Текст книги "Чужак (СИ)"

Автор книги: Владимир Лещенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Он сделал многозначительную паузу. Гимназисты стояли понурившись; надзиратель же имел чрезвычайно глубокомысленный вид, потому что не совсем понимал, куда клонится директорская речь.

– Мне от души жаль беднягу Сурова, – продолжал директор. – Он одарен недурными способностями и может отлично учиться. Но что привело его к болезни, как не безалаберное… прямо скажу, предосудительное поведение⁈ Я знаю, что он, вместо беспрекословного исполнения своих прямых обязанностей, вел праздную и беспорядочную… да, беспорядочную жизнь, читал потихоньку посторонние книги, которые отнюдь не соответствовали его… его прямым обязанностям и, наверняка содержали в себе эээ нравственную заразу; при этом он, вероятно, покуривал табак, так как эта вредная привычка, к сожалению, до сих пор имеет у нас место среди воспитанников. Предупреждаю вас, что я буду строжайше преследовать курение табаку! Я усилю надзор, я очищу заведение; от всяких плевел… да, плевел… Сегодня юноша курит папироску, а завтра он уже пьет водку… да-с -водку… а послезавтра, смотришь, лежит в больнице для умалишенных или… -зловещая многозначительная пауза – становится гнусным агитатором противу правительства. Симеон Акакиевич, – обратился Паровоз к Быкову, – поставьте педеля в коридоре около канцелярии: я заметил, что там курят – да окурки в печь суют! А тех, кого поймаете на курении препровождайте ко мне: я сам побеседую с этими проходимцами. Ну, с Богом, господа, – ступайте, навестите товарища, только отнюдь не шуметь и не беспокоить больного! Помните, что здесь гимназия, а не кабак… Да, не кабак!

И он, величественно повернувшись, удалился. Одноклассники вошли к Сурову. Все были серьезны и безмолвны. Тузиков жалобно моргал, добряк Рихтер с трудом удерживал слезы; прежний классный наставник Юрасов, сидя на койке, держал бессильную руку больного, как заботливая мать, убаюкивающая ребенка Даже Быков имел расстроенный вид и глядел на Сурова с тревожным участием. Никогда еще не окружала Сурова атмосфера такого сочувствия и дружеского внимания. И если бы гимназист Сергей Павлович Суров видел в эту минуту лица товарищей, он, наверное, примирился бы с людьми и жизнью.

Но гимназиста Сурова больше не было в этом мире…

* * *

* Изначально купцы третьей гильдии имели капитал от 500 рублей и могли вести розничную торговлю, держать лавки, заниматься ремеслом, содержать трактиры и постоялые дворы. При этом им разрешалось владеть максимум тремя магазинами и нанимать до тридцати работников.

В 1863 году, вскоре после отмены крепостного права, третья купеческая гильдия была упразднена, а все приписанные к ней купцы были определены в мещанство -так что это довольно злая и ехидная шутка

*Старое название сифилиса

Глава 3
«Это – ты!»

…Пробуждение было тягостным как медленный подъем из холодной бездны… Веки отказывались подняться; в голове тяжело пульсировала мутная боль, а единственным желанием было вновь возвратиться в блаженное сонное забытье…

А потом он ощутил себя вдруг проснувшимся и резко сел на кровати, чтобы тут же рухнуть обратно. Голова почти прошла хотя боль иногда накатывала. Зато навалилась слабость -как будто на нем, воистину, воду возили. И он опять провалился в сонный полумрак…

…Открыв снова глаза, Сергей посмотрел на небрежно беленный потолок с пересекающими его трещинами. И сразу понял что это явно не его квартира – высоко слишком для его стандартных двух с половиной, и побелка облупилась… Потом запахи – непривычно уже острые для его подпорченного ковидом носа. Чего-то несвежего в смеси с духом карболки и едким лекарственным ароматом.

«Где я? Что со мной? Так – я набухался на корпоративе -потом еще выпил азиатской водки и закусил Наташкиным антидепрессантом… Было еще что-то? Что-то жуткое и неприятное… Не помню…»

Он опять попытался сесть, но без сил снова упал на койку. Как же хреново…

Надо кого-нибудь позвать…

Он огляделся. Судя по всему, он находился в больничной палате -правда явно не современной.

И в ней кроме него никого не было. Осторожно покрутив все еще тяжелой головой – та слегка закружилась, он осмотрелся. Это была небольшая (ну как небольшая – почти с его вторую комнату) палата -судя по тому что койка одна – одиночная. В углу белый шкаф, в другом – сдвинутая кособокая холщовая ширма; рядом табурет с наброшенным на него серым халатом напоминающим какой-нибудь старушечий прикид… На спинке железной казенного вида кровати висели белые узкие штаны с неуклюжими большими пуговичками…

«Это кальсоны!» – подсказал пресловутый внутренний голос.

На тумбочке стояли всякие старомодного вида склянки с лекарствами. Но не они привлекли внимание Сергея…

Не они, а стоявшая чуть поодаль на столике настоящая керосиновая лампа. Рядом с ней – маленький медный подсвечник на одну свечку и в нем -огарок.

Черт – самые что ни есть натуральные лампа и свечка!

«Я что – умер и это уже видения неприкаянной души?»

Или это чья то шутка???

– Эй!

Вместо нормального голоса, его горло вдруг выдало какое-то жалкое хрипение карканье. Прокашлявшись, он не без труда выплюнул фразу

– Й’есть тут кхито-н’будь?

Никакой реакции.

– Где я? -вышло уже лучше.

Хлопнула дверь.

– Господин гимназист? Вы как себя чувствуете?

Говоривший был сильно немолодой человек в белом халате и шапочке. Врач – как из давнего черно-белого кино…

Речь его почему-то подействовала успокаивающе. В ней даже чудилось что-то знакомое.

– Где я? -повторил Сергей и вздрогнул -этот голос точно ему не принадлежал!

– Вы не помните?

Сергей лишь мотнул головой.

Доктор и в самом деле как будто пришел из какого-то фильма прошлых лет. Худой и высокий, он носил строгий тёмный костюм, висевший на его тощем теле как на манекене. Галстук —бабочка… Его седые волосы свисали неровными прядями – и Сергей не мог понять, сколько ему лет. Старик, или просто человек в возрасте? Взгляд его водянисто-голубых глаз за стеклышками пенсне был однако внимателен и цепок.

С собой он принёс облезлый медицинский саквояж, из которого извлёк стетоскоп старомодного вида. Затем доктор поправил пенсне и послушал Сергея не снимая рубашку. Пощупал пульс. Поводил пальцем перед глазами…

– Органических повреждений, судя по всему, нет. Следовательно, и рекомендации мои остаются без изменений – полный покой прежде всего… -деловито сообщил медик. Полный покой! – важно поднял он палец. О долгосрочных последствиях судить пока рано, как и прогнозировать дальнейшее течение недуга. Но это может быть хорошим знаком. Что последнее вы помните, господин Суров?

– Я не…– машинально произнес он -но вовремя проглотил «не Суров». Я не… помню как сюда попал! – закончил он – благоразумно опустив громко бившийся в черепе вопрос – «Где я⁈»

Медикус прямо -таки впился в Сергея взглядом

«Почуял ложь?» -кольнуло подозрение…

– Вас сюда принесли без сознания – и было это пять дней назад.

– Я отравился? – и память и язык плохо его слушались.

«Чертовы таблетки! Удружила Натаха!» -пронеслась мутная мысль в глубине сознания

– Нет – скорее это чрезмерное нервное напряжение… – деловито бросил служитель Эскулапа. Молодежь себя совсем не бережет! Перенапрягают все умственные и моральные силы, доводя себя до неврастении и чахотки с помешательством. Стреляются из-за пустячков. Курсистки пьют уксус, поругавшись с кавалером. Белошвейки – вчерашние деревенские девки -едят спички чтобы умереть от фосфора! Мастеровые вешаются от того что им отказала какая-нибудь горничная или торговка! А ваш брат -гимназист прыгает в Волгу с набережной. Простите уж мне стариковское брюзжание – словно спохватился медикус -просто я диву даюсь – какие ныне слабые, чувствительные нервы! Какая болезненная молодежь! Ну-с– ладно! Рад что все закончилось хорошо! Надеюсь дней через пять или шесть дней вы сможете вернуться к занятиям, Сергей Павлович… Гимназический курс не терпит больших пропусков – вы уж мне поверьте!

И вышел оставив его в полной растерянности.

«Что со мной – черт побери⁈» -билось в голове. Вариантов собственно два. Или он рехнулся и видит неотличимый от яви бред или…

Сергей ущипнул себя, раз, другой… Больно! Если и сон и бред то очень правдоподобные… Вспомнив кое-что, он надавил на глазное яблоко -верный способ отличить галлюцинацию от реальности – и окружающее послушно раздвоилось… Он потряс головой и полушепотом выматерился.

'…Спокойствие, Серый – только спокойствие… – нервно проносилось в его мыслях. Дело-то житейское… Ну, подумаешь, – попал в прошлое! Кстати – в какое? А ладно -потом узнаем! Ну попал -ну гимназист! Фигня какая! С каждым может случиться -хе-хе! Сколько ты всяких книжек про попаданцев читал? Да что там читал, даже сам чего-то такого сочинить пробовал. Так что… И вообще, могло быть и хуже – засунули бы тебя они…

– Кто – «они»⁈ -откликнулся внутренний голос внезапно перебивая поток черного юмора…

– А -не важно! – залихватски ответил второй внутренний голос. Главное – они могли засунуть тебя в какого нибудь нищего старикашку, в прокаженного, в каторжника на галерах или вообще – в бабу! И пришлось бы тебе трахаться с мужиком, а потом рожать! Так что ищи светлые стороны в жизни… Ты живой и молодой хотя бы…

Так – соберись Серый… -напряженно сжал зубы Сергей. Прими за аксиому – ты в прошлом -потому что проворачивать такой квест и шутку в духе старого уже кино «Холоп» с тобой никто не будет: у тебя нет папы-олигарха (и никакого уже давно нет!). Главное – не истерить и не беситься и громко не орать – иначе легко загремишь в дурдом. В эти времена (Черт – знать хоть бы приблизительно -какие⁈) угодить в психушку, как подсказывает память, довольно просто… А порядки там не дай Господь!..' Воображение услужливо нарисовало какие-то решетки, изможденных людей в полосатых пижамах за ними, кандалы и смирительные рубашки…

Пошатываясь, он поднялся с кровати.

На нем была длинная грязновато белая рубаха – «бязевая» – подсказал внутренний голос. Под ней не было ничего. Интересно – как он оправлялся и кто выносил из-под него это как ее – утку? А вот и сама утка – заметил он под кроватью фарфоровый сосуд – раньше не виданный – но трубка спереди ясно давали понять – для чего он…

Откуда он знает про кальсоны и утку? Сейчас не важно – память ли это пресловутого Сурова в чьем теле он пребывает, а может осталось в голове из читанных им русских классиков?

Босиком (тапочек не нашел) он приблизился к окну – слегка пошатывало, но организм был уже более менее в норме… Оперся о подоконник… За пыльным стеклом было видно соседнее крыло бело-желтого здания с с колоннами, видимо, времен Николая I как подсказывал ему короткий опыт работы в архитектурном журнале.

Повертел головой так и сяк -ловя ракурс – из отражения в стекле взирало лицо темноволосого юноши с как говориться ничем не примечательной внешностью… Ничем не похожего на него -ни в юности ни в зрелости.

«Так вот ты какой – новый я!» -оформилась как-то по дурацки прозвучавшая мысль.

Еще раз посмотрел на себя – ничего общего с тем, кем он был (Был!!! — ударило воистину в сердце) – круглолицым русоволосым и слегка курносым среднерусского типа мужчиной с чуть оттопыренными ушами. («Ушастик мой!» -в детстве звала его мама и смеялась. И в ответ на это воспоминание из глаз его (Сурова? Самохина?) выкатились две слезинки…)

Снова взгляд в стекло.

…Правильные хоть и крупные черты лица, темно-синие глаза, изящно очерченный рот и уши словно в порядке иронии -небольшие и прижатые.

«Кто это? Что это?» – как телетекстовой строкой или подсказкой из компьютерной игры пробежал перед внутренним взором вопрос.

«Это – ты!» -словно колокол прозвенело в сознании…

И только тогда он все понял и прочувствовал что называется до глубины души. Мир покачнулся – как будто перед обмороком – но Сергей справился с собой, прогоняя накатывавший туман…

Добрел до койки и растянулся поверх одеяла…

Чужая память, а вернее, обрывки и куски ее, лежали не то чтобы внизу его собственной, но скорее сбоку. К сожалению, информации было немного – но лучше чем совсем ничего.

«Итак, еще раз что мы имеем?»

Он —неважно уже как и почему – оказался в черт знает какие годы в теле Сергея эээ -память чуть зависла – Павловича Сурова. Гимназиста восьмого выпускного класса. В данный момент пребывает в Самаре где жил прежний Суров… Доставлен сюда – в школьную-то есть гимназическую медсанчасть -то ест лазарет по нынешнему – по случаю нервного припадка… Несколько дней он был без сознания -кормили с ложечки и подсовывали судно… Сейчас начало апреля. Он слава Богу – не сирота – есть мать отец и две сестры ну и прочие родственники. Семья среднего достатка – свой дом и некоторый доход. Репутация среди одноклассников – слегка нелюдимый и себе на уме. Друзья (в голове прокрутились имена и мутные расплывшиеся лица – Тузиков, Осинин, Спасский…) Все почти – жители его камеры – жилого помещения для пансионеров. Вот и у него появились сокамерники! Сергей чуть улыбнулся вспомнив грозившего ему за журналистское расследование тюрьмой и грубыми сокамерниками члена областного правительства (потом тот сам отправился кушать баланду).

В учебе -до недавнего времени крепкий середняк

Собравшись с силами он встал, походил по палате, ударился коленом о кровать. Заодно нашел тапки -длинные остроносые тряпичные без задников – похожие на турецкие. Они отчего то стояли за ширмой.

Выглянув в полутемный коридор лазарета, увидел узкую дверь с вытертой мельхиоровой ручкой. И тут же о себе напомнил мочевой пузырь…

Догадка Сергея не обманула – там его ждала жестяная раковина рукомойника с чуть тронутым зеленью медным краном. Только холодная вода…

А еще имелась вторая обшарпанная дверь окрашенная суриком.

За ней, как и следовало ожидать, здешний клозет -он являл собой чугунную воронкообразную эмалированную чашу. Как можно было понять сливная труба перекрывалась специальным клапаном при помощи торчащей педали. Как в старых вагонах что еще бегают в его будущем. Смывного бачка не было -но был такой же как на умывальнике латунный кран. Ну хоть не деревенский сортир с выгребной ямой

Сделав дела Сергей повернул кран и чуть выждав нажал на педаль.

«Шакал с пропеллером! Толчок с педалью!» -вспомнил он двойное ругательство из младшей школы и улыбнулся. Как оказалось -механизм свои функции выполняет. Попутно выяснилось что клозетный клапан пропускал канализационные запахи.

Еще на стене кабинки имелась полочка закапанная воском -сюда наверное ставили тот самый подсвечник

Рядом в деревянном пенале лежал -он не мог не улыбнуться – свернутый газетный лист. Развернув его попаданец обнаружил что в определенном качестве использовали «Самарские епархиальные ведомости» (как и полагалось – через «ять»)

Ага – есть что почитать! Информация нужна почти как воздух! Но тут в коридоре послышались шаркающие шаги и торопливо сунув лист обратно Сергей вернулся на койку…

Через минуту -появился согбенный старый уже человек с накрытым салфеткой подносом – ноздрей Сергея (никаких последствий и никакого ковида!) коснулся запах снеди

– Не желаете ли откушать, господин гимназист? – почтительно хоть и с достоинством спросил дедок.

– А вы кто будете? -пробормотал Сергей все еще в растерянности.

– Я то -господин гимназист? Я вот буду гимназический служитель Ардальон Горохов. Чейчас приставлен к лазарету – и вас обихаживать. Я на службе солдатской при государе Николае Павловиче при госпитале два года состоял. Извольте отобедать милосливый государь!

…На обед как выяснилось был суп и гречневая каша с котлетой в простом надколотом фаянсе (ну да -не севрский же фарфор в самом деле тратить!) и несколько солидных ломтей хлеба. Именно ломтей -такое впечатление что их отхватили от большого каравая тупой пилой.

Над тарелкой поднимался сытный запах натурального мясного супа в котором плавала перловка и какие-то коренья.

– Спасибо вам большое! – произнес машинально Сергей —ощутив что проголодался и изрядно.

– Это вам за вежливость спасибо! – с достоинством протянул старый Ардальон

Котлеты здешние были жестковаты, а гречка вместо масла сдобрена какой-то жирной подливой. Но голод не тетка…

Поев, Сергей прилег в полудреме…

Лениво текли мысли:

«… Может, все же с ума сошел? Возможно я в коме под капельницей, а это глюки угасающего мозга? Но какие натуральные глюки! Или это и есть посмертие -кто знает что там с душами бывает потом? А может и в самом деле правы были древние религии и его душа переселилась в новое тело – говорят при реинкарнации люди иногда помнят прошлые жизни? Почему душа улетела в иное время? Мдя… „Спроси чего полегче – парниша!“ И почему о таком никто не знает? Ну да это положим как раз понять можно – если про такое начать распространяться то сейчас и даже в его время дорога в дурдом, а раньше – вообще на костер. А если такое у всяких дикарей в азиатских трущобах и переполненных фавелах какой-нибудь Колумбии-Бразилии – ну или там Нигерии с прочим Сомали – где живет едва ли не девять десятых рода людского -кому это вообще интересно?»

От попыток хоть что-то прояснить даже слегка разболелась голова.

Ну ладно -сосредоточимся на насущном. Итак —кто он теперь?

Он юн и вроде – тьфу-тьфу-не сглазить! – здоров. В общем – средний человек – гимназист не из отстающих хоть и не отличник. Но это до недавнего времени – двоек уже немало… Планы на будущее были смутные – «кончить» (хм) гимназический курс и поступить в университет. В Казанский или даже Харьковский – в Харькове живет какая-то дальняя родня по матери. Ага – Харьковский университет тут уже есть. В учебе впрочем был не то что не первый, но даже не второй. Помимо этого – предшественник был чувак с кучей комплексов, мечтающий переспать с мадам Беляковой – это подружка сестры. Да он был просто ей одержим!

Очень переживал из-за этой влюбленности и того что эта мадам -точнее мадемуазель – на него смотрит сверху вниз. Что там еще по семейным вопросам?

Папенька… Не живет с семье, а живет с любовницей… И злоупотребляет… Если верить обрывкам памяти, сына любит – но и выпить любит. Дворянская семья. Отец бывший чиновник… А вот матушкина родня… ну не Рюриковичи конечно и не князья – но повыше разночинцев. Двоюродный дед – генерал – служит еще в Петербурге. Родной дед -покойный лет десять – помещик средней руки в Сызрани. Еще какие-то родственники, но вытащить их из памяти сейчас не удавалось. Зато вспоминались строки из учебников -как-то невпопад и вразнобой -история, математика, древние языки. Здешний греческий был не особо и похож на знакомый по его времени… Лучше б французский учил, а не английский -с латынью бы помогло! Хорошо хоть немецкий закончился в прошлом году иначе бы сплошные двойки и колы были бы обеспечены!

…Вечером Ардальон принес был еще и сладкий чай с солидной булкой белого душистого хлеба – от старикана исходил запах не особо чистого старого тела и легкий аромат перегара. Уходя зажег лампу -выкрутив фитиль почти до минимума.

Съев булку и выпив слегка переслащенный чай Сергей навестил местные удобства и заснул – глухим сном без сновидений. Лишь накануне пробуждения привиделось что-то яркое и веселое -но был ли это сон попаданца или Сурова – Бог весть!

* * *

Он проснулся и первое что понял – ему заметно лучше чем вечера. Нет головной боли и слабость почти пропала. Вот есть – точнее даже жрать хотелось. А вот страдать и плакать из-за переноса в позапрошлый для него век настроения не было. Без проблем он встал и умылся, попутно осмотрев лазарет. Окрашенный красной краской деревянный пол, грубо побеленные стены, дощатые белые двери, облупившиеся рамы… В коридоре за туалетом или как тут говорили -не перепутать! -нужником или ретирадой (спасибо памяти Сурова!) торчал строгий белый стеклянный шкаф с пузырьками и микстурами. При мысли что здешние варварские лекарства чего доброго придется пить, у Сергея заныло в кишках. Да – не дай Бог заболеть всерьез – помрешь от кровопусканий. Или уже так не лечат?

Ну ладно – будем надеяться на лучшее тем более самочувствие недурное.

Тело ощущалось как свое и голос стал привычным. Кстати – обнаружилось и полотенце – висевшее там же где и халат. К некоторому удивлению полотенце было знакомым по его времени вафельным: серо-желтоватого оттенка. «Суровое» – выскочило из глубин памяти. Чьей – его или этого Сурова? Ну да – так тут называют эту ткань – будем знать. Вот —каламбур – Суров суро́в с суровым полотенцем!

Он вытерся – и в самом деле ткань жестковата – грубее чем в его времени -соответствует названию.

Старик Ардальон принес ему снова чай с булкой. («Ну хоть голодом не морят!»)

Затем появился знакомый пожилой медикус, а с ним какой-то моложавый и развинченный тип лет заметно за тридцать.

– Ну-с, как ваше самочувствие? -обратился незнакомец.

– Эээ -а вы кто? – ляпнул Сергей.

Оба эскулапа с сомнением уставились на него – и попаданец даже напрягся – не иначе определяют: не свезти ли его все-таки в дурдом⁈

– Ах да! – весело спохватился гость. Вы же меня не видели будучи так сказать в забытьи. Позвольте представиться – Бурачек Михаил Федорович – ординарный врач Самарской земской больницы. Иногда исцеляю и свидетельствую гимназистов. Итак – Сергей Павлович —как ваше самочувствие?

– Благодарю… доктор, хорошее.

– Где-нибудь болит? Голова, живот? Нет⁈

– Нет, ничего такого.

– Это отрадно! Ну что же, давайте, голубчик, я вас осмотрю.

Он зачем-то потребовал показать язык, поводил пальцем перед взором, пощупал пульс… Потом Бурачек призадумался и наконец с глубокомысленным видом изрек

– Ну, я думаю… что… опасности для здоровья нет. Нервный припадок осложненный переутомлением из-за учебы -но угроза миновала. Покамест еще немного полежите и – сможете вернуться к учебе и обычной жизни. Да —сможете!

Оба покинули палату

А вскоре явилось начальство…

В палату снова вошли два человека – письмоводитель с тощей папкой в руках, и высокий упитанный -даже скорее пузатый мужчина с расчесанными бакенбардами и крошечной как у терьера -выплюнула память – бородкой. На обтягивающем телеса мундире – синие петлицы со странным знаком – нечто вроде паутины, а не нам – аляповатая пятиконечная звезда будто бы из якорной цепи. Статский советник -почти генеральский ранг – медленно всплыло из памяти.

«Паровоз прикатил!» – сообщило сознание прежнего хозяина тела.

– Здравствуйте, Анемподист Иванович! – вежливо сообщил попаданец делая попытку встать.

– Лежите Суров —лежите! -глаза директора смотрели высокомерно и хоть и не сердито. – Вы выздоравливаете, как до меня довел господин Ланской?

– Так точно! -машинально вырвалось у Сергея.

Паровоз уставился на него с некоторым недоумением.

– Гм – ну можно не так строго -тут не казарма-с все-таки! Ну – это хорошо! Надеюсь – вы излечились не только от телесного недуга, но и от морального упадка -какой, собственно, привел вас к упадку физическому.

Письмоводитель в чине коллежского регистратора (одна звездочка – петлицы он опознал уже автоматически) недовольно поморщился, но тут же принял прежний равнодушно -нагловатый вид.

– Да —надеюсь! -завершил свою речь шеф альма-матер и с непроницаемой миной удалился.

А Сергей остался…

Но все же – что со всем этим ему теперь делать?

Ответ пришел как будто сам собой.

Жить! Ему тут жить – что еще остается?