Текст книги "Проверка на разумность (СИ)"

Автор книги: Владимир Лосев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

– Как вы собираетесь это сделать?

– Перед тобой будет поставлено несколько практических задач. Если ты их решишь, мы признаем твою расу разумной и поможем вам в дальнейшем развитии, если нет, то закроем вашу планету так, что ни одно существо не сможет покинуть ее в течение многих сотен ваших поколений. Ты поняла, что я сказал?

– Да, но я не самая умная на своей планете и не умею летать, поэтому вряд ли стоит испытывать именно меня.

– Мы признаем случайность. Если ты здесь, значит, таков выбор твоей расы.

– Меня никто не выбирал – угрюмо ответила Алана. – Я ползун, а не летун, а это говорит о том, что не могу представлять никого со своей планеты.

– Тебе придется это сделать, потому что никого другого с твоей планеты здесь нет, – Крит закончил стучать по стенке. – А теперь спи.

– Постойте! Что за испытания я должна пройти? – впервые с того момента, как она оказалась внутри огромного трюма, птаха испугалась. Одно дело, когда ты отвечаешь за себя и совсем другое, когда от тебя зависит будущее всех летунов. Горькая ирония заключалась в том, что она была отверженной, и имела право только на смерть, а не на то, чтобы защищать свою расу. В том, что чужаки могли закрыть космос для летунов, Алана не сомневалась, она видела, насколько они могущественны и сильны. – Почему вы не говорите мне?!

– Первое испытание самое простое, – Крит отстучал что-то на стенке, и появилось изображение поверхности какой-то планеты. – Когда ты проснешься, то окажешься здесь, а тебе нужно добраться вот до этого места.

Под его рукой поверхность планеты двинулась, и Алана увидела огромный водопад, спускающийся к извивающейся змеей реке.

– После того как окажешься в этом месте через сотню кликов, мы тебя подберем.

– А если не успею?

– Ты проиграешь испытание.

– Вы мне дадите измеритель кликов?

– Нет.

– Вы дадите мне рисунок этой поверхности, чтобы я могла придти туда, куда надо.

– Нет.

– Но почему?

– В нашем понимании умение ориентироваться во времени и пространстве входит в понятие разумности.

– Но я не летун! – Алана была в отчаянии. – Я никогда не видела вашу планету сверху! Как мне найти нужный путь? К тому же, мне мешают крылья быстро двигаться.

– Это нас не касается. Либо вы разумны, либо нет, решать нам! Испытание началось.

Перед глазами птахи все померкло, и она погрузилась в странный, прекрасный сон, в котором она парила над землей. Солнце светило ей в глаза. Он поднималась все выше и выше к холодным прекрасным звездам, повисшим в пустоте. Она верила, что там найдет свое счастье, но когда поднялась выше облаков, то увидела корабль чужаков, из него вырвался изумрудно-зеленый луч, который ударил ей в сердце.

Глава четвертая

Плохо, когда мир меняется. Еще хуже, когда замирает в неподвижности.

(Устав звездного разведчика)

Когда глаза привыкли к темноте, неожиданно плавно начал разгораться свет, шел он неизвестно откуда, и в нем присутствовал багровый оттенок. Торк приподнялся на локте, морщась от боли, и огляделся. Он лежал в небольшом помещении примерно пять на пять метров, потолок которого терялся в мрачной темноте.

Вокруг не было ни единого предмета, который говорил бы о назначении этого места, все было странным и ни на что не похожим. Под ним находилась ровная поверхность, сделанная из неизвестного упругого материала хорошо держащего тепло. Из соседней стены примерно на высоте метра вытекал прозрачный ручеек, который проходил по узкому стоку и исчезал в небольшом отверстии, устроенном в полу.

Марина набирала воду, но когда посветлело, сразу подбежала к нему, протянув фляжку.

– Пей, кажется, представление начинается.

– А кто главные герои?

– Мы – кто же еще!

Евгений успел выпить половину фляжки, когда стена, возле которой он лежал, стала опускаться, и разведчик увидел трех киотов, мрачно глядящих перед собой. Лица их по-прежнему были скрыты масками, но яркие желтые глаза с вертикальными зрачками за прозрачным забралом можно было рассмотреть.

Они не стали дожидаться, пока стена опустится до конца, а сразу бросили вперед полупрозрачные шарики, те поскакали по полу и остановились у ног его и Марины.

Почти тут же Торк понял, что не может не только пошевелиться, но даже разжать пальцы держащие фляжку – так и замер с нею у рта. При этом ему не удалось издать ни единого звука, удавалось только косить глаза и смотреть на девушку, которая сидела в той позе, в которой ее обездвижили. В глазах Марины плескалась бессильная ярость.

Самый крупный из киотов в темной мощной броне поднял рывком Торка и забросил себе на плечи, другой воин так же обошелся с девушкой, и оба быстро зашагали по огромному залу, расчерченному на квадраты.

Теперь стало отчетливо видно, что этот огромный зал больше всего походил на тюрьму или зоопарк. Устроено все довольно удобно: стены могли подниматься и опускаться, и благодаря этому легко было создавать клетки любого размера, так что при желании можно разместить в этом зале любое даже очень крупное существо.

Трое киотов встали на плиту посередине, и она начала довольно быстро подниматься. Прежде чем лифт замедлил ход, они пролетели три крупных зала и оказались в хорошо широком и высоком освещенном коридоре.

Инопланетяне по-прежнему несли их на своих плечах. Евгений не мог пошевелиться и даже застонать. Путы действовали как прочный и гибкий каркас, не давая телу шевелиться, хоть боль от сломанных ребер по-прежнему грызла его изнутри.

Они прошли несколько десятков метров и остановились перед глухой стеной, один из киотов дотронулся до нее, и она ушла вниз, открывая новый зал, на этот раз гораздо скромнее в размерах – примерно двадцать на двадцать метров.

Здесь обоих бросили на пол, и Торк не почувствовал боли, хоть и ожидал этого, но внутри что-то неприятно дрогнуло и дышать стало еще тяжелее. С него тек пот, ему было жарко и тягостно, он чувствовал, как из него вытекает жизнь вместе с этими солено-горькими каплями.

Двое киотов ушли, исчезли, поднявшись на плите, остался только один, который рывком поставил Евгения на ноги и обошел вокруг, внимательно разглядывая. Торк мог за ним следить, только вращая зрачками. Это оказалось не очень приятным занятием: перед его губами по-прежнему торчала фляжка, которую сжимали онемевшие пальцы. Да и фокусировать взгляд было довольно болезненно. Поэтому он стал просто смотреть перед собой. В конце концов, его дело маленькое: попался – не дергайся, грусти о воле и готовься к побегу.

Стоять ему было вполне комфортно, путы сжимали грудную клетку и ноги, образуя каркас, не позволяющий ему двигаться, тем самым, ослабляя боль.

– Р– р– ра, – прорычал Киот, вытащив из под доспехов небольшую коробочку и приложив к его голове. Торка кольнуло в висок, и он вдруг начал понимать, что ему говорят. – И-ки-та?

В голове прозвучало это примерно так:

– Раса? Место проживания? Зачем здесь?

Он попробовал ответить, но мышцы его рта по-прежнему ему не подчинялись. Киот, заметив это, подошел к нему и поводил своими четырьмя пальцами в жесткой перчатке вокруг его головы, взял из рук фляжку, осмотрел и пренебрежительно кинул в сторону.

– Говори!

Когда рот оказался свободным, Евгений смог выдавить из себя.

– Люди. Земля. Разведка.

Коробочка на груди проскрежетала это на языке киота, тот покивал головой и спросил.

– Р-ры-рыа?

Что он понял как:

– Где эта грязь?

– Ибо грязь ты, и в грязь возвратишься, – пробормотал Торк, с кислой усмешкой, надеясь, что коробочка не переведет эти слова. – Были и другие до тебя, и они тоже стали прахом, по которому ступают мои усталые ноги.

Коробочка разразилась щелкающими звуками, и киот задумался, пытаясь понять смысл сказанного, потом снова спросил о месте нахождения земли, грязи, пыли, почвы, праха…

– Ничего не могу сказать, хоть и очень хочется, – ответил Евгений. – Прошли через пространственный коридор. До этого никогда здесь не были, поэтому ничего не знаем. Компьютер не смог указать наше местоположение. Рисунок звезд ему оказался незнаком.

Коробочка разразилась рычащими звуками. Чужак снова задумался и спросил.

– Что такое разведка? Ты – воин?

– Обычно в разведку берут лучших воинов, но поскольку идет отбор не по боевым качествам, а по удаче, то вероятнее всего это так.

– Передовой дозор? Сначала разведка, потом нападение?

Евгений, не знал, что ему ответить. Он мучительно размышлял. Сказать, что люди агрессивны? Но это точно повредит ему и девушке. А если поверят, то тогда от пыток не уйти, узнают местоположение планеты, а потом…может произойти все, что угодно, вплоть до нападения на Землю. Сказать, что они мирные существа? Но тогда их посчитают безобидными зверюшками, с которыми можно обращаться, как угодно плохо.

– Мы – мирные люди, – выдавил, наконец, он из себя, надеясь, что не ошибся. – Находимся здесь не для нападения, просто захотелось узнать, что находится за границей нашей галактики.

Киот выслушал щелканье коробочки.

– И все-таки – зачем нужна разведка? Что вы ищете?

– Главная задача – поиск пригодных для жизни планет, изучение других форм жизни…

– Ты познающий вселенную?

Коробочка перевела так, но Торк как-то сразу понял, что имелось в виду слово– «Ученый».

– Нет, скорее путешественник, искатель новых земель.

Марина заворочалась. Ее лицо исказилось, она пыталась что-то сказать, но не могла – силовое поле не позволяло даже мычать.

«Если женюсь на ней, надо будет достать такие путы, – подумал Евгений. – Очень удобно. Можно помолчать, подумать. Как тихо и спокойно, когда она молчит».

То, что девушка хотела сказать, он тоже понял без труда. Если бы она могла говорить, то это прозвучало примерно так:

– Много лишнего болтаешь, кретин!

– Ты здоров? – спросил киот. – Я вижу, некоторые твои части тела имеют повреждения. Кожистый верхний слой нарушен, видны следы красной жидкости. Из головы сочится прозрачная органика.

– Меня ударил ваш воин, мои кости повреждены.

Киот выслушал звуки из коробочки.

– Твое тело настолько мягкое и слабое, что даже легкий удар может тебя испортить?

– Похоже на то.

– Плохая конструкция, придется менять.

– Зачем?! Я уже привык к такой, какая есть

– Я не спрашивал твоего мнения.

– Мне нравится мое тело.

– Ты необъективен, потому что никакого другого у тебя не было. Возможно, мне удастся создать такое, что тебе понравится гораздо больше.

– Не уверен.

– Не волнуйся, у меня хорошая лаборатория.

Коробочка перевела – место сосредоточения, медитации, мудрости и опыта.

Евгений даже вздрогнул от неприятного предчувствия. Киот это говорил так, словно для него изменить сложный человеческий организм, простое и обычное занятие. Может быть, для него действительно не составит никакого труда его отремонтировать и даже модернизировать, но он не прибор, а человек!!!

– Если потом передумаешь, то мы тебя еще раз переделаем на этот раз с учетом твоих пожеланий. Кто второй?

– Вторая, – машинально поправил Торк, и тут же пожалел о сказанном, когда увидел, как оживился киот.

– Самка?

Евгений посмотрел, с какой ненавистью на него взглянула Марина, и грустно кивнул.

– Да.

– Это хорошее известие, двое всегда лучше, чем один. Пара для размножения может дать хорошие перспективы. Меня зовут Крит. Ты можешь использовать это имя для обращения ко мне. Она – тоже воин?

– Разведчица, как и я.

Марина снова заворочалась.

Евгений понимал, что он говорит лишнего, но с этой коробочкой иначе не мог, она действовала на него не хуже сыворотки правды, поскольку преобразовывала в язык киотов не слова, а мысли, поэтому действовала избирательно, отбрасывая ложь в сторону. С нею он мог и молчать, но все равно из коробочки слышался перевод его мыслей для инопланетянина.

– Я посмотрю, как она сделана, вероятнее всего тоже что-нибудь изменю.

«Может, отпустите?»

Это Торк произнес мысленно, проверяя свою догадку, и нисколько не удивился, когда коробочка разразилась щелканьем и скрежетом.

– А смысл? – удивился Крит. – Мы в космосе – из коробочки прозвучало: в месте, где пусто и одиноко, и только далекий свет родной звезды ласкает мое сердце, – зачем мне тебя отпускать? Неужели так хочется умереть и не узнать, как прекрасен завтрашний день? Мы не варвары, поэтому вы останетесь с нами.

«Сначала, я попытаюсь улучшить обоих, насколько это возможно для вашего вида».

– Не стоит нас изменять.

– Обещаю, что буду бережно относиться к вашей программе и проявлю в ней только то, что уже заложено.

– Отпусти меня! – взмолился Евгений. – Хочешь убить, так убей, как воин, в сражении, лицом к лицу, один на один, но не препарируй на операционном столе, как кролика или лягушку!

Коробочка перевела это так: «Глупое, неразумное существо, не способное мыслить, поэтому смерть ее не огорчает».

– Говоришь глупость, поскольку даже не догадываешься о том, что из этого может выйти. Думаю, если бы ты знал о конечном результате, то сам бы молил меня о вмешательстве. Сейчас ты слаб, в тебе много недостатков, поэтому не очень хорошо понимаешь происходящее. Надеюсь, после того, как я поработаю с тобой, к тебе придет просветление.

– Вряд ли…

– Ты упомянул о том, что вашей расе разрешается препарировать неразумные существа, но разве ты не знаешь, что разумны все? Вопрос только в том: где тот предел, за которым можно считать, что разум есть? Лично я считаю, что вы пока не достигли этого состояния, поэтому я имею право на вмешательство с вашей точки зрения.

– Разве то, что мы построили корабли и вышли в космос, не доказательство разумности?

– В великой пустоте встречается немало существ, путешествующих от планеты к планете на мертвых кусках камня, и их нельзя назвать разумными, потому что они состоят из одной клетки, а разум начинается лишь с сообщества клеток

– Мы состоим из множества клеток.

– Да, но сама структура слаборазвита. Помолчи, ты мешаешь мне размышлять, твои слова не несут полезной информации.

Он сделал движение рукой, и у Торка сразу онемели мышцы рта, но что было еще хуже, коробочка перестала проговаривать его гневные мысли, поэтому они остались не услышанными киотом.

Тот какое-то время стоял рядом, разглядывая его, потом что-то тронул на полу. Пол под ногами задрожал, через пару мгновений вверх поднялись стены, и они с Мариной оказались заперты в отдельном помещении.

Силовые путы исчезли, впитавшись в пол.

– Разболтал все!

Марина подошла к нему ближе и ударила раскрытой ладонью по лицу. Торк поймал ее руку, потом вторую, затем предусмотрительно наступил на ногу, чтобы избежать удара в промежность, сморщился от внезапно нахлынувшей боли и мрачно ответил.

– Эта коробочка читает мысли, так что я ни в чем не виноват! – он побледнел и закусил губу, чтобы не дать вырваться стону. Немного отдышавшись, мрачно произнес. – Когда тебе прикрепят такую же, я с удовольствием послушаю, как ты расскажешь даже то, что не захотела бы поведать самому близкому человеку на земле. Я пытался врать, но это устройство отфильтровало мои мысли и выбрало только правдивые.

– Отпусти!

– Бить еще будешь?

– Нет.

Евгений освободил руку девушки и, тяжело дыша, пустился на пол. Ему хотелось скулить, как больной собаке: во рту был привкус крови, а каждый вдох причинял невыносимую боль.

Марина посмотрела на него и недоуменно покачала головой.

– Скажи, как это у тебя получается? Ты увернулся несколько раз, а мне точно известно, что у меня реакция лучше, чем у тебя.

– Не знаю, – Торк пожал плечами. – Наверно, благодаря этой коробочке, я знаю, что ты будешь делать в следующий момент.

– А сейчас?

Девушка подошла ближе, замахнулась правой рукой, но вместо того, чтобы ударить, поцеловала в щеку. Евгений даже не дернулся, и сразу после поцелуя нагнулся, пропуская над головой удар левой рукой.

– Похоже, на правду, – проворчала девушка. – Среагировал так, будто знал, что буду делать, хоть и совсем больной. Плохо это…

– Почему?

– Ты, действительно, кретин, или прикидываешься?

– Я не кретин. К тому же скоро сдохну, так как ребра у меня сломаны, и лечить меня некому.

– Не думаю, что тебе дадут умереть, если собираются превращать во что-то. И ты действительно не прикидываешься, а просто по-настоящему тупой! Мог бы сразу догадаться, что эта штука у тебя на голове улавливает твои мысли, и перестать думать.

– Смешно, – тяжело выдохнул Евгений. – Как я хочу, чтобы тебе прикрепили такую коробочку, тогда глупости перестала бы говорить ты. Нельзя перестать мыслить – просто нельзя и все!

– Плохо, это значит, чтобы мы с тобой ни придумывали, все сразу станет известно этим гадам. И как же нам тогда от них смыться?

– А разве есть куда? Прости, но нам и на планете бежать было некуда. Все твои планы, мягко говоря, напоминали фантастику. Тебе не кажется, что мы давно находится в той ситуации, в которой ничего нельзя сделать? Все происходит само собой и без нашего участия. Разве не так?

– Не думаю, – упрямо поджала губы девушка. – Из любой ситуации можно найти выход.

– Не все выходы хороши, есть и такие, которые никому не нравятся. Нельзя упускать удачу, а я считаю, что нам пока везет. Мы вполне могли погибнуть на планете, у нас кончалась еда и питье, будущее было туманным и страшным, и жить нам оставалось совсем немного. А теперь у нас появились какие-то перспективы.

– Тебе так хочется послужить лабораторным животным для опытов?

– Не хочется мне никем тут служить, но выбора нет, в любом случае даже опыты это лучше смерти, поэтому ответ – да.

– Ну и дурак! – Марина села на пол, сердито глядя на него. – Все из-за тебя! Ведь знала же, что, спасая кого-то из плохой ситуации, берешь на себя его несчастливую карму, а все равно полезла тебя вытаскивать.

– Интересно бы еще узнать, отчего ты меня спасла?

Торк сел рядом со стеной и закрыл глаза. Дышать и говорить, с каждой минутой ему было все тяжелее, у него поднималась температура, он это чувствовал – его организм уже не справлялся с болезнью. Как сказал Крит: у него слабое и мягкое тело, абсолютно неподготовленное к падению.

– Как от чего? Ты же знаешь, я тебя спасла от киотов!!

– А мы сейчас у кого в плену?

Марина замолчала.

– И от чего же ты меня избавила? Я на том же корабле и у тех же инопланетян. Так что твое спасение, таковым не являлось, поэтому ты свою карму нисколько не испортила, можешь об этом больше не переживать.

– Испортила, да еще как! Так бы ты один к ним попал, а сейчас мы у них вдвоем.

– Ты бы в подземельях космодрома тоже долго бы не прожила, или умерла с голода или тебя убил бы уборщик.

– Все равно глупый ты, а не я! Интересно, почему киот дал не мне коробочку, а тебе?

– Я бы тоже хотел, чтобы он допрашивал тебя, а не меня, тогда сейчас я бы тебя во всем обвинял. Впрочем, какая разница?..

– А что будет дальше?

– Поживем-увидим, – Евгений увидел, как на полу появился неприятно пахнущая желтая жидкость, которая начала быстро подниматься вверх. – Думаю, вряд ли нам понравится, что с нами станут делать. Кажется, решили утопить…

Марина вскочила с места, зачерпнула ладошкой жидкость и поднесла к носу.

– Похоже на слабый раствор какой-то органической кислоты или смеси кислот. Органика!

– Беру свои слова обратно, – Торк мрачно смотрел на свои ботинки, которые покрыла жидкость, они исчезали, отваливаясь пластами с ноги, как комки грязи. – Нас решили съесть, это очень похоже на пищеварительный сок по запаху и консистенции.

– Извини, была не права, – девушка подошла к нему и обняла, отчего он едва не закричал, боль прокатилась по телу. – На самом деле рок преследует нас обоих. Думаю, в этот раз нам не выжить, если только ты и на самом деле не научился летать.

– Даже если бы и смог, все равно лететь некуда. Мы находимся на звездолете, а вокруг нас вакуум.

Евгений закрыл глаза. Жидкость уже поднялась до колен и продолжила подниматься. Нельзя сказать, что прикосновение к ней было неприятным. Она оказалась достаточно комфортной температуры. К запаху он уже принюхался, и тот его не беспокоил – наоборот, временами даже казался приятным. Кожу жидкость не разъедала, а вот комбинезон на нем растворялся.

– Как ты думаешь, что это? – Марина уже успокоилась, убедившись в том, что раствор не трогает ее тело, а снимает только одежду.

– Не знаю, – вздохнул Торк. – Есть хочется. Доставай свои припасы из мешка, поедим напоследок.

– Почему напоследок? Ты действительно думаешь, что нас хотят утопить?!

– Может и не утопят, но думаю, скоро мы останемся, в чем мама родила, не останется даже ножей на поясе. Жидкость все разъест, значит, и паек исчезнет…

– Что ж, поедим в последний раз, – девушка вытащила два сухих пайка, залила их водой, подождала, пока они разогреются, подала один ему, и они начали глотать бульон с пищевыми добавками и витаминами, глядя, как прозрачный желтоватый раствор поднимается все выше и выше. – Так это и есть твоя удача?

– Наверное, – пожал плечами Евгений. – Жизнь – странная штука. Большинство выборов кто-то делает за нас, а мы при этом только присутствуем.

– Тебе страшно?

– Нет. Я еще мальчишкой отбоялся, когда один остался. Помню, мне было девять лет, за мной полиция гналась и стреляла из парализаторов, мне тогда плечо зацепило, рука онемела. Я тогда решил, что она у меня отсохнет. Мне так тогда жить захотелось, что еще быстрее побежал, хоть понимал, что долго не проживу. У меня много друзей погибло, кто от голода, кто от побоев, а кто-то просто замерз. Сейчас понимаю, как мне повезло, что полиция меня поймала, когда воровал еду из магазина, иначе был бы давно мертв. Возможно, и здесь все будет не так плохо, как нам кажется.

– И у меня жизнь была не сахар, – вздохнула Марина. – Тоже каждый день жила, как последний, и так все ребята и девчонки в нашей банде, мы все знали, что скоро умрем, именно поэтому были дерзкими и жестокими. Нам было все равно, и мы ничего не боялись.

– Тем не менее мы с тобой сумели прожить довольно долго, а впереди по-прежнему не видно ничего хорошего.

– Согласна, – кивнула Марина, бросая пустую упаковку в жидкость и наблюдая, как она растворяется. – А сейчас скажи перед тем, как умрем – я тебе нравлюсь?

– Очень, – вздохнул Торк, вставая на цыпочки и приподнимая Марину, чтобы она смогла услышать его последние слова. – Девушка ты симпатичная Я бы за тобой приударил, если бы не знал, как ты расправляешься с теми, кто пытается это сделать. Ты, правда, убила тех троих?

– Правда. Они меня затащили в подвал и попытались изнасиловать. Кстати, у них почти это получилось, даже одежду сорвали. Они знали, что я буду сопротивляться, поэтому сразу ударили меня по голове дубинкой, когда шла к себе в комнату, причем сделали это подло, из-за угла. Когда очнулась, мои руки уже привязывали к радиатору отопления.

– Скверная история…

– Мне повезло, что один из наших ребят пошел меня искать, он догадался как-то, что я внизу, и спустился в подвал. Дальше все было очень плохо, он меня отбил, развязал и дал возможность убежать, а сам остался один против троих. У них были дубинки и ножи, а у него только руки, поэтому его убили. Дело было в казарме, шума никто не стал поднимать. Ты же знаешь, какие в десанте порядки: если не умеешь себя защитить, то умирай, хорошим воином тебе все равно не стать.

– Я не слышал об этом.

– Я никому это не рассказывала, иначе другие парни решили бы, что со мной легко сладить, а после этого вряд ли бы долго прожила в академии. Слабаков нигде не любят, над ними издеваются и в конце концов убивают. В тот же день я начала мстить и убила первого из них ночью, когда он спал. А как бы ты поступил на моем месте?

– Не знаю, может быть также, только сделал бы это тихо.

– Я специально сделала все так, чтобы все знали, что будет, если кому-то захочется моей ласки, иначе другие желающие не успокоились бы, а умная девушка всегда должна думать о своей репутации. Второго я убила на следующее утро на полосе препятствий – сломала ему шею. Третий испугался и побежал жаловаться к сержанту, а тот поставил нас в спарринг. Мы дрались ножами, он был сильнее меня, но я быстрее, поэтому смерть его была долгой и кровавой. После этого меня стали обходить стороной. Мне от этого стало не легче, потому что каждому человеку хочется тепла и понимания – все наши ребята скоро погибли, я одна осталась. Трудно было…

– То есть, если бы я за тобой приударил, ты бы меня не убила? – уточнил Евгений. – Я правильно понял?

– Конечно, нет, просто сделала бы инвалидом, и детей у тебя больше никогда не было, – рассмеялась Марина, вырываясь из его рук. – Глупые вопросы задаешь, разведчик. Ни одна девушка не знает, как она среагирует на ухаживание: может, ударит, а может и поцелует; не всех же мы убиваем, кого-то любим. Откуда мне знать, если ты не подошел?

Она погрузилась в жидкость полностью, еще какое-то время он видел ее обнаженное тело на дне, а потом и сам стал глотать желтый раствор, уже не пытаясь всплыть. Действительно, что плохо начинается, то плохо и кончается, исключений не бывает.

Скоро он напился этой жидкости достаточно, чтобы задохнуться и умереть, но удушье почему-то не наступило – наоборот ему стало хорошо: даже ребра перестали болеть…

Торк поплыл к Марине просто для того, чтобы быть ближе; человек всегда тянется к другому человеку, когда вокруг все чужое, и смерть близка, но доплыть до нее не сумел. Когда он коснулся дна, его ноги обвили силовые путы и прижали ко дну так, что мог только стоять, качаясь под напором воды, как колеблются водоросли на дне реки при сильном течении.

А потом жидкость забурлила, и через очень короткое время он оказался между прозрачными стенами, уходившими к бесконечно далекому потолку.

Девушку лежала на дне за стеной, и она была жива, Евгений видел, как она недоуменно смотрела по сторонам.

А потом снова появился Крит.

– Можете говорить оба, – усмехнулся он, точнее защитная маска на лице. – Вижу, что хочется.

– Что вы делаете?

– Заткнись, – прошипела Марина. – Я хочу первой сказать.

Евгений успокоился, смирился и расслабился, пытаясь разобраться в своих ощущениях. Плохо ему определенно не было, наоборот тело чувствовало себя прекрасно, все боли прошли, даже голова перестала раскалываться. Правда, он ощущал себя большой рыбой, которую поймали в сети, потому что сдвинуться с места не мог, но это было даже весело.

– Говори, самка. Ты очень нетерпелива, я видел, как и раньше тебе хотелось говорить, но не дал тебе слова.

– Почему?

– Кто изрекает много, обычно мало понимает. Есть зависимость между молчаливостью и знанием.

– Возможно. А теперь ответь: что ты хочешь с нами сделать? Зачем нас поместил в эту жидкость?

– Я объясню, – киот щелкнул пальцем, и из пола вылезло что-то напоминающее кресло, в которое он сел. – Вы назвали себя разумными…

– Да, это так, мы строим звездолеты и обследуем многие пространства в поисках подходящих для жизни наших сородичей планет.

– Это понятно, но не вы одни пытаетесь захватить как можно больше планет для своего размножения, не у вас одних работает программа посева…

– Посева?

– Все живое лишь семя, которое носит космический ветер, однажды оно падает на благоприятную почву и появляется новая жизнь. Проходит время, живое развивается, меняется, приобретает подходящую форму для разума и начинает заселять большие пространства. Но скоро новые существа начинают чахнуть, погибать от старости, и тогда они отпускают на волю свое семя. Цикл повторяется. Вы неудивительны и неоригинальны. Наша раса уже давно собирает во вселенной тех, кто считает себя разумными, и после проверки решает, что с ними делать дальше. Кто-то получает нашу помощь, а кто-то изоляцию до тех времен, когда они смогут доказать свое право на разум.

– То есть те, кого вы посчитаете разумными, имеют шанс стать еще больше разумными, а те, кто кажется вам глупцами по ошибке выскочившими в космос, вы закрываете на планетах?

– Хорошо сказано. Почти в точку.

– А вам не приходило в голову, что сам выход в космос невозможен без разума?

– Спорить не стану, пока не посчитаю вас себе равными. Это бессмысленно, глупец не поймет большинства предложенных ему аргументов. Поэтому, если хотите продолжения разговора, придется сначала доказать нам, что вы разумны.

– А просто отпустить нас не можете?

– Логика подсказывает: если вы появились раз, то придете еще, следовательно, рано или поздно, нам все равно придется определяться, кем вас считать. Лучше сейчас, пока вас еще мало…

Марина посмотрела на Евгения сквозь прозрачную стену, несмотря на слой жидкости, он слышал каждое слово.

– Что думаешь?

– Насколько я понял, нас здесь никто не спрашивает. Решение принято, так, Крит?

– Конечно…

– И что мы должны сделать, чтобы доказать вам свою разумность?

– Любое живущее в мире существо использует ум в первую очередь для своего выживания, вот ее вам придется это сделать.

– Ну, это нормально, – успокоилась девушка. – Выживать нас учили. А в цилиндр с водичкой засунули зачем?

– Подожди, – Евгений внимательно смотрел на Крита, и ему показалось, что на лице того появилась насмешка. – Объясните подробнее, как мы будем это доказывать?

– Мы высадим вас на одну из планет, не саму сложную, но и не самую простую. Главное – на ней будет достаточно разнообразной животной и растительной жизни. Задача проста, нужно пройти какое-то расстояние по поверхности и прибыть в указанное вам время в точку, на которую мы вас сориентируем. Если у вас все получится, то посчитаем вас наполовину разумными существами и предложим следующее испытание, а если нет, то для нас вы так и останетесь неразумными, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

– То есть, как я понимаю, сделать это будет непросто?

– Поэтому вас и засунули в этот цилиндр. Я хочу немного подправить вашу программу, иначе у вас не будет даже малейшего шанса проявиться себя. Вы должны понять, наш участок космоса довольно оживленное место, сюда прилетают многие. Считать всех прибывающих разумными, мы не можем, потому что глупцы часто развязывают бессмысленные войны. Вы – воины, выходит и в вашем роду много таких, как вы, значит, без проверки не обойтись. К тому же, испытания неплохое развлечение для нас.

– В этом я не сомневаюсь, – проворчала Марина. – Будете натравливать на нас всяких гадов и наслаждаться зрелищем нашей крови?

– Да, именно так, – Крит улыбнулся. – Советую вам быстро не умирать, потому что результат испытания важен для вашей расы, мы не можем позволить размножения и заселения нашей вселенной плохо развитыми существами. У вас есть шанс помочь своей расе или наоборот лишить ее поддержки и обречь на медленное вымирание.

– Даже если мы погибнем, сюда прилетят другие наши сородичи, – проворчала Марина. – И тогда вам не поздоровится.

– Вы ошибаетесь, – улыбнулся Крит. – Мы найдем планету, с которой вы начали свое расселение, и сделаем так, что больше никто никогда из вашего рода не прилетит сюда!