой мирных и дружественных, порой враждебных и неприязненных. Но до кровавых столкновений, убийств и войн между поселениями доходило редко. Однако в последнее время всё стало меняться, и порой не в лучшую сторону. Теперь каждое поселение обзавелось городьбой, хотя старики рассказывали, что раньше такого не было.
От огорчения Ош даже головой помотал, надеясь прогнать навязчивые мысли, одолевающие его уже не в первый раз. И дело не в тех опасностях и угрозах, что таит в себе лес. Хотя по мере увеличения количества скотины, её охрана, особенно в зимнее время, становилась крайне необходимой. Но в первую очередь имело смысл охранять свою жизнь от посягательств людей из отдалённых поселений. Во многих из них появились военные вожди, собирающие под своей рукой всё больше и больше воинов.
Происходящие изменения привели к тому, что власть мудрых старух начала уменьшаться, и силу стали забирать старейшины. Это и понятно, для выживания рода важнее работы, с которыми лучше справляются мужчины. А сильный всегда берёт себе самый сладкий и большой кусок, даже если он ему и не нужен. Если этого не сделать, то значит, кто-то начнёт сомневаться в твоём праве взять его. И первыми среди сильных стали старейшины и воины.
А им многое нужно, и порой значительно проще не обменять нужную тебе вещь на добытую шкуру зверя, а просто отнять. Или отобрать у соседа скотину, женщин и меха. А сосед, чтобы сохранить своё добро, тоже начнёт готовить воинов и ставить стены вокруг своих поселений. И чем больше становится нового железного оружия и инструментов, тем больше появляется людей, готовых отобрать нужное им у других.
Ош, как и всякий кузнец, был умным человеком и мог не только работать с железом, но и делать правильные выводы из происходящего. А они было достаточно просты – в последнее время приходилось ковать много оружия. Наконечники для копий и стрел, кинжалы и мечи, боевые топоры – всего этого требовалось всё в больших и больших количествах. О подобном рассказывали и другие кузнецы. А значит, стоило ожидать, что кто-то применит оружие против тебя.
Так что теперь, кроме проблемы обеспечения людей едой, насущной задачей становилось обеспечить их защитой от нападений со стороны. Вот такие невесёлые мысли крутились в голове кузнеца Оша при виде его городища, готовившегося к мирному сну в набирающих силу сумерках.
Среднее течение Оки, окрестности поселения Венье, 600 г. до н.э.
Тропинка петляла самым причудливым образом, порой выписывая настоящие кружева, но у леса свои дороги, и тому, кто выбирает его местом своего обитания, лучше всего научиться пользоваться ими, а не торить свои. Здесь нет прямых дорог, как нет тихого и спокойного существования. Каждое мгновение в этом мире идёт борьба – за воду, за место, за солнечный свет или тень – за всё, что необходимо любому живому существу, без разницы – растению или животному, для его выживания.
И в этой борьбе выживали только сильнейшие. Вон плотной стеной стоят сосны, дубы и вязы, перекрывая дорогу пожелавшему вторгнуться в их мир. Порой лишь несколько человек смогут обхватить ствол такого великана. А на месте павшего поднималась молодая поросль, готовая со временем встать в строй вместо выбывшего из битвы. Внизу корни прикрывали бесчисленные кусты малины, ежевики и прочих ползучих и колючих растений, переплетающихся между собой в почти непреодолимую стену, поддающуюся только огню или железу.
А тропинка, вильнув в очередной раз и оставив позади сумрак леса, вышла на высокий берег реки, откуда просматривались подступающие просторы степи и неторопливо накатывающая вода. Несмотря на свой неспешный бег и внешнюю беззаботность и красоту, трудно найти более страшного противника, чем вода. Мало что или кто мог справиться с её непоказной мощью.
И вот в этом месте, где сошлись степь с её просторами и свободой, лес с его мощью и стойкостью и вода с её силой и упорством, поселились люди. Небольшое городище, за стенами которого располагались два десятка домов, по имени его старейшины соседи называли Венье. Каждый такой дом был местом обитания одной семьи, обычно достигающей нескольких десятков человек.
Его устройство было простым – предварительно выкапывали яму, прямоугольную или квадратную подходящего размера и глубиной не более одного метра. По её углам, а также в центре, ставили опорные столбы, на которые опиралась двускатная крыша. Между ними и земляной стеной, где это было возможно, закреплялись доски или расколотые пополам небольшие брёвна.
В противоположном от входа углу располагалась небольшая печка, в некоторых домах её изготавливали из камней, в других ставили глинобитную. Все жилища были похожи друг на друга, и среди них выделялась только землянка кузнеца. Из неё постоянно шёл дым, и доносились звуки ударов молота по железу. Род всегда нуждался в оружии и инструментах.
Живя в месте, где сходились несколько различных природных зон, люди восприняли от них всё самое лучшее – свободу степи, стойкость леса, силу и упорство воды. Подобное было характерно не только для этого рода, но и других, проживающих в таких местах. По сути дела, здесь сходились пути людей разных народов, ищущих новые земли, пригодные для проживания, или спасающих свою жизнь.
Последние, как правило, шли с полуденной стороны. Там, в степных просторах часто сталкивались различные племёна в борьбе за лучшие места для себя и своих животных. И тем, кто проиграл, но сумел выжить в этой борьбе, не оставалось ничего другого, как с женщинами, детьми и скотиной бежать как можно дальше. Даже если не было войны и не проливалась кровь, уходили многие, не согласные жить рядом с пришельцами. Первыми такими беженцами были, как они сами себя называли, киммерийцы.
Вот только они, как и многие до и после них, ошибались, считая, что где-то ещё есть свободные земли. Везде, где было удобно, уже жили люди. Но местные отличались великодушием и широтой души, они принимали всех, не требуя от них ничего, кроме соблюдения принятых у них правил. И с полуденной стороны поток переселенцев никогда не кончался, пусть их было немного, но они шли и шли. Им даже порой приходилось менять привычный образ жизни, отказываясь от кочевой жизни и занимаясь земледелием.
А были ещё пришельцы с полуночной стороны. Но у них всё было по-другому. По большей части это были охотники, которые искали богатые дичью и рыбой места, и готовые идти за ними в любую даль. Но найдя новых людей и присмотревшись к их образу жизни, принимали новые обычаи и способы добывания еды. И пусть пришельцев с полуночной стороны было меньше, но и они признавали правила и обычаи местных жителей и увеличивали их силу.
Также приходили в эти места люди с закатной стороны. Всё как обычно, среди них были и те, кто бежал от новых хозяев земель, и те, кто искал свободные территории. В любом случае, каждый из них, если хотел, получал право на новую жизнь. От всех пришельцев была ещё одна польза – кроме того, что они увеличивали силу рода, каждый из них приносил новые знания и умения. Это касалось инструментов, оружия, способов войны и ухода за животными, а также обработки земли. Так что род благодаря дружескому отношению к пришельцам только креп и усиливался.
