Текст книги "Игрушка богов. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Владимир Лосев

Снова ковались мечи, копья, кинжалы. Луки и арбалеты тоже оказались под запретом. Многочисленные жрецы объединенной церкви строго следили за этим, нарушители наказывались тем, что изгонялись в закрытые земли, где жизнь была трудна, а подчас невозможна.

Для выполнения решений жрецов при церкви была создана небольшая армия, разбитая на легионы. Число легионов соответствовало числу возрожденных стран. Армия называлась армией Гневного Леопарда, соответственно также назывались и легионы.

Эти легионы выполняли полицейские функции, да и многие другие, в том числе освоение новых земель и борьбу с выжившими отступниками. Сотник, стоявший перед ним, был одним из тех, кто ходил по зараженным землям, а страна, в которой он находился, граничила с этими землями.

Несколько дней назад из зараженных земель прорвалась в столицу большая группа отступников, с ними были жуткие животные, похожие на огромных тигров.

Тигры, подчиняющиеся отступникам, разметали и уничтожили воинов легиона. В живых осталась только эта сотня, которая в момент нападения находилась на другом конце маленькой страны.

И вот сейчас после изнурительного марша сотня Гневного Леопарда готовилась принять смерть, чтобы хоть немного задержать отступников, пока новый легион подойдет из соседней страны.

Кир с аппетитом доел то, что ему подали на обед, и, удовлетворенно откинувшись, смотрел на Крису, которая продолжала ковыряться в своей тарелке. Криса, почувствовав его взгляд, подняла голову и слабо улыбнулась.

 
Ты что‑то хочешь, папа?
 

– Ты слушала сотника?

 
Да, папа.
 

– Я когда‑то имел дело с одной из таких кошек.

Сотник удивленно поднял брови. Он не мог слышать мысли Крисы, но слова Кира он слышал.

– У нее были клыки величиной с мою руку, а я, вытянувшись, не мог достать до ее плеча. Она случайно попала в наш мир и была очень одинока. Она убила много людей, и долину, в которой она поселилась, люди обходили стороной.

Я и мои друзья оказались там потому, что нас преследовали черные жрецы…– Кир увидел, как Криса удивленно посмотрела на него, и грустно усмехнулся. – Я давно с ними воюю, но суть не в этом. Мне удалось договориться с этой кошкой, и она пропустила нас, а преследователей убила и съела. Эта тигрица имела разум, не так сильно отличавшийся от моего. Она была очень умна и хорошо слышала мои мысли.

 
Криса слабо улыбнулась.
Тебе потребуется моя помощь?
 

– У тебя есть дар разговаривать с животными, и они понимают тебя. Твой дар отличается от моего, я не могу поддерживать контакт с несколькими животными, а ты можешь. Если кошки уйдут обратно в свои земли, то с людьми мы как‑нибудь справимся. Я правильно сказал, сотник?

 
Сотник кивнул:
 

– Если ты сможешь вывести кошек из битвы, мы будем драться с отступниками на равных, и кровь моих братьев по легиону будет отмщена.

 
Я согласна, папа.
Кир вздохнул и подумал:
«Я постараюсь обойтись без тебя, дочка. Слишком опасно иметь дело с разъяренной кошкой…»
Утром, когда Берс и Корвин спрятали все следы пребывания на этом месте, Рон, улыбнувшись сказал:
 

– Теперь, Дара, настал момент проявить твой дар. Ты должна будешь провести нас к храму судьбы.

 
Дара растерянно посмотрела на него:
 

– Я там никогда не была, я впервые оказалась за пределами города волков. Как я смогу?

– Вы – дети Кира, какие‑то его способности должны были обязательно передаться вам. И способность находить правильный путь, я думаю, есть либо у тебя, Дара, либо у тебя, Корвин! Я знал только одну дорогу к храму, она теперь перекрыта воинами Бора. Мне не хочется встречаться с ними, это вызовет много ненужных вопросов и подозрений. Поэтому либо мы должны возвращаться обратно в. Горное королевство, либо идти другим путем.

Решать вам, но помните, что в храм судьбы вас направил ваш отец, значит, он считал, что это для вас необходимо.

– Я не смогу, я не готова к этому. – Дара взглянула на Корвина и пожала плечами. – Мне жаль…

 
Корвин ободряюще улыбнулся ей и ласково потрепал ее по плечу.
 

– Наш отец мог видеть будущее, и если он считал, что мы должны попасть в храм судьбы, значит, это важно для нашего будущего. Как он знал, что ты найдешь браслеты, которые нам, возможно, спасут когда‑нибудь жизнь. Иначе не стоило их так тщательно прятать, да и, думаю, сделать их было совсем непросто…

– Это правда, что мой отец мог видеть будущее? – задумчиво спросила Дара.

– Да, он часто видел свое будущее и будущее близких ему людей и страдал оттого, что знание, которое он получал, было неполным. Он говорил, что видит только какие‑то фрагменты, обрывки…

 
Дара вздохнула:
 

– Я не вижу и не чувствую этот храм, я не представляю, как можно найти место, в котором я никогда не была.

 
Корвин взглянул на нее и подошел к Рону.
 

– Она просто боится, я сам отведу вас в храм судьбы.

Рон улыбнулся и кивнул Берсу, тот, сложив руки перед губами, прокричал какой‑то лесной птицей.

– Ты? – удивленно спросила Дара. – Ты уверен, что сможешь?

 
Корвин пожал плечами:
 

– Я попробую. – Он повернулся к Рону. – То, что нам нужно, находится где‑то там? – Корвин махнул рукой в сторону поднимающегося солнца.

– Тогда пошли! – резко сказал Рон. Берс тихо переговорил с появившимися из леса разведчиками, и те снова исчезли в лесу.

– Веди, – сказал серьезно Берс. – Я тоже хорошо знал твоего отца. Ты похож на него, есть в тебе что‑то такое неуловимое, что заставляет верить тебе.

Кир стоял на холме и смотрел на уменьшающийся поток беженцев. В нем уже появились большие разрывы, и на лицах проходивших мимо него людей стало больше скорби и страха. Сотня легиона Леопарда уже развернулась, перекрывая дорогу, которая здесь сужалась, проходя между двумя цепями довольно высоких холмов.

Кир не знал, что сказал воинам сотник перед выходом на позиции, но с их лиц исчезли усталость и безнадежность. Теперь их лица были суровы и спокойны, руки расслабленно сжимали длинные копья, воткнутые концами в землю.

Криса стояла с ним рядом, лицо ее было бледным, но страха в нем не было. Кир вздохнул, услышав вдалеке громкий яростный рев тигра, и закрыл глаза.

 
Ярость… ярость… убить… убить… ярость… ярость… убить… убить…
Кир почувствовал два разума, соединенных вместе и поющих в унисон эту страшную песню.
Один разум был большим и светлым, а рядом с ним прилепился маленький, уродливый, это он и запевал жуткую песню. Таких сдвоенных разумов было четыре, а за ними катилось много обычных разумов простых воинов.
«Уродливый… почему он мне показался уродливым?» – подумал Кир. Он снова прислушался к своим ощущениям и понял, что часть мозга этого существа была удалена и замещена каким‑то механическим устройством. Мозг стал более примитивным, но теперь он мог с помощью устройства передавать и навязывать свои мысли.
Большой мозг кошки был целым, но в нем грохотала чужая страшная песня, заставляющая убивать.
Кир открыл глаза и посмотрел на сотника, стоявшего рядом.
 

– Вы не используете луки? – спросил он.

 
Сотник сурово покачал головой.
 

– Нет, это оружие отступников…

– А жаль… – пробормотал Кир. – Несколько хороших выстрелов… и мы бы легко победили. – Знакомый холодок начал подниматься с низа живота, он входил в свое боевое состояние. – Сотня на месте! Полная готовность! Ждать команды! – Услышав, как сотник громко повторил то, что он сказал, Кир взглянул на Крису. Рядом с высокими мощными воинами она казалась маленькой и хрупкой. – Жди меня здесь, дочка, я скоро вернусь.

 
Я пойду с тобой, папа.
 

– Ты не сможешь мне помочь, дочка. Звери не свободны, ими управляют люди.

Я пойду с тобой. Если ты погибнешь, что я буду делать здесь одна, в этом чужом мире?

– Я не умру. Жди меня здесь. – Кир повернулся к сотнику. – Задержи ее здесь до моего прихода!

Сотник шагнул вперед и крепко ухватил девочку за плечи. Кир тяжело вздохнул и решительно пошел вперед боевым стелющимся шагом.

 
Папа, не бросай меня!
Он услышал отчаяние в ее мыслях. Кир обернулся и ободряюще помахал ей рукой.
Он шел по пустой дороге к повороту, из‑за которого должны были появиться враги. Кир на ходу проверил, как вынимается кинжал и метательные ножи.
Первая кошка показалась из‑за поворота, на спине ее сидел маленький человечек в странном рогатом шлеме. Кир остановился и вытащил метательный нож.
Он сразу понял, что ему не удастся поразить маленькую фигурку человека, сидящего на огромной кошке, с дальнего расстояния. Для этого ему придется приблизиться к ней вплотную, и тогда кошка одним ударом лапы превратит его в кровавое месиво. Кир сунул нож в ножны, закрепленные в рукаве куртки.
Ярость… ярость… убивать… убивать…
Песня оглушала его, заставляя самого гневно щериться. Кир несколько раз глубоко вздохнул, дожидаясь, когда кокон боевого состояния отсечет его мозг от этого неприятного воздействия, закрыл глаза и попытался проникнуть в мозг кошки.
Назад! Опасность. Впереди смерть!
Кошка остановилась и недоуменно потрясла головой. До Кира ей оставалось каких‑то пятьдесят шагов, она могла преодолеть это расстояние в несколько прыжков.
Человек на ее спине, теперь его Кир видел вполне отчетливо, что‑то крутил на своем шлеме. Кир представил себя великаном и передал этот образ в мозг кошки. Та прижалась к земле, настороженно глядя вперед, и попятилась.
Из‑за поворота вышла вторая кошка. Кир быстро проник в ее мозг и тоже начал передавать чувство опасности и страха. Он нашел в ее мозге воспоминания о том месте, где они выросли, и ужаснулся.
Эти кошки специально выращивались в огромном помещении, больше похожем на лабораторию, они дрессировались людьми с помощью боли и страха.
Теперь Кир передавал в мозг кошек их же воспоминания о страхе и боли, которую они там испытывали, и кошки, чуть повизгивая, начали от него отползать, почти касаясь брюхом земли.
Из‑за поворота вышла третья кошка. Кир тоскливо застонал, его мозг был уже переполнен, а песня смерти, которую он пытался заглушить, сводила его с ума. Он слабел и чувствовал, что с трудом удерживает контроль над кошками.
Появилась четвертая кошка, и он сдался, его мозг был готов взорваться от невыполнимой задачи. Кир сделал шаг назад. Кошки следили за ним, он чувствовал, как песня смерти понемногу смывает страх, который он у них вызвал.
Кир вздохнул и вытащил меч. Он понял, что проиграл, но легко сдаваться не собирался. Внезапно он услышал чистую пронзительную мелодию.
Он не знал, каким образом Криса могла петь мысленно так громко, но ее песня заглушала песню смерти, и он снова смог сосредоточиться.
Теперь он мог передавать мысли, а не только эмоции страха и опасности. Кир передал образ‑человека, который сидит на кошке, сделав его гротескно уродливым с огромным ртом.
Кошка удивилась и пришла в ярость, но это была осознанная ярость. Кир неожиданно понял, что до этого она не ощущала, что на ней находится наездник, жуткая песня, которую тот передавал, заглушала все ее мысли, чувства и ощущения.
Кошка неожиданно легла на землю и перекатилась через спину, раздавив своего наездника. За ней вторая, потом третья и четвертая. Брезгливо морщась от запаха крови и человеческих останков, они начали вылизывать друг друга.
Песня смерти, звучавшая в его мозге и в мозге кошек, исчезла. Кир облегченно вздохнул и оглянулся. Криса стояла за его спиной, закрыв глаза, ее песня продолжала звучать.
 

– Криса, остановись! – сказал громко Кир. – Теперь я справлюсь сам, кошек надо убрать, иначе они очнутся, снова придут в ярость и будут убивать всех подряд.

 
Девочка открыла глаза и кивнула.
Кир передал в мозг кошек чувство страха и опасности, усилив его образом великана, замахивающегося на них огромным кнутом. Кошки гневно зашипели и припали к земле, он сделал навстречу им несколько шагов, усиливая в них страх. Они метнулись назад и исчезли за поворотом.
Он почувствовал, как кошки обратили свою ярость на тех, кто шел за ними. Они пробили себе путь сквозь ряды отступников, сея смерть и страх, и скрылись.
Кир призывно махнул рукой, и сотня Леопарда пошла вперед. Он обнял Крису, и они сели на траву, ни у него, ни у нее почти не осталось сил. Сотник подошел к ним:
 

– Командир?

 
Кир с трудом встал, его качнуло от слабости:
 

– Я снимаю с себя командование, дальше справишься сам.

– Хорошо. Когда мы разберемся с отступниками, я найду тебя, и ты получишь все почести и награды, которые тебе полагаются.

 
Кир устало кивнул, и сотник ушел вслед за своей сотней.
Я горжусь тобой, папа.
Кир сел с ней рядом и обнял ее.
 

– Я бы погиб, если бы ты мне не помогла…

 
Криса слабо улыбнулась.
Я знаю, папа. Я так боялась опоздать…
 

ГЛАВА 7

Лес был глухой и нехоженый, дорогу часто преграждали завалы из сгнивших деревьев. Иногда попадались звериные тропы, по которым было идти ненамного легче.

Дара не верила в то, что Корвин приведет их в нужное место. Может быть, потому, что он был ее младшим братом, который рос на ее глазах, и она никогда не замечала у него необычайных способностей, может быть, потому, что все привыкли к тому, что магическими способностями обладает только она. Но он шел впереди, и остальные шли за ним.

«Когда они убедятся, что он завел их не туда, – сердито подумала она, – мне придется придумывать, как их оттуда вывести, а я не знаю, как это сделать…»

Неожиданно они вышли на заброшенную дорогу, мощенную булыжником, и остановились. Рон похлопал Кор‑вина по плечу.

– Дальше я знаю, отсюда до храма совсем недалеко. Берс сурово посмотрел на появившегося из‑за куста разведчика, тот подошел к нему и что‑то прошептал на ухо.

 
Берс кивнул в ответ и громко сказал Рону:
 

– В той стороне, – он махнул рукой на восток, – полуразрушенный храм, мы не его ищем? Если это он, нам нужно поспешить, солнце вот‑вот сядет.

Рон кивнул и пошел вперед по дороге. Дара догнала Корвина и пошла с ним рядом.

– Как тебе это удалось?

 
Корвин удивленно посмотрел на нее:
 

– Это же легко. Когда Рон заговорил о храме, я почувствовал, что он находится в этой стороне, а потом чем ближе мы к нему подходили, тем чувство становилось сильнее. Я думал, ты чувствуешь то же самое…

 
Дара покачала головой:
 

– Я ничего не чувствовала, Корвин.

 
Он вздохнул.
 

– Извини.

 
Дара улыбнулась и поцеловала его в щеку.
 

– Тебе не надо передо мной извиняться, наоборот, это я удивлена, и я испытываю к тебе непривычное чувство уважения.

Полуразрушенное временем и растениями огромное каменное строение открылось им за следующим поворотом. Разросшийся кустарник скрывал остатки стен. Рон некоторое время стоял, осматриваясь, потом задумчиво сказал:

– Здесь почти ничего не изменилось.

Корвин медленно обошел руины и остановился перед заросшим алтарем. Он достал кинжал и начал рубить ветки кустарника. Скоро он освободил небольшую статую человека около алтаря и подозвал Дару.

Человек задумчиво глядел в небо, лоб его был покрыт глубокими морщинами, а руки в безнадежной мольбе подняты вверх. Камень Дары ровно и устойчиво засветился мягким желтым светом.

– Здесь хорошая энергия,‑сказала она, – в этом месте можно жить.

 
Корвин озабоченно кивнул:
 

– Я чувствую, что здесь есть еще что‑то. Как будто здесь начало всех дорог. – Он растерянно посмотрел на статую. – Тот, кто отсюда начинает свой путь, всегда возвращается назад, чтобы рассказать, что он видел и что он нашел.

 
Дара рассмеялась:
 

– Это ты придумал только что, но все равно красиво. Ты же слышал, что сказал Рон, это – храм судьбы. Здесь человек узнает то, что ему предназначено, и только!

– Конечно, – задумчиво сказал Корвин. – Ты права, только я знаю, что и я прав.

Кир расслабленно лежал около дороги на пыльной траве, понемногу приходя в себя после боя. Его мучила жуткая головная боль, накатывающаяся волнами, и он терпеливо ждал, когда она перейдет в следующую фазу, более терпимую.

За нами наблюдают, папа, – неожиданно услышал он, мысль Крисы. Кир с трудом приподнялся.

– Это, наверно, беженцы, – сказал он с тоской в голосе. Он не был готов к продолжению боя, и сейчас вообще ни к чему не был готов. Рядом с ним и Крисой воткнулось несколько стрел, одна из них была арбалетной. Он устало поднял голову и увидел людей, одетых в темно‑зеленые комбинезоны.

– Воин, – услышал он. – Брось свое оружие на землю, иначе девочка рядом с тобой умрет.

 
Кир разжал пальцы, нож со слабым стуком упал на землю.
 

– Теперь меч!

Кир с глубоким вздохом расстегнул ремни и положил меч в ножнах на землю, потом расстегнул пояс с кинжалом положил рядом. Головная боль под воздействием адреналина понемногу уходила, его тело начинало оживать.

– Ты что‑то сделал с нашими кошками, – сказал тот же голос, – и они убили наездников, а мы их готовили несколько лет. Теперь ты сам станешь наездником и будешь управлять кошками.

 
Кир с мрачным любопытством посмотрел на говорившего.
Это был невысокий мужчина, у которого из оружия был только небольшой меч. Воин с арбалетом оставался на той же позиции и продолжал держать Крису под прицелом. С холма спускались люди с луками.
Папа, ты можешь что‑нибудь сделать?
Кир отрицательно покачал головой.
 

– Сейчас нет, – сказал он, наблюдая за приближающимися людьми. – Позже, когда у меня перестанет болеть голова.

 
Это те же люди, что убили нашу маму. У них такая же ненависть и злоба!
 

– Я это понял, дочка. – Кир вздохнул. – Не бойся, я немного восстановлю свою энергию и как‑нибудь справлюсь с ними. Пока делай то, что они скажут.

Хорошо, папа. Только ты приходи в себя побыстрее, мне неприятно слышать эти ужасные мысли!

Кир устало кивнул. Люди в комбинезонах держались настороже, на него по‑прежнему были направлены луки, а на Крису арбалет.

Он мог справиться с ними, но тогда Криса погибла бы, она не могла двигаться так быстро, как он, а арбалетная стрела летела с гораздо большей скоростью, чем стрела из лука, он бы просто не успел ее отбить.

Кир поморщился. Перед глазами всплыла картина. Тина с арбалетной стрелой в груди оседает на землю.

Его обыскали и сняли с него все оружие, которое нашли, остался только небольшой нож, спрятанный под стелькой сапога.

 
Ему связали руки веревкой и, грубо подталкивая в спину, повели на холм.
Криса шла с ним рядом. Они не посчитали ее опасной и руки у нее были свободны. У нее были усталые грустные глаза.
Папа, – спросила она.‑Это то, чем ты обычно занимался, когда уходил от нас с мамой?
Кир посмотрел ей в глаза и кивнул.
Зачем ты это делаешь? Тебе это интересно?
 

– Понимаешь, – сказал он и тут же получил грубый толчок в спину.

– Молчать! – рявкнул голос за его спиной. Кир повернулся и посмотрел на воина холодным тяжелым взглядом.

– Мне нужно сказать своей дочери несколько слов, чтобы она не волновалась, – сказал он мягко. Воин ухмыльнулся, но, повинуясь его суровому взгляду, растерянно отступил назад.

– Кто‑то должен это делать, – продолжил Кир, не сводя взгляда с воина. – Каждый раз я спасаю чьи‑то жизни.

Но люди гибнут каждый день! Это просто так устроено, кто‑то умирает, а кто‑то живет.

– Дело не в этом. Если я мог помочь кому‑нибудь и не помог, я чувствую свою вину.

 
Криса ласково дотронулась до его связанной руки.
Я, кажется, начинаю понимать… Это как лечить людей и зверей, если ты им не поможешь, они умрут…
 

– Да, дочка.

– Вперед! Что вы там застряли? Быстро вперед! – раздался голос за спиной.

Кир отвел взгляд от воина и пошел дальше. Он слышал звуки боя за спиной, сотня легиона Леопарда теснила отступников, в то время как его с дочерью вели малозаметными тропами куда‑то в глубь закрытых территорий.

Берс разбавил вино водой, разложил на широких листьях лопуха вяленое мясо и вопросительно посмотрел на Рона. Тот кивнул и негромко сказал:

– Просыпайтесь, волчата.

Первое, что сделала Дара, пробудившись, это крепко схватила Корвина за руку. Тот недоуменно огляделся. Увидев Рона и Берса, он вздохнул с облегчением‑и улыбнулся. Рон еле слышно сказал:

– Пока это был только сон.

Корвин посмотрел на него непонимающим взглядом, потом поднялся и помог встать Даре.

– Где тут можно умыться? – спросил он. Берс махнул рукой в сторону полуобвалившейся стены.

– Там небольшой ключ.

Корвин пошел к пролому, а Дара шла за ним, и лицо у нее было бледным и растерянным.

– Они увидели что‑то плохое во сне, – сказал Берс, глядя им вслед.

– Как и все мы, – рассеянно ответил Рон. После того как Дара и Корвин вернулись, они молча позавтракали и выпили разбавленного вина.

– Если не возражаете, я расскажу первым, что увидел, – сказал Рон с грустной улыбкой. – Мне приснилось несколько снов, и в каждом из них я воевал с воинами и черными жрецами. – Он вздохнул и нахмурил брови. – Будет какой‑то поход, в который отправимся мы все: ты – Корвин, Дара, Берс и сотня моих воинов. Будет очень важная битва, и мы проиграем ее, в живых останутся немногие.

 
Берс кивнул:
 

– И это не потому, что ты, мой король, плохо командовал, просто их оказалось больше, чем мы предполагали.

 
Корвин поднял опущенную голову и хмуро добавил:
 

– В этом есть и моя вина, я не сумел обрушить ту скалу и завалить проход, я не смог их задержать. Простите меня…

 
Рон недоуменно посмотрел на него и неожиданно рассмеялся.
 

– Малыш, за что тебя прощать, если мы – воины тоже не смогли сдержать их натиск? Черные жрецы со своей магией просто смяли нас.

 
Берс странно улыбнулся и тихо сказал:
 

– Можно узнать, о чем мы говорим?

– Как о чем? – Рон в упор посмотрел на него. – О том бое, когда ты отступил без приказа!

– Если бы я не отступил, мы бы погибли все! – загорячился Берс. – Когда жрецы напустили на нас этот черный туман…

– Вы обсуждаете то, чего еще не произошло, – произнесла громко и отчетливо Дара. – И, может быть, никогда ие произойдет!

– Но мы же видели это, – сказал возбужденно Корвин. – Ты и сама могла быть там поосторожнее около пещеры, это тебя мы спасали!

– Около какой пещеры? – спросил Рон. – Я не видел этого…

– Зачем же ты тогда отдал приказ? – спросил Берс. – Спасти ее любой ценой!

 
Рон засмеялся:
 

– Это полный бред! Дара права, мы обсуждаем то, что еще не произошло, а самое главное, мы обсуждаем разньк битвы. И, как я понял, мы проиграли все!

 
Берс вздохнул и кивнул.
 

– Они сильнее нас…

– Да, – эхом отозвался Корвин. – Они сильнее…

 
Рон поднял руку.
 

– Все, это больше не обсуждается! Мы еще не выслушали Дару…

– Да, вы не услышали то, возможно, ради чего мы и начнем этот поход.

 
Корвин, Рон и Берс с любопытством посмотрели на нее.
 

– Я видела голую равнину, на которой не росла даже трава, остовы высохших деревьев и ветер, несущий пыль. А потом я оказалась в прошлом этой же земли и увидела, – Дара вздохнула, – что эта местность когда‑то была цветущим садом, полным прекрасных деревьев, птиц и зверей.

Здесь жили красивые сильные люди, они улыбались и радовались жизни. Здоровые и веселые дети играли в садах. Земля давала богатый урожай. Леса давали прохладу и влагу.

И в один чудесный день в горах рядом с этой долиной появились люди в черных балахонах на странных верховых животных, которых я никогда раньше не видела. Они были размером с большого лося, но на их спинах были странные наросты, словно горбы.

Люди сняли с самого сильного и большого животного огромный сверток и, сгибаясь под его тяжестью, отнесли его в пещеру, которая была в горах над этой цветущей долиной.

В пещере они открыли сверток, и я увидела большой черный камень, от которого веяло жутким холодом, я почувствовала это даже во сне.

Люди встали в круг, и каждый положил одну руку на камень, и темный туман поднялся над камнем и закрыл всех, а когда туман развеялся, я увидела, что жрецы изменились, они стали выглядеть моложе.

Они радостно засмеялись. Потом каждый из них достал из‑под своих балахонов маленький черный камень, вправленный в золото, и поднес к большому камню. От маленьких камней к большому протянулись черные жгуты энергии, большой камень засветился зеленоватым светом. Люди спрятали свои камни и вышли из пещеры.

Животные, на которых они приехали сюда, лежали без сил на земле, черный камень выпил у них жизненную энергию. Люди в черных балахонах равнодушно прошли мимо них, а животные смотрели им вслед с непониманием и предсмертной тоской…

Вот в чем сила черных жрецов, – продолжила угрюмо Дара,‑вот почему они убивают людей, камень дает им молодость и силу, отбирая ее у других.

 
Рон задумчиво спросил.
 

– А где находится эта пещера, ты помнишь?

 
Дара покачала головой:
 

– Нет, я не знаю этого места.

– Я немного знаю об этих животных, – сказал Берс. – Они неприхотливы и теплолюбивы и живут в пустыне, в той, что находится далеко за степями. Если пещера существует на самом деле, то поиски надо начинать оттуда.

– Да, – сказал Рон, – ты прав, я тоже слышал про них. Я никогда не бывал в тех местах, но на старых картах есть город, он находится недалеко от пустыни, оттуда нам везут пряности и шелк. И моряки мне рассказывали, что товары в порт привозят на таких животных.

Если черные жрецы получают силу и молодость от камня, то можно отрезать их от него, и они ее потеряют. Но их магия идет от маленьких осколков камня… Откуда они их берут, неужели отбивают свои амулеты от большого камня?

Если посчитать, сколько жрецов мы убили, да взять еще тех, кто был убит после крушения империи, то получается столько, что этот камень уже давно должен был исчезнуть. Они бы давно раскололи его на маленькие кусочки…

 
Дара со вздохом покачала головой:
 

– Они не откалывают от большого камня свои амулеты, там все происходит по‑другому, – Дара нахмурилась. – Я видела черный камень и черных жрецов вокруг него. Они стояли, освещенные факелами, молчаливые и мрачные. На камне был распят человек, он жалобно стонал, и стоны его становились все тише и тише… Наконец он перестал стонать, и его тело затряслось мелкой предсмертной дрожью. Жрецы молча стояли и ждали. Тело несчастного стало уменьшаться в размере, поглощаемое камнем. Камень разбух, и с него упало несколько тяжелых черных капель.

Через некоторое время капли затвердели, жрецы подобрали их и ушли из пещеры.

– Да,‑Рон покачал головой.‑Плохие сны тебе снились, девочка.

– Если для того чтобы получить свои амулеты, они должны тащить туда людей, – задумчиво сказал Берс, – то мы их сможем выследить и найти пещеру.

– А что потом? – спросил возбужденно Корвин. Берс пожал плечами.

– Наверно, можно завалить вход или сбросить камень в море…

– Звучит заманчиво, одним махом разделаться с черными жрецами. – Рон внимательно посмотрел на Дару. – Скажи, почему умерли животные?

– Потому что черный камень забирает жизненную энергию. Он забрал всю энергию из всего живого, что было вокруг, и местность превратилась в пустыню.

– Значит, те, кто попытается унести камень, погибнут, – сказал Рон. – И завалить вход – это не спасение, у черных жрецов найдутся силы и возможности откопать его.

– Есть способ уничтожить камень, – сказала со вздохом Дара. – Я расскажу еще один сон. Я стояла перед входом в огромный зал, внутри которого зловеще блестел черный камень, и слышала звуки боя, это вы сражались, чтобы отвлечь жрецов и сопровождающих их воинов.

Потом чьи‑то руки сняли с моей шеи камень, он засветился странным пурпурным светом, и бросили его на черный камень. Черный камень застонал протяжно и страшно, а потом взорвался…

Мне кажется, я тогда умерла, я взорвалась вместе с камнем…– Дара печально покачала головой. – Я знала, что мне предстоит что‑то сделать, чтобы остановить черных жрецов, но я не думала, что мне придется при этом умереть!

 
Наступило тягостное молчание, которое прервал Корвин.
 

– Рядом с тобой был я? – спросил он.

– Нет, – Дара покачала головой. – Я бы почувствовала, если бы это был ты. Это был кто‑то, кого ни ты, ни я пока не знаем…

Дорога по закрытым территориям была долгой и утомительной несмотря на то, что последние два дня их везли в повозке, запряженной странного вида животными.

Криса разговаривала с ними на привалах, и животным это нравилось, а он не мог преодолеть чувство омерзения, глядя на них.

В городе их разместили в каком‑то доме на окраине. Ему развязали руки. Воины в темно‑зеленых комбинезонах решили, что он не сможет сбежать из этого города, ставшего учебным лагерем огромного войска.

Когда их везли, они повсюду видели воинов, тренирующихся в стрельбе из луков и арбалетов. Другие дрались затупленными учебными мечами, третьи кидали в цель странной формы острые предметы, немного похожие на звездочки, которые он использовал сам.

Они даже не успели освоиться в помещении, куда их поместили, как за ним пришли воины и повели по улицам в центр города. Криса осталась в комнате с решетками и за крепкой дверью, рядом с которой стоял охранник.

Его привели в высокое здание, заполненное суетящимися людьми. На каждом этаже высокие крепкие охранники, стоявшие у входов в длинные коридоры, провожали его угрюмыми подозрительными взглядами.

Наконец его завели в большую комнату с удобной мебелью. Из окон был виден широкий проспект, заполненный тренирующимися воинами. Он сел в предложенное кресло, два высоких крепких воина встали рядом с ним.

Кир взглянул в глаза человека, стремительно вошедшего в комнату, и почувствовал в нем знакомую ненависть ко всему живому, такую же, что исходила от черных жрецов.

Перед глазами у него возник образ Багра, который ему запомнился во время пыток. Этот образ находился у человека в мозге…

 
Стражи рывком выдернули его из кресла. Мужчина досадливо махнул рукой:
 

– Он может сесть.

 
Кир усмехнулся и снова сел в удобное мягкое кресло.
 

– Свободны! – Мужчина махнул рукой охране, и стражи вышли из комнаты.

– Теперь мы можем с вами поговорить без ненужных свидетелей. Я – генерал Квилл. Я знаю, что вы не из нашего мира… Вы удивлены?

 
Кир неопределенно пожал плечами:
 

– Я был в вашем мире с отрядом солдат, чтобы осмотреть те земли, которые нам отведены. Там многие одеваются так, как вы, поэтому я догадался. Как вы оказались в этом мире и для каких целей? Прошу вас ответить добровольно, – мужчина холодно улыбнулся. – Иначе я получу ответы от вас, используя пытки, а мне бы этого не хотелось.

– Почему вам бы этого не хотелось? – с иронией в голосе спросил Кир.

 
Мужчина опять улыбнулся, глядя на него холодным пронизывающим взглядом.
 

– Причин несколько, назову вам пока одну. Раз вы оказались в этом мире, следовательно, у вас есть какие‑то способности, которые я мог бы использовать. После пыток вы можете их потерять.

– Вы правы, я могу находить проходы между мирами. Я пришел сюда со своей дочерью, чтобы показать ей ваш мир…

– Как вы находите проходы между мирами?

 
Кир пожал плечами:
 

– Это и есть мои способности, я их просто чувствую.

– Тогда скажите, где находится ближайший проход в ваш мир?

 
Кир усмехнулся:
 

– Это довольно далеко отсюда, почти месяц пути. И я не уверен, что проход будет в мой мир.

– Как? – растерялся мужчина. – Вы чувствуете проходы, но не знаете, куда они ведут?

– Да, это так. В вашем мире я впервые, поэтому не знаю, куда ведет ближайший проход.

 
Мужчина задумался:
 

– Вы сможете провести моих воинов и меня через ближайший проход?