Текст книги "Русь многоликая"

Автор книги: Владимир Скворцов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 30 страниц)

Глава 9

   Русское царство, 650 г.

   Славен

   Ох и тяжёлым оказалось прошедшее время! В один год я потерял почти всех, кого любил, кто мне был дорог. Будто бы я прогневил чем-то Бога. Хотя отец Марк говорит, что это мне испытание. Мол, устоишь сейчас, устоит и земля русская потом. А началось всё с того, что умерла Рада. Произошло это во время родов, ребёнка спасли, но вот её саму не удалось. Но зато она оставила мне Бояна, нашего сына. И теперь часто приходит ко мне ночью и спрашивает про его жизнь.

   Малыш растёт, но вижусь я с ним редко, он полностью должен повторить мой путь, вот только у него будут другие учителя. А через неделю после смерти Рады умер отец, царь Будимир. Во время движения по реке зачем-то отъехал в сторону от охранной сотни и провалился под лёд, там оказалась промоина, занесённая снегом. Вытащить его конечно вытащили, но после этого он буквально сгорел как свеча, за три дня. И я стал царём земли русской.

   А за отцом, будто мор на всех напал, умерли его советники – Остромысл, Горан и дядька Добрыня. Вот тогда-то отец Марк и заговорил про испытание. А воспитанником Бояна стал мой побратим Вышата. Никому другому доверить его жизнь не могу, да и Рада одобрила бы такой выбор. И теперь сын повторяет мой путь – проходит то же обучение, что и я в своё время. Да не он один, все дети военных идут по этой дороге, мы по-прежнему остаёмся воинами, защитниками своей земли, как нам было завещано Румоном.

   И надо сказать, что почитание его с каждым годом только усиливается. Отец Марк даже объявил его святым, и все это восприняли правильно. Вообще, церковь у нас значительно укрепилась, хотя никто не запрещает людям молиться иным богам и не преследует их за веру. Приходили к нам священники других церквей, но так и вернулись к себе ни с чем. А известия о нашем царстве уже разошлись далеко по окрестным землям, вот только о нём большинство ничего не знает. Никто из тех, кто пытается проникнуть на наши земли и узнать что-то о жизни тут, почему-то не возвращается.

   Я часто вспоминаю слова того старейшины славян, с которым в своё время разговаривал при основании нового поселения. Он оказался прав, леса и неизвестность – лучшая защита. Хотя сейчас нам бояться, как мне кажется, нечего. Мало того, что наша армия многочисленна, так она хорошо вооружена и обучена. Правда, не думаю, что такую силу удастся скрывать ещё слишком долго, уже сейчас появляются желающие пограбить. Пока это только отдельные набеги, но их становится всё больше и больше.

Тем не менее, это не мешает нам успешно торговать, в первую очередь с Византией, а также с арабами через страны за Кавказом. Вот только весь доход уходит на укрепление и расширение государства. Оно постоянно растёт, сейчас ставится множество острогов, в первую очередь на Суре. Они должны перекрыть путь кочевникам в наши земли. Создание острогов и крепостей, а также содержание армии требует немалых расходов.

   Хорошо, что мы успели построить много мастерских, изготавливающих оружие, а также прочую амуницию для армии. Основная часть производится в Осколе, во всяком случае, железо в другие места идёт оттуда. Правда, его не хватает, и многие кузнецы получают его сами из болотной руды. А царские мастерские делают почти всё, нужное для армии, – мечи укладные, щиты, самострелы, копья, стрелы, луки, броню, шлемы, катапульты, одежду и упряжь. В общем, рядового пешца или конника одевают и вооружают полностью.

   А другие мастерские обычно работают на царских оружейников, делают нужные заготовки, детали или самостоятельно изготавливают какие-то виды оружия. Многие из них обеспечивают армию стрелами и болтами, чесноком и наконечниками. Царские мастерские работают только с лучшими из лучших, так что попасть в число их поставщиков далеко не просто. Но несмотря на такой большой спрос на оружие и прочее имущество для армии, ещё больше кузнецов и мастерских занимаются изготовлением товаров для мирных жителей.

   А людям нужны топоры и пилы, лопаты и косы, ножи и котлы. И всё это делают городские кузнецы, местные, в селищах, большей частью ремонтируют сломанные изделия. Появились даже отдельные поселения, занимающиеся только изготовлением железных вещей. Хотя есть и другие, в которых лепят горшки, прядут нить и ткут полотно, делают бочки и вёдра, ладьи и телеги.

   Одним словом, царство обеспечивает себя всем необходимым, давая своим жителям гораздо больше, чем в соседних племенах. И живут русские значительно лучше, правда ради этого приходится много работать и постоянно осваивать новые способы изготовления вещей и оружия. А купцам отправлять всё больше и больше караванов в дальние страны, обеспечивая всех серебром.

   Помня заветы предков, мы не занимаемся набегами. Как говорил Румон, а потом это подтвердили учёные, ни одно государство, захватившее чужие земли набегами, не смогло просуществовать достаточно долго. Только подчинение, порой и с использованием военной силы, а потом включение новых земель в состав государства и установление там единого порядка со всей страной, позволяло удерживать присоединённые территории за собой.

   Вот примерно так всё и происходит. Сначала появляются общие границы с соседями, потом ставятся остроги и городища, племена привыкают к новому уровню жизни и возникают новые обычаи, распространяется религия, и в конце концов, старейшины принимают нашу защиту, при этом получая более сытную и спокойную жизнь, и не теряя своей свободы. Особенно этот процесс ускоряется, если земли такого племени подвергаются набегам и разграблению чужаками.

   Ну вот и пришёл, сейчас состоится совет с помощниками, они должны мне сообщить последние новости из окружающего мира, и совместно мы будем думать, что делать дальше. Советниками стали мои товарищи по обучению воинскому умению и первому бою – Драган, занимающийся торговлей и обеспечивающий нас новостями, и Голик, следящий за всем происходящим в царстве.

   – Ну что, Драган, по обычаю тебе начинать нашу думу. Рассказывай, что вокруг творится.

   – Как всегда всё то же самое, все друг друга грабят и убивают.

   -Во всяком случае, это позволяет нам оставаться в безопасности.

   – И да, и нет. Просто когда кончатся все другие, кого можно грабить, придут к нам.

   – К этому мы всегда готовы, – ответил я Драгану. – Ты давай подробней рассказывай.

   – Про запад ничего определённого сказать не могу. Там на реке Дунай все режут друг друга без отдыха. Вырежут одних – приходят другие. Все настолько заняты, что даже не думают о каких-то походах на сторону, если уйдёшь, тут же вырежут всех оставшихся. Так что думаю, опасаться с той стороны нам нечего. А вот юг и восток – за ними нужен глаз да глаз.

   Начну с юга. Государство Великая Болгария, не успев начаться, уже успело кончиться. После смерти его основателя, хана Курбата, оно распалось на три части. Кочующие поблизости хазары попытались захватить болгар, но у них ничего не вышло. Вот тут-то и сказался раскол. Часть болгар решила уйти на запад, часть на север, а часть остаться и принять власть хазар. Что, собственно говоря, и произошло.

   Хазары подчинились своим прежним хозяевам – кочевникам с востока, тюркам. У тех раздор закончился полным распадом государства, тюркского каганата. Самый сильный род – Ашина, потеряв власть там, вернулся в эти места и организовал новый каганат – Хазарский. Основная часть – хазары, но входят в него болгары и тюрки. Это всё кочевой народ, способный только пасти свои стада и ходить в набеги на чужие земли. Сейчас они, похоже, задумывают новый, им без добычи нельзя никак, а горечь поражения рода Ашина на востоке надо смыть кровью новых побед.

   Так что между Волгой, Доном и Кавказом у нас появились соседи, вернее усилились, а живут они в этих местах давно. Судя по разговорам купцов, для набега есть две цели – маленькая и большая. Маленькая – набег на наших соседей полян, живущих между Днепром и Донцом. И большая – за Кавказ, резать тамошних обитателей, где должна быть богатая добыча, или к арабам. На чём остановятся – не знаю.

   Кроме того, Хазарский каганат признала Византия, а это значит, что теперь она может использовать этих кочевников в своих целях. Ты знаешь, государь, как она делает – подкупает правителей и отправляет их воевать за свои интересы.

   Другой неприятностью для нас может быть излишня активность кочевников за Волгой. Они и так периодически отправляются за добычей к нам, но далеко пройти им не дают остроги, стоящие на Суре. Но следует ожидать, что после разгрома тюркского каганата начнётся движение кочевников в нашу сторону, кто-то займёт освободившиеся земли, а наиболее слабых начнут выдавливать на запад.

   – С этим понятно. Голик, что скажешь? Меня интересует состояние армии и организация поселений на севере и востоке.

   – Армия в полной готовности, в крепостях есть запасы еды на год, оружие, стрелы. Могут сражаться в полном окружении, но кроме этих частей в глубине территории стоят дополнительные полки, готовые начать движение в сторону напавших.

   С поселениями получается не всё так хорошо, как хотелось бы. В междуречье Оки и Суры живёт какое-то племя, как говорят соседи, – мордва. Вот они и мешают ставить эти остроги, уничтожают посевы, нападают на поселенцев и городища. Сами они живут в лесу, строят шалаши или полуземлянки, молятся своим богам и при возникновении угрозы бросают всё и уходят дальше в лес, в самые непроходимые места. Мы никак не можем с ними договориться.

   – Такая ситуация возникает не в первый раз. Так что обратись к старейшинам соседних поселений, они тебе подскажут, что делать. Надо будет воевать – воюйте, но это крайний случай, договаривайтесь миром, всегда находили какой-то способ сделать именно так. Но остроги ставь, в первую очередь на Суре, она первой встанет на пути кочевников. И войска для них готовь в достаточном количестве. По возможности начинайте потихоньку ставить городища в степи, за Сурой.

   Кстати, надо начинать дополнительно набирать новые полки. И ещё. Крепости в устье Оки и Суры поставили, это хорошо. Но ниже по течению есть ещё одно подходящее место – устье Камы. Вот там поставьте обязательно острог, можешь даже посадить там тысячу воинов и дать им возможность заниматься хозяйством. Если потребуется – надо предоставить инструмент, семена, скотину. Мы все крупные реки взяли под контроль, осталась одна Кама. Придут какие-нибудь кочевники, поселятся в том месте, потом его не отобьёшь.

   – Понял, государь, соберу караван и отправлю.

   – И ещё. Распорядись потихоньку, без лишнего шума, перевести в крепости вдоль Донца дополнительно кавалерию и пешцев. Если придут к соседям, придётся им помогать.

   – Будет сделано, государь.

   Закончив дела с советниками, я ждал прихода отца Марка. А вот и он.

   – Проходи, отче, присаживайся, разговор у меня недолгий, но думаю, важный. Я тут недавно возвращался из Зуши, заезжал в несколько селищ, посмотрел, как люди живут, побывал в церквях, вроде бы всё хорошо, но вот что я заметил. Мало в дальних весях учат нашей, русской грамоте. Я смотрю, такому только в крупных городищах обучают, а что же в других местах?

   – Да, ты прав, государь. Не получается у нас пока везде ввести обучение, не хватает сил.

   – Это ты зря, отче. Если есть церковь, значит, есть её настоятель, а раз есть настоятель, он и должен учить грамоте и счёту, в первую очередь местных людей. Я не хочу сказать, что подобное происходит от лени, упаси меня Бог, но остаётся подумать, что кто-то не выполняет свои обязанности. У нас в армии воинов, виновных в таком, очень сильно наказывают. Я понятно объяснил, отче?

   – Понятно, государь, вот только ты бы вместо угроз помощь нам оказал.

   – А какую вам ещё помощь надо? Когда поселение ставится, первым делом воины и миряне строят церковь, своими силами и за свой счёт. Церковь не несёт при этом никаких затрат, настоятель приходит уже на всё готовое, а уж содержать церковь вы должны сами.

   Государство и так помогает. Хотя, может быть ты, отче, думаешь, что мы будем платить священникам жалование, как воинам в армии? Тогда зачем вы нужны, я лучше сотников отправлю по селищам, они построят всех жителей и объяснят, как надо кого любить. А всех несогласных отправят бегать, взяв с собой мешок с песком. А потом ещё раз объяснят, и ещё раз отправят непонятливых бегать. Уверен, трёх раз хватит, чтобы всё запомнили, что от них требуется.

   Мы строим церкви, мы строим школы для обучения священников. По сути дела, каждый человек должен сам обращаться к Богу, и если Он признает мольбу достойной Своего внимания, то ответит. Церковь же считает, что может говорить от Его имени, хотя это достаточно спорное утверждение. Но если людей такое устраивает, то пусть так и будет. Если люди дают вам деньги, земли, продукты и прочие дары, то это их личное дело.

   Государство не вмешивается, так меня учили ещё отроком. Так что, какая тебе помощь нужна, отче?

   – Так вот для обучения людей и нужна.

   – Вместо того, чтобы оказывать тебе помощь, мне проще будет построить свои школы. Или ты считаешь, что грамотные верующие являются опасными для церкви? Так и скажи, что боишься их. Если церковь откажется от своего долга в отношении верующих, не приложит всех сил к выполнению своих обязанностей и будет думать только об обогащении, я вынужден буду пересмотреть те обязательства, что брали на себя мои предки. Или прислушаться к посланникам других верований.

   – Церковь всегда была верным помощником царям в их нелёгком труде, государь, и ты всегда можешь на неё рассчитывать.

   – Я надеюсь на это, отче.

   Пенза, воевода Ильмер

   Ш-Ш-Ш – просвистела очередная стрела над головой, Мал только пригнулся ниже и в очередной раз прошептал в ухо коню:

   – Давай, Булан, давай, ещё немного, выноси, родной.

   А ведь как всё хорошо начиналось! Нет, наоборот, было плохо, но получилось хорошо. В общем, взяли Мала в дальний рейд по охране степи. Надо следить, не появятся ли на нашей стороне кочевники. Мал показал себя хоть и молодым, но уже вполне опытным бойцом, участвовал не в одной сшибке с чужаками, труса не праздновал, и старые вои признали его как годного воина.

   А в такие походы ходили только лучшие из лучших. Так что участие в нём могло означать только одно – признание Мала воином и начало его настоящей учёбы воинскому мастерству. И сам поход начинался хорошо – полусотня долгое время кочевала по степи, стараясь при этом оставаться незаметной. Каждый день десятки отправлялись на патрулирование и всегда после этого меняли стоянки. Никогда ночёвка не проводилась дважды на одном месте.

   И в конце концов, схоронившись в небольшом перелеске, с деревьев углядели врага – больше тысячи кочевников, без табунов, только с заводными лошадьми, шли в сторону города.

   – Всё ясно, – сказал сотник. – Набег.

   В город отправили трёх гонцов, каждого по своему маршруту. Кто-то должен был добраться до места и предупредить воеводу. Одним из гонцов и оказался Мал. Три дня он скрывался и пробирался вполне успешно, уже пошли знакомые места, и вдруг неожиданно почти столкнулся с разъездом степняков. Только насторожённость помогла ему вовремя рвануться в сторону и уйти от стрел. А теперь всё зависело от коня.

   Он мчался к ближайшему перелеску, где была возможность оторваться от преследования. Там проходил глубокий и узкий овраг, сверху почти закрытый ветками деревьев. С этой стороны спуск в него был пологий, а затем он разветвлялся на множество отдельных глубоких лощин и промоин. Так что, спустившись в одном месте, можно было выйти в стороне от него, да ещё остаться незамеченным. Дорогу по дну оврага заранее расчистили, и он использовался именно для таких случаев, как сейчас с Малом.

   Ш-Ш-Ш – прошуршала рядом очередная стрела. Но воин успел, он спустился в овраг и уже без особой спешки двинулся вперёд. От наблюдения сверху его закрывали деревья и кусты, а преследователи, как Мал и рассчитывал, не рискнули спускаться вниз. Там можно было двигаться только друг за другом, а такой порядок движения – настоящий подарок для хорошего лучника. А среди русских плохих не было.

   – Воевода, разведка гонца прислала. В нашу сторону движется тысяча кочевников, идут без табунов, одни воины. Набег, значит.

   – Сколько им до крепости добираться?

   – Если будут идти так же неторопливо, то три дня, если поторопятся – то два.

   – Так, собирай сотников на совет, отправляй гонцов по селищам, пусть жители собираются и идут прятаться в крепость.

   Воевода, войдя в комнату, оглядел собравшихся сотников и спросил:

   – Ну что, заждались ворога? А он уж тут как тут. Теперь главное – ни одного не упустить. Предлагаю такой план – в крепости оставим только сотню пешцев, их хватит на всё. Не думаю, что чужаки решатся на штурм. Но вот напротив крепости есть большая поляна, туда, как мне кажется, кочевники придут – мол напугаем всех, а потом пойдём грабить. Вот на этой поляне и предлагаю их встретить.

   – Как встречать будем – ударим в лоб? – спросил один из сотников.

   – Да ты что, кочевники никогда в такую атаку не пойдут, сразу же по сторонам разлетятся, и потом никого не поймаешь. С ними играть надо.

   – А как?

   – Лучше всего устроить засаду там, где брод проходит. Дорогу назад перекроют пешцы с копьями, когда все чужаки окажутся на поляне. Атаковать степняков будет сотня конных стрелков, в бой не ввязываться, чуть что – уходить через брод на другую сторону Суры. Кочевники или бросятся в погоню, или будут просто переправляться, выход на берег им должны перекрыть пешцы с копьями, а конные лучники начнут обстрел из-за их спин. Потом с противоположного берега позади кочевников выйдет ещё две сотни пешцев, отрезав отступление, а их поддержат ещё две сотни стрелков.

   – А если все не успеют начать переправу, когда выйдут пешцы?

   – Значит, им придётся держаться, пока все кочевники не пойдут в атаку. Ловушку можно будет захлопнуть только в этом случае.

   – Надо бы ещё пару сотен стрелков с того берега разместить.

   – Тогда они должны сидеть в засаде и ждать, когда все чужаки начнут переправу. Иначе степняки испугаются и повернут обратно.

   – Пусть так и будет, пешцы и сотня стрелков будут приманкой, а потом к ним присоединятся конные стрелки с обоих берегов. Там Сура уже узкая, так что без разницы, с какого берега стрелять.

   В общем, всё получилось, как и задумывалось. Воевода правильно определил намерения кочевников, и они сразу бросились в погоню за стрелками. Увидев, что те скрылись за пехотой, укрытой щитами и ощетинившейся длинными копьями, немного приостановились, но оценив своё численное превосходство, двинулись вперёд, засыпая всё перед собой потоками стрел. Вот только не учли, что под ними полметра воды и крутиться по кругу, меняя стрелков, не получится.

   Да и пехота не позволяла безнаказанно себя расстреливать, хлопки самострелов говорили о том, что она может сама о себе неплохо позаботиться, нанося урон из-за щитов. А когда одновременно появились две сотни стрелков позади уже выстроившейся пехоты и усилили обстрел, а к тому же на другом берегу реки из засады вышел такой же отряд пехоты и конницы, ловушка захлопнулась.

   Кочевники попытались пойти на прорыв, но посреди реки не слишком-то разгонишься, да к тому же, лошадь умное животное, и просто так на копья не пойдёт. Итогом стала обильная жатва, которую сняли стрелки, отсутствие доспехов у кочевников только способствовало этому.

   Тысячник Рогдай

   Лето уже перевалило на свою вторую половину, ночи становились заметно длинней, а день короче. Зима приближается, а нам ещё надо обустроить крепость, жильё и обеспечить тысяче человек возможность прожить здесь зиму. Здесь – в устье Камы. Да, выполняя распоряжение Славена, мы ставим в этом месте новую крепость. На мой взгляд, совершенно правильное решение. Все крупные притоки Волги, находящиеся на нашей территории, прикрыты острогами, благодаря им мы в дальнейшем может начать движение вверх по течению.

   А по имеющимся сведениям, река Кама, да и леса в её окрестностях, очень богаты. Там есть золото, железо, меха, ну и кроме того, отличные пастбища для животных. Можно конечно подождать лучших времён, но когда они ещё наступят? Вон в самом начале прихода в эти земли не смогли убедить полян присоединиться к нашему союзу, так теперь с той стороны слабое место, да к тому же под боком какой-то непонятный народ, то ли союзники, то ли будущие враги.

   Заняв это место, мы всем показываем, что окрестные земли принадлежат нам. Опасно правда, если налетит большая орда, то можно и не справиться, но нас здесь тысяча опытных воев, так что одолеем. Будет и ещё подмога. Десяток ладей, на которых мы пришли сюда, вернулись в Славенск, крепость в устье Суры, за припасами, лошадьми, снаряжением и людьми.

   А мы пока обустраиваем крепость. Живём в обычных шалашах, не до жилищ пока. А место мы выбрали хорошее. На высоком берегу расположен ровный участок размером двести на двести метров, окружённый со всех сторон несколькими оврагами глубиной до трёх метров и шириной не менее пяти. Только в нескольких местах есть проходы, один из них ведёт на берег Волги. Сейчас эти овраги приводятся в порядок, выравниваются откосы и обустраиваются мостики.

   Вся земля идёт на обустройство валов. Первоначально должны насыпать их высотой не менее человеческого роста, а потом поверх установить ещё стены с башнями из брёвен. Нам до наступления холодов главное вал насыпать, уже это будет хорошей защитой от любого нападения.

   Тысячник Предраг

   Толпа кочевников, отяжелённая награбленным и полоном, медленно тащилась по лесной дороге. Общее число степняков составляло примерно пять тысяч, но это были только первые, утолившие страсть к грабежам и посчитавшие, что взяли хорошую добычу. Остальные, не менее десяти тысяч, продолжали грабить полян. Да, хазары устроили набег, пятнадцать тысяч кочевников отправились за добычей в их земли.

   Поляне, конечно, попытались оказать сопротивление, но сил у защитников было недостаточно, и вскоре они все разбежались по лесам, прячась от степняков, а брошенные поселения запылали. Теперь те, кому не повезло скрыться в лесу, а также их скотина, брели в сторону степи. Судьба их была известна – они будут проданы на рынках и отправятся в чужие страны. А всё из-за своей жадности – старейшинам предлагали нашу защиту, но они отказались.

   А сейчас Славен решил наказать старейшин и хазар, первых за жадность, вторых – для обучения, чтобы знали, что рядом с русскими землями нечего шляться. Вот мы и выбирали место и время нападения. Всё осложнялось тем, что пленники, привязанные к лошадям, брели вместе с воинами, так что при нападении они оказывались в самой гуще сражения. А их Славен велел поберечь. Да и при ночёвках пленники всегда располагались рядом с их новыми хозяевами.

   Таких как наш, было отправлено три отряда, каждый по пять тысяч легких конных воинов. Нам вот поручено уничтожить первую орду хазар, возвращающуюся домой. Остальные наши отряды ещё находились в засаде, и отправив вперёд разведчиков, следили за происходящим на территории соседей. В общем, ничего другого, как атаковать с утра, нам не оставалось. На ночь кочевники отправляли всех своих лошадей пастись в табуны, так что угнав их, можно лишить противника всяких шансов на сопротивление.

   Вот этой ночью мы и организовали нападение. Пастухов, охранявших табун, тихо взяли в ножи, затем используя волчьи шкуры, сворачивая и разворачивая их в нужное время и в нужном месте, потихоньку отогнали лошадей подальше от лагеря, и когда в нём поднялся шум по поводу исчезновения табуна, открыли стрельбу из луков. Как и рассчитывали, пленники, заслышав звуки сражения, остались лежать на земле. Так что в скором времени всё было закончено, добыча, скотина и пленники поменяли хозяев и отправились на русскую территорию.

   Подобную операцию провели с каждым из возвращающихся домой отрядов хазар, так что всё, что было захвачено ими, оказалось у нас, а сами кочевники уничтожены. После этого Славен встретился с выжившими старейшинами полян.

   – Ну что, соседи, помогли вам ваши стены и воины? Нет? А ведь вам предлагали защиту.

   – Что с нами будет? – спросил один из старейшин.

   – А что бывает с теми, кто проиграл войну и попал в рабство? – ответил Славен. В лучшем случае вывезу вас в новые места и заставлю их осваивать.

   – А что будет с нашей землёй, скотиной и домами?

   – У вас нет земли, домов и скотины. Всё это было захвачено кочевниками во время набега, а мои войска их победили и в свою очередь захватили добычу. Так что всё, что находится там, – и Славен махнул рукой в сторону земель полян, – теперь принадлежит мне по праву военной добычи.

   Среди старейшин поднялся глухой ропот, стали раздаваться какие-то выкрики, но вскоре всё стихло, и в установившейся тишине прозвучал вопрос одного из самых уважаемых старейшин:

   – Чего ты хочешь, царь Славен?

   – Вот, уже лучше, теперь не просто ты, а царь. Так, глядишь, скоро начнёте понимать, что с вами произошло.

   – Что нам нужно сделать, чтобы вернуться на свои земли и получить своё добро? – опять спросил тот же старейшина.

   – Совсем немного, просто подчиниться мне.

   – Мы согласны, – не задумываясь ответил старейшина.

   – Все так думают? – спросил Славен остальных. Ответом ему была тишина. – Значит так, признаете мою власть и за свою защиту платите десятую часть от любого дохода. Это правило действует на все времена, и для ваших потомков тоже. Доля может только увеличиваться, но не уменьшаться.

   – Согласен, – ответил старейшина.

   – Вы строите десять крепостей и городищ в указанных мною местах.

   – Согласен.

   – Вы будете отдавать своих отроков на службу в мою армию.

   – Согласен.

   – Я верну вам вашу скотину, кроме принадлежащей мне десятой части.

   – Согласен.

   – Вы примете назначенных вам правителей в крепости, города и веси и будете им подчиняться.

   – Согласен.

   – Тогда добро пожаловать в Русское царство, теперь это ваше государство, и условия, на которые вы согласились, ничем не отличаются от тех, по которым живут остальные люди нашей земли. Живут и богатеют.