Текст книги "Русь многоликая"

Автор книги: Владимир Скворцов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 30 страниц)

Глава 14

   Город Волховск, 660 г., купец Ильмер

   – Откуда вы прибыли, гости торговые, в наши края? – спросил меня стражник, принимая оплату за стоянку ладьи.

   – Город Рус.

   – Доброе место, и купцы там славные, частенько в наших краях бывают. У нас много бывает гостей, в этот раз вы одни из первых, ещё мест на причале много, а позже порой и ладье приткнуться негде.

   Правильно говорят, сам себя не похвалишь, другие не похвалят. Вот такие они, волховские. Любят нос задирать, хотя порой и помолчать можно. Я-то знаю, что здесь наши купцы дело торговое организовали. А поди ж ты, местные об этом уже и забыли. Да ладно, посмотрим, как они потом запоют и что смогут сделать. Ходят слухи, что государь хочет город поставить прям на берегу моря.

   Вот если после этого Волховск и останется таким, как сейчас, то и с купцами говорить можно будет. А в общем-то, что я из-за глупого стражника на город накинулся? Дорога наверное трудная, устал. Сюда действительно добираться тяжелее, чем в другие места. И дело даже не в том, что дорога длинная – сложная она и опасная, мелей и перекатов много. Да и от погоды многое зависит, ветер поднимется – через эти озёра трудно бывает пройти, почти невозможно.

   Но прибыльная торговля отсюда начинается. Сейчас отдохнём и пойдём дальше на запад, с купцами тамошними торговать. Груз у нас непростой – царский, шёлк везём и пряности. Этим товаром только государь торгует. А мы при нём приказчики. Правда, царский приказчик такие дела ведёт, что и набольшим купцам не снились. Но наше дело маленькое, а самое главное, скрытное, молчать надо, дольше проживёшь.

   Вот и ходят совсем неприметные ладьи по рекам и морям, везут груз дорогой, продают его купцам иноземным, и опять же незаметно возвращаются в родные места. И всё начинается дальше по-новой. А потом вдруг все узнают, что появился ещё один город, или армия взяла под свой контроль новые земли. Кто умный – промолчит, а дураки уже ничего сказать не могут. Так что наше дело торговое, приказчики мы, что сказали, то и делаем.

   – Раз мы вовремя, ты уж, служивый, ещё место рядом с нами для двух ладей сохрани, на вот, во здравие примешь, – и мелкая монетка скрылась в широкой ладони стражника.

   – Уж не сумлевайся, вот туточки и встанут твои ладьи. Только бы не попутать их.

   – Не попутаешь, они прямо к моей подойдут, да вон они уже показались. А скажи мне ещё, служивый, кто из иноземных купцов в городе есть? – и очередная монетка отправилась по проверенному маршруту.

   – Как не быть, многие тут и зимуют, так что по мосту пройдёшь, поверни направо, там и увидишь их лавки.

   – Ну будь здрав, служивый, присматривай за моими ладьями, не обижу. А вопросы будут – к моему кормщику обращайся. Он же и мыто заплатит.

   Город Деснянск, 660 г., купец Збыслав

   – Долго гостить у нас будете? – спросил стражник, подходя к ладье, несколько минут назад прижавшейся к причалу.

   – Думаю, два дня, если задержусь – оплачу отдельно.

   – Да, делают и так, так что отдыхайте спокойно, ладья и груз в сохранности будут.

   – А что, служивый, купцов в городе много?

   – Сейчас торговый сезон начался, все с товаром по разным местам разъехались. Ты-то вон тоже на месте не сидишь.

   – Наши туда пошли, ихние сюда, вот и спрашиваю, кто и откуда пришёл.

   – А на рынок иди, там тебе всё в подробностях расскажут.

   – Какой же купец на рынок в городе не сходит. Конечно схожу.

   Да, привыкли местные к тому, что купцов много, вот и не торопятся порой слова лишнего сказать. Ничего, нам не привыкать, мы, чать, не царские купцы, нас ноги кормят, приходится порой ногами и руками поработать, пока товар подходящий найдёшь и продать сумеешь. И хоть государь лихих людишек хорошо проредил, но иногда и мечом татей встречать приходится.

   Правда, чаще всего это бывает на чужих землях. Сейчас в Константинополь пойдём, вот где надо ухо востро держать, там ни на что не смотрят, всех только золото интересует. Опасно туда ходить, но уж больно торговля прибыльная, любой товар хорошо продаётся. Да и нет в этом ничего удивительного, туда с самых отдалённых мест купцы собираются. Вот и я отправился, благо дядька Пересвет согласился на первый раз с собой взять, дорогу показать, да и про порядки тамошние всё объяснить.

   Ничего, всегда что-то бывает в первый раз. Сейчас к нам много новых земель присоединилось, так что во многих местах приходится бывать впервые. Но зато торговля хорошо идёт. Везде всё нужно – инструменты, ткань, посуда, оружие, утварь разная. Но уж больно опытные купцы торговлю заморскую расхваливают, вот и решил сам посмотреть, благо не в одиночку идти.

   Сейчас многие так делают. После побед наших воинов даже в чужих землях к нашим купцам относятся уважительно, все уже знают, как мы взяли лучшие места под свой контроль. Так что нас не просто прибыль ведёт, а и поддержка со стороны наших воев и царя.

   Река Яик, 660г., воевода Карислав

   По разным берегам реки стояли в полной готовности две армии. Правый берег занимали наши войска, на левом стояли тюрки. Противостояние понималась однозначно – мы были готовы не пропустить врага, он же, привыкший к своим победам, собирался пройти дальше. Однако тюрки уже знали, на что мы способны, и относились к нам насторожённо. Тем более, мы занимали удобные для обороны позиции.

   В этот раз всё прошло так, как и должно быть. Разведка заблаговременно обнаружила противника, и наши отряды успели перекрыть им дорогу. Пройти реку они могли только через брод. Самое удобное место, находящееся перед ними, мы охраняли, а другие располагались не менее чем в трёх днях пути вверх и вниз по реке. Причём нам к переправам было добраться быстрее, чем противнику.

   Брод через реку на нашей стороне заканчивался небольшим ровным участком, на котором при всём желании не могли разместиться все войска. Вдобавок по сторонам располагались холмы, и выход с площадки проходил между ними. Это узкое место перекрывала наша пехота, на холмах стояла артиллерия. Положение была несколько неопределённым – противник не мог полноценно использовать свою латную кавалерию, но и мы могли противопоставить ему в основном пехоту, правда поддержанную артиллерией и кавалерией.

   Общая численность врага составляла тридцать тысяч кавалерии, среди них половина тяжелой. У нас было по пять тысяч катафрактов и легкой кавалерии, десять тысяч пехоты и несколько десятков камнемётов и стреломётов. Подобное противостояние длилось уже три дня, никто из противоборствующих сторон не приступал к решающим действиям.

   – Как думаешь, Лют, – обратился я к одному из тысячников, – сегодня опять будут стоять?

   – Будут, воевода, – ответил тысячник. – У кочевников привычка такая – измором брать. Кажется, ничего не делают, просто стоят или даже спят, но чуть промашку дашь, сразу убивать тебя кинутся. Всё видят и замечают, а ждать подходящего момента могут долго.

   – А что бы ты на их месте сделал?

   – Попытался бы схитрить. Ночью, в темноте отвёл бы часть своих войск и повёл их в обход на другие броды. А потом атаковал врага с тыла.

   – Может, и нам так сделать?

   – Боюсь, это не обеспечит нам победы. Мы способны выделить на обход не более двух тысяч лёгкой кавалерии, а она вряд ли причинит серьёзный ущерб. Мне кажется, лучше устроить ловушку по-другому.

   – Говори, Лют.

   – Я думаю, сегодня ночью по трети войск тюрков пойдут в обход, надеясь перейти реку через другие броды и ударить нам в спину, здесь останется тоже треть. Когда разведчики подтвердят, что тюрки ушли в обход, надо будет нашим войскам отойти назад, дав противнику возможность переправиться через реку. Места для этого будет достаточно, вот только оно плохо подходит для действий кавалерии, сзади нас низина. Встав на её противоположной стороне, по гребню, мы заставим атаковать тюрков вверх, в гору.

   Кроме того, наши камнемёты, находясь на гребнях низины, смогут спокойно обстреливать противника. Когда эта его часть будет разбита, мы сможем пойти навстречу другой и также её атаковать. Таким образом, враг будет разбит по частям.

   – А если противник не будет сразу атаковать, а вернёт свои отряды обратно и нападёт только после соединения всех сил?

   – Это не имеет значения, сколько их будет. Тяжёлая кавалерия не сможет атаковать в гору, там подъём хоть и незаметный, но длинный и очень неприятный. Скорость они набрать не смогут, зато очень долго будут находиться в зоне обстрела не только артиллерии, но и лёгкой конницы, которую также можно разместить на гребне низины. А если они будут ждать подхода отрядов, пошедших в обход, и их атаки нам в спину, то мы от этого хорошо защищены оврагами, проходящими вон там, – и я указал, где они располагались.

   – Прикрываясь ими, наши стрелки будут вести длительную перестрелку. В любом случае всё решится в прямом столкновении латной кавалерии и пехоты. Кроме того, мы можем и сами атаковать врагов, когда они переправятся. Как раз нам это сделать удобно.

   – Отличный план, тысячник, значит, осталось получить подтверждение, что враг разделил свои силы. Отправляй разведчиков и начинай готовить новые позиции, с утра войска должны быть уже там.

   Так и было сделано, разве что наши стрелки немного порезвились и всю ночь обстреливали противника. А с утра тюрки долго искали наши войска и не могли понять, куда они делись. И только потом до них дошло, что мы открыли переправу и готовы к схватке. Как и ожидалось, вражеские командиры, уверенные в своей победе, решили не упускать удобный момент, переправились и начали подготовку к атаке.

   Всё ими было сделано правильно, они даже выслали разведчиков вперёд и проверили местность. Но это были лёгкие кавалеристы, и они не заметили ловушки, да к тому же подъём начинался дальше места, куда они смогли проехать, и располагался в зоне обстрела наших лучников. А потом всё произошло, как и предполагалось. Пока латная кавалерия противника выбиралась на рубеж атаки, она находилась под непрерывным обстрелом артиллерии.

   Попытка захватить её, как и обстрел занимаемых позиций, была подавлена стрельбой наших лучников. А вот для тюрков дальше началось самое страшное. Когда они вышли на рубеж атаки и начали разгон, намереваясь уничтожить противостоящую им пехоту, стало ясно, что разгоняются лошади с трудом. И вместо могучего потока, сметающего всё на своём пути, до линии пехоты добрался еле журчащий ручеёк.

   А что может быть лучше для тяжёлой пехоты кроме медленной конницы? Только стоящая на месте! Вот и началось её избиение, всадники не могли достать пехоту, тогда как она, не подвергаясь опасности, давила и уничтожала врага. Длинные копья били куда придётся – по лошадям, во всадников, били и справа, и слева, так что ни защититься, ни уклониться не было никакой возможности. И при этом вся вражеская кавалерии стояла под обстрелом камнемётов и стрелков.

   А когда они попытались отойти, и между ними и пехотой образовался зазор, пещцы вдруг расступились, и на кавалерию на полном скаку налетели наши катафракты. В общем, те, кто сумел прорваться за реку, выжили, а мы отправились навстречу одному из отрядов, пытавшемуся ударить нам в спину. Разобравшись с ним, пошли встречать другой. Но богатые нам трофеи достались, давно таких не было!

   Город Пенза, 660 г., царь Светолик

   -Времени у нас мало, так что давайте быстро обсудим происходящее в стране и вокруг неё и займёмся текущими делами. Начинай, Изяслав.

   – Все контролируемые нами территории полностью очищены от чуждых нам племён и народов. Даже те, кто вначале согласился остаться, а потом начал уклоняться от выполнения законов, выдворены за пределы страны. На всех землях созданы опорные пункты, в которых размещены крупные воинские отряды, в новых поселениях для соблюдения порядка размещены небольшие отряды военных.

   Строительство поселений продолжается. Несмотря на свободные земли на юге, многие по-прежнему селятся по Волге. Нам бы ещё лет пятьдесят мира, и наши силы как минимум удвоятся. Имеются трудности с различным инструментом и товарами, не хватает мастерских для их изготовления. А так жители сыты и довольны, никто не голодает. Имеются, конечно, разные люди, кто-то пытается найти себе защитников на стороне, но таких мы быстро отправляем к этим самым защитникам.

   – Вы с Лютополком подумайте, может быть части мастерских, работающих на военных, начать делать не только оружие? Как думаешь, воевода?

   – Такое возможно. Сейчас мы всех врагов вокруг хорошо почистили, к нам никто не лезет. Конечно, тут загадывать трудно, но не думаю, что наши уроки скоро забудутся. Будут и лихие людишки, будут и набеги, но большого вторжения в ближайшее время ожидать не стоит.

   – Я согласен с Лютополком, – добавил Гордей. – Купцы говорят, что теперь наши караваны встречают и провожают с большим почтением. И купцы выбирают дорогу через наши земли, в них, говорят, спокойней, чем в других местах.

   – Так что же, мы получается, теперь тут самые сильные?

   – В общем-то так и есть, государь, – ответил Гордей. – Но это ненадолго. Придут другие враги, возникнут новые опасности, так что пока есть время, надо крепить нашу страну, армию и готовиться к новым битвам. Их ещё впереди немало.

   – Значит, работаем дальше, раз у нас всё ещё впереди.

Эпилог

   – Воевода, – доложил подъехавший тысячник, все сопротивляющиеся уничтожены, кто сумел сбежать, тех не добивали.

   – И правильно сделали. Что мнёшься, что-то не так?

   – Да в общем-то, да. Просто когда мы чистили земли возле Каспийского моря, нашли там небольшое племя рыбаков, хазарами себя называли. Ну вот, когда в эти места пришли недобитые тюрки, они их приняли за своих хозяев и решили перейти к ним под крыло. Вот мы их заодно с пришельцами и того.

   – И правильно сделали. Нам не нужно на нашей земле никаких пришельцев, какого бы они роду-племени ни были. Наши предки и мы её защитили, своими потом и кровью полили, так что можем обойтись без иноземных советчиков. И так будет с каждым, кто пожелает хоть пядь нашей земли.

Книга 3. Великая речная империя

Предисловие

   Как и две предыдущие книги цикла, эта тоже основана на известном историческом факте. Археологи установили, что в Среднем Поволжье, между реками Сура, Кама, Самара и Белая с III по VII века существовала удивительная культура, получившая название Именьковская. Историки отметили, именьковцами были основаны более шестисот поселений, то есть впору говорить о средневековом протогосударстве на территории Поволжья.

   И эту культуру по многочисленным признакам можно считать прародиной славян, и кроме того, первым славянским государством, возникшим гораздо раньше Киевской Руси, которую нам всячески навязывают именно в таком качестве, что далеко не соответствует действительности.

   Про именьковскую культуру написано множество книг, статей и отчётов по результатам археологических раскопок, имеются как сторонники, так и противники её самобытности. По этому поводу даже снят очень интересный и познавательный фильм, отражающий самые различные мнения. Желающие могут посмотреть его по ссылке https://youtu.be/0IGxe8M4iGw. Но стоит просто отметить, что именьковцы просуществовали в Поволжье, как уже упоминалось, с III по VII века, после чего были вынуждены уйти из этих мест.

   Существует несколько различных теорий, объясняющих подобный исход. Одной из них является нашествие степных народов, вполне возможно, что перекочёвка в Поволжье будущих волжских булгар и стала причиной ухода именьковцев. В то же время выдвигается предположение, что ушли они в Приднепровье, и именно их культура в дальнейшем послужила основой для возникновения Киевской Руси.

   Поэтому стоит иметь в виду, что задолго до её образования на Средней Волге одним из живущих там народов, возможно являющимся предком славян, фактически было создано древнее протогосударство. И если это будет доказано, то Ульяновск, а не Киев будет считаться матерью городов русских.

   Именно существование именьковской культуры и послужило основой данной книги. Я не собираюсь спорить и доказывать достоверность тех или иных аргументов, я просто фантазирую о становлении и возможном развитии раннего государства славян. Повторяю – всё изложенное здесь, кроме самого факта существования именьковской культуры, является вымыслом автора.

Часть 1.

Глава 1

   Река Свияга, 500 г.

   Волжская волна, подгоняемая слабым ветерком, накатывала, отступала и вновь набегала на небольшой ровный участок берега, располагавшийся недалеко от устья Свияги. Его величины хватало для размещения долблёного челнока, он даже позволял причалить ладье. Другой конец этого пятачка зарос ивняком, полностью захватившим всё свободное место и даже частично уходящим в воду.

   Осторожно отогнув ветки кустов в сторону, выглянула вихрастая белокурая голова мальчишки лет двенадцати. Внимательно оглядев берег и реку, он выбрался из почти непроходимых зарослей ивняка, и держась ближе к ним, пошёл к воде. Там, где кусты уходили в воду, он опять исчез в их чаще и через некоторое время появился обратно, ведя за собой челнок. Убедившись в очередной раз, что никого рядом нет, мальчишка вытащил его на берег и опять скрылся в кустах.

   Следующее его появление на берегу выглядело совсем по-другому. Он еле-еле тащил по земле кусок шкуры, на которой лежал без сознания крупный мужчина, весь замотанный окровавленными тряпками. С первого взгляда становилось понятно, что этому человеку досталось очень крепко, и судя по количеству его ран, стоило удивляться, что он ещё жив.

   Мальчишка с трудом его дотащил до челнока, ещё больше намучился, пытаясь загрузить в него раненого, но в конце концов справился и с этим. Отведя лодку немного от берега, для чего ему пришлось зайти в воду по колено, оттолкнулся и ловко запрыгнул внутрь. Некоторое время челнок покачивался на воде, сносимый течением. После недолгого раздумья мальчишка тряхнул головой, и работая однолопастным веслом, направил лодку вниз по Свияге в сторону Волги.

   Так он двигался до вечера, когда найдя неприметную бухту и загнав туда челнок, занялся приготовлением еды. Воин, укрытый сверху тёплой шкурой, спал или вернее находился в бессознательном состоянии. И только когда лодка была вытащена на берег, открыл глаза.

   – Мал, ты откуда здесь? – спросил он мальчишку. – И где мы находимся, что с поселением? Помню, напали враги, я сражался, а как здесь очутился?

   – А нет больше нашего поселения, дядька Колот. Налетели чужаки, кого не убили, тех в полон увели. Я на рыбалке был, увидел дым, побежал домой, а там все уже убиты. Вот тебя нашёл, ты весь изранен был, еле-еле дышал, вокруг трупы лежали. Тебя видно мёртвым посчитали, добивать не стали. Я раны перевязал, до челнока дотащил и отправился вверх по Волге, хотел в соседнее городище добраться, в устье Цивиля.

   – Что, никого в живых не осталось?

   – Нет, дядька Колот, я всё селище обошёл, там одни трупы. Я их всех в дома затащил и потом поджёг. Вот только тебя нашёл чуть живого. Ты потерпи, дядька, сейчас буду повязки менять, подорожник как раз припас.

   – Молодец, Мал, всё правильно сделал. А оружие там было?

   – Нет, ничего не осталось, всё степняки забрали.

   Раненый был очень слаб, даже состоявшийся короткий разговор потребовал от него много сил, и он закрыл глаза. Тем не менее, перевязку Мал сделал, наложил свежие листья подорожника на раны и замотал их окровавленными тряпками, других просто не было, после чего он занялся рыбалкой и готовкой еды. Вот с этим трудностей не предвиделось, у него имелись снасти, и вскоре на огне булькал котелок в ожидании рыбы.

   На следующий день, после очередной перевязки и завтрака новой порцией ухи, движение продолжилось. Мал настолько был занят непосредственно управлением челноком, что даже вздрогнул от неожиданно раздавшегося крика:

   – Ей, на челноке, кто такие и откуда будете?

   Мал оглянулся, сзади подходила ладья, вёсла по обоим бортам ритмично поднимались и опускались, из-за них выглядывало несколько человек, решивших немного поболтать с неожиданным попутчиком.

   – Местные мы, со Свияги, а сами откуда будете?

   – А мы с Суры, туда и возвращаемся.

   – Дяденька, возьмите нас с собой, я слышал, у вас там большие городища стоят, степняки туда не добираются. Они наше поселение сожгли, всех убили или в полон увели, вот только мы с дядькой Колотом спаслись, да и то не знаю, выживет ли он.

   И Мал, откинув шкуру, показал всего перемотанного заскорузлой от крови тканью своего попутчика.

   -Ох ты ж, грести не выгрести! И где это вас так?

   – У нас поселение стояло в устье Свияги, когда степняки налетели, я на рыбалке был, а вот дядька с ними бился, но крепко ему досталось. Вот теперь пытаемся добраться к людям. Возьмите нас, дядьку полечить надо.

   – А ну, молодцы, – скомандовал кормщик, – поднимайте их на ладью. Челнок сзади привяжите. А ты, малец, не боись, сейчас твоего дядьку посмотрим, а потом вас обоих довезём до нашего городища.

   Река Сура, поселение Алатырь, три месяца спустя, Колот

   При всех моих стараниях в лучшем случае получался не бег, а быстрый шаг. Да и нет в этом ничего удивительного, местная травница, бабка Елоха, до сих пор удивляется, как мне удалось выжить. Всё прошедшее время она меня поила какими-то отварами и прикладывала к ранам разные травы, всего несколько дней назад Елоха сказала, что своё дело она сделала, а уж дальше о себе я должен позаботиться сам.

   Вот позаботиться было действительно необходимо, за эти месяцы я превратился из сильного, здорового воина в истощённого, еле двигающегося человека, с трудом способного просто присесть и встать. Ничего, как говорится, были бы кости, а мясо нарастёт. Как заморыша и дохляка превращать в нормального бойца, я знал не понаслышке, приходилось уже такое делать. Справлюсь и в этот раз.

   Добравшись до берега, я сбросил порты с рубахой и полез в воду. И хоть она сразу обожгла холодом, но тело вскоре привыкло, и стало тепло. Далеко удаляться от берега я не рискнул, но на пару метров от него отплыл. Хорошо-то как чувствовать себя живым, а ведь совсем не надеялся в той схватке выжить, бился, как в последний раз. Если бы не Мал, то там бы и остался. А вот и он, кстати.

   – Дядька Колот, смотрю тебе бабка Елоха уже и купаться разрешила?

   – И не только купаться, бегать и прыгать тоже. Теперь мне придётся учиться делать всё по новой. Это, конечно, будет нелегко, но занятие привычное, так что справлюсь.

   – Дядька Колот, а если ты будешь всему учиться, разреши мне с тобой заняться. Я тоже хочу быть воем, научи, а? Мне тоже надо отомстить за тех, кто остался в поселении. Научи, дядька!

   – Только не жалуйся потом, что тяжко. И кто нас кормить будет? Сейчас ты рыбу ловишь, а станешь учиться оружием владеть, времени на это не останется.

   – Его много не надо, я ловушек наделал, они сами рыбу ловят. Вон смотри, только недавно уехал на рыбалку, а уже вернулся и целую корзину рыбы привёз.

   – Это хорошо, давай-ка отбери нам пару штук, ушицы похлебаем, а остальное отнеси в селище, может хозяйки за неё хлеб или крупу дадут.

   – Сейчас, дядька, только костёр разведу. А крупа у нас есть, немного, правда, но есть, я раньше выменял.

   Пока Мал относил добычу в деревню, я почистил отложенную рыбу, поставил на огонь котелок с водой и нарвал травы для приправы. К моменту возвращения Мала уха была готова. Он, кстати, вернулся не один, его сопровождал старейшина Твердослав.

   – Здрав будь, Колот. Смотрю, раны твои прошли, раз тебя Елоха на волю выпустила.

   – И тебя пусть минуют беды. Присаживайся к нам, похлебай ушицы.

   – С удовольствием.

   У Мала, который и занимался нашим хозяйством, пока я лечился, нашлись деревянные миски, ложки и хлеб. Уха получилась не слишком густой, но добавленные травы придавали ей особый вкус. Так что поели мы с большим удовольствием, и только после этого Твердослав начал разговор, ради которого и пришёл.

   – Скажи, Колот, чем заниматься будешь? Ты теперь птица вольная, можешь в любые края уйти или в родные места вернуться. Мы, кстати, отправляли туда ладью, Мал показал нам ваше уничтоженное поселение и рассказал, где что находилось. Видели мы и где ты сражался, мои вои там пятерых убитых нашли. Ничего не могу сказать, силён ты в воинском деле.

   А поселение ваше действительно в хорошем месте стояло, и земля добрая, и река удобно подходит, жить бы там да радоваться. Может быть, со временем там люди опять заселятся?

   – Может и заселятся, только вот я пока в те места возвращаться не буду. Тяжко мне там, пока не отомщу, не будет мне покоя. Вот тебе и ответ на твой вопрос, чем заниматься буду. Если разрешишь, поживу ещё у вас, пока силу не наберу, нет – так мы с Малом пойдём искать себе новое место. Я ведь хорошо могу только воевать и убивать, работать по хозяйству могу, но не в радость мне это. Мал тоже домашней работе предпочитает вольную жизнь – охотится и рыбачит.

   – А расскажи мне, Колот, если нет здесь какой тайны, где ты воинское умение изучал?

   – Да нет тут тайны, просто занимался я этим всю свою жизнь. Я тогда таким же был, как Мал, когда степняки пришли, то ли сарматы, то ли аланы, не знаю, но это в общем-то и не важно. Захватили они наше поселение, меня увезли в страну ромеев и продали в рабство. Там я сумел бежать, хотел добраться до родных мест, но так получилось, что прибился к одному наёмному воинскому отряду. Прожил я с ним двадцать с лишним лет и участвовал во множестве битв.

   И при этих словах перед глазами встали картины моей первой схватки за свою жизнь, благодаря победе в которой я и стал наёмником. Да, мне удалось сбежать из рабского каравана, но хотя дорога домой была известна, как её пройти, я не знал. У меня не было ничего – ни воды, ни хлеба, ни даже обыкновенного ножа для выживания в безжалостной степи. Но тем не менее, я тронулся в путь, надеясь на лучшее.

   Я двигался первое время по ночам, и прошло уже несколько дней с момента моего побега, мне очень хотелось есть, уже два дня во рту не было ни единой крошки, а тут как раз на пути оказалась стоянка какого-то воинского отряда, откуда просто мучительно пахло едой.

   Я попытался пробраться внутрь лагеря, и конечно же, меня поймали. А потом был допрос и приговор, справедливый с точки зрения наёмников – я должен сразиться с одним из их молодых воинов. Если проиграю – умру, если сумею победить – стану одним из них. Это сейчас мне понятно, что они таким образом просто учили свой молодняк и не видели в происходящем ничего жестокого. Но для меня, голодного и обессиленного длительной дорогой в составе рабского каравана, такое решение казалось самым несправедливым.

   Но тем не менее, вскоре я стоял на своеобразной арене, образованной наёмниками, выстроившимися кругом и пришедшими посмотреть на неожиданное развлечение. Против меня выставили молодого парнишку, по возрасту старше меня, ему было лет четырнадцать, и окружающие ему явно симпатизировали. Сражаться мы должны были голыми руками.

   Сколько раз потом в моей жизни повторялась подобная этой картина, уже и не упомнить – круг, порой засыпанный песком, иногда нарисованный на серой, утоптанной до каменного состояния земле, а то и на снегу, в том числе свежевыпавшем и глубоком. А напротив противник, уверенный в своей силе и победе, благодаря которой он получит какие-то преимущества для себя, что сделает его жизнь ещё приятней и слаще. А для меня цена таких схваток всегда была одна – жизнь или смерть.

   В тот, самый первый раз я стоял растерянный и просто не знал, что мне делать. Нет, драться мне приходилось, и часто, какой же мальчишка в таком возрасте не дерётся? Но одно дело – обычная драка, совсем другое – схватка за жизнь. Я не знал, что делать, и взмолился о помощи, обращаясь к своим предкам. И тут, посреди толпы чужих для меня людей я ощутил на плече тяжелую руку дядьки Борислава, лучшего охотника нашего поселения, увидел зимний, занесённый снегом лес, с трудом бредущего по нему могучего лося в окружении многочисленных постоянно на него нападающих волков, и вспомнил его слова:

   – "Смотри, Колот, как за жизнь звери бьются – лось сильнее, а победят волки. Они просто его пугают, показывая, что нападут, а сами не нападают, но заставляют его ждать атаки и не дают ему отдыха. И сил у лося уже нет, он уже их добыча, а значит, волки будут жить, а сохатый – нет. Для победы не всегда нужна сила".

   И я, помня урок дядьки Борислава, начал свой первый бой за собственную жизнь. Со стороны всё выглядело конечно не самым лучшим образом – я казался самым настоящим трусом, боявшимся драки. И это сразу отразилось на поведении зрителей, криками принуждавших меня драться и призывающих моего противника свернуть мне шею. И только в глазах командира отряда да нескольких седых бойцов, понявших, чего я добиваюсь, мелькало одобрение.

   Я не нападал, избегал прямого столкновения со своим противником, уворачивался, ускользал, уходил в сторону от его атак и лишь изредка, если предоставлялась такая возможность, безнаказанно наносил свой удар куда придётся. Мой враг ярился, прикладывал все свои силы в попытке достать меня, но ничего сделать не мог, а я крутился вокруг него, и улучив подходящий момент, наносил свой удар.

   Сколько это длилось, не знаю, я уже еле двигался и с трудом стоял на ногах, но заметил, что атаки противника почти прекратились и он не гоняется за мной, а больше стоит на месте. Значит, сохатый совсем ослаб и пора его добивать – вспомнил я очередной совет старого охотника и усилил свой натиск. Откуда у меня брались силы, я сам не знаю, видимо очень хотелось жить. Мои атаки стали быстрее, удары точнее и злее, у врага появилась кровь, но он не реагировал даже на крики поддержки зрителей.

   Хотя они уже и прекратились, всем стал понятен конечный исход поединка, и когда после очередной моей атаки мальчишка упал, командир отряда прекратил бой. Так я первый раз победил более сильного противника в битве за свою жизнь и получил первое своё прозвище – Волчонок.

   Что-то слишком яркими оказались мои воспоминания, совсем забыл, что разговариваю со старейшиной.

   – Я долго был наёмником, Твердослав, воевал, учился обращаться с оружием у воинов из разных народов, ведь от этого зависела моя жизнь. А потом нашёл свою женщину и вместе с ней вернулся сюда. Прожили мы вместе не очень долго, и вот снова лишился всего – дома, жены, детей – всё забрали кочевники. Много они мне задолжали, видимо придётся идти долги возвращать. Так что если позволишь дом в городище построить, я бы оставил здесь Мала, и пошёл бы плату получать со степняков.