Текст книги "Русь многоликая"

Автор книги: Владимир Скворцов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 30 страниц)

   Будимир

   – Так, советники мои дорогие, вот сегодня мне точно ваш совет необходим. Сам я не могу принять нужное решение, кажется, оно ясно и другого быть не может, но что-то меня от него удерживает. Сегодня я пригласил не только своих обычных помощников, но и других, хорошо знающих Славена. Вопрос касается именно его. Давай, Добрыня, рассказывай, что случилось.

   – Случилось так, что во время охоты, преследуя оленя, Славен встретился в лесу с одной девицей по имени Рада. Она оказалась дочерью бортника, живёт он с ней в лесу, сам добывает мёд и продаёт его, дочь собирает травы и лечит людей и животных. Из всего хозяйства у них землянка в лесу да старая лошадь с телегой, несколько горшков и котлов. Девка красивая, спору нет, и видимо, как-то приворожила Славена, он несколько раз во время охоты заезжал к этой землянке, а сегодня попросил отца отправить сватов.

   – Вот я и спрашиваю вашего совета, мужи мудрые, что делать дальше. И отказать Славену нельзя, и принять такое родство не можно.

   – Негоже идти на поводу у глупого мальчишки, надо искать невесту в заморских краях или среди ближних правителей. Такое родство принесёт прибыток или безопасность. А красивых девок много, вон на каждом рынке рядами они стоят, – первым ответил Остромысл.

   – Государь в первую очередь должен думать о своей стране, а не о красоте девки, встретившейся ему в лесу. Что может дать такая невеста нашему государству? Ничего. Разве что наберёт сена и потравит весь терем. Я просто повторюсь – нам нужно думать о государстве, его безопасности и процветании. Всё остальное не имеет значения. Именно благодаря следованию таким заветам Румона, мы и выжили. И не стоит нарушать правила, которые проверены долгими годами жизни многих людей, – добавил Горан.

   Остальные повторяли практически то же самое, в самых разных вариантах, и только два самых близких к Славену человека, понимавших любые проявления его души, молчали и с осуждением смотрели на всех остальных. Под этими взглядами каждый, кто пытался что-то сказать в адрес Славена, начинал сбиваться, смущаться и путаться, и вскоре не осталось желающих его осудить или в чём-то упрекнуть.

   Пришлось мне дать слово учителю Славена, хотя он об этом и не просил.

   – Уважаемый Атрий, скажи нам, что ты по этому поводу думаешь?

   Учитель встал, повернулся в сторону остальных советников и заговорил:

   – Сейчас я вам разъясню, чего вы не понимаете, и почему не стоит тратить время на выслушивание всех ваших измышлений. За все годы, прожитые на этой земле, вы так и не сумели понять, что здесь происходит. Ваше сознание находится в плену ложных истин, придуманных, кстати, самими. Вы все постоянно занимаетесь поиском силы, способной поддержать вас в стремлении овладеть и удержать эту и соседние земли. И вам пока удаётся добиться желаемого, тем более земля, а самое главное, люди на ней, соглашаются вас поддержать.

   Силу вы видите в количестве денег, милости ближних соседей, поддержке войсками, наёмниками, но никак не хотите задумываться, что это слишком маленькие источники, к тому же удивительно быстро пересыхающие. Вы даже не хотите задуматься, что Румон показал вам, куда надо идти и что делать. Вы же, как молодые телята, не можете найти мамкину сиську, и пока вам её не вложат в рот, так и будете тыкаться своей бестолковой головой в разные стороны.

   Поднявшийся ропот среди советников старый грек пресёк одним рыком.

   – Сидите и слушайте, раз сами не в силах понять очевидное! С того момента, как Румон привёл сюда ваших предков, он разрешил русам, воинам и женщинам, смешивать свою кровь с местными жителями, славянами. Вспомните, никогда ничего подобного не допускалось во время прежних кочевий, русы всегда держали свою кровь в чистоте и не смешивали её с другими.

   Почему же такой мудрый царь, как Румон, поступил настолько опрометчиво? Никогда до этого не происходило подобного, а тут случилось. Как только появилась возможность, русы начали мешать свою кровь со славянами. Кровь воинов и бесстрашных бойцов с не менее отважными лесными жителями, не знающими страха ни перед лесными чудовищами, ни перед дикими зверьми, ни перед людьми. Два разных, но великих народа начали мешать свою кровь, вступая в родство и давая начало новому народу, берущему всё самое лучшее от своих предков.

   Всё это так, но вы забыли самое главное. Кровь царских скифов, текущая в жилах Славена и его предков, так и не попала к славянам. Цари женились на дальних потомках скифских родов, пусть их кровь уже совсем не та, что была раньше, но царские скифы поддерживали её чистоту всеми возможными силами. Я не знаю, с чем связано такое поведение Славена, может быть Бог специально послал оленя, чтобы тот привёл его в нужное место, и тот встретил эту деву.

   И пусть она нищая, но у неё есть самое главное богатство, которого нет ни у кого другого – лучшая славянская кровь, кровь лесных воинов, не уступающих русам по мужеству и отваге в бою, для которых лес – дом родной, как степь – колыбель русов. И можно говорить, что когда царские скифы смешают свою кровь со славянами, процесс объединения двух народов будет завершён.

   В наступившей тишине раздался голос Добрыни:

   – Государь, позволь мне добавить своё слово, – и получив согласие, начал говорить.

   – Тут говорили об интересах государства. Вот только понимание того, что нужно государству, у вас неправильное. Ему нужна сила, если она будет, то будут и деньги, и новые земли. Если её нет, то не помогут ни деньги, ни наёмники. И сейчас у нас есть возможность получить силу. За этим таким простым действием – посылкой сватов и женитьбой наследника царя русов на нищей славянской девчонке скрыт самый главный смысл – славянская земля смотрит, готовы ли русы стать с ними одним народом.

   Если да, то в крови будущих правителей будет и кровь славян, а значит, новые правители будут не только правителями русов, но и правителями славян. И тогда эти правители получат ту силу, о которой они мечтают. Её дадут славяне, которые поверят, что русы пришли не просто так, а доверяют своим соседям самое дорогое своё сокровище – кровь, память и силу своих предков – царских скифов.

   Дальше на этой земле будет жить новый народ – русские, как нас сейчас называют. И это будет великий народ, в равной мере принявший наследие двух других не менее великих народов и неисчислимых поколений их предков, познавших славу и могущество. Так что не сомневайся, государь, засылай сватов и готовься к очень необычной свадьбе – праздновать будет вся славянская земля.

   – Вот ты и отправляйся сватом, Добрыня.

Глава 8

   Русское царство, 640 г.

   Славен

   Годы пролетели как один миг, а сердце всё помнит, будто бы все события произошли вчера. И организация войск, постройка острогов и крепостей, и самое главное – свадьба с Радой. Все свои чувства описывать я не буду, потребуется слишком много времени. Но это даже и не нужно, самое главное, как и говорил дядька Добрыня, всё было понято правильно – обряд венчания завершил состоявшееся объединение двух народов.

   По прошествии нескольких лет я могу так рассуждать, а тогда в голове не было никаких мыслей, там набатом бились слова – моя Рада. Но закончилось и это бесконечное празднование, и продолжилась обычная жизнь. Мне пришлось вместе с женой уехать в новые места и заняться войсками. В верховьях реки Оскол заложили новую крепость, которую так и назвали – Оскол. Он стал центром новых земель, объединивших славян нескольких племён. То ли пришло время, и соседи осознали необходимость объединения сил, то ли остаётся поверить учителям, что свою роль сыграла моя женитьба – в скором времени к нашему государству примкнули вятичи, северяне и кривичи.

   Хотя это присоединение можно считать достаточно условным. Трудно говорить о едином народе, когда проживающие люди сами порой затрудняются определить, к какому роду-племени они относятся. Хотя нет, как раз после присоединения и образовался единый народ – русский. Здесь раньше обычной была ситуация – в одно место пришли разные племена – шли они сюда со всех сторон, и вот столкнулись между собой – дальше идти некуда, или возвращаться, а там те, кто выгнал их с насиженного места, или устраиваться жить рядом с новыми соседями.

   Как правило, выбирали последнее, и начиналась новая жизнь, приходилось приспосабливаться к новым соседям, их обычаям и привычкам, вере и обрядам. Или воевать. Но как правило, всё завершалось тем, что славяне впитывали в себя всех новых пришельцев, становясь от этого только сильнее. А от чужаков оставались новые слова в языке. Но и сами славяне не были едины, сюда добрались представители нескольких племён, и у каждого из них по любому поводу имелись свои соображения.

   Собственно говоря, обо всех пришельцах я и пытался расспросить старейшину поселения в верховьях Оки, в котором мы сейчас находились. Зачем мне это было нужно, я и сам не знал. Да и без меня в походе прекрасно обошлись бы, но вот поди ж ты, мне почему-то потребовалось в нём поучаствовать.

   – Значит, говоришь, старейшина, не по вам такое житьё?

   – Да, непривычно нам как-то. Мы всегда считали, что наш защитник – это лес, и добраться к нам было совсем не просто. А те, кто мог это сделать, обычно здесь и оставались, никто из наших лесов не возвращался. А тут пришли вы, русские, и изменили всю жизнь. Мы всегда сами о себе заботились, а если не могли одолеть врага, то уходили. Вы же предлагаете помощь, и как говорите – защиту. Да от кого ты сможешь нас защитить в этих лесах, когда все наоборот нас боятся?

   – Может быть ты и прав, старейшина. Но ведь ты видишь, что всё больше и больше чужаков приходят в эти земли, и каждый следующий сильнее того, кто пришёл первым. Как бы ты ни гордился своими воинами, тебе нас не одолеть. А вот мы можем. И хорошо, что мы добрые соседи, а были бы разбойниками, разграбили бы твое поселение.

   – Да, это ты верно заметил. А всё из-за чего? Дорогу вы к нам открыли, пока были наши леса закрыты для всех, можно было и не бояться никого.

   – Ох и упрям же ты, старейшина! Я тебе говорю, что не отсидишься ты за лесами, рано или поздно найдётся тот, кто проложит дорогу в эти места через лес. Или по реке пройдёт, и тебе придётся с ним воевать. Тогда как я говорю, что вместе мы будем сильнее и сможем справиться с любым врагом. Самое простое – вы поступите, как и другие племена. Они нам платят десятину от своих доходов, и мы защищаем их от чужаков.

   Не хочешь так – можно по-другому. Отправь в нашу армию своих молодых парней, например на пять лет. За это уже мы тебе заплатим железными изделиями: наконечниками, ножами, топорами, котлами, крючками и прочим инструментом. Твои молодые вои пройдут у нас обучение, отработают стоимость полученных товаров и потом вернутся обратно. Зато они будут уметь пользоваться лучшим оружием и знать, как надо им сражаться. А это позволит им самим защитить поселение.

   – Платить десятину мы не будем, мы никогда и никому ничего не платили и не подчинялись. А вот про железные вещи подумать можно. А сколько дашь за одного воина?

   И дальше обычно начинался торг, но результат был предсказуем – за железные изделия, что получало племя, молодые воины должны были отслужить в нашей армии пять лет.

   – Старейшина, давай ещё кое о чём договоримся.

   – Ну попробуй, говори давай, царевич.

   – Раз мы с тобой не воюем и между нами мир, неплохо бы начать торговлю. Мы бы купили меха, мёд, а сами продали бы соль, железные изделия, заморские ткани, посуду и многое другое. В общем, это дело купеческое, если мы договоримся, я пришлю сюда купцов?

   – Присылай, чего не поторговать-то.

   – И ещё. Мне бы хотелось устроить сюда волок, чтобы ладьи можно было перетаскивать в Оку. На этом ты тоже можешь заработать. Твои мужики будут перевозить ладьи, а купцы платить деньгу.

   Обычно удавалось договориться миром к обоюдному согласию. Конечно, можно было попытаться взять своё силой, но такое оканчивалось плохо. В лучшем случае народ исчезал в лесах, а в худшем начиналась лесная война. А так возникали привычные отношения, начиналась торговля, и появлялось доверие. Но договориться миром получалось далеко не всегда, и чаще всего с теми, кто нуждался в защите и терпел поражение от более сильных соседей.

   Не стоит забывать, что здесь, как и в степи, постоянно шла война. Это как среди зверей – если не можешь защитить свою территорию, то уходи. А сюда постоянно кто-то приходил – или в поисках лучшей жизни, или в поисках спасения. Южнее, в более благодатных землях, можно сказать, война не прекращалась никогда, так вот от неё и уходили люди, чаще всего это были побеждённые.

   Но были и другие. Шли новые переселенцы с севера, говорят, там стало очень плохо жить, наступили сильные морозы, и стало трудно обеспечить себя пропитанием. А ещё шёл поток переселенцев с запада, в их число входили желающие захватить новые земли и пограбить старых хозяев. В общем, установить причину переселения в большинстве случаев оказывалось достаточно сложно, но одно можно сказать – места эти были беспокойными.

   Хотя казалось бы, кругом сплошные леса, лишь изредка перемежающиеся речными долинами и участками степи. Но именно в таких местах чаще всего и происходили столкновения. Здесь уже давно проживали местные народы, причём если они сумели удерживать долгие годы эти земли за собой, то значит, и обладали силой. Достаточно было пройти на ладье вниз по Оке, как обнаруживалось много таких поселений. Они никого не боялись и не собирались кому-то подчиняться.

   С другой стороны, захват пришельцами такого места служил демонстрацией их силы, а к тому же обеспечивал проживание большого числа людей на новой, уже подготовленной для этого земле. Те же из чужаков, кто не мог справиться с сильными местными поселениями, выбирали целью своих атак более слабые, но опять же стараясь занять уже освоенные земли. И в таких постоянных схватках, неся неизбежные потери, слабели коренные обитатели, что грозило им в конце концов потерей свободы и родных территорий.

   Поэтому они и вынуждены были принимать наши предложения о защите. Но мы шли гораздо дальше, чем просто оберегали местных жителей от нападения. Такие поселения становились центрами нашего влияния. В них обычно размещались достаточно большие воинские отряды, а по окрестным лесам, в пригодных для обитания местах, богатых зверем и рыбой, ставились воинские городища. Старые вояки, отдавшие не один год службе в армии, становились старейшинами таких поселений.

   Такой подход приносил желаемый результат – воин, который в течение долгого времени не знал иной жизни, кроме армейской, получал свой дом, хозяйство, возможность завести и растить детей. Подобные люди были достаточно практичны, за свою жизнь они видели слишком много смертей, и возможность мирной, обычной жизни пахаря или пастуха значила для них многое.

   Впоследствии вокруг таких поселений вырастали новые, и за тридцать лет в этой местности не оставалось никого, кто бы пытался выступить против русских, да вдобавок под их влияние попадали соседи, с молоком матери уяснившие, кто им друг, а кто враг.

   Но таким образом освоение новых земель проходило на западной или северной границе нашего государства. А вот на востоке и северо-востоке всё происходило несколько по-другому. Эти места тоже оказались по большей части заселены, причём в основном полукочевым народом. В тех землях долгие годы смешивались остатки кочевников, разбитых более сильными пришельцами, охотники с севера и пахари с запада. Они сумели ужиться вместе и теперь стараются никого к себе не подпускать.

   Здесь пришлось использовать жёсткий подход. Достаточно большие отряды окружали кочевья и селища местных и под угрозой применения силы заставляли принять власть нашего государства, в том числе обязанность платить дань. Без этого было нельзя, эти земли оказались достаточно удобными для заселения, и если их оставить без присмотра, то обязательно появятся желающие прибрать их себе.

   Достаточно сказать, что густые леса здесь перемежались большими открытыми участками, что позволяло вольно пастись стадам животных. Что ещё надо – наличие рек, леса, дающие дерево, меха и мёд, степь, позволяющая разводить и выращивать много скотины. Осваивать такие земли было гораздо проще, чем лесные чащи, но и гораздо опаснее. Сюда, кроме остатков разгромленных орд кочевников, забредали те, кто не стремился попасть под чьё-то покровительство.

   Так что приходилось объяснять, что эти земли давно уже не свободные, а принадлежат русским, но мы в своей милости разрешаем на них жить и другим, так что платите десятину и живите свободно или уходите, опять же заплатив за нанесённый нашей земле ущерб. Разве что мы были готовы принять всех желающих вступить наёмниками в армию. Для обеспечения порядка были поставлены остроги, рассчитанные на тысячу человек.

   Места для них выбирали очень тщательно, и чаще всего ставили их по берегам рек, как-никак речные ладьи были одним из основных способов передвижения. Но что-то слишком глубоко я задумался, что бы ни делал, мысли постоянно крутятся по одному кругу – армия, новые поселения, отряды. Лучше прервать эти раздумья и вспомнить, что меня дома ждёт Рада, и я опять погружусь в бездонную синеву её глаз, забыв обо всех текущих делах.

   Сотник Витинег

   Надо признать, разведчики выбрали самый простой путь, особенно для такого большого отряда, как наш. Да, я вел отряд переселенцев в новые земли. Было нас почти пять сотен, две сотни мужиков, две сотни баб, три десятка мастеров и подмастерьев, а также почти сотня детишек. Да ещё соответствующий обоз, скотина, имущество, припасы и семена. Это далеко не первый отряд, посылаемый на новые земли, но обычно они были меньше и не уходили так далеко от границ царства.

   Однако Славен сам прошёл тут почти везде, где на ладье, где верхом или пешком, и представлял, что только свободное перемещение по рекам обеспечит полную власть над этим краем. А её давали поселения-остроги, позволяющие свободно ходить ладьям и способные отразить набеги кочевников или других пришельцев. Вот и отправили наш отряд построить такое поселение-острог, да ещё вдобавок обеспечить защиту местного населения.

   Поэтому он и получился таким необычным – в нём была всего только сотня ветеранов, выслуживших право на землю и свободную жизнь. Ещё сотня воинов предназначалась для охраны поселения и окрестных земель, а также дальнейшего изучения рек и новых территорий. Впереди заблестела вода, давно пора, это река Тим.

   – Выходим на берег, там обустроим привал, – я привычно отдал команду мальчишкам, сопровождающим меня. Они метнулись вдоль колонны, разнося весть всем остальным. – Пусть ко мне подойдут сотник Переяр и дядька Кучма.

   Колонна встала на берегу, вызванные тут же оказались рядом. Что ж, это хорошо, значит, уже начинают привыкать к порядку. У нас хоть и не войско, но порядок строгий.

   – Так, Переяр, нам придётся здесь задержаться на несколько дней, так что организуй охрану. Ты, дядька Кучма, распорядись организовать стоянку, думаю, дня два мы здесь проведём. Будем рубить плоты и дальше до самого места отправимся по воде.

   – Это хорошо, а то тянуть телеги по лесам не самая лучшая работа, – ответил Кучма. А долго нам ещё добираться до места, старейшина?

   – По времени не скажу, но не думаю, что долго. Кстати, лес выбирайте хороший, мы потом его на дома или городьбу пустим.

   Тем не менее, Кучма не уходил и мялся, явно не решаясь чего-то спросить. Вот такой он человек, нерешительный, но зато хозяин справный, всё знает и умеет, его за это и определили в отряд, чтобы он мог научить бывших военных, имеющих довольно слабое представление о повседневных крестьянских делах. За это его и прозвали дядькой, возится он с каждым, как с несмышлёнышем каким, обучая его всему, давно известному каждому пахарю.

   – Ну что там ещё случилось, дядька?

   – Да вот, там Беляй и Хрипатый себе бабёнок подобрали, интересуются, когда им можно будет свадьбу устроить, ну и это самое.

   – Их это самое меня не волнует, пусть хоть каждую ночь занимаются, чем больше детей будет, тем лучше. А вот свадьбы будем играть на месте, когда поселение поставим. Иди уж, дядька, а то они без моего позволения с этим самым не разберутся.

   Да, с обозом шли сотни вдовушек и бывших рабынь. Всем им предоставили возможность начать новую жизнь, воин ведь к моменту, когда заканчивает службу, обычно уже не имеет никого из родных и близких, так что ему надо заводить новую семью. В этом случае бывалые люди, не один раз смотревшие смерти в глаза, выбирают не молоденьких девок, а уверенных и сильных молодок, которые могут и за хозяйством последить, да и воина обиходить.

   Обычно в такие поселения шли вдовы, а так же бывшие рабыни. Им уже пришлось хлебнуть лиха досыта, так что они знали цену крепкой мужской руке и в последнюю очередь смотрели на лицо и шрамы.

   В военных поселениях всегда было много детей, а через полтора десятка лет и хороших бойцов, которых готовили воевать, можно сказать, с пелёнок. Тем временем были поставлены шалаши, разведены костры, охотники пошли по лесам за добычей, воины заняли места в охране, а мужики выбирали деревья, которые пойдут на сооружение плотов. Заняло это четыре дня, уж слишком большой был у нас обоз, но все разместились и отправились в плавание, уже как обещали разведчики, до самого места.

   Река Неручь, по которой мы плыли, не отличалась шириной и многоводностью, порой растущие деревья с разных берегов переплетались ветвями, но нас это не особенно беспокоило. Разведчики, прошедшие здесь, сказали, что плоты пройдут, и не было причин сомневаться в их словах. Конечной целью нашего путешествия являлось устье реки Зуша, впадающей в Оку.

   Там мы должны поставить крепкое поселение, запасти леса для строительства ладей и на следующий год отправить не менее двух вниз по реке. Зимой к нам должно прийти пополнение из Оскола, так что надо было и для новых воинов приготовить жильё. Да и про окрестности не стоило забывать. Разведчики говорили, что видели в тех местах следы кочевников, правда старые, но всё равно, раз они тут бывают, значит надо думать и о хорошем остроге.

   Места для плотов на берегу оказалось вполне достаточно, так что вскоре люди и скотина перебрались на сушу. Разведчики уже умчались осматривать окрестности, а мы поднялись на стоящий рядом холм. Место для основания города даже не пришлось искать, берег реки в устье Зуши был высоким, вот вдоль него и решили ставить поселение.

   Сначала организуем совсем небольшое, несколько полуземлянок, чтобы можно было разместиться всем прибывшим, а потом огородим и построим настоящий острог, способный вместить не одну тысячу воинов.

   -Так, дядька Кучма, организуй ночлег, на тебе, сотник, как обычно, охрана и разведка. Дядька, ты тоже вокруг посмотри, тут ведь не только нам жить, но и нашим детям. Где дома ставить, где покосы будут, где пашня. Да и чтобы защититься от ворога можно было. Всем изучить земли вокруг, на это завтра потратим день, а потом начнём, помолясь, ставить поселение.

   И хоть время было уже за полдень, но во все стороны помчались всадники, смотреть и оценивать место нашего будущего жилища. А вечером у костра каждый высказывал то, что он сумел увидеть.

   – Земля здесь хорошая, – сказал дядька. – В этом году сеять уже поздно, но на следующий год надо пахать и сеять. Отблагодарит земля за труд, нам бы только дожить до этого. И на ту сторону надо перебраться и посмотреть, там пастбища должны быть добрые.

   – Доживём, – ответил один из воинов, наш лучший охотник. – Зверя здесь много, леса хоть и небольшие, но богатые. И в степи добычи хватает. Надо будет мяса запасать, коптить будем.

   – И рыбу тоже, – добавил другой воин, предпочитающий охоте рыбалку. – Вот только ботик надо сделать.

   – Делай, пусть и из плохого леса, но пусть будет, – ответил ему дядька. Потом сладишь хороший, а сейчас надо рыбу запасать, к зиме готовиться. Пусть и на один год, но лодка нужна.

   – Есть добрый лес, для ладей подойдёт в самый раз, – опять сказал охотник.

   – Но осторожней надо, – вступил в разговор сотник. – Мы проехали немного в степь, бывают тут кочевники, когда и зачем – не знаю, но следы есть. И это не пастухи, приходили воины, видно, что без табунов шли, только сами и заводные лошади.

   – А что по поводу места скажете? – спросил я.

   – Да, здесь можно ставить поселение. К реке спуск удобный, на берегу место для ладей есть, немного дальше, вон с той стороны, овраги проходят. Здесь вообще холмов вокруг много и оврагов. Пока можно ставить маленькое городище, а потом начинать уже заниматься большим, – ответил сотник.

   – Так и поступим, – решил я. – Тянуть не будем, нам в этом году надо перезимовать, а осваивать землю будем в следующем. Так что строим жилища и готовим запасы на зиму.

   Сотник Иван

   Ну слава Богу, добрались. И самое главное, времени должно хватить на возведение городища. Славен сейчас стал рассылать ветеранов для обустройства военных поселений в сопровождении воинов. Правда, надо честно сказать, делает он это только в особых случаях, когда поселение будет стоять достаточно далеко от русских земель, или в тех местах возможно появление врагов. Или местные относятся к нам слишком враждебно.

   А в этом нет ничего удивительного. Они привыкли сами брать деньги со всех, до кого достанут, а тут приходится отказываться от таких приятных привычек. Так что мы теперь сами с них берём дань, да и от нашествия с востока наши земли прикрываем. Сейчас в поход ставить поселение ушло немного воинов. Сотня ветеранов, сотня конницы и сотня женщин.

   Воины идут верхами, женщины правят телегами с припасами и имуществом. Нам надо торопиться, до зимы необходимо поставить крепкое городище и ждать прихода ещё одного каравана. Там будет ещё сотня воинов, ветераны, женщины и мастера. Ну и скотину пригонят, как же без неё жить можно. Маршрут у нас достаточно простой, сначала мы добрались на ладьях до верховий Хопра, а уж оттуда своим ходом пошли на место.

   И пришли мы к слиянию реки Пенза с Сурой, где и будем строить острог-поселение Пенза. Мне, да в общем-то и всем остальным, понятно, что задумал Славен. Он сейчас ставит остроги в верховьях рек, по которым можно добраться в земли нашего царства. А потом начнёт спускаться вниз, забирая под себя всё новые и новые территории. Здесь чаще всего можно добраться до нужного места по рекам – летом по воде, зимой по льду. Так что остроги в таких местах позволяют не допустить врагов в наши земли.

   Но об этом пусть думают командиры. Мне же острог надо ставить и обеспечить на зиму людей едой.